Глава 70. Ничтожество, опущенное и низкое.

      Этот район города Юки разительно отличался от кипящих и залитых неоном центральных проспектов. Шум магистралей здесь растворялся в узких переулках, а поток людей заметно поредел. Проходя вдоль темных фасадов, Сенджу подметила проскользнувшую мимо пару женщин в пышных шелковых платьях, их лица покрывал плотный белый грим с характерным ярким макияжем, имитирующим лисьи мордочки.       «Гейши, — подумала Каори, чуть прищурившись. Ее взгляд зацепился за массивную вывеску над входом в резное трехэтажное здание. — «Тёплые ночи»… Джирайя-сама в свое время тоннами собирал ценнейшую информацию именно в таких заведениях. Похоже, учитель был по-своему прав. Вряд ли станет лишним заглянуть сюда».       Тяжелая резная дверь мягко подалась вперед, отсекая прохладу улицы. В лицо Каори тут же ударил густой, дурманящий микс из сладковатого опиумного дыма, дорогого парфюма и горячего пара. Из-за бамбуковой ширмы плавной, кошачьей походкой навстречу выплыла девушка из персонала. Она была разодета в белоснежное кимоно с меховой оторочкой, а изящный грим на ее лице имитировал облик белой кошки.       — Добро пожаловать домой, госпожа, — пропела девушка бархатным, оттренированным голосом. Она грациозно опустилась за стойку ресепшена и раскрыла пухлую гостевую книгу в кожаном переплете. — Назовите ваше имя для регистрации.       — Наоми Юдай, — сходу выдала очередную фальшивку Сенджу.       Она внимательно наблюдала, как хостес изящным движением вписала имя чернильным перьевым атраментом, удовлетворенно кивнула и жестом пригласила клиентку следовать за собой.       Главный зал поражал масштабами, но истинная суть борделя раскрывалась дальше — в бесконечном лабиринте длинных коридоров, обитых тяжелым, глушащим звуки алым бархатом. Работница заведения шествовала чуть впереди, попутно ненавязчиво проводя экскурсию:       — Наше заведение предоставляет отдых на любой, даже самый изысканный вкус…       В первом открытом купальном зале, заполненном паром от горячих источников, мужчины откровенно и без стеснения совокуплялись с женщинами — и далеко не все из них выглядели как наемные работницы. В следующем помещении под ритмичный бой барабанов шел откровенный, чувственный танец для мужской аудитории. Через коридор располагался аналогичный зал, но уже исключительно для состоятельных женщин. Далее тянулись общие и раздельные термальные купальни, приватные кабинеты для любителей однополых утех, а над самым темным ответвлением коридора горела тусклая, вырезанная из багрового стекла табличка — «Экзотика».       Каори случайно засмотрелась на эту надпись дольше положенного, чуть замедлив шаг.       — Хотели бы попробовать что-то из особого меню? — с едва уловимой хитрой ухмылкой спросила спутница, вовремя обернувшись и перехватив затуманенный взгляд клиентки.       Куноичи медленно приподняла подбородок и тонко улыбнулась. Сделав плавно полшага вперед, она сократила дистанцию:       — Знаешь… А я ведь совсем не против, если ты лично покажешь мне всё наглядно.       Аккуратным, но молниеносно-ловким движением Каори перехватила тонкое запястье гейши и влекла её в полумрак глухого бардового тупика, мягко прижав спиной к бархатной стене.       Ресепшионистка тихо ахнула, закусив нижнюю губку. Обольстительно улыбнувшись, она игриво вскинула ногу, обнимая бедро Сенджу, и мимолетно посмотрела прямо в глаза своей неожиданно буйной гостье.       И в эту же секунду зрачки Каори налились густыс, кровавым оттенком, в которых сфокусировались три черных томоэ.       Девушка успела лишь судорожно вдохнуть, полностью завораженная мистической силой и красотой этих глаз.       — Ты отведешь меня к вашей главной. Спокойно, без шума и криков, — ровным, гипнотическим шепотом произнесла Сенджу, окончательно ломая и подчиняя волю жертвы с помощью Гендзюцу.       Именно этой ментальной технике ее в свое время обучал Итачи. И хотя Каори была далеко не иллюзионистом высшего уровня, но на обычных, неподготовленных людях иллюзии срабатывала безотказно, не оставляя бедолагам ни единого шанса на сопротивление.       Гейша с абсолютно пустым, остекленевшим взглядом послушно отстранилась от Сенджу и молча повела ее за собой выше по дубовой винтовой лестнице — на закрытый третий этаж.       В самом конце верхнего галерейного пролета перед ними возникла массивная, обтянутая темной кожей дверь. Она была украшена тяжелыми металлическими заклепками в виде бронзовых кнопок и отливала отвратительным грязно-красным оттенком. Стоило гейше без стука толкнуть ее, как из глубины просторного кабинета донесся надменный, крайнего степени раздраженный женский голос:       — Нуруши! Я же ясно просила не тревожить меня во время переучета! Что еще там стряслось?!       Однако, завидев, как из-за спины застывшей подчиненной бесшумно выступает незнакомая фигура в черном плаще, хозяйка борделя тут же встала из-за дубового стола. Фокус ее ярости мгновенно сместился на куноичи:       — Это еще кто такая?! И чего тебе тут нужно, дрянь?!       Каори коротко мазнула взглядом по хозяйке заведения, шагнув внутрь, она хладнокровно заперла массивную дверь на внутренний засов.       — Мне нужно всего лишь пару ответов на мои вопросы, — спокойно отозвалась Сенджу, опираясь спиной о косяк. — Зови меня Наоми, впрочем… это абсолютно не имеет значения.       Она подметила, как пальцы хозяйки незаметно потянулись к потайной кнопке вызова охраны под столом. Конструктивного диалога явно не намечалось.       — Катись-ка ты отсюда туда, откуда пришла! — визгливо взвилась владелица. — С какой стати я, госпожа Тасан, должна давать какие-либо ответы оборванке и проходимке с улицы?!       Надменный, брызгающий ядом тон женщины заставил Каори лишь едва заметно улыбнуться. Слегка повернув голову в сторону стоящей рядом Нуруши, Сенджу дала ей невидимый, ментальный указ.       Гейша с застывшим лицом куклы ровной походкой подошла к дубовой барной стойке, на которой стояли пачка сигарет и несколько начатых бутылок с дорогим алкоголем. Взяв массивный штоф с крепким зеленым абсентом, Нуруши открутила пробку и принялась щедро обильно поливать горючей жидкостью собственные плечи, шею и кимоно. Затем ее изящные пальцы взяли с подноса тяжелую стальную зажигалку и со щелчком откинули крышку.       — Что… Что ты делаешь, Нуруши?! — эта дикая сцена заставила хозяйку борделя в ужасе закричать. — Что ты с ней сделала, чертовка?! — она в панике уставилась на Сенджу, но встретила лишь ледяной взгляд, полный абсолютного безразличия.       — Лучше, скажу вам, что планирую сделать я, — неторопливо произнесла Каори, подступая к барной стойке.       Пройдя мимо застывшей с зажигалкой Нуруши, куноичи ловким движением откупорила вторую бутылку абсента, плеснула чистый изумрудный напиток в стеклянный тумблер и поднесла к губам, сделав неторопливый глоток.       — Сжечь это мерзкое клоачное место к чертовой матери. Со всеми его постояльцами, шлюхами и охранниками, — вторым глотком осушив стакан, Каори снова с щелчком наполнила его. — Ну и, разумеется, вместе с вами, госпожа Тасан… Но, — девушка сделала утрированно скорбное, сочувствующее выражение лица и вновь легко опрокинула жгучий алкоголь в глотку, — у вас всё еще есть отличный вариант: помочь мне и ответить на пару вопросов. В этом случае все останутся живы, целы и даже продолжите зарабатывать свои деньги.       От такой вопиющей наглости и жесткости незнакомки владелица заведения окончательно взъерепенилась, пыталась выстроить защитный барьер из ярости:       — Да кто ты вообще такая, чтобы мне угрожать?! Ты и пары шагов не ступишь за порог этого кабинета! Считай, ты уже труп! Я не собираюсь играть в твои глупые, дешевские забавы и слушать пустые угрозы! Вон из моего дома! Пошла вон!       Указывая дрожащим, усыпанным перстнями пальцем на запертую дверь, госпожа Тасан с лютой ненавистью смотрела в лицо Каори. Но абсолютно опустошенный, выжженный и лишний каких-либо человеческих чувств взгляд — это всё, с чем столкнулась хозяйка.       — Что ж… Мне искренне жаль. Вы сами сделали этот выбор, — опуская глаза в пол, скорбно и тяжело выдохнула Сенджу.       В ту же секунду марионетка-Нуруши с сухим металлическим звуком чикнула колесиком зажигалки.       Яркий язычок пламени мгновенно перескочил на пропитанную спиртом ткань кимоно. Огонь с хищным воем закружился в смертельном танце по телу девушки.       Выражение лица госпожи Тасан в секунду сменилось глубоким ужас. Она зашлась в истошном визге, наблюдая, как её подчиненная без единого звука корчится в адских, немых муках. Одежда на гейше мгновенно истлела, верхние слои кожи на груди и лице прямо на глазах запекались и обугливались. Волосы, ресницы и брови вспыхнули и сгорели за долю секунды, а тонкая плоть, слой за слоем, рвалась под бешеным напором разраставшегося пламени.       Огонь за секунду пожрал дорогой алый ковер, заполнив кабинет едким треском и запахом паленой плоти. По пылающему ворсу, оставляя за собой черные обугленные следы, в предсмертных конвульсиях катался изогнутый от боли ком из пламени и обгоревшей кожи.       — Скоро тут всё сгорит к чертовой матери, и я вас отсюда не выпущу, госпожа Тасан. Поверьте моему опыту, это далеко не первое мое убийство. Поглядите: она даже не кричит, только мучается…       В янтарных глазах Каори, налитых холодным огнем Шарингана, отражались пляшущие языки пламени. Голос куноичи звучал тихо, с какой-то завороженной, леденящей душу интонацией.       — Ты… Ты настоящее чудовище! Скажи, чего ты хочешь, говори! — сдавленно крикнула владелица борделя, едва сдерживая подступающую к горлу панику.       — Все мы немного монстры и немного люди. Думаю, вам, в вашем-то заведении, ли этого не знать? — абсолютно бесстрастно выговорила Сенджу, сделав шаг вперед. — Где находится главное сборище местных сектантов? Кто входит в их верхушку и кто их главарь?       Вопрос, заданный куноичи Листа, заставил Тасан заметно напрячься. Женщина сжала губы, явно собираясь выдать лживую отговорку, но Каори мгновенно сыграла на опережение:       — Если вы мне сейчас соврете, второй раз я спрашивать не стану. Сразу пущу вас вслед за вашей Нуруши. Я вижу любую ложь насквозь, — жестко добавила Сенджу, безупречно блефуя.       — Сектанты действительно здесь есть! О них мало кто знает из городских! — в страхе затараторила женщина, боясь отвести взгляд от алых глаз куноичи. — Они обосновались на самом верху Ко-со — это скала в самом конце квартала, строго на север! Главу никто из местных не знает, а постоянных участников там немного… может, десятка полтора, примерно так! — Тасан выдержала нервную паузу, прерывисто дыша. — Не знаю, кто и зачем тебе про них наплел, но я искренне буду рада, если ты сдознешь прямо там!       Едва владелица борделя выпалила последние слова, Сенджу мельком скользнула по ней взглядом. Запомнив нужные ориентиры, Каори в микросекунду оказалась за спиной женщины и коротким, точным ударом ладони в шею мгновенно отправила ее в глубокий сон. Госпожа Тасан рухнула на паркет.       — Чтобы под ногами не мешалась и не вопила раньше времени, — сухо оправдала свое действие Каори, оборачиваясь к запертой двери.       Резко сорвав засов, она распахнула створку настежь и задействовала внутренний рычаг противопожарной тревоги. В коридорах взревел ревун, а кабинет быстро начал заполняться сизым, едким дымом от догорающего ковра.       — Местные вышибалы тушить побегут сразу, не до расспросов будет. Остальное меня не волнует, времени уйти с запасом.       Сенджу не стала спускаться по лестнице: выскочив через окно третьего этажа, она пружинисто приземлилась на мокрый брусчатый настил переулка и на полной скорости рванула в сторону северной окраины.       — Сказать, что я задолбалась и ждать, — не сказать ничего! — сквозь зубы процедила девушка, ускоряясь. — Почти третий месяц бесполезных поисков человека, который просто взял и испарился!       Огибая один заснеженный дом за другим, Сенджу больше не сдерживала чакру. Ей было глубоко плевать, если ее заметит кто-то из городских патрулей. Впервые за долгое время застоя кровь в ее жилах начала по-настоящему вскипать.       Слегка усмехнувшись, куноичи вскоре увидела ту самую скалу Ко-со — она высилась монументальным темным силуэтом буквально в двух километрах перед ней. За считанные минуты преодолев это расстояние, Каори замерла у самого подножия.       — Метров двадцать пять отвесного камня, — прикинула она высоту скалы, полностью занесенной снегом.       Никаких троп или ступеней видать не было. Сбросив капюшон плаща, куноичи выдохнула густой клуб пара, размяла затекшие запястья и шею, после чего уставилась на вершину снизу вверх. Янтарные радужки её глаз вновь сменились багровым рисунком Шарингана.       Погода портилась на глазах: поднялся порывистый ветер, закружила метель, но Сенджу это нисколько не волновало. Сейчас она была готова буквально по головам пройти ради нужной информации. Затянув потуже поясную сумку с кунаями и свитками, девушка сделала мощный разбег, подпрыгнула и с размаху зацепилась пальцами за верхний каменный карниз, рывком подтягивая тело вверх.       Она подбиралась к вершине с поразительной скоростью, впиваясь пальцами в скользкие, покрытые наслудом и корочкой льда скалы. Под импульсами чакры, подаваемыми в подушечки пальцев, лед со звоном трескался и осыпался вниз. Раз за раз выискивая малейшие упоры для ботинок в монолите, Каори неумолимо приближалась к верхней кромке плато.       — Давай, Сенджу, еще немного! — рычала она сквозь сжатые зубы.       Со лба стекали капли пота, несмотря на мороз, мышцы горели от дикого напряжения, но мощным заключительным рывком корпуса Каори завершила этот импровизированный подъем.       Ступив ботинками на плоскую, занесенную сугробами вершину, девушка мгновенно оценила обстановку. Выхватив из подсумка два куная, она с легким щелчком перекрутила их на указательных пальцах по часовой стрелке, намертво сжав рукояти.       — И надо же, из всей этой оравы мне нужен всего один… — искривив губы в ядовитой, почти безумной ухмылке, прошептала Сенджу.       Прямо перед ней разворачивалось жуткое зрелище: полтора десятка сектантов замерли вокруг кровавого алтаря сооружёного прямо в снегах. Увидев выскочившую прямо из метели девушку, они на секунду оцепенели.       — Думаю, я немного прервала ваш торжественный шабаш? Прошу прощения за нетактичность, я ненадолго!       Не давая им опомниться, Каори сорвалась с места, оставляя за собой лишь разрезанный снежный вихрь. Она ринулась прямо к стоящему в центре алтаря нукенину — абсолютно голому, по самую шею измазанному свежей кровью.       — Снова ты, ахуевшая стерва?! — истошно взвизгнул Хидан, вспомнив сразу кто перед ним, но закончить мысль не успел: оба куная Сенджу с хрустом вошли ему прямо под лопатки, пробивая легкие.       Горячее дыхание куноичи обжгло его затылок.       — Ай, блядь!.. Больно же, ёб твою мать! — завопил джашинист, но Каори, не теряя ни секунды, со всей дурью нанесла сокрушительный удар сапогом ему в коленную чашечку. Сустав хрустнул, и отступник с ревом рухнул коленями в сугроб. Сенджу молниеносно закинула ногу ему на плечо, обхватила его шею бедрами в мертвый захват и вместе с ним повалилась на снег.       — Завались, уёбок! Ты пойдешь со мной, нудист херов! — не уступая нукенину в забористой ругани, выкрикнула Каори, изо всех сил сжимая бедра на его горле, прижимая баразтающегося отступника к заморожённой земле.       В этот момент от алтаря к бьющейся на снегу паре медленно подошел мужчина — альбинос с белыми волосами, такой же бледной кожей и выразительными, холодно-голубыми глазами. В руках он держал ритуальную чашу, а его пальцы были украшены стальными когтями сантиметров по десять длиной. Он на секунду скосил взгляд на женщину, восседавшую в центре круга. Голова жрицы была опущена, а длинные каштановые пряди купались в жертвенной крови прямо в чаше.       — Онаджоку-сама, они дерзко прервали священный ритуал… Прикажете уничтожить? — спросил альбинос.       Жрица медленно, с хрустом затекших позвонков, подняла голову. Её лицо представляло собой жуткий слепок человеческого страдания: кожа под запекшейся коркой грязи, пепла и чужой крови казалась мертвенно-серой, а веки были наглухо, грубыми крестами зашиты толстыми нитями. При каждом её рваном выдохе распухшие губы вздрагивали, и из приоткрытого рта толчками, с мерзким чавкающим звуком, сочилась густая, похожая на деготь черная субстанция, капая прямо в жертвенную чашу.       — Вон… — выплюнула она.       Голос жрицы прозвучал не как девичий — это был глубокий, утробный, похожий на скрежет металла, от которого у Каори волосы встали дыбом.       «Чё за хрень…?»       Снежная метель разыгралась с новой силой, полностью затягивая плато. Около десятка молчаливых, зловещих силуэтов вокруг алтаря начали медленно сжимать кольцо.       — Хочешь удрать — вали прямо сейчас, стерва. Десяток наших. Ты одна не вытянешь, — пересиливая удушье, с глухой ухмылкой прохрипел Хидан.       Сенджу отлично понимала всю паршивость положения. Ввязываться в затяжной бой с дюжиной психов в ее планы совершенно не входило.       — Тебе слова не давали, заткнись, — ровно ответила она.       В следующее мгновение Каори резким, выверенным поворотом бедер с сухим хрустом свернула нукенину шейные позвонки. Не тратя ни доли секунды, она выхватила кунай с привязанным прочным тросом и забила его по самое кольцо в ближайшую каменную трещину.       Вторым броском куноичи подцепила валявшийся неподалеку подсумок с одеждой и оружием Хидана. Сформировав из троса петлю, Каори намертво обвязала им себя и хрипящее тело джашиниста.       — Счастливо оставаться, ублюдки! — крикнула она сектантам и со всей силы оттолкнулась ногами от края скалы.       Они рухнули в заснеженную бездну. Трос натянулся, с визгом проскальзывая и гася скорость падения, но метрах в пяти от земли вбитый кунай не выдержал двойного веса и с треском выскочил из камня. Оба кубарем полетели вниз.       В воздухе Каори извернулась с невероятной ловкостью, успев оказаться ровно над Хиданом. Тот с тяжелым, плотным звуком впечатался в сугроб, подняв вокруг себя белое облако. И в ту же секунду Сенджу на полной скорости жестко приземлилась ногами ему на центр груди. Раздался оглушительный треск ломающегося скелета: грудина провалилась, измятые ребра острием вырвались сквозь рваную кожу, а из рта нукенина на ослепительно снег брызнула алая, дымящаяся на морозе кровь.       — Ух… Спасибо за мягкую посадку, нудист, — переведя дыхание, прошептала куноичи.       Она за секунды распутала канат, скрутила его обратно и легко подхватила на плечо полуживую тушу Хидана. Тот отчаянно пытался что-то высказать, но разорванные голосовые связки издавали лишь жалкое бульканье.       Не теряя ни мгновения, Каори подхватила сектанта за загривок и волоком потащила его за собой по скользкой тропе вниз, прочь от скалы, растворяясь в белом мареве метели.

***

      Сказать, что голова болела — значит не сказать ровным счетом ничего. Внутри черепной коробки словно разорвалась тяжелая осколочная граната, а все тело ощущалось так, будто его пропустили через огромные стальные жернова, перемолов мясо и кости в сплошной кровавый фарш.       — Сууукааа… — вырвался из груди плотный, надрывный стон.       Джашинист попытался дернуться, но плотные, въевшиеся в кожу канаты намертво фиксировали его конечности к резным столбикам тяжелой деревянной кровати. Стоило нукенину едва разомкнуть затуманенные веки, как каждую мышцу, каждый обожженный нерв сковало дикой болью. Но в его искаженном разуме это ощущение вызвало вовсе не страх. Физическое страдание, прожигающее плоть, дарило Мацураси извращенное, ни с чем не сравнимое наслаждение. Оно проводило острую черту между бытием и небытием, на самом краю которой он привык балансировать. И сейчас, восстанавливаясь после переломов, нукенин жаждал этой грани больше всего. Однако мгновением позже чистая ярость полностью перекрыла сладкое оцепенение, сводя все мысли к одному-единственному существу.       — Ты ёбаная стерва! — зарычал Хидан, сжимая зубы так, что эмаль затрещала, и брызгая слюной в сторону куноичи, которая абсолютно спокойно стояла у панорамного окна с хрустальным стаканом в руке. — Я нашпигую твоё тело металлом, разорву на куски заживо, потом трахну твой изодранный труп и выкину то, что останется, собакам на помойку!       — Да что ты… — чуть надув пухлые губы, приторно и с некоторой ленивой протяжкой отозвалась Сенджу. Голос её звучал тихим, но настолько въедливым контрастом к его оранью, что у нукенина заломило в висках.       Девушка плавно развернулась. Она несколькими пальцами выудила небольшой, сбалансированный нож для чистки из массивной деревянной корзины с сочными фруктами, стоявшей на дубовом столе в центре комнаты. Неторопливой походкой Каори подошла ближе к распятому на постели джашинисту.       — Ну и хули тебе от меня нужно, а?! Как ты, блять, нашла то место на скале, и какого хуя ты до сих пор жива?! — он бешено метался по перине, натягивая веревки до треска деревянных ножек и всеми силами демонстрируя закипающую взбешенность.       — Завязывай пиздеть, — сухо оборвала его Сенджу. Она опустилась на край кровати возле его покрытого ссадинами и синяками торса, непринужденно перебирая стальное лезвие между тонкими пальцами. Металл отбрасивал холодные блики на её бледное лицо. — Я с удовольствием отвечу на твои вопросы. Если ты, разумеется, сначала ответишь на мои.       Каори предложила этот компромисс ровным, тонким тоном, внимательно наблюдая за брыкавшимся мужчиной.       — Хер тебе в рот! — заголосил нукенин ещё пуще прежнего, оскалив окровавленные зубы. — Я тебе, сука, ничего не скажу! Пытай сколько влезет — год, два, хоть пять лет подряд режь, меня не проймёшь! Джашин лишь улыбнется моей боли!       Блестящее острие ножа в пальцах Сенджу замерло в считанных миллиметрах от его правого запястья. Хидан лишь презрительно сплюнул на простыню, тупо и вызывно игнорируя сталь.       — Я хочу вступить в Акацуки, — без единой лишней эмоции, ровно выговорила девушка. Следом за этими словами последовало короткое движение кисти. Острый кунай рассек прочные канаты, связывавшие руки и ноги сектанта. Не теряя ни секунды, Мацураси подорвался с кровати, в мощном кувырке назад разорвав дистанцию и мгновенно заняв жесткую боевую стойку на безопасном расстоянии.       Каори же даже не шелохнулась. Она продолжала спокойно сидеть на краю постели, слегка крутя маленькое лезвие в руке.       — Ты меня за идиота держишь, что ли?! — выкрикнул Хидан, с глубочайшим скепсисом глядя на куноичи. Он тяжело дышал, разминая затекшие кисти. — Ты хладнокровно завалила двоих членов Организации, а теперь с честными глазами затираешь, что хочешь к нам вступить?!       Джашинист резко расслабил плечи и на весь номер громко, во всю глотку расхохотался, запрокинув седую голову назад.       — Вот умора! Твою мать, ты реально думаешь, что я поведусь на эту дешевскую сказку?! — он согнулся пополам, костяшками пальцев смахивая капли, выступившие от заливистого смеха. — М-да… Нашла себе, блять, дурачка!       Однако лицо Сенджу оставалось непроницаемой каменной маской. Янтарный взгляд её глаз был настолько ледяным и собранным, что смех нукенина начал постепенно затихать, а сам он вновь нахмурился, чувствуя неладное.       — Я выследила тебя ровно с одной целью, — проговорила куноичи, слегка поведя плечом. — Приведи меня к вашему Лидеру. Я готова брать его приказы и выполнять миссии любой сложности. Всё остальное — мои мотивы, моё прошлое и мои методы — тебя волновать не должны.       — И с какой такой радости я вообще должен верить в эту хуйню, которую ты мне тут затираешь? — процедил Хидан, сложив руки на груди и внимательно изучая стоящую перед ним девушку.       — Если ты не совсем выпал из реальности и хотя бы немного в курсе последних событий вмире, то сложить два и два для тебя не составит труда, — Каори чуть прищурилась. — У меня есть конкретная цель, которая лежит далеко за рамками законов и правил. Единственный инструмент для её достижения — это Акацуки. Ваш Лидер получает в распоряжение мои боевые способности, я — необходимые мне ресурсы, информацию и свободу действий. Чистый, взаимовыгодный расчет.       На искаженном лице Хидана отразилась судорожная работа мысли. Он нахмурил лоб, а затем его глаза резко округлились от внезапной догадки:       — Ты… Ты что, из Листа свалила?! — выдохнул сектант, ошарашенно качнув головой. — Да какого хера вам там всем на месте не сидится?! Сначала один приперся, теперь вот вторая нарисовалась…       При упоминании беглого шиноби под словом «один» внутри у Каори всё натянулось. Сердце пропустило удушливый удар, но внешне девушка не подала абсолютно никакого вида, мгновенно упрятав эмоциональную вспышку в самую глубь сознания.       «Итачи… — как набат, пронеслось в ее голове. — Если это Итачи, то где тогда Шисуи?.. Впрочем, неважно. Найду одного — найду и второго».       Удавив в себе мгновенный порыв выжать из сектанта все подробности об Учихе, Каори лишь слегка наклонила голову.       — И как конкретно ты меня нашла? — спросил Хидан, заметно сбавив агрессивный тон. Подойдя к столику, он схватил пузатую бутылку с зеленым абсентом — алкоголь в этих заснеженных краях оказался на удивление отменного качества — и щедро плеснул его в пустой стакан.       — По цепочке следов, — ровно ответила Каори. — Сначала слухи о том, что члены вашей структуры частенько мелькают в пограничных землях. Откуда именно пришла эта первичная наводка — не твоя забота. Ну а дальше — парочка нужных знакомств и, разумеется, любезная, совершенно бескорыстная помощь местных жителей.       Поднявшись с мягкой постели, куноичи плавной походкой подошла к столику. Она взяла второй хрустальный стакан и подставила его под горлышко бутылки, пока Мацураси наливал ей порцию. Не задумываясь, Каори одним коротким движением вылила крепкое пойло прямо в глотку. Горючий зеленый напиток мгновенно обожег пищевод и желудок, разливаясь по замерзшему телу приятным, тяжелым теплом и окончательно проясняя разум.       — Прям-таки любезная и бескорыстная помощь? — с ядовитой, понимающей усмешкой переспросил отступник, разглядывая ее в упор и делая внушительный глоток.       — Безусловно, — уголок губ Сенджу чуть приподнялся в легкой полуулыбке. Она посмотрела прямо в глаза стоящему напротив нукенину, нарочно подогревая его личный интерес к своей опасной фигуре.       Хидан выдержал паузу, опустил стакан на стол и смерил её долгим, оценивающим взглядом:       — Как твоё имя?       Мужчина одним слитным движением опустошил свой стакан и с тяжелым, деревянным стуком опустил его на дубовый стол. Он не разорвал зрительный контакт — их взгляды сцепились.       — Тебе настоящее или почти? — с тенью дерзкого юмора спросила девушка.       В ответ уголок губ нукенина дернулся в опасной, хищной ухмылке.       — Каори Сенджу, — произнесла куноичи, внимательно следя за его реакцией.       Она четко увидела, как в его янтарно-серых глазах вспыхнул злой, азартный огонь, а зрачки на секунду сузились.       — Сказала так, будто до сих пор чувствуешь гордость за свою фамилию, — хмыкнул Хидан, со смуглого лица которого еще не сошли следы недавней регенерации.       — Да, — Каори чуть вскинула подбородок, встретив его прицельный, давящий взгляд. — А ты разве не слыхал?       Сенджу осознанно вступала в эту затяжную, манящую игру. Ей во что бы то ни стало нужно было заставить его поверить. Попадание в Акацуки оставалось ее единственным шансом пробраться к ответам, и упускать его она не намеревалась.       — В душе не ебу, кто это такие, — отрезал джашинист.       Он чуть склонил голову набок, через полуприкрытые веки медленно и въедливо рассматривая черты ее лица. Широкая ладонь сектанта перехватила за горлышко стоящую на столе бутылку. Стеклянный штоф звякнул, и Хидан сделал пару жадных, глубоких глотков прямо с горла, не спуская с нее глаз.       — Итак, ты хочешь поговорить с Пейном. Мне-то с этой суеты какая выгода?       — За мной будет должок, — понизив тон, с отчетливым подтекстом выдохнула Каори.       — Да-а? И что ты умеешь, чтобы его вернуть? — он снова припал к мутноватому зеленому стеклу, пытаясь выудить ответ прямо из ее янтарных радужек.       — Я могу дать денег. Назови любую сумму, — спокойно парировала Сенджу, едва заметно пожав плечами.       Внезапный, раскатистый хохот отступника разорвал тишину комнаты, на миг введя девушку в легкий ступор.       — А чувство юмора у тебя точно есть! — Хидан отшатнулся от нее и с размаху валился спиной в мягкое кожаное кресло, сделав еще пару крупных глотков из графина. — Деньги мне нахрен не сдались, это бесполезный мусор.       Резкий отказ на мгновение озадачил куноичи, но нукенин, за пару секунд допив остатки алкоголя, легко, пружинящим движением вскочил на ноги.       — Ладно, пусть так. Может, и сгодишься на что-нибудь перед Пейном, — бросил он, подхватывая со стопки свежего белья махровое полотенце и небрежно закидывая его на широкое плечо. — Я в душ, переоденусь в нормальное шмотье — и можно выдвигаться, если ты еще не передумала.       У самого дверного проема ванной джашинист на секунду замер и через плечо окинул ее хищным прищуром:— Между делом… А как ты меня вообще сюда доволокла? Я же вырубился к чертям, пока тело связки собирало.       — Заплатила одному человеку. Он допер твою тушу сюда и переодел, — ровным, отрешенным тоном, будто о чем-то совершенно обыденном, изрекла Каори.       — Эх… А я-то думал, ты меня лично облапала, — с самодовольным хохотом Хидан скрылся за дверью, за которой спустя мгновение с шумом ударили струи воды.       Сенджу медленно опустилась в кресло. На ее бледных губах нарисовалась тонкая, ледяная улыбка.       «Скоро. Скоро я всё узнаю».       Внутреннее предвкушение отозвалось крупной, нервной дрожью в пальцах. Чтобы унять этот предательский тремор и полностью вернуть разуму стальной контроль, Каори до побеления костяшек сжала ладони в кулаки.