Часть 2

             — Что было дальше, Энтони?              — Адвокат советовал мне хранить молчание.              — Вы давно проиграли суд.              — Я рассчитываю на апелляцию.              — Энтони, Ваша вина доказана. Вы признаны невменяемым и находитесь в лечебнице для душевнобольных. Припоминаете?              — Смутно.              — Сейчас Вы на терапии, и для того, чтобы она сработала, Вам надо открыть свои переживания и переосмыслить их. Я помогу Вам не потеряться.              — Психушка? То-то я чувствую, что словно на каких-то препаратах. Чем Вы меня пичкаете?              — Тем, что поможет Вам преодолеть кризис.              — Кризис Китти, — задумчиво протянул Энтони.              Доктор вопросительно смотрел на Энтони. Энтони закатил глаза, понимая, что его так или иначе вынудят говорить, он принял ещё более расслабленную позу в кресле и продолжил.                                   Я попытался начать прелюдию к сексу, но она заплакала. Тогда я понял, что что-то не так.              — Кто ты? — спросил я.              — Наживка, — прошептала она.              А потом я почувствовал укол в шею и отключился.              Очнулся я уже в ограбленной квартире. На моём телефоне были странные фотки избитого лица Китти, а мои ладони выглядели так, словно я дрался.              Об ограблении я сообщил в полицию. А через неделю в лесу нашли труп Китти. И всё выглядело так, как будто это я её убил. Улики тоже были против меня.                                   — Это неправда, Энтони. Старайтесь не лгать.              Энтони цокнул, закатил глаза и разочарованно ответил:              — Настоящая история скучная. На кой хрен мне её рассказывать?              — И всё же. Что было на самом деле?              — Я проснулся, всё было на месте, на шее не было никаких следов от укола, — Энтони развязно мямлил как обиженный ребёнок.              — Как будто и Китти не было?              — Да, — монотонно, недовольно ответил Энтони.              — Может, — начал было доктор.              — Да, да. Старая песня. Может её вовсе не было? Ты уверен, что тебе не привиделось? Уверен! Эта история не связана с ложью. Китти была, — и спустя несколько долгих секунд Энтони задумчиво добавил. — А потом исчезла.              — Что было дальше?              Энтони шумно набрал воздух в грудь через открыты рот и так же шумно и рычаще выдохнул.              — Дальше я заебал буквально всех: и тот бар, и полицию, и скорую, и вообще всех; пока не загремел сюда. Конец.              — Чего Вы добивались?              — Я хочу найти её.              — Зачем?              — Задать тот же вопрос и узнать, как она оказалась у меня. Мне не по себе от этой ситуации.              — Что-нибудь удалось выяснить о ней?              — Нет.              — Какой Вам поставили диагноз?              — Доктор, Вы его ставили, Вам лучше знать.              — Не юлите.              Энтони громко захохотал:              — Юлай не юли! — а затем добавил: — Маниакально-депрессивное расстройство.              — Нет. Пьяный дебош. Другими словами, алкогольный делирий. Принудительное лечение в течение 30 суток. И как бы Вам это ни не нравилось, мы каждый будний день будем с Вами общаться. Так что, привыкайте. А на сегодня всё.              — И что мне делать в этой психушке? — недовольно пробурчал Энтони, собираясь покинуть кабинет.              — Поправляйтесь, — напутствовал доктор.              — Вот ведь кринж, — пробубнел Юлай.                     ***              — Доктор, а трахаться в библиотеке, это нормально?              — Это нарушение общественного порядка.              — Тогда в этой психушке обитает парочка нарушителей.              — Вы ябедничаете? — заискивающе уточнил доктор.              — Просто наблюдение. Здесь довольно скучно, на самом-то деле, — пристыженный Энтони смутился.              — Попробуйте с кем-нибудь подружиться. Тут не все сумасшедшие.              — Предпочитаю компанию книг.              — И какую книгу Вы подыскали себе?              — Под «такое», — Энтони манерно распустил веер пальцев: — звуковое сопровождение ничего на полках Вашей библиотеки не нашлось. Где все эти современные эротические романы?              — Душевнобольным такое читать нельзя.              — Тогда, чем себя занять здесь не душевнобольным? Хотя бы телефон верните.              — Не обсуждается. А поскольку мою идею Вы отвергли, боюсь, Вам придётся самому искать себе развлечение.                     ***              — Как у тебя сегодня дела?              — Я готов покончить жизнь самоубийством от скуки, — сквозь зевоту и сладкие потягушки заявил Энтони.              — Думаешь остроумно говорить такое своему лечащему психиатру?              — А!.. Ой. Это шутка.              Последовало напряжённое молчание.              Энтони суетливо взъерошил свои отросшие волосы и, как бы не сумев остановить себя, опасливо сказал:              — Послушайте, доктор, я, на самом-то деле, попробовал подружиться кое с кем?              — Правда? И как успехи? — доктор, казалось, и не удивился.              — Не очень. Я увидел, что она курит. Подумал пошутить, мол, а что, здесь можно курить? Кстати, можно?              — Курить? Где? Здесь? В лечебнице?              — Да.              — На улице, конечно, можно.              — А. Понятно. Не суть. Так вот, я попытался подойти, а меня санитары отогнали.              — Молоденькая совсем?              — Да, я ещё хотел сказать, не отругает ли её мама.              — С ней ты не познакомишься.              — Почему?              — Её изнасиловали. Она не может с этим справиться. Понимаешь, она людей в принципе к себе с трудом подпускает, а мужчин тем более.              Энтони удивлённый, озадаченный, даже напуганный долго молчал.              — И сколько она уже здесь?              — Год. Ей недавно исполнилось двадцать.              — Кто с ней такое сделал? Его посадили?              — Посадили. Это всё, что я могу сказать. Врачебная тайна.                     ***              Я не мог выкинуть из головы мысли о ней. Прежде мне не приходилось встречать жертв изнасилования. Я не думал, что во мне вспыхнет такая эмпатия, что станет больно за неё. Я носился с этими мыслями. Она даже вытеснила Китти из моей головы. А потом мой мозг взорвался: в библиотеке послышался шорох. Торопливый такой. Шуршание одежды. Шумное дыхание. Чмок. А потом звуки секса.              Я так удачно сидел в этот раз между стеллажами, что не удержался и подсмотрел.              Там была она. И санитар.              Я не рассказал об этом доктору.              А потом меня начала грызть совесть. Что если нарушают её права? Что если ею пользуются? Что если её снова насилуют?              Но что-то мешало мне рассказать об этом. Не доверяю я этому доктору. Он и в прошлый раз проигнорировал и назвал меня ябедой. Может, он вообще всё и сам знает.              И я исподволь начал наблюдать за девушкой.