Пролог. Ритуал

      Девушка чувствовала запах хвои, медленно приходя в себя. Голова раскалывалась, стоило удивиться, как у нее получалось вытерпеть настолько сильную боль. Глаза были завязаны плотной черной тканью. Всё было не так. Внезапная вспышка понимания заставила дернуться в попытке вскочить на ноги, но крепко связанные конечности не дали двинуться. Темнота и неизвестность усиливали панику. Ина чётко помнила, что ехала домой, а в округе точно не было хвойного леса. У неё не получалось сразу вспомнить, чтобы у них были такие леса. Стояла прохлада, которая обычно бывает после дождя, тело покрылось мурашками уже давно, а пальцы рук и ног не чувствовались. Само положение, в котором оказалась связана девушка, не придавало покоя. Точно не в такой позе должны лежать приличные невинные дворянки. Руки и ноги были крепко зафиксированы, разведены в стороны, у девушки было возможности лишний раз дёрнуться. Она дрожала от холода и страха, а верёвки даже от малейшего движения натирали.       Судорожно вспоминая всё, что происходило до этого, Морли поняла, что на экипаж напали. Всё, что всплывало в голове – грохот ружей и тряска кареты, после которых она перевернулась. И темнота. Что будет дальше? За неё уже потребовали выкуп у родителей? Ведь, находясь в сознании, любая девица принесет больше шума и суматохи, хотя её повязали так, что проблем не будет от неё идти. Почему не продали в рабство, как обычно делают мерзавцы? Вопросы всё возникали и возникали, усиливая ужас. Варианты дальнейших событий, которые накидывал мозг, вводили в большую панику, хотя, казалось бы, больше невозможно.       С собой у девушки не было денег, по крайней мере, необходимой суммы, которой дворянка смогла бы откупиться, лишь бы её оставили в покое. Хоть Ина и была из обедневшего рода, но отец выложил бы всё до последней монеты, занял, если нужно, лишь бы спасти любимую и единственную дочурку. Однако лишних трат семья не могла позволить себе, оттого у Ины монеты в кошельке водились лишь в малом количестве. Сознание, недавно вернувшееся к ней, подкинуло новой информации. Вслушавшись, она поняла, что вокруг ходят люди, не один и не два, намного больше. Шуршащие балахоны, много больше людей находилось вокруг. Точно не группка работорговцев, слишком сложная схема действий. Тогда кто? Слышался шепот и чей-то плач. Внезапно раздался крик, от которого кровь застыла в жилах, надрывный, на высокой ноте, он почти сразу резко оборвался. Правду говорил отец, вспоминая о военных годах, предсмертные крики, полные боли, не перепутаешь ни с чем. Такие не получится сыграть даже у самых талантливых актёров. Ина, ни разу не слышавшая чего-то подобного, пребывала в полном ужасе.       Вокруг все вмиг пришло в движение, люди засуетились, кто-то из девушек заплакал, кто-то пытался выбраться, судя по сдавленным вздохам, кто-то из убийц отчаянно молил господа простить все прегрешения и уберечь в новом мире. Морли не понимала, что нужно предпринимать, да и пытаться не стоило - ничего не вышло бы. Снова и снова раздавались крики, все ближе к Ине. Множество голосов сливалось воедино в жуткое заклинание. Слезы бежали по щекам, обжигая, всё-таки страшно умирать, особенно, когда смерть неизбежна, и ты о ней знаешь заранее. К такому невозможно подготовиться, если только смириться, но разве молодая, ещё не повидавшая мир душа легко примет уготовленную судьбу? Она только-только стала совершеннолетней, впереди вся жизнь, любовь и счастье. Морли представляла, сколько упущено будет ею. Свадьба, материнство…всё было перечёркнуто в раз.       Девушка пискнуть не успела, ей с силой зажали рот. Лезвие вонзилось в грудь, вскрывая грудную клетку, Ина рефлекторно выгнулась, пытаясь выбраться из-под ритуального ножа и цепких рук, давивших на дворянку, чтобы не получилось увернуться, но у неё ничего не получалось. На последних секундах она слышала голоса, читавшие что-то на древнем языке. Она была последней жертвой.       План культистов не удался, ни одно из тел не озарилось божественным светом, никакой вспышки белой магии не было, которая ознаменовала бы истинную силу Бога. Мертвые девушки лежали в точно таких же позах, в каких и были убиты, выгнутые под страшными углами, они походили на переломанные цветы. Чертыхнувшись, глава культа поднялся на камень, так удачно находившийся на поляне, и заявил:       — Видит Бог наши страдания, да говорит нам, что этих жертв недостаточно! Мы не получим новую мессию, покуда не отпустим все грехи наши, да не принесем ему новую семерку избранных посланниц, — люди в балахонах внимательно слушали, кто-то вновь начал молиться. Чуть помолчав, решили, что стоит девушек развязать и отложить их тела подальше от лагеря, пока не сбежалась вся живность и нечисть. Запах крови в таком количестве одурманивал. Да и если трупы не упрятать, то место ритуала обнаружить могут местные, а тогда без вмешательства магов не обойтись. Внимание им было ни к чему. Тем более, трудно найти более подходящую опушку, чем эту.       Гора голых девичьих тел - обряд требовал чистоты, отсутствие одежды относилось к этой самое «чистоте» - была сложена в нескольких десятках метров от поляны, где проводили кровавый ритуал, культисты хотели возвращаться обратно, когда одна из убитых девушек с воем поднялась, в побелевших глазах воскресшей застыла злоба и боль, она, дёргаясь, рванула, ударяя потоком чистой магии. Люди с ужасом поняли - против воскресшего мага им не устоять.       Кто-то с криками понёсся прочь, пытаясь уберечь себя, кто-то отчаянно защищался. Неразбериха и давка отвлекла от появления на поляне ещё одного человека, вернее, дракона. Он озадаченно смотрел на происходящее, оценивая. Досталось ему дело пренеприятнейшее, повезло невероятно. Стоило только получить в наследство земли, как на них началась неразбериха.