Глава 13: Гек'кура

Я возвращалась в расположение с беспокойными мыслями. Нет, даже не из-за Владык и того, как они к нам относятся, а банально переживала за Хор’Гарата. Я только помнила, что его куда-то увели и всё, а к нам ли или куда-то ещё — неизвестно. Но к своему облегчению, я обнаружила лежащего на боку меднокрылого братца около тренировочной площадки. Над ним склонилась уже чёрно-синяя кухарка, наша заботливая и молчаливая региус, и она его чем-то настойчиво поила. Втянув ноздрями воздух и почуяв пряный аромат, я с некоторым удивлением обнаружила, что это всё тот же самый травяной чай, который нам предлагала Клепсидра у себя в покоях. — Ух… настойка… спасибо, — облизывался Хор’Гарат, жадно выпивая её, а региус стояла с кувшином в руках и уже наливала ему новую кружку. Проходя мимо, я вновь втянула этот пряный запах, чувствуя, что уже от него одного начинает кружиться голова, и недовольно поморщилась. Кажется, она была довольно крепкой на сей раз. — Спасибо? Хор, да ты сам на себя не похож! — подходя к нему, спросила я и присела рядом, оглядев вывихнутое крыло меднокрылого, повреждённое после драки с Эллинором. Кости не были сломаны, однако само крыло было выгнуто под неестественным углом, а у места, где оно соединялось с плечевым суставом, я заметила отёк. Вывод напрашивался сам: вывих. — Надо вправить. Ты знаешь, как? — обратилась я к четырёхрукой наге. Та отставила кувшин в сторону и подползла ближе ко мне. Она прижала верхнюю пару рук к плечам дракх’кхана, который лишь сдавленно охнул от боли, а затем выжидающе посмотрела на меня. Я медленно потянула крыло на себя, интуитивно понимая, что надо сделать, и в какой-то момент региус направила нижней парой рук сустав вверх, который с щелчком встал на место. Хор’Гарат яростно зарычал и болезненно шлёпнул меня хвостом по ногам, но тут же закашлялся и зашевелился, поднимаясь. — Хрх! Проклятье Даггоната! Вы… грязные уор’крабы! От… лапы прочь! — он оттолкнул нагу ладонью, а затем попытался потянуться ко мне, но быстро завалился обратно и сдавленно зарычал. Его голос дрожал, и меднокрылый был явно не в себе. Я не удержалась и, схватив его одной ладонью за плечо, отвесила тому пощёчину, но не задевая уязвимую перепонку. — Хор… братец! Проснись и пой! Ты не в себе! На тебя настойка так повлияла, да?! — я встряхнула его пару раз, но тот очень вяло отреагировал и улёгся обратно, невнятно что-то бормоча. Сзади ко мне подползла нага и положила мне на плечо ладонь, привлекая внимание. Обернувшись, я заметила, что она предлагает мне кувшин с настойкой. Ни говоря ни слова, я взглянула сухим и холодным взглядом на предложенное питьё и одним движением лапы оттолкнула от себя. — Не предлагай мне этот… шайх, — хотя мысленно я обозвала это бурдой. Но затем тут же одумалась и протянула лапу, внезапно подумав о чём-то, — хотя… дай сюда. Взяв кувшин с настойкой, я опрокинула его вниз дном, выливая на песок содержимое, после чего вернула пустую посуду региусу. — Больше не спаивай этим меня или Хор’Гарата, — я была уверена, что неадекватное состояние у Хор’Гарата именно из-за этого. Даже думала, что это какое-то психотропное вещество, вызывающее зависимость. Сейчас моему братцу это помогло, и вправлять вывих сородичу было не так больно для него, но я уже видела неприятные последствия потребления этого напитка. Хор’Гарат жадно его лакал, словно это была водка, а он — алкаш с многолетним стажем. Я с беспокойством отметила, что эту же настойку я уже принимала несколько раз. Как бы у меня не возникло от такого подобного эффекта, и надо стараться не пить её лишний раз. С этими мыслями прошла в расположение, где сразу же склубочилась на лежанке, приобняв лапами колени и прикрыв бок одним крылом, словно одеялом.

***

Я спала совсем недолго. Волновалась. Много думала о том, что пережила за последние несколько когтей и про Эллинора. Может ли он стать союзником? До рассвета к тому моменту оставалось всего ничего, и с первыми лучами солнца нас разбудили и построили снаружи на площадке надзиратели. Они говорили о чём-то важном с серьёзным выражением морды, но я не вслушивалась в их разговоры. Кажется, день начинался обычно: половину распределят на работы, а вторую половину отправят готовиться к каким-нибудь гладиаторским играм. Я уже убедилась, что здесь это чуть ли не единственное развлечение для местных хэл’куров, не считая всякие выступления и праздники на площадях и в храмах. А затем ко мне внезапно подошёл Хо, махнув в сторону ворот. — Тебя вызывают. К храму Владык, — прошипел он мне на языке дракх’кханов, на что я прищурилась и глянула в сторону выхода. Двое надзирателей в доспехах будто кого-то ждали, косясь в мою сторону. — Вызывают? Странно… я же вчера там была. Что они хотят? — поинтересовалась я у одноглазого ветерана. Тот лишь фыркнул через нос. — Без понятия. Но раз передали указания, лучше не заставляй ждать. Что ж. Видимо, это снова как-то связано с праздником Гек’курой. Интересно, что это весьма созвучно с названием расы гиеноподобных. Хэл’курами. Кажется, я начинала постепенно понимать структуру их языка. Большая часть слов имеет два слога, первый указывает на что-то, а второй связан с тем, о чём речь. В данном случае — об этих гноллах. Надо бы запомнить эту деталь. Но прежде чем отправиться с охраной, я обернулась к чёрному гноллу. — Хо… можешь ли позаботиться о моём сородиче немного? Он болеет и принимает странную настойку. Ты сможешь проследить за тем, чтобы он не пил её? — со всей серьёзностью обратилась я к гиеноподобному. Тот отвёл взгляд сначала в сторону, а затем утвердительно рыкнул. — Да будет так. Ступай спокойно, Атакама. Надзиратели довели меня до ворот богатого квартала, где и оставили, а сами отправились по своим делам, сделав знак оставшимся охранникам. Те открыли передо мной путь и расступились затем в стороны, поглядывая с подозрением и некоторым трепетом на меня. Неудивительно, учитывая, насколько я была большой — аж на целые две, а то и три головы выше. Без вопросов пройдя за ворота, я оказалась затем предоставлена самой себе. Оглянувшись назад и убедившись, что до храма Владык мне придётся добираться самостоятельно, я задумалась. А что, если слегка побродить по району и поизучать его, прежде чем отправляться к месту назначения? То, что здесь за рабами не особо следят, давало небольшое преимущество. Пока хэл’куры в знатных одеждах в сопровождении слуг и рабов двигались по улицам в одну определённую сторону, я скрылась в одном узком переулке между двумя усадьбами, огороженных каменной оградой. Дождавшись, когда на меня перестанут смотреть слишком любопытные глаза, я начала действовать, пробираясь короткими перебежками между узкими улицами и стенами построек. Просторные дома здесь имели однообразную архитектуру, построенные из мрамора, камня и песчаника, и для меня они не представляли особого интереса. Однако среди этих зданий знатных хэл’куров я заметила одно выделяющееся чёрное двухэтажное строение, к которому избегали подходить даже жрецы в роскошных бело-золотистых тканях. Постройка, полностью сделанная то ли из базальта, то ли из гранита, стояла особняком от остальных строений. В свете утренних лучей солнца она выглядела зловеще и отпугивающе, что только подогревало подсознательный страх и любопытство к нему. Возле входа, закрытого массивной деревянной дверью, стояло двое стражников в бронзовых доспехах с одними щитами в руках, но их вытянутые головы и лица полностью скрывал металлический шлем под ними. Я на миг остановилась, изучая взглядом это строение и охранявший её персонал, и затем задумалась о предназначении этого чёрного строения. Уж не там ли держат Эрдората? Это точно не жилая постройка и не какое-то развлекательное учреждение для местной знати. А скорее что-то наподобие тюрьмы. И я, убеждённая в том, что надо на это здание обратить особое внимание, решила немного разведать обстановку. Заявиться через парадных вход к этой охране, которая снаряжена была не как местные надзиратели и стража, означало привлечь лишнее и никому не нужное внимание, поэтому я сделала крюк по основной улице и зашла к строению с тыльной стороны. Здесь я заметила два небольших окна, закрытых металлическими прутьями, но внутри этого двухэтажного здания царила полная темнота, что несколько удивило — лишь лёгкий свет из окон частично решал ситуацию, но сами окна были слишком малы, чтобы полноценно осветить помещения. Хэл’куры, как я уже убедилась на собственных наблюдениях, очень плохо видели в темноте, а потому им жизненно необходим был хотя бы факел, но здесь даже намёка на источник света не имелось. К счастью, дракх’кханское зрение позволяло видеть очертания стен и пустых комнат даже в кромешной тьме, и я без труда заметила в углу одной из комнат спуск в виде лестницы, а также ведущие к нему следы крови на каменном полу. Моё сердце на секунду замерло, остановившись. Неужели… неужели я нашла место, где, вероятно, держат Эрдората? Или проводятся какие-то страшные пытки и эксперименты? С Клепсидры станется… Я подняла голову наверх, обратив внимание, что одно из окон находится на уровне второго этажа, но не столь недосягаемо для высокой дракх’кханки вроде меня. Подпрыгнув и зацепившись за подоконник, я подтянулась к такому же решётчатому окну и ухватилась за неё обеими ладонями, проверяя решётку на прочность. Шатается. Но ломать её пока я не собиралась, а просто присмотрелась к тому, что я обнаружила внутри. Там уже находилось несколько деревянных шкафов, каменный стол, где лежало несколько табличек, а за ним сидел какой-то охранник в металлическом латном доспехе с закрытым шлемом, махая из стороны в сторону своим длинным чешуйчатом хвостом. Крыльев у него не имелось, что вкупе с длинным хвостом указывало на то, что это не наш сородич и не хэл’кур, а кто-то иной. Это заставило меня задуматься о том, а какие ещё расы в этом мире можно встретить и какие из них враждебны к нам, а с какими можно попробовать договориться? Но я, похоже, слишком шумно дышала, пока рассматривала комнату, и существо, сидевшее за столом, неожиданно подняло скрытое в шлеме вытянутую морду. Я, перепугавшись за себя, тут же отпустила прутья и аккуратно спрыгнула вниз. Не дожидаясь, пока охрана хватится меня и начнёт преследовать, я побежала, что есть мочи, на улицу, где и слилась с толпой каких-то хэл’куров, пристроившись сбоку от них и пригнув голову вниз, чтобы выглядеть незаметнее. Это было близко. Но разумом я уже отметила потенциальную точку интереса. Осталось только дождаться возможности, когда её изучу подробнее. Добраться до места, где должна была проходить гек’кура, было совсем несложно — все хэл’куры туда собирались, образовывая полукруг возле входа в храм Владык. Здесь стояли и гноллы в различных одеждах, и жрицы, что держали в руках скипетры, и несколько региусов, ползающих позади основной массы гиеноподобных. Атмосфера тут стояла, конечно, не самая приятная. Куча потных тел, от некоторых из которых несло гнилью, пыль в воздухе, куча звуков, состоявшая из смеси сопения, смешков и просто громких разговоров вокруг. Однако здесь же я заметила фигуру Эллинора и сразу же встала рядом с ним, воспользовавшись случаем и поприветствовав его движением гребня. — Ты долго, — коротко подметил он мне, — Что? Не отпускали или заблудилась? Я обеспокоенно прижала к себе крылья, опасаясь, что Эллинор догадается о моей авантюре, но тут же взяла себя в лапы и выдала: — Ничего серьёзного. Ещё не началось, надеюсь? Дракх’кхан повернул ко мне голову, внимательно присмотревшись. А затем хмыкнул. — Нет. Жрицы только прибыли. Ждём теперь госпожу. Она, обычно, не любит торопиться. Я же, пользуясь преимуществами высокого роста, без особых проблем осматривала обстановку на площади перед храмом. Среди хэл’куров я и в самом деле замечала, в основном, самок, по тому, что они выглядели выше, крепче и шире самцов. Среди рабов, которые стояли во втором ряду, окружая остальных, были разномастные существа: как хэл’куры, так и региусы, а также какие-то мелкие ящероподобные существа в тёмных рясах, которые сновали туда-сюда и что-то подносили своим хозяевам. На их пальцах я замечала кольца с таким же символом, что и у меня. Рабы, значит. — Жрицы? Жрецов нет? Похоже, самкам здесь проще жить, — отметила я вслух, а затем указала на мелких ящеров в рясах, — а что это за существа такие? Которые в два раза мельче и похожи на детёнышей дракх’кханов? — У хэл’куров принята власть самок. Так что тебе повезло, что ты гордая дракх’кханка. Будь ты такой же, как и я, возможно, тебя бы даже не заметили, — хмыкнул Элли. Непонятно даже, завидует ли он мне, или просто чем-то недоволен. — А те мелкие… нет, это не дракх’кханы. Мы их называем саха’дора. Или просто саха, что в переводе с наречия Кхавры, значит «мелкие». Это существа с Ильзирского нагорья, где живут и даэн’куры. Карадор Неферос их активно покупает и затем отдаёт в служение остальным. Я невольно сжала кулаки, но уже не так сильно, чтобы не травмировать в очередной раз ладони. Мерзко, что такие, как Клепсидра, покупает столь небольших и слабых существ чисто чтобы держать их в качестве слуг и рабов. Эллинор заметил моё напряжение и вопросительно рыкнул, недоумевая. — Да ты не торопись скалиться, Атакама. Я слышал, что в Ильзирском нагорье им ещё хуже, чем здесь. Так что мне кажется, они и сами рады служить хэл’курам хозяевам. Просто выполняй то, что тебе говорят, получай еду и ни о чём не думай… да. Однако последние слова чёрно-красный произнёс с какой-то неуверенностью, и я по его интонации начала кое о чём догадываться, но узнать, о чём он думает на самом деле, я не успела. В это время в толпе показалась властная фигура с посохом в одной руке, на которую она опиралась. Без сомнения, это появилась сама Клепсидра. Носатая госпожа с желто-белой шерстью, в белой тунике и нескольких украшениях на ушах, шее и руках. Все голоса притихли, а хэл’куры начали расступаться в стороны, уступая ей дорогу и кланясь, когда Клепсидра проходила мимо них. «Ну началось…» — вздохнула я, склоняя, как и все остальные, голову перед ней, когда та проходила в сторону храма. Даже жрицы поклонились той, хотя мне казалось, что они — самый привилегированный слой населения в карадоре. Элли же не произносил ни слова, а просто молча отвесил ей такой же скромный поклон, что и я. — Кру… Кру… Кру! — пронёсся тихий гул из однообразного звука по толпе, после чего все остальные голоса, включая перешёптывания, притихли. Клепсидра, остановившись перед входом в храм Владык, подняла посох навершием вверх и начала что-то громко нараспев говорить, пока остальные слушали её, одобрительно посвистывая. И когда та произнесла последние слова, толпа взорвалась оглушительным целой какофонией из рёва, прерывистого смеха и топота лап о каменный пол, после чего жрицы, а вслед за ними и остальные хэл’куры двинулись внутрь храма. Я хотела было спросить Эллинора, не закончена ли здесь наша роль, но к своему удивлению и тихому ужасу заметила, что Клепсидра смотрит прямо на меня. А вслед за этим она впервые обратилась ко мне мысленно через предвидение: «Атакама. Ты очень вовремя. Подойди ко мне.» Я застыла в страхе, приоткрыв зубастую пасть. Посмотрела на Эллинора, ожидая, что он тоже получил команду, но тот не двигался. Заметив моё смятение, чемпион арены посмотрел сначала на меня, затем на Клепсидру, заметив, что та ждёт и смотрит в нашу сторону, после чего он аккуратно подтолкнул меня вперёд. — Кажется, она что-то хочет от тебя. Лучше её послушать и не спорить, — выдохнул он, нервно поёжившись. Я, неуверенно перебирая лапами, стала подходить к правительнице, но не стала к ней приближаться ближе пары шагов и остановилась, смотря куда-то в землю и сложив ладони в районе нижней части живота. Клепсидра хитро прищурилась, оглядев меня с ног до головы, и затем хмыкнула. «Возьми меня на руки,» — приказала она опять мысленно, заставив меня нервно сглотнуть скопившуюся слюну. Что она хочет вообще от меня? Самое главное — зачем ей заставлять меня использовать как, не знаю кого? И почему именно я? У неё же есть Эллинор и другие… Я несколько секунд растерянно смотрела на неё, не понимая, слушаться ли мне её или нет. Та, видя моё промедление, нахмурилась и крепче сжала древко посоха, и я, вспомнив, как она может этим предметом травмировать, неохотно протянула к ней свои ладони, позволяя ей взобраться на неё. Сердце моё бешено стучало от осознания, что я сейчас делала, хотя на эту сцену никто, кроме Эллинора и пары рабов, внимания не обращал. — О Владыки… за что мне это? — прошептала я одними губами. Клепсидра, кажись, даже улыбнулась и разместилась поудобнее у меня на лапах, так что одна моя ладонь поддерживала её спину, а вторая просунута под коленями. — Неси меня внутрь храма. Я закрыла глаза, тяжело вздыхая, и плавно сделала первый шаг. Если я оступлюсь и скину её, наверное, будет плохо всем. Я, конечно, понимала, что рано или поздно рабство может дойти и до странных задач и приказов, но морально к подобному была не готова. Физически таскать на себе относительно лёгкую Клепсидру было несложно, но на сердце стоял тяжёлый груз от осознания того, как я выгляжу сейчас со стороны. Однако выбора у меня не было, и я, кое-как зашла с ней на руках в храм. Внутри уже было много посетителей. Все жрицы уже распределились по атларям, которые я циклом ранее очищала от пыли и разводов. Одни хэл’куры оставляли возле них серебристые чешуйки — зены, другие приносили ножи и резали руки, оставляя на алтарях капли собственной крови, третьи просто разговаривали со жрицами и подносили уже им различные дары. Я же просто двигалась туда, куда мне указывала Клепсидра. Все мысли из головы я выбросила, вовремя вспомнив, что предвидение позволяет слышать всё то, о чём я думаю. Мы с госпожой остановились возле одного из алтарей, коим оказалось место поклонения Рокхагару, и она, спустившись с моих рук, медленно подошла к нему, положив ладонь на каменную поверхность алтаря и усевшись рядом с ним. Я благоразумно решила даже не смотреть в ту сторону, понимая, что лучше не привлекать лишнего внимания. К счастью, никто на меня не тыкал пальцами и даже не пытался высмеять, а жрицы и посетители меня по большей части просто не замечали. Просто игнорировали моё присутствие. Помолившись безмолвно у алтаря Рокхагара, Клепсидра встала и вновь подошла ко мне, ожидая, что я её возьму на руки, что я и сделала, ощущая её шерстяной покров на своей чешуе. Это вызывало странное и двоякое чувство уязвимости перед ней, а также заставляло задуматься о том, насколько же близко находится её плоть к моим зубам. Казалось бы, можно просто повернуть голову и впиться ей в шею, но я понимала, что она всё поймёт до того, как я совершу задуманное. Лучше не рисковать. «Неси в центр зала,» — мысленно скомандовала носатая, и я, развернувшись, двинулась туда, где собиралась основная масса посетителей. К счастью, передо мной они расступались, но то и дело посматривали с долей любопытства на меня, словно я была зверюшкой какой-то. Да, именно так я себя и чувствовала сейчас перед всеми. Что я не старший охотник клана Рокхана, не посол или дипломат, посланный с дипломатической миссией, а именно ручной зверь госпожи, которого та использует для демонстрации всем жителям. Я закрыла глаза и сжала от досады зубы, пока Клепсидра, вновь освободившись от моих объятий и встав перед всеми, что-то вещала жителям карадора. Пожалуйста, побыстрее давай. В какой-то момент я выцепила взглядом Эллинора, который стоял у выхода из храма, сложив лапы и наблюдая за мной. Он выглядел напряжённо, что было видно по его сжатым челюстям, но никак не комментировал это и не подавал мне никаких знаков. Чёрт… даже он наблюдает за мной. Наверняка думает, что я в таком положении выгляжу говорящим предметом, а не гордым дракх’кханом, что удручало ещё сильнее. Так что осознавать своё положение было ещё обиднее, пожалуй. Наконец, закончив с речью, Клепсидра добродушно, как мне показалось, улыбнулась, и кивнула мне. — Теперь неси меня до дворца. Мы закончили. — На… на руках, да? — неуверенно спросила я. До дворца нам идти и идти, если она не шутила на этот счёт. Это ж абсурдно! Я ей что — ездовая кобыла, что ли? Но та издала лёгкий смешок и добавила в моих мыслях: «Всё верно. На руках. У тебя это получается даже лучше, чем у Эллинора.» Я издала нервный смешок и бросила взгляд туда, где стоял мой чёрно-красный сородич. Да уж, похоже, что я была далеко не первой, кого носатая так нагло приватизировала в качестве личного транспорта. Лучше не думать о том, чтобы она на постоянной основе захотела меня использовать. А то вдруг возьмёт идею на вооружение? Её неожиданная похвала меня настороживала… Хоть храм от дворца отделял лишь один квартал, но идти с ней на руках под внимательные взоры хэл’куров и других жителей карадора… это совсем иное, чем просто пройти пешком. Мои колени уже зудели от напряжения, а гребень быстро двигался, то складываясь, то наоборот — разворачиваясь. Мерзкое, отвратительное чувство использования себя, как вещи, и того, что за мной наблюдает столько хэл’куров, как за очередным развлечением. Да, они почтительно расступались перед нами, но скорее из чувства страха перед Клепсидрой, и я не замечала в их взглядах ни сожаления, ни сострадания. Они просто… смотрели и отвешивали поклоны Клепсидре, которую я несла на своих мускулистых лапах. Рядом со мной прошла гноллиха с двумя детьми. Последние на секунду остановились, глядя на меня, после чего кто-то из них даже подошёл и ткнул пальцем в бедро, проверяя реакцию. Я лишь шумно вздохнула и сделала вид, что не заметила этого прикосновения, но мать что-то сказала своим детёнышам, и все трое спешно направились по своим делам дальше. Мне хотелось на них рыкнуть за наглость, но только я подумала об этом, как Клепсидра внимательно так на меня посмотрела, а её губы скривились в предупреждающей гримасе. Она всё слышала. Возможно, досаду немного разбавляло то, что Эллинор, будучи чемпионом арены, тоже выполнял такие задачи, но мне было обидно за сородича точно так же, как за себя. Может, не стоило вообще соглашаться, а надо было стоять до последнего, и пусть она меня избивает до потери сознания? Я не знала, что было лучше в этой ситуации. Но ясно поняла, что подобные приказы скоро станут нормой для меня. Наконец, впереди показались ворота, которые для нас благополучно открыли охранники, и я затащила на руках Клепсидру, которая, наконец, велела мне остановиться. Справа от нас располагалась небольшая мраморная скамейка, и носатая сразу же указала мне на неё, а я с радостью водрузила на неё госпожу, выпрямившись во весь рост. — Что надо сделать перед госпожой, ты помнишь? — сразу же спросила она меня, закинув одну ногу на другую и выжидающе смотря на меня. Я же сначала не поняла, но затем спешно поклонилась ей. Но этого оказалось недостаточно, и она начала буквально издеваться надо мной, посчитав, что я недостаточно искренне ей поклонилась. — Ниже… ещё ниже. Да. Вот так. Спасибо, — наконец, убедившись, что я держу голову достаточно низко, сообщила она мне, и я медленно выпрямилась, обиженно фыркнув. — Ты… зачем ты это делаешь, Даггонат тебя дери?! Я чувствовала, что ещё немного, и я на неё накинусь, не выдержав. Мне уже было наплевать, что она сделает со мной после, и если она решит на меня напасть после такой дерзости, то я буду драться до конца. Однако она не напала. Мой дерзкий ответ несколько удивил Клепсидру, но не более того. Она задумчиво так подняла одну руку и потёрла свою плоскую переносицу ладонью в перчатке. — Я? Всего лишь хочу научить тебя покорности. Ты думаешь, что это унижение, нести на руках моё величие? Уверяю тебя, хэл’куры привыкли к подобному и много раз видели такие вещи. Более того, половина пленников даже завидуют тебе. Это большая честь — служить мне, потому что я покорность вознаграждаю лучше, чем кто-либо ещё. И она хитро улыбнулась мне, встав со скамейки и развернувшись ко мне боком, нагло улыбнувшись. — Я знаю, о чём ты думаешь. Но я так же чую, что ты не нападёшь на меня. Страх — это неплохой фактор сдерживания. Ты солидарна со мной, Атакама? Я промолчала, не желая выдавать своих дальнейших мыслей. — Можешь не отвечать. Но ты хорошо послужила мне. Думаю, ты сгодишься на что-то большее в следующий раз. Подожди награды, и затем Эллинор отведёт тебя обратно. Можешь быть свободна и возвращаться к своим грязным пленникам, — наконец, смягчилась госпожа и отвернулась от меня уже окончательно, потеряв всякий интерес. Я с облегчением вздохнула, провожая её взглядом. Клепсидра скрылась где-то за главным входом во дворец, а спустя несколько минут рядом показался и Эллинор, который, увидев меня в разъярённом состоянии, обо всём догадался. — Думаешь, это плохо? Меня она заставляла делать и более страшные вещи, и я тоже кривился. Но со временем привыкаешь. Она поощряет покорность, — пытался он меня подбодрить. Получалось не очень. Я же сложила лапы на груди и гневно встопорщила гребень, а зрачки моих глаз сузились. — Что? Неужели видел, как я её носила? Мог бы тогда проявить дракх’кханскую солидарность и присоединиться! — рыкнула я недовольно, приняв его фразу за насмешку. Но Эллинор выглядел серьёзным, что заставило меня смягчиться по итогу. — Она любит утверждаться на нас, пленниках. Показывать, что мы предметы, слуги, готовые выполнить любой её приказ. Думаешь, я сам с радостью побегу исполнять её приказ? Нет. И я тоже кривился. Но если бы она нас вот так наказывала за любые мысли, у неё бы не осталось подопечных. Со временем понимаешь, что в сопротивлении нет смысла, и просто уже не думая удовлетворяешь любую её прихоть. Даже если это означает лечь в постель и позволить… ну… — тут Элли указал себе на междулапие с явным намёком, а потом вздохнул. Я и без слов поняла, что он имел в виду. Мои чешуйчатые брови задумчиво так приподнялись, оценивая его ситуацию. Он был ещё и её секс-рабом. Я и раньше догадывалась об этом и с тихим ужасом относилась к подобной мысли, стараясь не допускать её в разум. Если бы меня захотели сделать такой вот рабыней, то я бы скорее перегрызла себе запястья и истекла кровью, чем позволила бы стать объектом удовлетворения фантазий рабовладельцев. Или всё же во имя выживания покорилась бы? Сложный вопрос. Пока это не произойдёт с тобой, ты не узнаешь правильный ответ. Возможно, именно поэтому Эллинор так болезненно реагирует, когда при нём упоминаешь Клепсидру? Я уже заметила закономерность, что когда начинаешь его расспрашивать про это, он злится и обижается. Придётся учесть на будущее. Элли заметил моё изменившееся выражение морды и попытался меня успокоить, вновь хлопнув, но уже по груди, совершив лёгкий толчок. — Можешь за себя быть спокойна. Клепсидра не будет тебя заставлять исполнять постельные желания. Для этих целей у неё есть я, и пока мой размер её устраивает. Но в остальном она неограничена в своих хотелках, — и дракх’кхан зачем-то начал тереть свою нижнюю челюсть и нос. Я подумала сначала, что это потому что оттирает грязь, но он задумчиво смотрел куда-то вниз, а взгляд его выглядел потерянным, будто он о чём-то переживал. Я не решила его расспрашивать подробно про это, опасаясь резкой реакции. Я и сама была взъерошена от сегодняшнего. В это время один из хэл’куров, укрытый грязной белой тканью, вышел из-за ворот и передал нам два свёртка с готовым мясом, после чего Эллинор молча махнул мне гребнем, чтобы я следовала за ним. Тем не менее, я не проронила ни слова, ибо после сегодняшнего мне вообще не хотелось ни с кем общаться и делиться переживаниями. Мы побрели по дневной улице карадора в сторону казарм, на ходу прожёвывая предложенный нам кусок мяса, проходя мимо богато одетых и украшенных хэл’куров, которые иногда поглядывали на нас с опаской. Эллинор лишь один раз дёрнул меня в сторону, чтобы я уступила дорогу нескольким жрицам, напоминая, что лучше им не преграждать путь. — Что хоть сказала тебе госпожа? — наконец, поинтересовался у меня дракх’кхан. Я, доедая последний кусок свежего острого мяса, нахмурилась. — Говорит, что, возможно, в будущем сгожусь на что-то более интересное. Но чувствую, есть тут подвох. Ты знаешь какой, — и я с надеждой посмотрела на Эллинора. Тот сначала удивлённо так хлопнул глазами пару раз, а затем усмехнулся. — Так быстро? Поздравляю. Похоже, ты ей нравишься. Она, вероятно, уже думает, чтобы тебя поближе держать. Во дворце. Выполнять её прихоти здесь стоит того, чтобы нормально жить под боком, а не в песке и мусоре. Ты оценишь это. Наконец-то будешь мыться, спать в отдельной комнате. Иногда всё ещё придётся выходить на площадку и сражаться со всякими воинами, но твоя жизнь изменится к лучшему, — он крепко похлопал меня по плечу, видимо, воспринимая это всё, как награду. — Кхм… Золотая клетка, — процитировала я его же фразу, которую Элли говорил мне несколько извержений света назад. Но больше ничего не сказала в ответ. Всё было очевидно и так. — Да… подвох… в следующий раз, когда встретимся на тренировке, расскажу, — напомнил он, попутно указывая, что здесь лучше не делиться подобными сведениями. Я хлопнула крыльями и сложила гребень, понимая его ход мыслей. В какой-то момент мы начали идти вдоль опустевшей улицы, и я поначалу не понимала, почему она выглядит покинутой. Лишь пройдя сотню шагов, я поняла, почему: мы направлялись к тому самому чёрному дому из базальта, который я приметила раньше. И обстановка вокруг него не изменилась: у входа, как и раньше, стояло несколько охранников в доспехах. Однако на этот раз один из них со скрипом доспеха повернулся ко мне, заставив вздрогнуть. Я на миг остановилась, снова изучая взглядом это строение и охранявший её персонал, но Эллинор меня сразу же дёрнул за руку. — Идём, — сухо произнёс он. Я весьма неохотно приняла его предложение, оборачиваясь в последний раз. Однако тут же задалась неудобным вопросом. — А что там? Ты не знаешь? Этот дом словно стоит отдельно, что-то прячет. Это единственное здание кроме дворца, к которому приставлена охрана. Элли закинул последний кусок стейка в рот, тщательно прожевав его, и подозрительно посмотрел на меня, медленно надвинув чешуйчатые брови на глаза. — Я не знаю… госпожа строго запретила даже подходить к нему. Думаю, понятно, почему. Подойдёшь — умрёшь. Или потеряешь всю репутацию и сгниёшь в пещере за добычей ла’гэр. Охрана здесь — не хэл’куры… я даже не знаю, кому они принадлежат. Видишь, у них даже морды закрыты? Я присмотрелась и также прижала к шее гребень, давая сородичу знак, что тоже обратила внимание. — Да. Но ты же знаешь больше об этом мире. Что-то же можешь поведать про этот дом? — тихо спросила я Эллинор. Тот небрежно фыркнул в ответ. — Мне что — жить надоело, по-твоему? Спрашивать то, что знать не положено. Я ничего не ответила, сжав зубы. Ладно, не хочешь проявлять любопытство — и не надо. Сама выясню. Эллинор несколько секунд смотрел на меня, заметив моё излишнее внимание к этому дому, и снова несильно, но настойчиво дёрнул за руку, утягивая за собой. Однако я в его глазах прочитала понимание? Возможно, дракх’кхану тоже хотелось разделить со мной это приключение, однако его всё ещё сдерживало повиновение, которое в нём воспитала Клепсидра. И теперь я понимала, как именно она это делает. И это пугало сильнее любого унижения и боли.