Глава 15: Пустынные угрозы

Эллинор оказался по итогу прав, и в следующие несколько циклов я подготавливала караван для отправки в карадор Нахаш, а мне стало известно, что я буду его охранять вместе с чемпионом арены и несколькими охранниками. Незадолго до этого меня отвели к самому оазису, но на противоположную сторону водоёма от дворца госпожи, где за стеной, отделяющей воду от пустыни, находился загон для животных. Это был малообитаемый район города, где жили, в основном, бедняки, которые не могли себе позволить жить в основном районе карадора Дженеб, и вскоре я поняла, почему. Запах здесь стоял, мягко говоря, неприятный, ведь именно здесь разводили кру’доров и выращивали различные травы и ягоды для нужд города, а также пасли скот. Фермы были небольшими ввиду ограниченности плодородных земель, и большая часть живой территории за оазисом была отдана в качестве пастбища для зверей, так что это не отменяло того, что основная часть продуктов в карадор Дженеб приходила с караванов, которые держали свой путь от Нахаша. Здесь же держали лишь необходимый для жизни карадора минимум скота. Здесь же я заметила и ещё один источник воды, представляющий собой выкопанный руками и заложенный каменной плиткой канал, ведущий прямиком от основного источника воды. Но он предназначался для водопоя кру’доров и прочих зверей, которые напоминали внешним видов носорогов. И те и другие являлись домашними животными, у которых конечности представляли нечто среднее между когтистой лапой и копытом. А шкура их хоть и была покрыта белым мехом, но под ним проглядывала прочная и покрытая какими-то неорганическими наростами кожа. Я сначала подумала, что это внешние признаки известной болезни зэр’о, но сразу же отбросила эту мысль, ибо хэл’куры не дураки, чтобы держать заражённый скот в качестве источника еды и тягловой силы. У кру’доров морда напоминала баранью с закрученными кристаллическими полупрозрачными рогами, что и навело на мысль о естественности их природы. Как мне рассказывал Хо не так давно: внешняя шкура крепкая как камень, зато внутри вкуснейшее мясо. Целый день я и несколько рабов, которых выбрали для помощи, снаряжали караван: водружали различные продукты, кувшины и бурдюки с водой, а также товары на продажу. Это и дорогие и украшенные драгоценными камнями одежды, и ювелирные изделия, и металлические слитки из бронзы и меди. К своему удивлению, железа я среди них не заметила, хотя, казалось бы, это должен быть более распространённый материал. Кузница у них есть, плавильня за чертой города тоже. Казалось бы… железо более прочный материал, но почему-то гиеноподобные предпочитали использовать медь и бронзу. Может, они не умели его обрабатывать? «Они торгуют ювелирными изделями и металлом. Карадор Дженеб — промышленный центр пустыни Кхавра, но у них явные проблемы с продовольствием. Это полная зависимость от продовольствия и экономическая система, основанная на рабском труде,» — вспомнив, что мне говорили про шахты, которые располагались за чертой города, определила я. Не знаю, почему я внезапно решила сделать такие выводы, но подумала, что вдруг когда-нибудь эта информация будет полезной. Закончив с караваном, нас отправили всех отсыпаться. А со следующим рассветом меня встретил Шахрамас прямо у входа в казарму, где объяснил на ломанном дракх’кханском, чтобы я следовала за ним. И я уже знала, для чего именно. «Пожалуйста, без странных пиказов и прочего…» — мысленно молилась я, пока медленно шла за змееподобным по улицам города. Время было ранее утро, и улицы казались пустынными, с редкими жителями, которые даже не смотрели в нашу сторону. За столько времени уже привыкли к моей высокой фигуре. Некоторое время мы двигались по широким улицам молча, но затем змею очень захотелось задать вопрос. — Атакама… — обратился ко мне Шахрамас, не оборачиваясь. Я, несколько напрягшись от такого, сделала несколько быстрых шагов вперёд, поравнявшись с региусом. — Я слышал, что ты хорошо владеешь луком. Это так? — Давай сразу к делу, — безразлично рыкнула я на дракх’кханском. Тот обернул ко мне голову, недовольно прищурившись, и продолжил: — Тебе предстоит сопровождать караван и госпожу до соседнего поселения. Нахаш. Дорога сложная и может быть нападение зэр’куров. В этот сезон они особенно активные. Я же лишь безразлично пожала крыльями, не зная, что и сказать. Никакого страха или беспокойства я на этот счёт не испытывала. У меня и так за последнее время было столько стресса, что я уже перегорела в плане эмоций. Ко всему со временем привыкаешь, в том числе и к плохому. По итогу Шахрамас меня провёл к городским воротам, где меня уже ждал целый караван, который я и помогала снаряжать днём ранее. Отряд из хорошо вооружённых хэл’куров в накидках и с копьями за спиной делал последние приготовления, пока Клепсидра разговаривала со своим советником в лиловых одеждах, который с пустым взглядом выслушивал её. — Каэларис Рурх. Следи за карадором во время моего отсутствия… этот товар очень важно показать в надлежащем виде… не подпускай никого к чёрному дому. Да направит тебя Зэра своим светом. Я тут же отвернула взгляд в сторону и сделала вид, что поправляю сумки на одном из кру’доров. Я помнила слова Эллинора о том, что не должна подавать виду, что уже понимаю их речь. Но невольные вопросы все равно крутились в голове. Чёрный дом… Я уже была там. Значит, там что-то очень ценное. Мой взгляд скользнул вбок, где я заметила промелькнувшего неподалёку Эллинора. Этого чёрного дракх’кхана с рунами невозможно не заметить. Я тут же улыбнулась ему, прижав гребень к голове, но тот неодобрительно рыкнул и отвернулся от меня, показывая, что сейчас не время для бесед. А затем… -… Атакама. Наконец-то здесь! — услышала я довольное мурлыканье от госпожи уже на моём языке вместе с тихими шагами в мою сторону. Сердце моё замерло, а руки невольно сжались на ремнях, которые я всё это время поправляла на могучей спине ездового животного. — Госпожа, — я небрежно опустила голову, приветствуя её. Возможно, не так низко, как следовало бы, но та даже не заметила этого ленивого жеста. Она улыбнулась и подошла ко мне ближе, внимательно глянув. — Ты хорошо выглядишь. Ты знаешь уже, куда мы отправимся? — спросила она меня, сложив руки на груди. Клепсидра была одета в лёгкую белую тунику и короткую юбку под ней, но зато золотых предметов роскоши у неё хоть отбавляй: серьги, несколько колец на руке, в то время как вторая постоянно была в перчатке, браслеты на запястьях и лодыжках, а на поясе у неё висел скипетр, украшенный несколькими рубинами. Они тускло сверкали, намекая на магическую природу. — Карадор Нахаш, — несколько неуверенно произнесла я, стараясь освободить голову от мыслей. — Ты весьма осведомлена. Это радует, — в её глазах отразился хитрый блеск, — Забирайся на кру’дора. Ты и Эллинор замыкаете наш отряд. Хардон, выдай ей лук. Ко мне подошёл один из гиеноподобных, чьё тело было скрыто в белой мантии, под которой виднелся лёгкий кожаный доспех. Он протянул мне в руках колчан со стрелами и тот самый лук, который мне подарил Даггонат, но был отобран Клепсидрой при пленении. — Оп-па! Мой… это же мой лук! Господи… — выдохнула я, дрожащими руками беря в лапы предмет. После долгого времени, проведённого на арене и с различным холодным оружием в руках, этот лук казался мне совершенно чужеродным, поэтому я потратила несколько долгих секунд на то, чтобы просто взять его, попробовать натянуть тетиву, проверяя её, и вспомнить, как моё оружие вообще ощущается. В это время рядом со мной оказался Эллинор, который неожиданно улыбнулся, указав мне на лук. — Так вот чем ты пользуешься. Ну… не скажу, что я люблю луки, но в походе он тебе очень даже пригодится. Зэр’куров безопаснее останавливать на расстоянии, — сообщил он мне, кладя руку на плечо и медленно спуская её к моей пояснице, делая вид, что это случайно рука соскользнула. Я вовремя перехватила её на полпути к бёдрам и убрала от себя. — А ты, стало быть, мечом будешь воевать? — указала я на эфес клинка, который проглядывал за его спиной возле правого плеча. Эллинор сложил гребень в утвердительном жесте. — Да. Мечом. Ты до этого ни разу не встречалась с зэр’курами? — спросил он меня, хитро прищурившись. Я же пожала крыльями. — Нет. Одной стрелы хватит, чтобы их убить? — Понятно… — разочарованно протянул он мне и затем кивнул на кру’дора, который стоял рядом со мной, громко фыркая, — забирайся. По пути расскажу. Я оседлала кру’дора, усевшись поудобнее в его седло. Я поначалу немного расстерялась и едва не упала с непривычки, но довольно быстро разобралась, как держаться в седле, и ухватилась за ремни на шее у зверя в ожидании сигнала. Вспомнив, как Эрдорат впервые приручил такого зверя и командовал им, я задумалась о том, что, вероятно, кру’дор слушается хлопков по шее и бёдрам. И таки оказалась права: как только все участники каравана, включая Клепсидру и региуса Шахрамаса уселись на свои места, находящийся впереди всех наездник хлопнул кру’дора по шее и крикнул ему что-то. А следом повторила его жест и я, но без голосовой команды. И караван тронулся в путь, нагруженный тяжёлыми сумками и мешками. Клепсидра двигалась второй в нашем конвое. Рядом с ней, поравнявшись, уже управлял своим кру’дором Шахрамас. Я несколько минут смотрела на то, как змей без ног разместился на нём, распластавшись по всей его спине своим телом, которое было закреплено хитрой системой ремней. Было видно, что его седло отличается от тех, которые были установлены на других мулах: оно более длинное и широкое. Далее же следовало пятеро хэл’куров, вооружённые метательными копьями и короткими мечами, а следом уже я с Эллинором. Мы были последними в караване и замыкали конвой, а задача замыкающего в таких ситуациях — это постоянный обзор обстановки на флангах и тылу. Неудивительно, что нас поставили именно замыкающими: дракх’кханы обладают прекрасным зрением, видят в темноте и медленнее устают. Это было установлено самой природой, ведь мы являлись прирождёнными хищниками. Все, кроме нас с Эллинором, были одеты в белые походные мантии с капюшонами, под которыми скрывалась их броня. Я оценила это решение, как здравое, ибо под прямым солнцем любая плоть сильно греется, превращая твой боевой инвентарь в настоящую парилку. Местная полиция точно так же одевалась в большинстве своём, в такие вот мантии и одежды, а вот нам, дракх’кханам, не обязательно было носить одежду вообще, и этим нагло пользовались гноллы, не выдавая нам ничего. Чешуя прекрасно отводила тепло, не давая коже перегреваться. Разве что перепонка крыльев жарилась, но мы их складывали и плотно прижимали к телу, иногда обмахиваясь ими, словно опахалами. Мы двигались с довольно приличной скоростью — быстрее, чем если бы мы пешком шли, но медленнее скорости бега дракх’кхана. Я слышала негромкие переговоры впереди идущих, но какое-то время двигалась молча, пытаясь поудобнее разместиться в седле, чтобы ничего не натирало чешую. — Элли… а расскажи про зэр’куров сейчас. Если мы их встретим по дороге, то я должна знать, что делать, — наконец, после продолжительной паузы, за время которой мы просто двигались куда-то на север, спросила я у сородича. Чёрно-алый ящер перехватил поудобнее ремень одной лапой и развернулся ко мне, не сбавляя скорости кру’дора. — Зэр’куры… это как хэл’куры, но уже мёртвые. Их сердце не бьётся, голова не соображает. Они не едят, как мы. Но их тела порастают кристаллами. Мягкими такими и неприятными, белыми на вид. Они опасны тем, что если тебе вскрывают чешую или кожу до крови, то позже уже сам начинаешь покрываться этими кристаллами. И тогда придётся уже тебя убивать, чтобы эта болезнь не пошла дальше. Лучше всего просто сжечь тело, потому что на костях и пепле зэр’о не растёт. — Хм… но если зэр’о так опасно, то почему с него собирают эти кристаллы и используют для обмена товарами? — внезапно поинтересовалась я, думая о природе болезни. Ага. Значит, не передаётся по воздуху, а чисто через кровь и плотный физический контакт. Примерно как всем печально известный ВИЧ. Это надо запомнить. — Так поколения хэл’куров уже доказали, что эти кристаллы неопасны. Опасны их переносчики. Я в член не дую почему, но такова жизнь в КХавре. А хочешь узнать почему — вон, спроси у госпожи или найди кого поумнее. Говорят, что в карадоре Шаммурамат есть такие умники… При упоминании нежелательного города несколько хэл’куров напряжённо так обернулись в нашу сторону. А Шахрамас так и вовсе вильнул хвостом и издал недовольное шипение. — Эй… я же это… высмеиваю их! Спокуха! — поднял обе руки Эллинор, перейдя на Кхаврийский язык. Региус же лишь просто глянул на дракх’кхана и поспешно отвернулся, на миг высунув свой длинный змеиный язык. А сородич вздохнул, пожимая крыльями. — Они не любят Шаммурамат, хотя раньше мы с ним активно торговали. Но сейчас кажется, будто это было в прошлой жизни где-то, — продолжил он уже на моём языке, сбавив громкость, — вот Шахрамас раньше был другим. Я до сих пор помню свои тренировки с ним. Он поначалу относился ко мне почти как к сыну. Защищал меня от других хэл’куров, пока я не подрос достаточно, чтобы защитить себя. Он, как и я, обязан жизнью госпоже… Я удивлённо встопорщила гребень. — Что ты сказал? — спросила я у него тихо, прислушиваясь к его тихой речи. — Шахрамас родом из Нахаша. Точнее, его как пленника привели туда и хотели принести в жертву Тамире, но Клепсидра выкупила его. В Нахаше пленники живут намного хуже, чем здесь, в карадоре Дженеб… — тут Эллинор закрыл рот, пока я внимательно на него смотрела, и затем он внезапно, не раскрывая пасть, тихо выдал. — А ты не ценишь этого… Я зависла в непонимании, пытаясь понять, что только что произошло. В первый раз это случилось на арене, когда я внимательно следила за движениями дракх’кхана. Второй раз это произошло здесь, когда я сосредоточилась на нём. Неужели… неужели я прочитала его мысли? — Что ты только что сказал? — тихо переспросила я дракх’кхана. Тот несколько раз моргнул и затем неожиданно глянул на остальных в караване, которые вроде бы находились на почтительном расстоянии от нас, но могли подслушать, в том числе и мысли. — Поясню: у Шахрамаса на груди есть клеймо, которое он прячет. Так помечают всех пленников в Нахаше. А Клепсидра его много рогов назад спасла буквально с алтаря, где его собирались выпотрошить во имя Тамиры. И вот теперь он начальник стражи в карадоре. — Нет, ты произнёс, что я что-то не ценю… не съезжай с темы, — прошипела я, заметив, что Эллинор уклоняется от ответа. Тот с подозрением так прищурился, явно догадавшись об этом. И затем прижал ладонь к своему рту, сложив гребень, призывая к молчанию. «Хорошо. Раз ты слышишь мои мысли, пусть и обрывочно, то лучше молчи и не показывай никому свои таланты.» — внезапно он строго посмотрел на меня, отвечая мысленно, не раскрывая рта, и я почувствовала лёгкий холодок, который прошёлся по моему шейному гребню и вниз по спине. Будто какой-то лёгкий ток пробежал по телу. Я аж вздрогнула от ощущений. Эллинор только что передал мне свои мысли! Неужели я начала наконец-то слышать других, подобно тому, как ши’хсад Эрдарион слышал мой детский разум… Боже! Вдруг кру’дор, который тащил на себе носатую госпожу остановился, и та медленно начала оборачиваться куда-то назад, а я затаила дыхание и резко опустила взгляд, стараясь думать только о том, какой сегодня жаркий день. Как жарит солнце. Не о том, что я только что уловила… Но вместо того, чтобы услышать, как я облажалась, она внезапно громко заявила: — Зэр’куры! Кру! Кру! К оружию! Караван остановился, и наездники из кру’доров образовали круг, а сами хэл’куры спрыгнули на песок, образовав периметр для обороны. Кто-то вытащил мечи, кто-то копья, а Шахрамас достал из-за пояса свой скипетр, который использовался для создания различной магии, держа в другой руке ятаган. Клепсидра же осталась неподвижной на своём питомце, решив просто понаблюдать за остальными. Я крепко сжала лук и вложила в тетиву стрелу, а затем осмотрелась в поисках врага. С левой стороны к нам приближалось несколько десятков силуэтов в рваной одежде. Выглядели они отвратительно: у кого-то уже облысела голова и сошла кожа, обнажив голый череп. У кого-то отсутствовала рука, и он еле волочился, подхрамывая. Кто-то и вовсе больше походил на покрытый кристаллами скелет, где между костями проглядывалось голое мясо и мышцы. Именно на мышцах и росли кристаллические наросты, которые затем перерабатывались в зены. — А что делать, если у нас нет огня рядом? Как бороться с зэр’курами? — с нарастающим беспокойством поинтересовалась я. — Просто рубить, пока они не смогут двигаться вообще. Но самое главное — не позволяй им тебе наносить даже царапину. Держись рядом со мной и помогай, — рыкнул Эллинор и затем улыбнулся, заметив мой страх, — не обоссысь только. Я фыркнула и шлёпнула того хвостом по бедру, недовольная его комментарием, на что тот цокнул и сделал шаг вбок, направляя клинок остриём в сторону приближающихся пустынных зомби. Вот уж не думала, что я прямо посреди пустыни окажусь в зомби-апокалипсисе с немалым риском помереть от единственной царапины. Мои лапы дрожали почти как перед первой охотой, но я крепко сжала древко лука и выпустила первую стрелу… Перелёт. Пальцы нащупали вторую стрелу, пока покрытые серебристыми кристаллическими наростами и чешуйками зэр’куры приближались. Я прищурилась, выцеливая область сердца, прикрытое выступающими рёбрами у одного из этих зомби, плавно выдохнула воздух, задержав дыхание, и выпустила стрелу, прицелившись. На этот раз она попала прямо промеж рёбер. Зэр’кур пошатнулся, схватившись когтистой лапой за грудь, и без каких-либо криков или кряхтения продолжил надвигаться, замедлившись. Я быстрым ударом ноги опрокинула того на спину, а Эллинор, стоявший рядом со мной, с точностью ювелира отрубил противнику сначала руки, а затем и ноги. — Вот так! Кстати, неплохой выстрел, Атакама! — похвалил он меня и ринулся на следующего врага. Между отрядом каравана и зэр’курами завязалась стычка. Охранники метали свои копья в тела врагов, замедляя их, а затем доставали клинки, методично отрубая у тех конечности. Я же стреляла из лука, выпуская стрелу за стрелой. То, что они не умирают от попадания в голову или грудь, для меня не являлось сенсацией, но я старалась им просто мешать. Стрелы их откидывали и замедляли, но не убивали. Заметив, как одного из наших повалили на землю, готовясь впиться когтями тому в бёдра, я подскочила к нему и пинком ноги отправила полуразложившегося зомби в полёт, а сама помогла бедолаге подняться. — Порядок? — спросила я на Кхаврийском, даже забыв о том, что мне не положено говорить на их языке. Тот, испуганно дыша, кивнул мне, видимо, не заметив, и я рывком подняла его на ноги, ногой пнув следующего зэр’кура и пронзив его стрелой, прибивая руку к груди. Враги постепенно редели, Эллинор прыгал от одного к другому, уверенно их разрубая, Шахрамас и вовсе вольготно чувствовал себя, раскидывая при помощи своей «волшебной палочки» зэр’куров, и одна Клепсидра лишь наблюдала, видимо, не считая нужным вмешиваться в ход боя. Только один раз она выставила ладонь в сторону зомби, чувствуя, как тот заинтересовался её кру’дором, и с неё сорвался луч звёздной энергии, опаляя кожу и чешую того и заставляя его падать на песок. В воздухе повис уверенный запах горелого и мулы даже запаниковали, но Шахрамас тут же успокоил их, похлопав нескольких по их шеям, а затем перехватил своё оружие двумя руками и несколькими мощными ударами разрубил приблизившегося зэр’кура. Я понимала, что Эллинор и Шахрамас и в самом деле являлись настоящими воинами. Даже хэл’куры не были такими профессионалами, как эти двое. Их движения были отточеными и ровными. У меня же таких не было, даже несмотря на уроки, которые я брала у дракх’кхана. Засмотревшись на ход боя и задумавшись об этом на миг, я не сразу заметила, как мне в спину вцепился один из зэр’куров, и даже предупреждающий крик одного из гиеноподобного не спас меня от внезапного наскока. Я не успела даже испугаться, а лишь судорожно вдохнула, перекатываясь по земле и пытаясь стряхнуть с себя заражённого. Я уже подумала было, что всё, но вдруг воздух раскалился над моим гребнем, и зэр’кур на моей спине резко отцепился, а обрывки одежды на нём загорелись. Подняв голову, я заметила, что Клепидра внимательно так смотрит на меня, указывая в мою сторону пальцами, а её рука блестела и переливалась созвездиями и туманностями. Она только что спасла мне жизнь… это было неожиданно, но приятно. Видимо, она всё-таки ценит меня, потому что иных она так не спасала. Сложив гребень и отдав ей благодарный поклон, я встала с песка и продолжила защищаться от оставшихся зэр’куров, расстреливая из лука приближающихся мертвецов. Наконец, Эллинор вместе с одним из хэл’куров разрубил последнего из них на части, и бой, длившийся несколько минут, растянувшихся словно на целый час, окончился. Я тяжело дышала, опустив лук и приходя в себя. Кратко осмотрев себя, я убедилась, что на мне нет никаких царапин, хотя сердце до сих пор бешено колотилось от осознания близости смерти, а ноги дрожали. Однако не всем повезло так, как мне: один из сопровождающих караван гноллов обнаружил у себя на запястье следы от когтей. Он издал жалобный скулёж, присев на колени, а его глаза наполнились слезами. — Зэр! Зэра! Нет! — вопил он, чем привлёк внимание остальных. Клепсидра нахмурилась и впервые за всё время слезла с ездового мула, подойдя к нему. Взявшись за его запястье и кратко осмотрев его, она покачала головой и недобро взглянула на плачущего хэл’кура. — Ты мёртв, — коротко заключила она, после чего взяла того за шею рукой, которая не носила перчатку и подняла его от песка. А затем её рука приобрела вновь узоры звёздного неба и созвездий. Я уже знала, что делает звёздный покров с живой плотью и отвернулась, стараясь не слышать криков обречённого охранника. Я не знала его лично, но мне было его жалко. Одна царапина, и ты обречена так же умереть без шанса на выздоровление. — Господи… — прошептала я одними губами, ощущая вновь запах палёной шерсти и плоти. Я подняла голову лишь когда услышала глухой стук падающего тела о песок. Клепсидра отвернулась от тела и отдала остальным короткий приказ: — Снимите с него кольца, броню, затем разрубите тело на части. Скоро отправляемся. Я же некоторое время ещё смотрела на то, как с тела снимают броню и всё ценное, укладывая это в караван, предварительно тщательно стирая с него кровь. Это и навело на мысль, что болезнь передаётся исключительно через кровь, а не по воздуху. Иначе бы поведение хэл’куров было совсем иным. Пока все готовились отправляться в путь, я взяла одну из отрубленных рук зэр’кура, лишённую кисти, и присмотрелась к чешуйкам, которыми была покрыта кожа и шерсть. Валюта, распространённая в пустыни Кхавра. — А это… мы будем брать чешую… зены с тел? — прорычала я на дракх’кханском, обращаясь только к Эллинору. Тот глянул на меня, а потом безразлично махнул крылом. — Да у нас всё есть. Зачем нам зены? Ты что-то собираешься купить? — Мало ли… пригодится? — с надеждой улыбнулась я. Элли лишь закатил глаза и встопорщил свой шейный гребень, демонстрируя недовольство. — Поняла. Поняла. Я собираюсь в путь, — видя подозрительные взгляды других членов нашего небольшого отряда, исправилась я и, ощущая огромную неловкость от всей ситуации, откинула конечность и вскочила на кру’дора, убирая лук за спину и продевая его через своё крыло.

***

Остальную часть пути мы прошли молча. Лишившегося ездока кру’дора привязали к впереди идущему мулу, и теперь один всадник управлял сразу двумя, так что скорость нашего каравана значительно упала. Я пребывала всё ещё в психологическом шоке, осознавая, что была максимально близка к гибели и застала смерть одного из хэл’куров, поэтому распрашивать Эллинора о мире и прочих мелочах не решилась. Ближе к ночи мы решили сделать небольшой привал прямо в пустыне. Развести несколько костров, используя те запасы древесины, которые у нас имелись, и выставить караул. Моя смена, как ни странно, была первой, и я её приняла без лишних вопросов. Мы поужинали сушёными фруктами и кусочками мяса, которые заготовили заранее перед походом, но мысли мои витали всё ещё между тем, что мне говорил Эллинор, тем, что я каким-то образом смогла подслушать мысли дракх’кхана, как делают это предвидением, и тем, насколько же опасны зэр’куры. Я сидела немного поодаль от остальных и пыталась прочитать мысли других существ, но пыталась сделать это только с хэл’курами, которые нас сопровождали, стараясь не привлекать внимания остальных. Я много раз сосредотачивалась на ком-то, приподнимая гребень и вновь его опуская, пока остальные укладывались спать, и периодически ощущала будто какие-то тонкие вибрации, но не могла никак прочитать их мысли. «Вот был бы кто-то, кто мог бы правильно обучить предвидению… Эрдарион, ну где же ты, когда ты так нужен?» — вздохнула тяжело я, устав концентрироваться на других и хотела было уже начать дозор, как моя морда внезапно уткнулась в чёрное крыло дракх’кхана. — О. Звёздная ночь, не так ли? — Элли нагло улыбнулся и сел рядом со мной, — лучше бы ты так смотрела на меня. Я вон какой свежий и мускулистый. А тебе не помешает немного расслабиться… — Дай угадаю. Ты предложишь мне протянуть руку тебе к промежности и расслабиться, да? Не бывать этому, пока ты так нагло лезешь, — строго рыкнула я на него, а затем вздохнула и уткнулась носом в свои же коленки, усаживаясь поудобнее на песке. Эллинор неожиданно меня приобнял крылом, будто пытаясь согреть, а затем добавил: — Слушай… я догадался, что ты кое-чем владеешь. А ещё ты заговорила на языке хэл’куров. Один раз это могут принять за случайность, второй раз уже совпадение. Третий раз тебе уже не дадут так ошибиться. Ты следи за языком, а то тебе его могут чик-чик, и всё. Будешь немой, как эти зэр’куры. — Да не владею я предвидением, Элли! — заверила я его, зашипев, — я не знаю, почему это произошло, но я смогла на несколько секунд войти в какое-то состояние и услышать тебя. Если честно… я сама в шоке с этого. Тот задумчиво так подвигал гребнем и плавно убрал крыло с моей спины. — Что ж… я думаю, не надо объяснять, что будет, если Клепсидра узнает об этом. Я сделаю вид, что ничего не знаю, но… твои попытки овладеть тем, чем не должна, приведут к тому, что окажешься на стене. Береги себя, Атакама. Он хотел было встать, попрощавшись, но я взяла его за руку своей, сжав. — Погоди… прежде чем ты пойдёшь спать… расскажи про другую силу… звёздный покров. У меня он и вовсе никогда не получался. Тот глянул на меня с каким-то пониманием в глазах, а потом ивздохнул и отвернулся куда-то в сторону. — Звёздный покров. Сначала просто язык. Теперь это. Но ты выбрала не того учителя. Я не умею ни того, ни другого. А даже если умел бы — не научил бы. Это слишком опасно, — тихо зашипел он, делая паузу между фразами, — передавать мысли друг другу можно и при условии, что кто-то один может их улавливать и передавать. И прекрати такие вопросы задавать, Атакама! Лучше спроси меня про… ну не знаю. Какой длины мой член, например. М? — и он с намёком подвигал своими чешуйчатыми бровями. Я посмотрела на него и, оскалившись, едва сдержала желание залепить ему пощёчину. Но всё же успокоилась, не желая настраивать вероятного союзника против себя. — Хорошо… расскажи мне про карадор Нахаш тогда. Что там интересного? — наконец, перевела я тему на более нейтральную. Элли улыбнулся, поняв, что я прекратила опасный разговор, и с облегчённым вздохом стал рассказывать. — Нахаш — это карадор, расположенный на берегу озера Джаха. Единых правителей, как Клепсидра, там нет. Есть совет жриц хэл’куров, которых, согласно легенде, избирает сама Белая Смерть — Тамира. Главная среди них — хэл’куриха Дэфеше. Серая такая, подслеповатая. Выступает голосом их проклятой Владычицы. Они, как и карадор Дженеб закупают пленников, чтобы приносить их в жертву. Если Клепсидра даёт опознавательные кольца всем нам, то там… клеймят раскалённым предметом. Часто на самое видное место. Грудь, лоб, живот. Чтобы нельзя было так просто содрать. А ещё там любят ловить духов и использовать их для подзарядки различных вещей, как у Шахрамаса его палка. — Кхем… что? — я не совсем поняла последнюю часть пояснения Эллинора. Тот усмехнулся и пожал крыльями. — Скоро увидишь. Возможно, даже поучаствуем в охоте на духов. Здесь их кстати, называют словом джи… нны. Джинны. На кхаврийском именно так, — пояснил он, качнув указательным пальцем в воздухе, — пожалуйста, во имя Зэры, не лезь к джиннам и не разговаривай с ними. Там за такое наказывают смертью. Кур’хадор. Когда тебя приносят в жертву, а твою плоть съедают, считая, что так ты укрепляешь всех, кто обитает в кардоре Нахаш. Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком, и поспешно прокашлялась, стараясь не думать об этом. — Ужасно. У дракх’кханов тоже местами присутствовало поедание сородичей, но я никогда не пробовала мяса другого дракх’кхана, — призналась я, вспоминая те несколько раз, когда мне подобное предлагали. — Не вижу в этом ничего запретного. С желудком дракх’кханов это даже проще. У тебя никогда не возникало желания поесть сырого мяса? — внезапно спросил меня дракх’кхан. Я же слегка прищурилась в ответ, услышав такой странный вопрос. — Бывало, что и ела. Но предпочитала жареное. А что? — спросила я у него. Элли вновь протянул ко мне крыло, коснувшись меня им. — Мне просто хочется услышать про сородичей больше. Я же рос среди хэл’куров. Как там в твоём клане вообще жили? В клане Рокхана. Ты почти не рассказывала про себя. Я несколько секунд молчала, смотря куда-то вдаль. За моей спиной все уже лежали и храпели, разве что кру’доры продолжали иногда бессвязно мычать, иногда потирясь своими рогами мордами друг о друга. Поэтому я чувствовала себя спокойнее. Говорить было безопасно. Я решила таки рассказать чемпиону карадора про клан Рокхана, про свои ранние годы, про то, как меня пытался обучать Эрдарион, владеющий предвидением, про то, как я нашла свою мать — Эрриду. А затем про Орт’Фанга. Правда, я не поделилась фактом, что мы оба — попаданцы с Земли, ибо такое Эллинор бы воспринял странно. Но всё же я иногда ловила себя на мысли, что, может быть, и он тоже является попаданцем. У него необычное поведение, он явно отличается от всех дракх’кханов, которых я встречала. И проверить это можно было одним простым способом. — Значит, Эрдарион был для тебя как отец, а мать — одна из глав клана? Интересно. Для меня Шахрамас был почти отец. Ещё Каэларис ко мне благосклонен. Клепсидра за то, что я с ней сплю, не трогает особо. А про Хо ты и так знаешь уже, — прокомментировал он мой рассказ и положил ладонь на плечо, сжав его. — Да. Поэтому я так хочу вернуться. Мне есть куда возвращаться и к кому. А тебе… тебе ведь пора спать, да? — спросила я у него наконец. Эллинор, выслушав, улыбнулся, продемонстрировав свои клыки. — Пора. Моя смена будет последней. Да укроет Зэра тебя своим покровом, — и он хотел было встать, но я вновь остановила его и протянула ему раскрытую ладонь. — Эй! Может, ты и приставучий, но спасибо тебе, — ответила я ему, надеясь, что он пожмёт мою ладонь. Этот известный жест рукопожатия, известный только у людей. Но увы, тот лишь посмотрел на ладонь с каким-то сомнением, потом перевёл взгляд на меня и просто проигнорировал этот жест. «Значит, не попаданец…» — с толикой грусти заключила я. Но внезапно Элли перед тем, как уйти, произнёс странную фразу: — Атакама. Колебания мира. Колебания разума, — он предварительно указал сначала на небо, а затем на мою голову, больше ничего не поясняя. Я несколько непонимающе хлопнула глазами, но дракх’кхан уже удалился, ничего не поясняя. А я всю свою смену сидела с луком на коленях, размышляя о том, что же это могло значить.

***

Утром мы все быстренько позавтракали и двинулись в путь. Я, всё ещё ведомая страхом, не решалась практиковаться в предвидении, но то, что мне сообщил Эллинор, всё не выходило из головы. Лишь где-то к середине дня я догадалась, что это как-то относится к предвидению и звёздному покрову. Значит, последнее — это колебания мира, но как их почувствовать? Интересный вопрос. Если предвидение ещё как-то спонтанно работало в какие-то моменты, когда я максимально сосредоточена, то это… Тем не менее, ближе к вечеру впереди показалась возвышающаяся над дюнами и песками чёрная башня, а за ней белокаменные стены города, расположенного у большого озера, находившемуся в котловане, где собиралось несколько небольших рек. Здесь уже вокруг него обильно росли зелень и различные кристаллические деревья, а кру’доры и прочие животные без хозяев паслись на этом огромном поле перед городом. Клепсидра повелела впереди идущему хэл’куру направить караван в сторону больших каменных ворот, которые медленно начали открываться, стоило нам приблизиться к стенам. Однако у ворот я заметила, стояли вовсе не хэл’куры или рабы. Это были полупрозрачные гуманоидные сущности из воздуха, которые вздымали под собой клубы песка. У них не было глаз, не было ртов и крыльев, а на их шеях были закреплены ошейники с инкрустированными в них драгоценными камнями, и они будто бы парили в воздухе. Они похожи на духов, о которых говорил Эллинор. Значит, это и есть джинны. И их используют как стражей. Когда мы проходили мимо них, я всем своим нутром чувствовала, как они нас активно прощупывают, а лёгкий прохдадный ветерок забирается под каждую мою чешуйку, вызывая дрожь. Будто прошла через металлодетектор. Но к счастью, своеобразный досмотр прошёл без эксцессов, и мы оказались за воротами. В новом карадоре. Нахаше. Город будто излучал другую атмосферу. Не такую, как Дженеб. Он был сырее, старее… И страшнее.