Да ты такая же больная как и я, змейка

Сати только двадцать шесть, хотя из уст её матери звучит «Тебе уже двадцать шесть, а у тебя даже семьи нет!». Только вот семьи у неё не было с самого рождения. Девушка пыталась воспитать себя сама, что вполне неплохо получилось, ведь Воскресенская смогла поступить на бюджет. А благодаря болезни бабушки, профессия была выбрана ещё в юном возрасте — психиатр. Ей казалось, что совсем недавно она поступила, а теперь стоит на входе у психиатрической больницы, дабы устроиться на работу. Сати уже ждала разговоры, что жалости к пациентам проявлять нельзя, но из всех своих однокурсников она единственная видела человека с шизофренией и натерпелась многого, так что жалеть скорее требуется Сати. На девушке нейтральная чёрная одежда. Может хотя бы это поможет ей устроиться на работу? Это больница была единственным выходом, потому что почти во всех других Воскресенская слышала лишь обещания, что руководители обязательно ей позвонят, только позвонить явно забыли. — Садитесь! — сказал мужчина в возрасте пятидесяти лет. На нём типичный больничный синий костюм. Он постоянно поправлял свои очки, и Сати уже была готова прописать ему тревожное расстройство и с радостью бы посоветовала успокоительные таблетки. — Я не хочу больше рыться в ваших документах, — спустя пять минут изучения огромной папки девушки, ответил мужчина. — Пошлите за мной. Следовало бы поинтересоваться, куда они идут, но желание заполучить хоть какую-то работу было выше, чем интерес. «Засунь себе свой интерес куда-нибудь подальше» — крутилось в голове у девушки. — Здесь пациент с расстройством. Ваша задача — объяснить его расстройство, — а у мужчины хороший ход приёма на работу. К счастью, у Воскресенской проблем с диагнозами не было, поэтому она уже знала, что будет принята сюда. — Мне нужен лист и ручка, — мужчина любезно протянул даме всё, что она попросила, а также протянул ей ключ. — И ещё, — одной рукой Сати легко сняла цепочку и сережки. Это было единственной теорией, которую девушка не проверяла на практике, когда училась. Если пациент совсем не в спокойном состоянии, то с лёгкостью придушит тебя цепочкой, и никто тебе уже не поможет. А ведь кто-то действительно решил проверить это на практике, но об этом история умалчивает. — Могу я вам это доверить? — врач кивнул и теперь держал в своей руке украшения Сати. Тяжело вздохнув, девушка зашла в палату. Просторная, одиночная палата лишь для одного рыжеволосого парня в смирительной рубашке. Выглядел он симпатично. Если бы Воскресенская встретила его на улице и познакомилась, ей бы потребовалось немало времени, дабы узнать, что парень болен. В этой же палате была дверь, видимо, ключ, который Сати сжимала в руке, был от неё. — Пообщаемся? — хлопая глазками, спросила девушка. Кажется, мужчина за стеклом уже записал её на верную смерть. А вот у Воскресенской уже есть хороший план, главное, чтобы всё действительно шло по плану. — Да, конечно, — тихо прошептал парень и пошел в уже открытую дверь. На вид спокойный молодой человек — будет тяжело, но и не такие были в жизни девушки. — Давайте познакомимся, — лучезарно улыбнулась девушка. — Я Воскресенская Сати, а Вы? — Сергей Разумовский, может, слышали? Ну я, — начал мямлить парень. Только вот девушка была далека от интернета, все свободное время уходило на учёбу, рисунки и практику, да и телефон девушки не очень позволял большой объем приложений. Маленький телефон с хэллоу Китти — это давняя мечта девушки. Она кровью и потом копила на него деньги. — Я, так сказать, живу в танке и закрыта от интернета, — всё также медленно и размеренно говорила Сати, дабы не спугнуть Разумовского. — Мы можем перейти на ты? — девушка пыталась очень быстро наладить отношения, дабы было проще понять расстройство и с гордо поднятой головой выйти к будущему начальнику. — Да, мне и самому так будет удобнее, — парень наконец-то улыбнулся. — Расскажешь про своё детство? — Сати уже была готова делать записи. — Я вырос в детском доме, — но настрой парня быстро сменился. Теперь девушка в голове кидала несколько вариантов расстройств в голове. Нужно ещё немного времени и ещё больше информации. — Я сжёг почти всех! — Сергей злорадно улыбнулся. — Я хотел вылечить этот город! Я хотел спасти всех, а они только посадили меня! — От чего спасти? — девушке действительно было интересно слушать рассказ парня. У него явное раздвоение личности, но это не точный диагноз. За такое её по голове не погладят и не примут на работу. Ей все еще требовалось больше узнать парня. — Богачи не знают меру в своих действиях. Убивают людей, а полиция ничего с этим не делает, — Сати уже было хотела спросить, чем тогда отличается он, но воздержалась от данного вопроса. — Я был спасением города, все шли за мной! — У вас были благие намерения, но когда все пошло не так? — листок и ручка девушке даже не понадобились. — Гром. Чертов сукин, Гром! — парень ударил по столу, что слегка испугало девушку, но она быстро взяла себя в руки. Показать страх перед больным — быть убитой. — Я тебя напугал, крошка? — Разумовский облизнул сухие губы. — Нет, Сергей, ты ни сколько меня не пугаешь, только лишь громкие звуки, — Воскресенская действовала по тактике: говоришь свои страхи — собеседник раскроет свои, но только через небольшой круг манипуляций. Конечно, врачу не следовало прибегать к таким методам, но и Сати не пальцем деланная. — У тебя же тоже есть страхи? Какие они? — Смерть, — коротко ответил парень. — Смерть лучшего друга, — поведение резко изменилось. Диагноз готов, но сейчас уходить нельзя, ведь дальше парень не раскроется, а если девушка выйдет с правильным диагнозом, то Разумовского точно повесят на плечи Воскресенской. — Ты не знаешь, что он жив? — Он умер. Мне показали документ, — совсем скоро Сергей расплачется прямо в этой маленькой белой комнате. — Я могу обнять тебя? — поинтересовалась девушка. Она либо такая же больная, либо лишилась инстинкта самосохранения. — А не боишься, что глотку перегрызу, — снова резкая смена настроения, манеры речи и тембра голоса. Теперь полный диагноз в голове у девушки. — Змеи птенцов не боятся, — Сати подмигнула парню, поднялась со стула и раздвинула руки для объятий. — Да ты такая же больная, как и я, змейка, — даже при этом диалоге Сергей словно кот нырнул в объятья. Разумовский был выше Воскресенской сантиметров на пятнадцать, поэтому парню пришлось уместить свою голову на плече. Дабы немного успокоить парня девушка гладила его по огненным волосам, которые были ниже плеч. Видимо, его настолько измучили, что такой лёгкий подход помог Сати расположить Сережу к себе. Люди с подобным диагнозом попадают в больницы либо из тюрьмы, либо под дулом пистолета в руке родственников. Так как у парня родственников нет, первый вариант самый правильный. — Ты мой врач? — Пока не знаю, но будут заглядывать к тебе, даже если дадут другого пациента, — пара отстранилась друг от друга, и девушка повела парня на выход из комнаты. Плотно закрыв дверь, девушка несколько раз проверила, точно ли она закрыта. Все-таки в припадке можно и глазом в угол налететь. Сати быстро дошла до выхода из палаты. — Почему у тебя шрам на лице? — у Воскресенской был шрам на правой части лица. Он начинался от брови и заканчивался на середине щеки, кроме этого у девушки было бельмо на правом глазу, которое она активно скрывала косметическими линзами. Сати почти не видит этим глазом, но за всю жизнь это уже не становится проблемой. Конечно, можно было сделать операцию. Её девушка планировала сделать на своё восемнадцатилетие, но потом мнение резко поменялось, поэтому бельмо так и осталось, как и привычка в нóске линз. — Упала в детстве, — голос еле дрожал, уверенности в лице стало меньше, но, к счастью, парень не стал вытаскивать информацию. — Столько в тебе секретов, змейка! — В тебе не меньше, — напоследок сказала девушка и вышла из палаты. — Паранормальное диссоциативное расстройство идентичности, — сказала Сати главному врачу, а тот утвердительно кивнул и улыбнулся уголком губ. — Завтра в восемь жду на работе, — мужчина уже хотел развернуться, но забыл про вещи девушки. — Держи, папку с документами отдам завтра, — теперь мужчина окончательно ушёл, перед этим закрыв палату Разумовского. — Увидимся завтра, птенчик, — тихо прошептала девушка и покинула больницу. Теперь её дома ждала очередная порция таблеток и здоровый сон, в надеждах. Оправдаются ли надежды Воскресенской?