Глава 12: Смертные и Владыки

После того рокового разговора с Эллинором за тренировкой мы больше не поднимали тему побега и госпожи Клепсидры. Более того, дракх’кхан казалось, обиделся даже на меня за что-то, и последующие две тренировки с ним прошли в полном молчании. Элли лишь кратко пояснял мне, как правильно держать то или иное оружие, мы тренировали стойки, движения оружием и телом, тренировались отбивать удары. Чаще всего доставалось мне, чем ему, однако он старался не переусердствовать с тренировками и не оставлять меня с гематомами. Как и в прошлый раз, он приносил себе и мне по куску мяса, словно соглашаясь по старой дракх’кханской традиции разделить с ним одно блюдо, что являлось положительным знаком с его стороны, однако он со мной почти не разговаривал. А на все вопросы старался не отвечать. Так прошло несколько когтей. Я полностью выздоровела, оправилась от ран и вновь начала ходить на работы. В перерывах между ними я поучаствовала в нескольких поединках, откуда, используя новый опыт, вышла победительницей. Моими противниками были просто хэл’куры-новички, которых привезли откуда то из далёкого карадора Неферос. Говорили, что это была новая партия преступников из другого города, и большую их часть пристроили трудиться в так называемые шахты — недры пустыни Кхавра. Остальным двум выпала честь пополнить наш небольшой гладиаторский круг, и теперь они вместе с нами целыми днями занимались на площадке, подтягивая физические навыки и возможности. Я также старалась следить за своей формой и по вечерам подолгу бегала вокруг площадки и отжималась, если выдавалась возможность. А вот мой меднокрылый братец Хор’Гарат напротив — больше ленился и предпочитал спать, если выдавался свободный от гладиаторских боёв или работы день. Вот и сейчас он лежал и дремал в казарме, ничем больше не занимаясь. Стоял поздний вечер и все постепенно укладывались на боковую. Но стоило мне пройти мимо него, как тот что-то прорычал невнятное и приоткрыл глаза. — Атакама, Атакама… когда? — спросил он меня раздражённо. Мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и развести лапами в стороны, хоть этот жест мой сородич и не понимал. Но я знала, к чему он спрашивал меня: я же ему пообещала подарить свободу. — Скоро. Ждём возможности, — попыталась я успокоить его, но Хор’Гарат яростно рыкнул на меня и взял в руку камень, подкидывая его перед собой. — Скоро? Атакама, Хор’Гарат устал ждать! Сколько дракх’кханы здесь? Десять когтей, пятнадцать?! Скоро половина рога настанет. Едим на завтрак безвкусую похлёбку. Пахнем уже не Дар’Ша, а хэл’курами. Делаем лишь то, что нам скажут! Это недостойно поведения дракх’кхана! Сколько ещё дракх’кханам ждать?! Он начал закипать вновь, и гнев из меднокрылого так и норовился вырваться опасным огненным штормом. Вспомнив, как надзиратели своими «арканами» останавливают буйствующих рабов, я подняла обе лапы на уровень груди и сжала их в кулаки в известном нами жесте мира. — Хор… не надо. Я делаю всё, что должна. Я спрашиваю у Эллинора. Я разведываю. Вспомни, как мы на охоте поступаем. Мы разведуем, выслеживаем добычу, лишь затем нападаем! — Хор’Гарат не будет больше ждать! — и с этими словами он вскочил, перебудив тех, кто уже дремал в расположении. Одна из новеньких хэл’курих — довольно пухлая самка с красной шёрсткой по имени Шиха, приоткрыла глаза и что-то недовольно прорычала дракх’кхану на своём языке. Но это послужило спусковым крючком, соломинкой, переломившей хребет, и Хор в ярости зашвырнул камень, что держал в когтистой лапе, в сторону Шихи. Тот больно ударил ей по голове, и густая кровь струйкой потекла по её морде. И это заставило её наброситься на дракх’кхана в ответ с угрожающим рычанием. Через несколько секунд к драке присоединились ещё несколько гладиаторов, которые так же были не в восторге от поведения Хор’Гарата, а я первое время решила не вмешиваться, подумав, что сейчас мой братец всех раскидает. Но вдруг заметила, что один из хэл’куров подходит ко мне, пытаясь поразить когтями, видимо, причислив меня к соучастникам. Я закатила глаза и встала в боевую стойку, отбиваясь: пришлось его несколько раз больно пнуть ногой, сдерживая, однако эта драка уже вышла за пределы расположения и привлекла надзирателей. Заметив, что мы дерёмся, хэл’куры в бронзовых доспехах и с верёвками начали постепенно скручивать рабов, выволакивая их наружу и избивая там палками. Досталось и братцу — на него накинули сразу четыре верёвки и пытались точно также вытащить на свежий воздух, однако тот пытался перекусывать арканы, чем его сдерживали. В результате к моему братцу подскочило ещё несколько надзирателей и начали бить его палками по щекам, целясь в уязвимую зону. — Стойте! Что вы делаете?! — грозно взрыкнула я на своём языке, скалясь и готовясь защищать уже его от нападок. Однако силы были слишком неравны, и они очень быстро оглушили меднокрылого, заставив его сжаться на земле в защитной позе, а затем приступили и ко мне, накинув один из арканов на шею, а второй затянули уже на моём крыле. — Кецеры недоделанные! А меня то за что? — пыталась я возразить, но почувствовала в ответ несколько болезненных ударов палками по шее, спине и морде. Зная, что защищаться против десятка хоть и более слабых, но чужаков в броне бессмысленно, я плотно прижала голову к шее и прижала кулаки и локти к морде, защищая с обеих сторон уязвимые перепонки. К счастью, видя отсутствие сопротивления, надзиратели довольно быстро оставили меня в покое и жестом велели выйти наружу, где и должны будут рассудить, кто виноват и кому назначат наказание. Хор’Гарат, у которого от побоев текла струя крови из носа, стоял оглушённый на коленях, а местами под чушёй я заметила покраснения от выступившей крови. Да, сильно ему досталось. Похоже, его вообще не жалели. Но я решила ему помочь немного и подставила своё плечо, позволив подняться с унизительного положения на лапы под пристальный взгляд надзирателей, готовых угомонить нас в любую секунду вновь. Тут то я и вспомнила слова Эллинора, что лучше смириться с положением и не сопротивляться. Как показала практика, что тех, кто меньше огрызается, гораздо реже наказывают и бьют слабее. «Нет. Я не смирилась. Я лишь экономлю силы перед рывком,» — тут же мысленно я себя успокоила, но смущённо прижала гребень. Да, выглядит это всё как жалкое оправдание перед самой собой и меднокрылым дракх’кханом. Хорошо, что он не слышит мои мысли. Небось, принял бы это как за поражение. Все участники потасовки, включая хэл’куров, стояли перед надзирателями на площадке в ожидании чего-то. И вскоре мы увидели, кого все ждали: ворота гладиаторской школы поднялись, и мы заметили появившегося в проходе четырёхрукого золотистого региуса в пластинчатых медных доспехах. В одной руке он держал скипетр с драгоценным камнем внутри него. Именно по нему я узнала в нём того самого пленителя, который воспользовался «джедайской силой», чтобы пленить нас, дракх’кханов. Это он иногда сопровождал Клепсидру и частенько сидел на балконе рядом с ней, склубочившись. Я в гневе сжала до крови кулаки, вспомнив, по чьей вине мы находимся сейчас здесь, в рабстве. Он тоже узнал меня в ответ в свою очередь и презрительно зашипел, наставив магический жезл на мою грудь, но свою силу использовать не стал, а ограничился лишь предупреждением. Вскоре региус подполз к нам и стал внимательно осматривать каждого гладиатора, начиная с гиеноподобных, которым досталось от Хор’Гарата. Я тяжело вздохнула, задумавшись о том, что, скорее всего, нас отправят чистить выгребную яму за нашей казармой, где гноллы и остальные справляли нужду в течение дня. А потом всё это грузить в тачку и вываливать за пределами города в песке. Обычно, этим занимались или провинившиеся, или же в порядке очереди. В этом не было никакого унижения, однако я испытывала банальное отвращение к подобной работе, особенно учитывая наш острый дракх’кханский нюх. Но региус со скипетром внимательно осмотрел нас с ног до самых рогов и прошипел на нашем языке. — Будете с-с-сегодня готов-вить Храм Владык к гек’кур-ре. Пройдём-мте. Я с Хор’Гаратом непонимающе переглянулась, затем бросила вопросительный взор на начальника. Взглядом пыталась найти нашего переводчика хэл’кура, который бы объяснил всё, но он, кажется, и вовсе до сих пор спал, так и не покинув казарму. Один из немногих гладиаторов, который даже не отреагировал на драку. Его можно было понять: Хо наверняка уже навидался подобных потасовок и не воспринимал их всерьёз никогда, оставаясь всегда в стороне. Надо взять его тактику на вооружение. Четырёхрукий Региус же, ни говоря ни слова, повёл нас за ворота. Стоял поздний вечер, и звёзды одна за другой зажигались на постепенно темнеющем небосводе. Большинство жителей в накидках и повязках расходились по домам, заходя в небольшие глиняные строения, вход в которые прикрывала лишь ткань. Я уже убедилась, что настоящие двери и ворота имеют лишь склады, наш двор, чтобы мы не сбежали, стены и, собственно, сам дворец Клепсидры. Всё остальное обладало лишь чисто символической защитой от всяких беглецов и воров, но я никогда не слышала ни от Хо, ни от Эллинора про разгул преступности в карадоре Дженеб. Удивительно. Неужели хэл’куры и в самом деле настолько покорные закону и своей госпоже? Региус же полз впереди, изгибая свой тёмно-золотистый хвост по песку и грязной дорожке. Он вёл нас в квартал богачей, где грязь сменилась плиткой, а затем мы увидели крупную мраморную постройку с несколькими пристройками поменьше. Над просторным входом без дверей на камне был выгравирован символ солнца, который едва был различим в тёмных сумерках, однако мы с Хор’Гаратом вполне видели и в темноте. У входа же неожиданно нас встретил Эллинор с несколькими надзирателями. Заметив меня, он вышёл нам навстречу и раскрыл широко крылья, встопорщив гребень. — О! Наконец-то! Атакама! И ты, новый сородич! Мы встретились все вместе. Да хранит вас Зэра, ибо вы вступили в её обитель и обитель других Владык! Я слегка улыбнулась и качнула синим гребнем, приветствуя дракх’кхана, а вот Хор’Гарат недовольно насупился и приблизился к чёрно-алому, нависая над ним. Я уже догадалась, что братец собирался прямо здесь и сейчас бросить вызов чемпиону и обеспокоенно с шумом набрала воздух в лёгкие. Однако Эллинор казался невероятно спокойным и уверенным, будто он уже продумал план защиты на случай непредвиденного. — Дракх’кхан и есть тот чемпион карадора? Хах. Казался выше и сильнее, чем Хор’Гарат, — меднокрылый сородич хотел было хлопнуть того по плечу, но неожиданно чёрно-алый убрал плечо и отступил на шаг. Странно. Неужели они невзлюбили друг друга с первого взгляда? — Для чего здесь дракх’кхан? Будешь тоже готовиться к этой… Гек… Гек’куре? — с неким подозрением прорычал Хор’Гарат, упирая свои мускулистые лапы в бока. Элли подвигал гребнем несколько раз в ответ и затем сделал знак наге, который что-то прошипел ему в ответ и удалился. А после дракх’кхан с лёгкой улыбкой посмотрел на нас. — Я просто пришёл, услышав, что вас ведут сюда, — он сделал короткую паузу в речи, начав расхаживать, — Значит, наказанные. Интересно. Сопротивляетесь приказам или подрались с кем-то? — спросил он, медленно обходя нас сбоку, продолжая следить. Хор’Гарат фыркнул, а я развела лапами и хлопнула ими по бёдрам: — Потасовка. Мелочи. Иногда случается в таких… кланах, — вспоминая, как это бывает в армии и прочих закрытых коллективах, я более спокойно воспринимала конфликт такого рода. Элли же просто подошёл и по-дружески похлопал по плечам меня. — Обожаю боевых дракх’кханок! Но перейдём к сути… вы знаете, что такое Гек’кура? — неожиданно спросил нас Эллинор и повёл внутрь храма. Мы аккуратно преодолели несколько ступеней и переступили порог тёмного помещения, где стояли различные цветные витрины, изображающие кого-то, а пол был выложен цветной плиткой. Мы оказались в одном огромной помещении с несколькими небольшими ответвлениями, оканчивающиеся простыми алтарями. — Какой-то ритуал? Праздник? — предположила я. Элли усмехнулся, беря в руки несколько кусков ткани с пола, что он подобрал у самого входа в здание. — Верно. Это ритуал, который все хэл’куры проводят во время оборота Зэры вокруг неба. Это примерно раз в половину рога, если переводить на понятный вам срок. Он будет уже в следующий цикл света, поэтому приведите здесь всё в порядок и сотрите грязь. Начните со ступеней, — и на этом дракх’кхан кинул в наши стороны по тряпке. Я свою ловко поймала, а вот Хор’Гарат не стал брать её в когтистую руку, просто посмотрел на неё. — И мне будет приказывать дракх’кхан, которого Хор’Гарат видит впервые? — он недовольно оскалился, что весьма меня озадачило. Но в то же время я прониклась уважением к своему сородичу: у него всё ещё хватало сил возражать, в то время как я уже перестала огрызаться на подобное. Впрочем, у Эллинора нашлось, чем ответить раздражённому сородичу. — Можешь не работать. Но ты вместе с Атакамой прибыл вместе. Будешь сидеть, пока она готовит храм Владык? Меднокрылый отбросил тряпку задней лапой и сделал шаг навстречу. — В клане Рокхана дракх’кхан никогда не кланяется своему дор’манду, а командовать может лишь сильнейший. Докажи, что ты лучший, чемпион карадора! И с этими словами Хор’Гарат без предупреждения попытался хлестнуть хвостом по задним лапам Эллинора, однако тот мгновенно отпрыгнул от него. — Ох! Драки только на площадке! То есть… арене! — предупредил было чёрно-алый, но Хор’Гарат уже накинулся на него, замахиваясь когтями, а Эллинор легко уворачивался от атак. Я в напряжении зависла, сжимая тряпку в своих пальцах, не зная, чем всё окончится, однако движения Эллинора… о чём-то они мне напоминали. Кажется, именно так Эрдарион уворачивался от атак более сильного соперника, только здесь было противостояние грубой силы и многолетнего опыта. Силы и хитрости. Интересно… Эллинор, немного поиграв с ним, внезапно схватил меднокрылого за крыло и резким движением лапы вывернул его, отчего в конечности Хор’Гарата раздался отвратительный щелчок. Тот зарычал от боли и начал хлестать чёрно-красного сородича по бёдрам и бокам, но Элли нанёс раскрытой ладонью удар по ушной перепонке и тот, вздрогнув, опустился на одно колено, оглушённый. — Драка не на арене подразумевает отсутствие правил. Отсутствие жалости. Я могу оторвать тебе крыло, если захочу и с превеликим удовольствием сделаю это, оставив тебя без части тела, — Эллинор ухмыльнулся, обнажив свои клыки, и натянул вывернутое крыло сильнее, заставив моего братца застонать от боли, а одной ногой чемпион упёрся в спину сопернику. — Жаль. Атакама мне больше нравится. А ты… всё ещё сомневаешься в моих умениях? — спросил он украдкой. Я же не выдержала этого зрелища и спешно подбежала к Эллинору, махая сжатыми в кулаки лапами. — Элли! Не вырывай! — попросила я его, заметив, что к нам подбегает та самая парочка надзирателей, которую я видела у входа в храм Владык. Очевидно, их привлёк шум, и они хотели восстановить порядок, однако я решила просто отойти в сторону, показывая свою непричастность к этому делу. Я с немой просьбой посмотрела в глаза Эллинору, прижав плотно гребень и сложив крылья вместе, и тот ответил мне коротким движением собственного красного гребня. Кажется, это был знак того, что пощада принята. Он отпустил Хор’Гарата и придавил его лапой к полу, показывая собственное превосходство над ним, пока нарушителя брали под руки двое охранников. Эллинор им что-то сказал на местном языке и убрал ногу с моего братца, а затем прошипел поверженному Хор’Гарату уже более чётко, напрягая гортань для передачи слов конкретно ему: — Я знаю каждое ваше уязвимое место. Знаю вашу слабость. Знаю, куда ударить, чтобы победить. Меня зовут Эллинор, чемпион карадора Дженеб. Запомни это имя и больше никогда не бросай мне вызов. — Дракх’кхан не чемпион… дракх’кхан лишь подлый пленник Клепсид… — бросил язвительно Хор’Гарат в ответ, но его собеседник неожиданно оскалился и ударил задней лапой по морде братца, заставляя того рыкнуть от боли, а около перепонки на щеке у меднокрылого появилось пара рубцов от когтей. Скривившись от такого удара и мысленно представив, как это неприятно, я подбежала и попыталась схватить Эллинора за плечо. Тот неожиданно отступил вбок до того, как я коснулась его, уклоняясь от хватки. Нет! Я не отдам Хор’Гарата так просто! — Всё! Хватит! Это очень больно! — строго, но с нотками мольбы я прорычала чёрно-алому, — Он мой последний сородич в этом мире! Не отдавай его Клепсидре! Эллинор сначала повернул голову ко мне. Он не улыбался, не смеялся. Его морда выглядела хмурой, и он выглядел уязвлённым. Несколько секунд он молчал. — Он не к Клепсидре идёт. Вернётся обратно к себе на лежанку, — дракх’кхан поморщился в ответ, будто это ему прописали удар, и затем вздохнул тяжело, переключая всё внимание на меня, как только двое охранников вынесли Хор’Гарата за пределы храма Владык. — Но если продолжит, то его может ждать кое-что похуже пары моих ударов, — подытожил он. Я же тяжело вздохнула и снова посмотрела на тряпку в своих лапах. — Дай угадаю: стена? — мрачно пошутила я. Элли, наконец, позволил себе усмехнуться, но к моей неожиданности он теперь тоже взял в когтистые лапы тряпку. — Нет. Есть куча других способов наказать непослушных пленников. Шахты… у вас это пещерами называются, — пояснял он, двигаясь куда-то в сторону одного из углов храма, откуда доносилось лёгкое журчание, — туда отправляют вместо стены. Худшее место. Пленники там погружаются далеко под землю без возможности выбраться. Они добывают разноцветные камни, из которых делается броня и оружие… — Рукха… — поправила я, уча Эллинора новому слову, которое удалось ввести когда-то в обиход моего клана, — они добывают рукху. Но чем опасны пещеры? Там кто-то ещё есть? — Ру… кха. Странное новое слово. Кто вообще придумал его? — фыркнул он, морщась. Он дошёл, наконец, до небольшого источника воды здесь — им являлся маленький резервуар из мрамора, пристроенный в углу и соединяющийся с оазисом через каменный канал, что проходил сквозь каменную стену оазиса, где рабы и набирали. — У хэл’куров это называется ла’гэр, — объяснил он мне, замачивая тряпку в этом резервуаре и затем указывая мне туда же. Я подошла к дракх’кхану и заметила, что воды там, фактически, только на то, чтобы просто замочить тряпку, по самую щиколотку. Вздохнув, я погрузила её под воду и затем подняла, выжимая. — И чем ещё опасны те пещеры? — продолжила я беседовать с Эллинором. Тот слегка прищурился. — Условия работы. Это даже не работа в обмен на еду. Это… — он внезапно замолк и напряжённо замер, — …выживание. Каждый цикл света хэл’куры спускают вниз платформу, на которую надо возложить добытое. Если они поднимут её и увидят достаточно ла’гэр, то они спустят еду. Если нет — будут пленники голодать. Оттуда нельзя выбраться и уйти — затолкнут обратно или убьют. И никто не наблюдает. Можешь убивать сородичей, есть их, даже делать более страшные вещи… — взгляд дракх’кхана стал очень серьёзным, он даже сжал зубы на секунду, — не попадай туда, Атакама. Я не хочу, чтобы твоя чешуя запачкалась ещё и пылью шахт. Я же выслушала его, не перебивая. В глазах стоял немой ужас, когда я пыталась представить ситуацию: пещера, в которой день и ночь трудятся рабы. В условиях голода, антисанитарии, без света и возможности привести себя в порядок. Просто, но очень, очень жестоко. Это сломало бы любого. Элли, заметив моё смятение, свободной лапой провёл по моему плечу, будто отряхивая его, потом указал в сторону одного из алтарей. — Эй! Раз мы остались только вдвоём, то я тебе помогу убрать всё. Уважаю твою компанию, — он приподнял вновь свой красный гребень, явно заигрывая со мной. Я же ничего ему не ответила, осознавая, что он просто хочет от меня близости и намекает на возможность её провести. Но он хотя бы не делал это, как Хаар в клане Рокхана — не пытался взять силой, хотя был сильнее меня. Это я отметила с положительной стороны. — Расскажи мне лучше об этих… Владыках, — решила я перевести тему, протирая сначала ступени у входа, опустившись на колени. Эта работа заняла некоторое время, в ходе которой мы молчали и не обменивались словами, но когда я распрямила спину обратно, Элли указал мне хвостом и крылом в сторону алтарей. — Это проще показать, — коротко пояснил мне собеседник. Я пожала крыльями и медленно приблизилась к одному из алтарей. Я заметила, что он был сделан словно из базальта, а по углам украшен какими-то костяными наростами, похожими на рога, что были приделаны к самому алтарю. Однако на его верхней шероховатой поверхности я увидела старые сухие следы крови, что явно указывало на жертвоприношения у этого куска камня. — Тамира. Владычица Смерти и злых духов. Изображается в виде дракона с головой скелета. Можешь даже глянуть, — он указал мне наверх, и я, задрав голову, увидела выложенную на потолке мозаику, изображающую эту богиню. Большая белая драконица, которая летела посреди звёзд, и у неё вместо головы был изображён драконий череп. Один из её глаз был обращён прямо на меня, будто пронзая душу, а вокруг неё летали какие-то похожие на звёзды сгустки. И тут мне стало не по себе, отчего я едва не выронила тряпку из рук. Владычица смерти. Владыка Даггонат. Выходит, этот бог тут не один, и их много. Восемь, может даже девять, если считать того, кого я встретила лично. И все они такие же могучие, как тот чёрный дракон, имеют своих последователей, могут одним движением пальца подарить тебе жизнь… или отнять её. А мы лишь обычные смертные по сравнению с такими. Грязь под их ногами. В отличие от земных богов в реальности здешних Владык я уже не сомневалась. Чёрт, во что я вообще втянулась, согласившись на авантюру Даггоната? — Ясно… — коротко выдала я, решив не раскрывать Эллинору мыслей, вытирая начисто алтарь Владычицы смерти. Но мой сородич тут же меня остановил, положив свою ладонь поверх моей. — Тут не надо вытирать. Мы уже давно не приносим тут жертвы. Это только в Нахаше находятся такие, которые ей поклоняются. А вот Зэру лучше обслужить в первую очередь. Она Владычица солнца и тепла, та, что даёт жизнь нам. Это она каждое утро через своё око следит за нами, — Эллинор повёл меня к другому алтарю, хорошо украшенному драгоценными камнями и накрытому белым ковром. К нему даже вела дорожка. Перед ним я заметила изображение… дракх’кханки белого цвета, где в одной руке она держала светящуюся жёлтую сферу, а в другой — такую же, но уже чёрного. Логически я догадалась, что в одной руке солнце, а в другой — луна? Интересно… я здесь не видела ещё ни одной луны на ночном небе. Что это за деталь? — Это дракх’кхан? Вы почитаете наш род? — внезапно я спросила Эллинора, отряхивая ковёр и протирая алтарь, пока мой сородич занимался тем же самым, но с другой стороны. — Нет. Я сам в душе не знаю, кто она. Может, дракон, может, дракх’кхан. Будет забавно знать, что наш мир согревает именно наша звезда, — он усмехнулся и добавил тихо, — но она лишь вторая по значимости Владычица. Самый главный — это Кхавра. Его изображают в виде мистического духа, всеотца всех хэл’куров. Он тот, кто сотворил наш мир и землю. Без него тепло и солнце бесполезны. Рокхагар не будет хранить ночь, а Тамира не будет забирать души преступников. Закончив возиться с алтарём Зэры, я прошла к не менее богато украшенному алтарю Кхавра и начала его очищать от грязи, однако обратила внимания, что ковровой дорожки к нему уже нет. Сам Кхавра изображался в виде уже чёрно-белого гнолла, где он одной рукой держал посох, а второй — горсть песка, которая сыпалась вниз. — Интересно. Почему тогда у меня складывается впечатление, будто Зэру любят больше, чем всеотца Кхавра? — я осторожно выговаривала новые для себя слова, привыкая к ним, однако давались они моей дракх’кханской глотке весьма тяжело. — У каждого карадора есть свой покровитель. У нас — Зэра. В Нахаше — эта их помешанная на убийствах Тамира. Хэл’куры считают благом, что Рокхагар изгнал её в царство теней, где ей самое место, хах, — усмехнулся Эллинор, подходя как раз к алтарю Владыки ночи. Я проследовала за ним. Рокхагар, повелитель ночи и сумерек, изображался в виде чёрной драконьей тени с распахнутыми крыльями над пустынными дюнами. Я сразу подумала о том, что это мог быть образ Даггоната, как одного из Владык. Не зря же его называли… Владыка кланов. «Чёрт возьми, Даггонат! Какого дьявола ты меня сюда отправил, зная, что у меня начнутся неприятности?» Я невольно сжала даже пальцы в кулаки, вновь пустив невольно кровь, и не сразу осознав это. Эллинор неожиданно заметил этот мой жест и удивлённо глянул на меня, обратив внимание на капли фиолетовой крови. — У тебя есть вопросы к Рокхагару? Или что? — спросил он кратко. Я же лишь отрицательно рыкнула, оскалившись. — Нет. Никаких, — соврала я, принявшись вытирать свою же пролитую кровь. А потом прошла обратно к источнику воды, окуная ладони в резервуар, смывая кровоподтёки. Как всегда — вечно повреждаю ладони, сжимая их в кулаки. Пора бы привыкнуть уже, что нельзя так делать, не по-дракх’кхански это. Эллинор же несколько раз качнул крыльями и хлопнул крыльями по бокам, привлекая внимание. — Не показывай это перед Клепсидрой. Она… не знаю почему, но каждый раз во время гек’куры оставляет подарок именно Рокхагару. У неё даже к Зэре не такое почтительное отношение, как к нему. Я скептично глянула на собеседника, беря обратно в лапы тряпку. Занимательный факт, который сразу снимает вопрос о том, а Даггонат ли это. Скорее всего нет, ибо Клепсидру бы Владыка предупредил о моём пребытии… или всё же она поклонялась Даггонату, сама того не ведая? Я внимательно посмотрела на образ ночного духа дракона снова. Он казался мне очень смутным, но неопределённым. Сложно было сказать, кто это на самом деле. И с этими спутанными мыслями я отправилась дальше приводить в порядок алтари. Про следующих четырёх Хранителей Эллинор мало что говорил. Анар являлся покровителем любви. Это был хэл’кур в красных одеждах, который протягивал свои руки к наблюдателю, а в них он держал миску с чистой водой. Я понимала, к чему такой символизм — вода в пустыне считается главным источником жизни. Возможно, Анар являлся ещё и хранителем воды. — Да. Анар — тот, кто даёт жизнь пустыне Кхавра. А ещё он живёт высоко на горе и создаёт реку Явулон, которая служит жизнью сразу для трёх карадоров. В Шаммурамате Анар покровитель, как здесь — Зэра, — пояснил Эллинор, на какое-то время прекращая уборку и опираясь спиной и крыльями о стену. Я тем временем приблизилась к следующему алтарю. Очень аскетичному, но с долей символизма — просто ровному и почти идеально обработанному камню, у которого на стене была выполнена небольшая мозаика с рогатым хэл’куром чёрно-фиолетового цвета. В одной руке он держал меч, в другой — развёрнутый свиток, на котором были написаны какие-то закорючки. — Владыка правосудия Дрэй, — пояснял мне Элли, и я непроизвольно улыбнулась от этого названия, ибо случайно вспомнила в этот момент так называемого «судью Дрэдда». Звучало похоже, — Судит, следит за порядком. Покровитель всех, кто охраняет наш покой в любое время цикла. Я на миг задержалась у мозаики этого Владыки, всматриваясь в то, что было нарисано на свитке. Закорючки, волны, галочки, символы. Иными словами — напоминало это всё египетсие иероглифы. Такие же, как и на табличках, которые я нашла в самом начале. — Эллинор… — внезапно обратилась я к дракх’кхану, — насколько слышала, нас нельзя обучать местному языку, однако ты как-то его смог выучить. Но без знания местной культуры очень тяжело жить. Сможешь ли ты хотя бы основам выучить? Этот вопрос меня интересовал уже очень давно. Если в случае с дракх’кханами, когда я только вылупилась из яйца, это было не столь сложно — научиться рычать так же, как и мои сородичи, то здесь… язык оказался гораздо сложнее, да ещё и имелся письменный вариант. Как минимум, необходимо изучить местную азбуку, раз я в этом мире надолго. А судя по всему, времени на то, чтобы вырваться из рабства уйдёт немало. Поэтому эти знания были критически важны для меня. — Основам, говоришь… слишком рискованно. Госпожа тогда лично дала распоряжение научить меня этим крючкам и крестикам, — он указал когтем на мозаику и символы, — захочет, и тебя обучат. Прояви полезность, и тогда разрешат чуть больше, чем обычному пленнику или твоему этому… Хор’Гарату. Я зыркнула на Эллинора и на миг увидела сожаление в его взгляде. Кажется, он мне всё-таки симпатизировал несмотря ни на что, хоть и скрывал это. Однако я лишь тяжко вздохнула и сложила гребень, принявшись отмывать оставшиеся алтари. Про Хардэри я уже знала и так: бог воинов и покровитель наших гладиаторских игр. Его алтарь был обильно запачкан следами кровью, как и плитка вокруг него, поэтому я потратила довольно много времени, оттирая всё это. Элли пояснил, что здесь не проводятся жертвоприношения, но обильно окрапляют этот алтарь кровью верующих, считая, что Хардэри приносит силу. Перед долгими походами хэл’куры часто молятся именно ему. На мозаике он выглядел в точно так же, каким я его представляла: зубастый гнолл с огромной дубинкой, который занёс её перед решающим ударом. Пасть оскалена в воинственном торжестве, а крокодилий хвост обвивает одну его заднюю лапу. Интересный и крайне необычный образ. — Слушай, Эллинор. А хэл’куры то знают толк в искусстве. Дракх’кхан не нарисовал бы даже палку с кружками, — усмехнулась я, закончив изучать моазику, которая была разложена на стене, а не потолке. Я не удержалась и приблизилась к ней, коснувшись ладонью стекла. Оно выглядело добротно: прокаленное прочное стекло, окрашенное в различные цвета. Это интриговало меня тем, что хэл’куры уже знали нужную технологию. Насколько я помнила, такое стекло можно получить только путём добавления в раскалённую массу красителей, хотя много я не знала. Я же не стеклодув. Дракх’кхан встал рядом со мной и положил ладонь на плечо, всматриваясь тоже в образ Хардэри. — Это сделали ремесленники очень давно. Задолго до моего вылупления. Храм Владык стоит с тех пор, как построили дворец нашей госпожи вокруг того… чёрного монумента, — Элли посмотрел куда-то в сторону выхода, явно указывая на то, что он имел в виду. Я сразу поняла, о чём он, и несколько раз качнула гребнем, подтверждая информацию. — А что эти… башни такое? Мне кажется… я нечто подобное видела в Дар’Ша. Эти тёмные строения, — размышляла я, подходя уже к последнему и самому маленькому алтарю, посвящённому Владыке Неро… он будто стоял в стороне от остальных, в углу, словно этот Владыка наоборот — не хотел, чтобы он был у всех на виду. — Ты меня спрашиваешь? Я же говорю, это всё было построено задолго до нас, — Эллинор сделал почти человеческий жест, прижав одну ладонь к своей груди, где его мускулистую грудь закрывали красные роговые пластины, — Единственные, кто может знать об этом… шаманы в карадоре Шаммурамат. Я утвердительно хмыкнула, задумавшись о возможности получить важную информацию там, продолжая механическими движениями лап оттирать алтарь уже пыльной тряпкой. Мозаика, посвящённая этому божеству, отсутствовала. Вместо неё над алтарём висел чей-то криво нарисованный на табличке рисунок, будто экспозиция в музее. Там изображался ещё один дракон. Контуры его тела изображались чёрным цветом, а его крылья украшены узорами в виде звёзд, однако остальные детали были неразличимы ввиду низкого навыка рисования у этого художника. Это заставило меня озадачиться — а почему у Нэро именно так, а не в виде мозаики, как у остальных? — Что с ним? — спросила я, поднимая голову и указывая на рисунок. — Это… Неро. Защитник угнетённых и слабых. К нему обращаются за помощью, когда ты не справляешься с проблемами в одиночку. Не знаю, во имя чего он пожелал остаться в стороне, но считается, что он полная противоположность Тамире. Он тот, кто придёт, когда настанет конец времён, и заберёт нас в иной мир. Я с интересом выслушала мнение Эллинора, но ничего ему не ответила. Трогать тряпкой табличку с изображением Неро не стала — мало ли, вдруг краску сотру, поэтому просто отошла от алтаря и бросила тряпку на пол, показывая, что закончила. Я встала в середине большого зала и неожиданно обратила внимание, что уголков здесь несколько больше, чем алтарей, а само помещение имеет форму девятиконечной звезды. Ровно на один больше, чем алтарей, и один из углов пустовал. Я приблизилась туда и сразу заметила, что плитка на этом месте иная. Более мелкая и чистая. Похоже, её уложили здесь недавно. — Здесь, кажется, был ещё один алтарь. Владык всего девять? — поинтересовалась я, прищурившись с подозрением. Эллинор же даже не сдвинулся с места, подбирая обе тряпки и бросая их ко входу в храм. — Спроси полегче что-нибудь. Я слышал много легенд, но верить им или нет — решай сама. Здесь, обычно, сидит Клепсидра и толкает свои речи во время гек’куры. Так что не удивительно, что отсюда убрали алтарь… — он безразлично усмехнулся, чем удивил меня. Я несколько раз так хлопнула крыльями, скривив недоумённо уголки пасти. — Серьёзно? А это не является ли оскорблением одного из Владык, убирая его алтарь? Мне казалось, что хэл’куры очень религиозны и… — Эта какая-то совсем неизвестная легенда. Захочешь узнать — попробуй найти информацию. Лично я хвост клал на всю эту веру и религию, а в жизнь после смерти не верю. Я слышал про некоторые истории, но сам я в них даже на песчинку не верю, — Элли усмехнулся и поднёс одну лапу к своей морде, будто разглядывая зажатую между пальцами мелочь, — и тебе не советую. Верь в себя, развивайся, живи, пока живётся, и получай удовольствие там, где оно возможно. Он качнул алым гребнем в ответ и уселся затем на ступеньках храма, обернув голову ко мне, приглашая сесть. Я приняла предложение и примостилась рядом, обняв лапами свои колени. Вот как, значит? Атеист. Было бы забавно узнать его реакцию, когда он поймёт, что он сидит сейчас рядом с той, кто буквально переродилась из человека в драконидку, помнит прошлую жизнь и видела лично одного из Владык. Но мы оба молчали, просто созерцая ночное небо. Оно здесь было особенно красивым: я видела тысячи звёзд, созвездий, туманностей, словно это была россыпь драгоценных камней на небосводе. Столько звёзд, которые можно изучить, столько удивительных миров, среди которых могли жить эти самые Владыки… — Думаю, ты прав. Мы всего лишь песчинки в этом мире. Не стоит задумываться по поводу Владык, а надо просто жить. Спасибо за пояснение, Эллинор, — я с грустью улыбнулась ему, вспоминая, что Даггонат тоже является одним из Владык, но он буквально бросил меня грудью на амбразуры и даже не оказал никакую помощь, а я теперь мучаюсь и нахожусь в рабстве у садистки Клепсидры. К сожалению, такова реальность: мы для них просто пешки, расходный инструмент, и если мы не справляемся со своей ролью, нас просто заменяют. Наверняка Даггонат уже ищет замену мне, чтобы отправить её куда-нибудь ещё… Может быть, новому разведчику повезёт. Или его постигнет та же судьба, что и нас троих. Прозябание в плену или смерть. Видя моё смятение, Эллинор с пониманием глянул на меня и похлопал меня по спине. — Пойдём по койкам. Мы тут закончили, — коротко заключил он, и на этом мы разошлись без лишних слов и сентиментов. Каждый в свою сторону. К сожалению, Владыки нам не помогут, даже если это Даггонат. Он сам мне говорил, что не любит вмешиваться в наши дела, но доверил важную задачу. И я не понимала, почему всё обернулось так? Если я когда-нибудь встречу Владыку кланов вновь, у меня будет к нему ой как много вопросов.