через девятнадцать лет

Эпилог. Девятнадцать лет спустя Осень в этом году пришла как-то внезапно. Утро первого сентября было хрустящим, как яблоко. Маленькое семейство тряслось по ухабистой дороге по направлению к огромной задымленной станции. Чад от машины стал разреженным, дыхание пешеходов искрилось, как паутинка, в холодном воздухе. Родители толкали тележки, поверх которых были водружены две большие клетки; находящиеся в них совы возмущённо ухали. Рыжеволосая девочка испуганно брела за своими братьями, вцепившись в руку отца. — Совсем скоро настанет время, и ты тоже поедешь, — сказал ей Гарри. — Два года, — фыркнула Лили. — А я хочу ехать сейчас! - Лили?! - Рыжеволосая девочка?! - Ведёт себя почти так, как я когда-то, - пробурчала Джинни. – Стыдно как… Пассажиры с любопытством разглядывали сов, пока семейство направлялось к барьеру между платформами девять и десять. В окружающем шуме до Гарри донёсся голос Альбуса: его сыновья продолжали спор, который начался в машине. — Я не буду! Я не буду в Слизерине! — Джеймс, успокойся, — произнесла Джинни. — Я только сказал, что это может случиться, — Джеймс, ухмыляясь, посмотрел на младшего брата. — В этом нет ничего плохого. Он вполне может попасть в Слизерин. - Теперь – ничего плохого, - кивнул Гарри, одёргивая на себе слизеринскую мантию, вызвав общий хохот. Но тут Джеймс поймал взгляд своей матери и замолчал. Пятеро Поттеров подошли к барьеру. Бросив через плечо несколько дерзкий взгляд на своего младшего брата, Джеймс забрал тележку у матери и побежал вперёд. Через мгновение он исчез. — Вы будете писать мне, правда? — тут же спросил Альбус родителей, воспользовавшись минутным отсутствием брата. Другой Альбус растроганно вытер выступившие на глазах слёзы. — Если хочешь, то каждый день, — ответила Джинни. — Не каждый день, — быстро отреагировал Альбус. — Джеймс говорит, что большинство учеников получают письма из дома примерно раз в месяц. — В прошлом году мы писали Джеймсу по три раза в неделю, — сказала Джинни. — И ты же не собираешься верить всему, что он тебе рассказывает о Хогвартсе, — вставил Гарри. — Он любит пошутить, твой брат. - Правда, у вас вполне могли быть не самые приятные поводы для столь интенсивной переписки со старшим сыном, - развеселились преподаватели. При  этом  дружно покраснели все Поттеры и все Уизли одновременно. Но дым был очень плотным, и сложно было разглядеть чьи-либо лица. Голоса, отделённые от своих владельцев, звучали неестественно громко. Гарри показалось, что он услышал голос Перси, громко рассуждавшего о законах по использованию мётел, и обрадовался, что у него есть повод не останавливаться и не здороваться… - Похоже,  Перси  всё же не слишком-то изменился, - фыркнул Рон. - Законы порой обсуждают не только министерские, - заметил третий из сыновей Уизли. - Но при этом с тобой даже столько времени спустя не хотят общаться… Роуз, в новенькой хогвартсовской мантии, ослепительно улыбнулась ему. — Нормально припарковались, а? — спросил Рон Гарри. — Я — да. Знаешь, Гермиона не верила, что я смогу пройти экзамены по вождению у магглов. Она думала, мне придётся чарами запутывать экзаменатора. — Нет, неправда! — воскликнула Гермиона. — Я в тебя верила. — Честно говоря, я, действительно, применил к нему запутывающие чары, — шепнул Рон на ухо Гарри, когда они вдвоём поднимали в вагон сундук Альбуса и клетку с совой. — Я всего лишь забыл посмотреть в боковое зеркало, и, говоря откровенно, я могу использовать сверхчувствительные чары вместо этого. - Всего лишь забыл! - Это может быть очень и очень важно! - И далеко не всегда даже самые лучшие чары помогут лучше человеческих глаз…. Вернувшись на платформу, они обнаружили Лили и Хьюго, младшего брата Роуз, увлечённых обсуждением, на какой факультет их распределят, когда они, наконец, попадут в Хогвартс. — Если вы не попадёте в Гриффиндор, мы лишим вас наследства, — вставил Рон, — но это я так, я не давлю. — Рон! Лили и Хьюго расхохотались, но Альбус и Роуз остались серьёзными. — Он не это имеет в виду, — попытались их успокоить Гермиона и Джинни, но Рон уже не обращал на них внимания. - Распределение – не повод для шуток! – возмутились многие. Поймав взгляд Гарри, он незаметно кивнул куда-то в сторону, показывая на точку в пятидесяти ярдах от них. На минуту пар слегка развеялся, и можно было разглядеть в зыбучей дымке фигуры трёх человек. — Посмотри, кто здесь. Драко Малфой стоял на платформе вместе с женой и сыном. Его тёмный пиджак был застёгнут до воротничка. Он начинал лысеть, и это ещё больше выделяло его острый подбородок. Мальчик так же походил на Драко, как Альбус — на Гарри. Драко поймал взгляды Гарри, Рона, Гермионы и Джинни, коротко кивнул им и отвернулся. — Итак, это маленький Скорпиус, — понизив голос, произнёс Рон. — Сделай всё возможное, Рози, чтобы побеждать его в каждом тесте. Слава Богу, ты унаследовала мозги своей матери. — Рон, ради всего святого, — вмешалась Гермиона, и в её голосе одновременно звучали твёрдость и удивление. — Не пытайся настроить их друг против друга ещё до того, как они пошли в школу. - Ну да, это прерогатива некоторых взрослых, - некоторые  сразу  посмотрели на Хагрида, тот ничего не ответил. - Ну и имечко ты выбрал для сына, - смеялись студенты над Драко. Тот отмахнулся. - Давняя традиция. Вот у Блэков принято давать имена в честь звёзд или цветов, а у нас… - И почему меня тогда не назвали в честь… - завела излюбленную шарманку Тонкс. - Потому что Андромеда хотела лишний раз продемонстрировать свой разрыв с Родом. Плюс она была уже не Блэк, а Тонкс, - пояснил Регулус. — Ты права, прости, — согласился Рон, но не удержался и добавил: — И всё же слишком с ним не дружи, Рози. Дедушка Уизли никогда тебе не простит, если ты выйдешь замуж за чистокровного. - РОНАЛЬД БИЛЛИУС УИЗЛИ! – загремел Артур. – Всё это глупости! Если бы я кому-то что-то не простил в данном отношении… Вот если бы кто-то вздумал принуждать кого-то в моей семье к браку ради достижения чего-то, без учётов интересов… в данном случае Рози… Вот за такое кое-кто мог бы от меня и получить на орехи. А так… Пусть хоть за кого выходит, только бы по любви и была счастлива. - Я это, скорее всего, в шутку… И даже если бы вышла за Малфоя?! - Даже за Малфоя, если он будет лучше воспитан, чем Люциус или Драко! — Хэй! Джеймс появился вновь; он освободился от своего сундука, совы и тележки, и его явно распирало от новостей. — Тедди здесь, — задыхаясь, сказал он, показывая через плечо назад, на вздымающиеся клубы пара. — Я только что его видел. И угадайте, что он делал? Целовался с Викторией! Он уставился на взрослых, явно разочарованный отсутствием реакции. — Наш Тедди! Тедди Люпин! Целовался с Викторией! Нашей кузиной! И я спросил Тедди, чем это он занимается… — Ты их прервал? — спросила Джинни. — О, как ты похож на Рона… — … и он сказал, что пришёл её проводить. А затем он сказал, чтобы я убирался. Он с ней целовался! — повторил Джеймс, переживая, что недостаточно ясно выразился. - Похоже, что кое-кто не особенно справился с воспитанием своих детей, - заметил Люциус. И тут же воздел руки кверху. – Я не хотел сказать ничего подобного, но… - Я согласен, Джеймс повёл себя не слишком… - буркнул Гарри. Он сам неоднократно целовался с Дафной, своей официальной невестой, несколько раз их подлавливали… И он понимал, как… неловко бывает, когда такие моменты обсуждают все, кому ни лень. – К тому же, не знаю, сколько лет этой самой Викории было бы на тот момент, но Тедди было уже под двадцать, имел право… — Ой, это будет так славно, если они поженятся, — прошептала Лили в восторге. — Тогда Тедди будет настоящим членом нашей семьи. — Он и так приходит к нам на обед почти четыре раза в неделю, — сказал Гарри. — Почему бы просто не позвать его жить с нами и покончить с этим вопросом? — Да! — с энтузиазмом воскликнул Джеймс. — Я не прочь делить комнату с Алом, а Тедди мог бы жить в моей комнате! — Нет, — твёрдо ответил Гарри. — Ты будешь жить в одной комнате с Алом, только когда я захочу снести дом. - Неужели всё так серьёзно???? - Как мы можем это знать сейчас? Он сверился со своими старыми, потёртыми часами, которые когда-то принадлежали Фабиану Прюэтту. - А почему… - начал было Деннис Криви, но его прервала МакГонагалл. - Это очень мило с вашей стороны, Молли… Это тоже очень давняя традиция, - сказала бывшая гриффиндорская деканша. – На совершеннолетие каждый волшебник получает в подарок от родителей или опекунов часы – наручные или карманные, причём не новые, купленные, а принадлежавшие ранее кому-то из родственников. Понятно, что Дурсли, даже если им была известна эта традиция, не стали бы этого делать… Сириус был мёртв… Значит, часы должен был подарить кто-то… максимально близкий Гарри. Фабиан Прюэтт – погибший брат миссис Уизли, подарив мальчику часы, Молли дополнительно показала, что не делает особой разницы между ним и своими собственными детьми. - Это так и есть, - всхлипнула женщина. – Они у меня  давно отложены… Часы Гидеона – Рону, Фабиана – Гарри… - А мне? – спросила Джинни. - Девочкам достаются не часы, а драгоценности, - сказала Молли. – Для тебя отложен топазовый гарнитур, который я надену на тебя в день свадьбы. — Уже почти одиннадцать, занимайте свои места. — Не забудь передать Невиллу привет! — обратилась Джинни к Джеймсу, обнимая его. — Мама, но я не могу передать привет профессору! — Но ты же знаешь Невилла… Джеймс закатил глаза. — Вне школы — да, но в школе он — профессор Лонгботтом, разве не так? Я не могу придти на Травоведение и передать ему привет… - Невилл стал бы очень хорошим профессором, преодолев свою застенчивость, - сказала профессор Спраут. – Он прекрасно разбирается в травологии, в некоторых аспектах я уже порой у него консультируюсь. Молодец. Невилл вспыхнул, но ничего не ответил. Джеймс покачал головой, удивляясь глупости своей матери, и выразил свои чувства, пытаясь пнуть Альбуса. - Конечно, дети всегда не в пример мудрее своих родителей, - покачала головой Минерва. — Счастливо, Ал! — попрощался Гарри, пока сын обнимал его. — Не забудь, что Хагрид пригласил тебя на чай в следующую пятницу. Не связывайся с Пивзом. Не дерись ни с кем на дуэли, пока не научился. И не позволяй Джеймсу себя дразнить. - И как он этого не позволит? — А что если я окажусь в Слизерине? Шёпот предназначался только отцу, и Гарри понял, что лишь момент расставания вынудил Альбуса раскрыть перед ним, как сильно и искренне он этого боялся. Гарри присел так, чтобы лицо Альбуса было чуть выше, чем его собственное. Альбус — единственный из всех детей Гарри унаследовал глаза Лили. — Альбус Северус, — тихо произнёс Гарри, так, что никто, кроме Джинни, не мог его услышать, а она тактично притворилась, что машет рукой Роуз, которая уже была в поезде, — ты назван в честь двух директоров Хогвартса. Один из них — из Слизерина, и это был, пожалуй, самый смелый человек из всех, кого я знал. - Спасибо, мастер Поттер, от вас я такого точно не мог ожидать… - Мастер, только очень смелый человек мог бы так долго справляться с той миссией, которую вы взяли на себя, может, не совсем добровольно, но… Кто бы смог без дрожи смотреть в глаза Милорду, работая против него? Учитывая, что вы неоднократно видели расправы с неугодными… Зная, что вас ждёт в случае провала… И зная, что многие… не зная о той страшной цене, которую вы платите, о той опасности, которой вы подвергаете себя ежеминутно, не понимают и ненавидят вас? Снейп промолчал, но было видно, что речь Гарри его очень тронула. — Но скажи, что если… — … тогда гостиная Слизерина получила бы прекрасного ученика, разве не так? Для нас это не имеет значения, Ал. Но если это имеет значение для тебя, ты сможешь выбрать Гриффиндор, а не Слизерин. Распределяющая шляпа принимает во внимание твой выбор. — Правда? — Для меня она это сделала, — ответил Гарри. Он никогда раньше не рассказывал детям об этом и увидел, как удивление отразилось на лице Альбуса. Но вот уже захлопали двери в красном поезде, мутные очертания родителей кинулись вперёд, чтобы в последний раз поцеловать своих детей, дать им последние указания, и Альбус запрыгнул в вагон. Джинни закрыла за ним дверь. Студенты свешивались из окон. Огромное число лиц, в поезде и около поезда, и, казалось, все они смотрели на Гарри. — Почему они все смотрят? — требовательно спросил Альбус. Вместе с Роуз они вытягивали шеи, глядя на других студентов. — Пусть тебя это не беспокоит, — откликнулся Рон. — Это всё я, я очень знаменит. Альбус, Роуз, Хьюго и Лили рассмеялись. Поезд тронулся, и Гарри шёл рядом, наблюдая за худым лицом своего сына, уже горящим от возбуждения. Гарри улыбался и махал рукой, хотя при взгляде на ускользающего от него сына в душе возникало что-то похожее на чувство потери… Последний след пара растаял в осеннем воздухе. Поезд завернул за угол. Гарри всё ещё держал руку в воздухе, в прощальном взмахе. — С ним всё будет в порядке, — пробормотала Джинни. Глядя на неё, Гарри бессознательно поднял руку и коснулся шрама в форме молнии на лбу. — Я знаю. Шрам не беспокоил Гарри вот уже девятнадцать лет. Всё было хорошо. - И всё будет хорошо, - сказали все.