Глава 24. Экзорциста вызывали?

На обратном пути я уговорил Эйлин зайти в Лондоне в продуктовый магазин и купить овощей, а то на ассортимент нашего магазина «за мостом» без слёз не взглянешь. Нет, так-то с ассортиментом всё в порядке и сроки годности на месте, но владелец рассчитывает прежде всего на покупателей не с самым тугим кошельком плюс старается закупать товары длительного хранения – чтобы не остаться в минусе, если что-то вовремя не раскупят. А английская кухня и так не балует изобилием овощей – морковь, лук, картофель, бобы…  то, что хорошо хранится и долго лежит. А вот уже помидоры и огурцы, салат, шпинат, редис, зелень и прочее, что необходимо реализовывать быстро – вот это, конечно, есть в овощных магазинах и овощных отделах супермаркетов… но только там, где это гарантированно будет продано. Или под заказ. Разумеется, Эйлин всё это могла заказать в овощной лавке и ей привезли бы всё в точности. Только вот привлекать любопытных к внезапно и резко улучшившемуся благосостоянию семьи Снейп я был не намерен. Хватит  и истории с чудесным исцелением Эйлин. Пусть местные привыкнут. Нет, понятно, что отмазка с выздоровлением Эйлин  и тем, что Тобиас бросил пить, пока работает, благо, что зарплата у него по коуквортским меркам очень неплохая. К тому же прекрасный внешний вид Эйлин местные связывают с тем, что она умеет сама для себя делать кремы и прочее, и носит ещё девичьи платья, которые не могла носить из-за болезни, но… Но если мы будем слишком много тратить в местном магазине и демонстрировать крупные покупки, то возникнет закономерный вопрос – откуда  деньги, Зин? А это значит пристальное внимание и самые дикие сплетни. Оно нам надо? Нет. Так что никаких заметных трат. По крайней мере, в ближайшие полгода.  Дом сейчас в порядке, денег на повседневные расходы достаточно, одеждой и обувью мы обеспечены, а  если произойдёт форс-мажор – Репаро в помощь. Мне, кстати, очень хотелось, чтобы Тобиас купил машину. Реально может пригодиться. В любимой Тобиасовой «Морнинг стар» изредка попадалась реклама, в том числе и реклама автомобилей. Из неё я  знал, что, например, «Фиат» (новый!) можно было купить за пятьсот фунтов, а одну из моделей «Форда» - за тысячу. К моему удивлению, в Британии продавали и советские машины. «Москвич 412» стоил 717 фунтов, и мне захотелось по приколу уговорить Тобиаса приобрести именно его. Как я слышал, в экспортном варианте эта машина была получше многих. Советский Союз, кстати, в этой реальности благополучно существовал, правда, в нём была двухпартийная система, Государственная Дума  и Президент. Президентом СССР на данный момент был некий Пётр Машеров,* которой в моей реальности был руководителем Советской Белоруссии, и он уверенно вёл советский народ в светлое будущее. Сведения об этом я почерпнул из всё той же «Морнинг стар» и, честно говоря, в светлом будущем был уверен. Машеров был белорус, а белорусы просто не умеют плохо работать. А ещё они замечательно умеют партизанить и не склонны прощать врагов, что лично я полностью одобряю, учитывая то, как в моей реальности пострадала от войны многострадальная и героическая Беларусь. Так вот, о Машерове… В моей реальности его прочили в преемники «Дорогому Леониду Ильичу», но тут случилась  внезапная автокатастрофа… И история СССР пошла по другому пути, но в этом мире Машеров стал главой государства гораздо раньше и моё послезнание по этому поводу молчало. Впрочем, если я доживу до старости, непременно посещу мою бывшую Родину. А сейчас у меня полно других проблем. Так вот, хоть мне и хотелось, чтобы Тобиас купил машину, но пока не по Сеньке шапка. Но питаться мои родители будут хорошо и разнообразно, с личной жизнью, как я понял, у них всё в порядке,  неудивительно, если у меня появятся братик или сестричка… И вообще, может быть, мне Эйлин с Тобиасом на велосипеды пересадить? Эйлин можно взрослый трёколёсный сделать, Тобиас вполне на такое способен, и лишних вопросов не будет – рукастость Снейпа-старшего известна всему Коукворту. Итак, мы благополучно добрались до дома. Там мы переделали все текущие дела – теперь, когда у Эйлин была собственная палочка, всё стало ещё быстрее и качественнее. Всё-таки она знала нюансы, которые просто так не освоишь. А потом я потушил мясо с обжаренными белыми грибами в горшочках, сделал салат из шпината с сыром и зеленью с заправкой трюфельным маслом,  а для Тобиаса на работу научил Эйлин делать чебуреки. А что? Быстро, вкусно, калорийно. Для физической работы самое то. На Тобиасе, похоже, жир вообще не приживается, так что пусть ест на здоровье и товарищей угощает. Ну и торт с пирожными остались на сладкое.  В общем,  мы расстарались. Потом мы с Эйлин отправились в зельеварню, где мне предстояло варить Рябиновый отвар, чем я и занялся. Эйлин же, получившая от Киддела свиток со списком зелий, разбирала ингредиенты и записывала, что нужно докупить для выполнения заказа. Эту  записку она намеревалась отправить с Корвином в аптеку Малпеппера. Что же касается самого Корвина, то будучи существом свободолюбивым, он летал, где хотел, но периодически заворачивал проверить, не пропали ли мы без него. Он явно был разумен и понимал человеческую речь, обменивался короткими взглядами с Бетховеном, а к Палычу благоволил. Благоволение выражалось в периодическом утаскивании из Палычевой миски вкусных кусочков и постукивании клювом по макушке, если бедолага Палыч осмеливался возмущаться. Впрочем, когда Палыч начинал охотиться на Корвина, подкрадываясь и прыгая на него, вредная птица всегда уворачивалась, сопровождая этот маневр насмешливым карканьем. Вот и сейчас Корвин где-то летал, но стоило мне выйти на кухню и  мысленно позвать его, как  он спланировал на оконную раму и постучал в неё клювом. Я впустил Корвина, привязал к лапке послание и мешочек с деньгами и приказал: - Лети в аптеку Малпеппера. А когда вернёшься – залетай в дом через окно в моей комнате. Я оставлю его открытым. Оставишь мешочек  на столе и можешь отдохнуть. Понял всё? - Кра! – отозвался Корвин. «Конечно, Хозяин!» - услышал я и ворон вылетел в окно, поднявшись ввысь так стремительно, что я мигнуть не успел, как он растаял в бледной голубизне. - Отлично, сынок! – сказала появившаяся Эйлин. – Рябиновый отвар очень хорош. Я бы не сварила лучше. - Может, стоит смешать часть с ланолином и сделать заживляющую пасту? – спросил я. – Положим папе с собой на работу, а то у него бывают царапины на руках, а руки грязные… Нам же не нужно, чтобы папа болел? - Конечно, нет, милый, - ответила Эйлин. – Это и впрямь опасно. Ты хорошо придумал с мазью. Кстати, ты вроде как погулять собирался… - Собирался, - ответил я. – Точнее, я сейчас заеду к Эвансам и отвезу торт. Представляешь, у Петуньи есть тетрадь с рецептами её прабабушки Розали. Петти говорила, что у неё был такой кулинарный талант, что она  некоторое время была хозяйкой кафе в Лондоне. - Очень интересно! – согласилась Эйлин. – А почему некоторое время? - Петти говорила, что потом она вышла замуж, и муж заставил её бросить работу. - То есть, отречься от своего Дара… - пробормотала Эйлин и нахмурилась, глубоко задумавшись. - Мама?  -  удивился я. – О чём ты? - Хотела бы я ошибиться… - пробормотала Эйлин. – Северус, послушай… Теперь я, кажется, поняла, что случилось с Петуньей и почему практически никто  не видит в ней ведьму. - Мама? -  Послушай… Вот что мне рассказывала матушка в детстве… *** Спустя пятнадцать минут я старательно крутил педали в сторону «чистой»  части Коукворта. Бетховен устроился сзади на багажнике, в корзинке у руля лежала аккуратно завёрнутая в старую газету коробка с тортом от Фортескью. Эйлин очень хотела пойти со мной, но мы с Бетховеном этому воспротивились. Если Эйлин начали даваться Бытовые чары, это совсем не значит, что её магия восстановилась полностью. Нет, ничего особо сложного в том, что мне предстояло сделать, не было, но я опасался, что Эйлин на эмоциях могла колдануть что-нибудь затратное и выгореть. А этого я не хотел ни в коем случае. «Раз пошли на дело, выпить захотелось, мы вошли в кошерный ресторан…» - прозвучало в голове. Опять Бетховен умудрился выудить мотивчик из моего мира. «Забавненько!» - прокомментировал хвостатый мерзавец. – И не переживай, Хозяин, если твоя матушка не ошиблась, это совсем не сложно! Раньше такое любая деревенская знахарка умела, а в нынешние времена… Эх!» «Для даймона из другого мира ты подозрительно много знаешь о нынешних временах», - заметил я. «Хозяин! Так это ж всё тебе на пользу!»  – отозвался строптивый фамильяр. «Не спорю, - отозвался я. – Но для верного союзника ты слишком много недоговариваешь». «Это не потому, что я не хочу, - отозвался Бетховен, мгновенно став серьёзным. – Просто не могу. Видишь ли, есть вещи, которые я не могу тебе открыть, пока не придёт время. Это была часть моей платы за то, чтобы воссоединиться с тобой, Хозяин. Прости…» «Прощаю, - вздохнул я. – А когда всё-таки придёт время? Не хотелось бы, знаешь ли, помереть в неведении». «Ещё чего, помирать он собрался! – проворчал Бетховен. – Нет уж, Хозяин. Будешь жить долго и счастливо, и задолбаешь этот мир до основания. А время придёт с твоим малым совершеннолетием. То есть в четырнадцать лет». «Секундочку! – возмутился я. – Я вообще-то взрослый мужик!» «Нет уж. Умом ты взрослый мужик, не спорю, и твоя магия заставляет Снейпов не задумываться над  твоими внезапно возникшими умениями. Но твоему телу десять лет. То есть тебе ещё четыре года придётся подождать». «А логика  где?» - спросил я. «А логики нет! – откликнулся Бетховен. – Тут дело такое – либо логика, либо магия! И вообще, хватит спорить. Приехали мы». *** В маленьком садике перед домом Эвансов я увидел Петунью, которая возилась на клумбе с цветами. Садоводством я никогда не увлекался, но помнил, что им увлекалась канонная Петунья и  даже заставляла горбатиться в своём садике бедного Гарри. Похоже, что здешняя Петунья тоже любила цветочки, но ухаживала за ними сама. Впрочем, со здешней Лили в этом плане где сядешь, там и слезешь. Кстати, Петунья презабавно выглядела в голубом холщовом комбинезоне, садовых перчатках  и широкополой соломенной шляпе. Впрочем, её волосы были причёсаны безупречно, как всегда, а на рабочем комбинезоне не было ни пятнышка. Перфекционистка, блин… - Привет, Петти, - помахал я ей рукой. – Тебе помочь? - Привет, Северус, привет, Бетховен! - ответила девочка. – Дай мне минуту, и я закончу. Но всё равно, спасибо за намерение. Увы, но Лили нет дома. У неё внезапно разболелся зуб, и папа  повёз её к стоматологу. А мама поехала с ними, ей давно хотелось зайти в «Мейси» - скоро  распродажи к школе. Мне нужна новая форма, а мою  прошлогоднюю я перешью для Лили и она будет не хуже новой. Всё равно она юбки терпеть не может. - А ты купи подходящей ткани и сшей ей брюки под пиджак, - предложил я. - Разве брюки запрещены правилами школы? На самом деле вполне могли быть запрещены, семидесятый год всё-таки. Хотя женщин в брюках я на улицах Лондона видел предостаточно. - Да вроде нет… - наморщила лоб Петунья. – Правда, никто из девочек до сих пор в школу в брюках не ходил. - Думаешь, Лили испугается быть первой? Петунья только расхохоталась: - Лили? Испугается? Хорошая идея, кстати, Северус. Непременно попробую. А то Лили так злится каждое утро, когда собирается в школу… Нет, она не ругается, но видел бы ты её лицо, когда она надевает юбку. - Ох, нет, Петунья, думаю, что мне не стоит смотреть на такое, - усмехнулся я, и мы оба расхохотались. А потом я сказал: - Мы с мамой были в Лондоне и заходили в кондитерскую. Вот… Это торт для вас. А то в прошлый раз Лили толком не распробовала… - Очень даже распробовала, судя по её рассказам. Она говорила маме, что это не торт, а райское блаженство, принесенное с неба самими ангелами. - Вот и убедитесь теперь лично, насколько Лили даются метафоры, - усмехнулся я. Петунья сняла перчатки, забрала коробку  с тортом у меня из рук и сказала: - Пойдём в дом, Северус. Раз уж Лили с родителями в Лондоне, думаю, что у нас есть немного времени, чтобы ты посмотрел на тетрадь с рецептами. - Тетрадь бабушки Розали? – спросил я. - Прабабушки, - педантично поправила Петунья. – Да, на неё. Знаешь, я сегодня попробовала сделать картофельные крокеты  со сливочно-грибным соусом по её рецепту… Это просто нечто! Папа и мама были в восторге! А Лили сказала, что я просто волшебница! А трюфельное масло! Это же просто чудо! - В твоём кулинарном таланте я не сомневаюсь, Петти, - сказал я. – Так покажи же мне эту таинственную тетрадь! Петунья кивнула, аккуратно спрятала коробку с тортом в холодильник и сказала: - Помой руки. С этими записями надо  обращаться осторожно. Я не стал возражать. Сходил в ванную, помыл руки и уселся за стол, предварительно достав из рюкзака блокнот и ручку. Бетховен вёл себя паинька-паинькой, попил сливок из голубого блюдечка, которое подсунула ему Петунья и устроился рядом со мной. «Приготовься, Хозяин, - прозвучало у меня в голове. – Ты всё запомнил?» «Запомнил», - отозвался я и стал ждать. Петунья появилась через минуту. В руках она держала толстую тетрадь в потёртом кожаном переплёте с тиснением и замочком. Позолота тиснения уже облетела, но в целом тетрадь выглядела, как вещь, которую берегут. «Твоя матушка права, - Бетховен чуть вздыбил шерсть. – Приготовься». Петунья положила тетрадь на стол и сняла с шеи симпатичный позолоченный ключик на цепочке. Этим ключиком она отперла замок и  открыла тетрадь, пододвинув её ко мне. - Вот, смотри, - сказала девочка. – Тут прямо на первой странице потрясающий рецепт лазаньи. - Да, - сказал я. - Сейчас. И пробормотал про себя заклинание Ясного Взора. И тут же увидел, как из тетради выскальзывает бледная полупрозрачная женская фигура. Женщина в блузке с длинными рукавами-буфами, с кружевным воротничком, в длинной юбке по щиколотку и кокетливо приколотом к одежде кружевном переднике. На её идеально причёсанных и собранных в сеточку волосах трепетал кружевной бант. Однако красивое лицо женщины было угрюмым и озлобленным. Ага… похоже прабабушка Розали не очень-то  торопится уходить. А ещё я заметил тонкие зеленоватые полупрозрачные нити-щупальца, присосавшиеся к Петунье. Они отходили от призрака, соединяясь с головой девочки, плечами, грудью, коленями и запястьями. И эти нити пульсировали, по ним от Петуньи к призраку пробегали редкие серебристые искры.  Так вот оно что! Призрак подпитывается от девочки! Вот же гадина! «Хозяин, пора!» - прозвучало в голове, и Петунья застыла, глядя вперёд невидящими глазами. А я достал заранее приготовленные ветки рябины и бросил их прямо на тетрадь. Женщина-призрак задёргалась, черты её лица исказились ещё больше, и я услышал: «Ты что творишь, щенок паршивый? В порошок сотру!» «А попробуй», - отозвался я. Призрачная женщина дёрнулась, но от веток рябины стало распространяться серебристое сияние, окутавшее её словно густой вязкий кисель. «Поймал, гадёныш», - прозвучало в голове. «Мадам, давайте без взаимных оскорблений, - отрезал я. – Вы зачем девочку губили? Зачем к её магии  присосались? Ай-яй-яй, она же ваша родная кровь. А вам на том свете давно прогулы ставят. Нехорошо». «Ты меня развоплотишь? – прозвучало с тоскливой покорностью.. – А сможешь? Силёнок-то хватит?» «Нет, - честно ответил я. – А вот у моего фамильяра  хватит. Прощайте, мадам!» «Погоди! – простонала женщина-призрак.  – Ты не смеешь!!» «Ты почти убила Дар в этой девочке. С чего вдруг я не смею?» «Ты не поймёшь. Ты мужчина. Тебе легко. А я?  У  меня был мой небольшой Дар. Я умела готовить. Умела улучшать вкус блюд. Умела придумывать новое. Я  хотела только одного – иметь своё маленькое кафе. Чтобы чисто, уютно и столики с маленькими лампами… Чтобы вкусные запахи и вежливые клиенты. Чтобы люди специально приходили ко мне, чтобы прихватить с собой кусочек моего Дара… Разве это так много -  просто быть такой, как я хотела?» «Немного, - согласился я. – Но ведь у тебя  было своё кафе. В Лондоне». «Это было самое счастливое время, - вздохнула женщина-призрак. – И я была так глупа, что поверила в любовь. А мой муж… Ему не нужна была жена-владелица кафе. Он считал, что я нарушаю приличия. Он был богат и не понимал, что моё кафе – не про деньги. Это про возможность…» «Возможность реализовать себя…» - вздохнул я. «Ты  всё-таки понимаешь, - прошелестела женщина-призрак. – Я закрыла кафе. У меня было всё. Особняк, платья, драгоценности… Муж… Мы прожили вместе тридцать лет. Я была несчастна тридцать лет. Мне была поперёк горла такая жизнь. И тогда я поняла – девочке Дар ни к чему. Ей важно уметь готовить, заниматься уборкой, угождать мужчине. Важно удачно выйти замуж и родить детей. А Дар ни к чему. Ей всё равно подрежут крылья. А так она будет меньше страдать…» « Вы не могли развестись?» – спросил я. Женщина-призрак сделала отрицательное движение головой. «А просто уйти? Изменить внешность, придумать новую биографию, уехать, устроиться поваром… Ну хоть что-то сделать, чтобы освободиться?» «В то время сделать такое было крайне сложно, - угрюмо отозвалась женщина. – Но ты прав – мне не хватило смелости или безрассудства, чтобы попробовать сделать нечто в таком духе». «Вы были ведьмой. Наверное, очень слабой, но Дар у вас был… И когда вы умерли, какая-то часть вас осталась здесь, в этой тетради с рецептами. И вы каждой девочке, в чьи руки попадали, внушали такие мысли?» «Я не хотела ничего плохого!» «Вы паразитировали на собственных потомках! Вы почти убили Дар в Петунье! Её магия стала слабой!» «Я внушила ей правильные мысли! Она будет хорошей женой! Она будет счастлива!» «Нет, она будет несчастна! Времена изменились, Розали, а вы всё  продолжаете загонять девочек в Прокрустово ложе дурацких стандартов! Уйдите с миром. Мой фамильяр всё равно не даст вам продолжать дальше». «А если не уйду?» «Рябина запрёт вас в этой тетради. И я сожгу её. Пусть я навеки поссорюсь с  Петуньей, но превращать её в куклу-домохозяйку не позволю! Последний раз предлагаю вам, Розали, – уйдите с миром!» «Неееет!!!» - провизжала в ответ женщина-призрак, попробовала  броситься на меня, но древняя магия рябины держала надёжно. «Бетховен, давай!» - скомандовал я, и Бетховен прыгнул. Он одним резким движением когтей разорвал зеленоватые нити, которые тянулись от призрака к Петунье и к тетради. Они вспыхнули на миг и погасли. Женщина-призрак начала расплываться, таять в серебристом сиянии, беззвучно вопя что-то, но продолжалось это недолго. Она просто исчезла, сияние растаяло, а веточки рябины, лежащие на тетради, почернели, рассыпавшись невесомым прахом. - Мать моя женщина! – вырвалось у меня, и я еле успел подхватить падающую Петунью и бережно усадить её на стул. Потом покосился на тетрадь, но Бетховен заметил: «Не беспокойся, Хозяин. Розали ушла. Теперь это просто тетрадь и она безопасна». Я кивнул, быстро скопировал тетрадь и спрятал копию. С полгода продержится, и я успею записать всё, что там есть стоящего. После этого я налил воды из стеклянного кувшина и осторожно прыснул в лицо Петунье. Она вздрогнула и открыла глаза. - Северус? Что случилось? - Ничего особенного, - ответил я. – Мы с тобой начали смотреть тетрадь, но ты вдруг побледнела и потеряла сознание. Наверное, ты долго работала в саду, а сегодня было жарко. - Да, со мной иногда такое бывает, - согласилась девушка. – Спасибо, что помог, Северус. Ой… - Тебе плохо? - забеспокоился я. - Раньше мне было плохо после того, как я теряла сознание, - тихо сказала Петунья. – А сегодня в первый раз чувствую себя нормально… Легко… Конечно, легко. Паразита-Розали ведь нет! И теперь к Петунье начнёт возвращаться магия… И если так пойдёт дальше… Неужели в Хогвартс мы поедем втроём? *Пётр Миро́нович Маше́ров ( 31 января [13 февраля] 1918— 4 октября 1980)— советский партийный и государственный деятель, первый секретарь ЦК Коммунистической партии Белоруссии (с 1965), кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС (с 1966, кандидат в члены ЦК КПСС с 1961). Один из организаторов и руководителей партизанского движения в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Герой Советского Союза (1944). Герой Социалистического Труда (1978). Член ВКП(б) с марта 1943 года. Был очень уважаем в Белоруссии, ему, по некоторым источникам прочили место преемника Брежнева. Погиб при столкновении автомобиля «Чайка» с самосвалом, везущим несколько тонн картошки. Какая-то мрачная ирония… Разумеется в обычное ДТП мало кто верил.