Ошибка в плане

      Уроки шли полным ходом. Классы, правда, были больше… и как помещения, так и группы… С Гарри в основной группе оказалось чуть ли не вдвое больше ребят, из которых он до этого общался только с Драко. Были, правда, ещё Паркинсон и Нотт, но они всегда держались особняком. Но остальные были все незнакомые, половина вообще новички.       — Это какой-то ужас, — заявил Драко, когда они все впервые пришли на первое занятие по Чарам в новом формате. — Я, конечно, рад, что мы теперь получим полноценное образование…       — Но слишком уж полноценное, — заметил Гарри. — Было бы лучше придать ЭТОМУ другую форму. Типа вспомогательных курсов для тех, кому это интересно и нужно… А я… Да меня теперь проклинает вся школа! По меньшей мере — учащиеся…. Хотелось бы заречься реагировать на подначки со стороны… Но я уже повёлся на всё…       — Осторожней, вдруг нет?       Судя по всему, над расписанием поработали ещё так, потому как каждый день у групп были:       — основной предмет — от одного до пяти, в зависимости от курса;       — факультативный предмет — один-три;       — основы Стихии;       — язык;       — спорт.       И при этом оставалось достаточно времени для домашних заданий и отдыха. Правда, шестерым ребятам приходилось дополнительно заниматься со Снейпом. А Гарри…       — Постой, молодой человек, — остановил его русский волхв. Новоявленный слизеринец был близок к панике: что такое? Зельеварение… Интуитивное прорицание… Менталистика… Что-то ещё?       — Нет, список я продолжать не стану, — усмехнулся Павесский. — Речь идёт о Прорицании… и его аспектах. Мне известно, что подавляющее большинство относятся к этому с некоторым… предубеждением, кто-то не понимает, а кто-то боится… И почти все неправильно трактуют самую суть, отчего Истинных пророков так мало… А в Англии известны единицы, из нынешних магов…       — Надеюсь… — начал было Гарри, но волхв не дал ему договорить.       — Это очень и очень важно. Беда современных магов заключается в том, что лишь единицы замечают свой Дар… и верно его трактуют. Но и среди таких единиц лишь каждый десятый развивает свой Дар хотя бы до первого уровня… И в результате по-настоящему сильных волшебников становится всё меньше и меньше… Все эти реформы, спровоцированные вами, молодой человек, как нельзя вовремя, направлены именно на то, чтобы не позволить Магии совсем зачахнуть… Но и вы не должны останавливаться в самом начале своего Пути!       После этого и начались их ежедневные… вернее, еженощные чаепития… Причём Гарри пока не понимал их смысл — столь серьёзную тему Павесский поднял лишь в тот момент, а после этого они просто пили чай из са-мо-ва-ра, с разными сладостями, причём некоторые готовил сам хозяин — без помощи магии! Волхв рассказывал своему гостю о России, русской традиционной магии, о своих путешествиях… Рассказчиком он был очень хорошим, Гарри готов был слушать его часами… не понимая, зачем это нужно.       — Может, он меня таким образом… — испугался он наконец. — Что мне делать?!       — Он не Тёмный, — сказал Флитвик, услышав эту тревогу парня. — Мы знакомы очень и очень давно… Николай — сам Свет… Но не такой, как Дамблдор. Да, в самом начале этого не скажешь, он порой любит нагнать туману… Но лишь до определённого момента.       — Пока его жертва не окажется полностью в его власти? — предположил Гарри.       — Боюсь… ты прав. Но — если у него будет своя Игра… Он тебе прямо скажет: я с тобой — или тобой — играю, и чем для тебя персонально это может быть чревато. Он никогда не бросит тебя на баррикады. Не станет прикидываться добрым покровителем лишь для того, чтобы ты в это поверил. Он может изъясняться… не совсем ясно, но… Вот, к примеру, на первом курсе для вас была устроена полоса препятствий, где я сам зачаровывал ключи. Это было испытание для вас, к которому вас никто не готовил. Да, были учтены кое-какие моменты… Твоя ловкость, умение Рональда играть в шахматы, логическое мышление мисс Грейнджер… Но — вы об этом не были предупреждены. Николай поступил бы иначе. Он на том или ином этапе подошёл бы к вам — скорее всего, к тебе самому — и сказал: вам предстоит пройти испытание, которое может быть достаточно серьёзным, к которому вы должны быть готовы заранее. И он сказал бы это лично, а не предоставил вам возможность собирать информацию из разных источников — вроде болтовни Хагрида… Не знаю, как насчёт второго и третьего годов… Но к Турниру ты бы готовился не друзьями, Николай не оставил бы тебе ни одной свободной минуты… И теперь… Он организует тебе более серьёзную выучку, чем та, которую ты проходишь у Снейпа. Когда ты будешь к этому готов — физически, психологически и магически.       На следующий день после этого разговора Сон продолжился и стало ясно: это будет одно из самых коротких сновидений. Глава 36. Ошибка в плане       Он снова лежал на земле ничком. Ноздри наполнял запах леса. Он чувствовал под щекой холодную твёрдую землю, а дужка очков, съехавших набок, впивалась ему в висок. Всё тело у него болело, а то место, куда ударило Убивающее заклятие, саднило, как ушиб от удара железным кулаком. Он лежал, не шевелясь, прямо там, где упал; левая рука вывернулась под неестественным углом, рот раскрыт.       — Как же неудобно…       — И ведь позу не изменить…       — Почему?       — Деррек, не будь ослом! Малейшее шевеление выдаст, что Гарри живой и его добьют! — раздалось со всех сторон.       — Да, но и долго он так лежать не сможет, — вздохнула мадам Помфри. — А если кого-нибудь пошлют проверить?!       Он ожидал услышать крики восторга и торжества по случаю своей смерти, но вместо этого слышались торопливые шаги, перешёптывания и встревоженный ропот. — Мой Лорд… мой Лорд!.       Голос Беллатрисы звучал так, будто она обращалась к возлюбленному.       Показалось ли это слушателям, или Милорд поморщился при этих словах?       Открыть глаза Гарри не смел и пытался оценить положение с помощью всех остальных чувств. Он знал, что волшебная палочка по-прежнему у него под одеждой, потому что чувствовал её между грудной клеткой и землёй. Ощущение тонкой подушки под животом подсказывало, что и мантия-невидимка тоже с ним, скрытая от посторонних глаз. — Мой Лорд … — Достаточно, — произнёс голос Волдеморта.       Снова шаги: несколько человек отступают из одного и того же места. Отчаявшись понять, что происходит и почему, Гарри чуть-чуть приоткрыл глаза. Волдеморт, кажется, поднимался на ноги. Пожиратели смерти разбегались прочь, присоединяясь к толпе на краю поляны. Осталась одна Беллатриса, стоявшая на коленях перед Волдемортом.       Гарри снова закрыл глаза, обдумывая то, что увидел. Пожиратели смерти, видимо, столпились вокруг упавшего Волдеморта. Что-то случилось, когда он ударил Гарри смертельным проклятием. Оно попало также и в Волдеморта? Похоже на то. И они оба ненадолго потеряли сознание, и оба сейчас пришли в себя…       — Интересно… — начал кто-то из младшекурсников, но его прервали.       — Посмертие у каждого может выглядеть по-разному. Наверняка и в случае Дамблдора ЭТО был не вокзал, тем более, магловский.       — Но ведь там был этот… кесаж?       — Это ничего не значит… надеюсь. И… Милорд, судя по всему, получил незначительный откат, не более того, — объяснял Кингсли.       — Мой Лорд, позвольте мне…       — Я не нуждаюсь в поддержке, — холодно сказал Волдеморт, и Гарри, даже не видя, ясно представил себе, как Беллатриса отдёргивает протянутую на помощь руку. — Мальчишка… мёртв?       На поляне воцарилась полная тишина. Никто не приблизился к Гарри, но он чувствовал, как все они пристально смотрят на него, словно вдавливая взглядами в землю; Гарри боялся, что у него дёрнется палец или веко.       — Ты, — раздался голос Волдеморта. Послышался звук удара и тихий вскрик от боли. — Осмотри его. Доложи мне, мёртв он или нет.       — ОЙ!       — Интересно, кого конкретно он отправил?! Да ещё таким образом?!       — Не думаю, что это что-то сильно изменит, — хмыкнул Милорд. — Что кто бы то ни было осмелился меня обмануть. А послал я бы, скорее всего, Малфоев или Беллу.       Гарри не знал, кого послали его освидетельствовать. Ему ничего не оставалось, как лежать неподвижно, с предательски колотящимся сердцем, и ждать осмотра; и всё же, как ни слабо было это утешение, он отметил, что Волдеморт не решался подойти к нему сам, что Волдеморт подозревал, что не всё пошло по плану…       — С тобой, сынок, всё постоянно идёт не по плану, — хмыкнул Джеймс. — Постоянно выживаешь там, где это не предусматривалось…       Лица Гарри коснулись руки — неожиданно мягкие; они приподняли ему веко, потом скользнули под рубашку, отыскивая сердце. Он слышал частое дыхание женщины, её длинные волосы щекотали ему лицо. Он знал, что она слышит упорное биение жизни о его рёбра.       — Драко жив? Он в замке?       Еле слышный шёпот в дюйме от его уха. Длинные волосы спустились ему на лицо, закрывая его от посторонних взглядов.       — Да, — выдохнул он.       Он почувствовал, как сжалась рука на его груди. Её ногти впились ему в кожу. Потом рука убралась. Женщина выпрямилась.       — Он мёртв! — громко объявила Нарцисса Малфой.       Вот теперь они зашумели, издавая восторженные крики, затопали ногами, и Гарри видел сквозь опущенные веки, как взлетали в воздух торжественным салютом красные и серебряные вспышки.       Гарри, по-прежнему притворявшийся мёртвым, понял, в чём дело. Нарцисса знала, что только в составе штурмующей армии она сможет попасть в замок на поиски сына. Ей было теперь всё равно, победил ли Волдеморт.       Глаза Милорда сузились так, что их не было заметно и, казалось, самый воздух похолодел. Но Малфои не спешили демонстрировать испуг.       — Безусловно, в глаза легиллименту никто смотреть бы не стал, — сказал Люциус. — Но… Нас — не только Нарциссу, но и меня — в первую очередь интересовал Драко, при всех своих недостатках… Мы очень любим своего сына и ради него пошли бы на любое безумие… В шестой книге Нарцисса даже пошла на поклон к Северусу — вы думаете, ей это было просто?       — Ради сына я бы пошла на всё, — сказала Та-кому-было-очень-даже-не-просто. — Видите? — голос Волдеморта перекрыл шум. — Гарри Поттер пал от моей руки, и отныне на земле нет человека, представляющего для меня угрозу! Глядите! Круцио!       Гарри ожидал этого. Он знал, что его тело не оставят неосквернённым в Запретном лесу. Над ним будут издеваться, чтобы доказать победу Волдеморта. Гарри подбросило в воздух, и он собрал всю свою волю, чтобы не дать телу напрячься, но боль, которой он ждал, так и не пришла. Его подкинули второй раз, потом третий. Очки слетели с него, волшебная палочка под одеждой перекатилась на бок, но он не шевельнул ни одним мускулом, вися, как тряпичная кукла. Когда он упал на землю в третий раз, поляна огласилась весёлыми криками и взрывами хохота.       — Неужели нельзя было обойтись без столь явного глумления над поверженным?! — простонала Лили, но ей никто не ответил.       Гарри не ощутил боли от Круциатуса?!       Это, безусловно, спасло бы его от верной гибели второй раз… Но как это оказалось возможным?!       — Теперь, — произнёс Волдеморт, — мы отправимся в замок и продемонстрируем им, что осталось от их героя. Кто потащит тело? Нет… Подождите…       Раздался новый взрыв хохота, а потом Гарри почувствовал, что земля под ним задрожала.       — Ты понесёшь его, — сказал Волдеморт. — Он будет хорошо смотреться у тебя на руках, да и видно издалека. Ну, подбирай своего маленького дружка, Хагрид. И наденьте на него очки — мальчишка должен быть узнаваем для всех.       Кто-то напялил на Гарри очки, нарочно прихлопнув посильнее, зато огромные руки, поднявшие его в воздух, действовали удивительно нежно. Гарри чувствовал, как дрожат от рыданий плечи Хагрида, крупные слёзы шлёпнулись ему на плечи, когда лесничий приподнял его на руках… а Гарри не смел ни жестом, ни словом дать Хагриду понять, что ещё не всё потеряно.       — И это наверняка было бы для тебя самым страшным испытанием, — сказал Джеймс. Гарри кивнул, глядя на чету Хагридов. Один из них уткнулся в плечо супруги и было ясно, что сама Магия наложила на него Силенцио, чтобы своими рыданиями бедняга не срывал Чтение.       — Вперёд! — скомандовал Волдеморт, и Хагрид зашагал через Лес, круша на своём пути тесно стоящие деревья. Ветки сыпались на волосы и одежду Гарри, но он лежал неподвижно, с открытым ртом, закрыв глаза, и в темноте никто — ни теснящиеся вокруг Пожиратели смерти, ни рыдающий Хагрид — не заметил, как бьётся жилка на обнажённой шее Гарри Поттера…       Два великана шли позади Пожирателей смерти. Гарри слышал, как трещат и падают деревья на их пути. Они подняли такой шум, что птицы с криком взвились в небо, и даже ликующие крики Пожирателей смерти потонули в треске и топоте. Торжествующая процессия направлялась к опушке, и вскоре по проблескам света над закрытыми веками Гарри понял, что Лес становится реже.       — БЕЙН! — Неожиданный рык Хагрида чуть не заставил Гарри открыть глаза. — Ну что, довольнёхоньки таперича, что не пошли драться, трусливое стадо? Довольны, что Гарри Поттера у-у-убили?..       Хагрид не мог продолжать, снова залившись слезами. Интересно, сколько кентавров наблюдают сейчас за их шествием? Гарри не решался приоткрыть глаза и посмотреть. Пожиратели смерти, оставив кентавров позади, оборачивались и выкрикивали грубые ругательства. Вскоре Гарри почувствовал свежее дуновение ветра и понял, что они вышли на опушку.       — Стой!       Он подумал было, что Хагрида принуждают исполнить команду, потому что исполин слегка качнулся. Но тут Гарри ощутил пронизывающий холод и услышал хриплое дыхание дементоров, патрулировавших край Леса. Сейчас они ему ничего не смогут сделать. Пылавшее в Гарри сознание, что он жив, служило ему талисманом, как будто отцовский серебряный олень стоял на часах в его сердце.       Кто-то прошёл совсем рядом с Гарри, и он понял, что это был сам Волдеморт, потому что спустя мгновение услышал усиленный магией голос, разносившийся далеко вокруг, круша барабанные перепонки Гарри.       — Гарри Поттер мёртв. Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мёртв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели смерти превосходят вас числом, а Мальчика, Который Выжил больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить, всё будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира.       Никто ничего не говорил, но, казалось, сами камни Хогвартса переживали этот момент.       Что — ЧТО — должны были перечувствовать в этот момент все защитники замка? Они обороняли древнюю школу, древний магический оплот, проливали кровь, несли тяжёлые потери и готовы были нести ещё большие, пока у них была хоть какая-то надежда…       Был символ.       Но этого символа их лишили…       Из замка не доносилось ни звука. Волдеморт стоял так близко к Гарри, что тот не решался приоткрыть глаза.       — За мной, — сказал Волдеморт, и Гарри слышал, как он шагнул вперёд.       Хагриду пришлось следовать за ним. Теперь Гарри чуть приоткрыл глаза и увидел, что Волдеморт идёт впереди них с Нагини на плечах, вокруг змеи не было теперь зачарованной сферы. Но Гарри не мог достать палочку из-под одежды, потому что с обеих сторон от него шагали в постепенно светлеющем мраке Пожиратели смерти…       — Ужасно… Ужасно…       — И как теперь быть??!!       — Гарри, — всхлипывал Хагрид. — Гарри… Гарри…       Гарри снова плотно закрыл глаза. Он понял, что они приближаются к замку, и пытался различить сквозь топот и крики Пожирателей смерти хоть какой-нибудь звук со стороны Хогвартса.       — Стой!       Пожиратели смерти остановились. Гарри слышал, как они выстраиваются в шеренгу напротив распахнутых дверей школы. Даже сквозь закрытые веки он видел розовые отблески — свет, падавший из вестибюля. Он ждал. Сейчас те, ради кого он хотел умереть, увидят его мёртвым на руках у Хагрида.       — НЕТ!       Этот крик был потрясением — ведь Гарри и во сне не могло присниться, что профессор МакГонагалл способна издавать такие звуки. Он услышал рядом женский смех и понял, что Беллатриса наслаждается отчаянием МакГонагалл. Он снова чуть приоткрыл глаза и увидел, как дверной проём наполняется людьми, как выходят на крыльцо уцелевшие защитники замка, чтобы встретить победителей и своими глазами убедиться в гибели Гарри. Чуть впереди он увидел Волдеморта, поглаживающего бледным пальцем голову Нагини. Он снова закрыл глаза.       — Нет!       — Нет!       — Гарри! ГАРРИ!       Голоса Рона, Гермионы и Джинни — это ещё хуже, чем вопль МакГонагалл. Гарри хотелось сейчас только одного — откликнуться, но он заставил себя лежать неподвижно. Их крики послужили сигналом, теперь вся толпа уцелевших вопила, выкрикивая проклятия Пожирателям смерти, пока…       — МОЛЧАТЬ! — крикнул Волдеморт. Раздался хлопок, мелькнула яркая вспышка — и всё смолкло. — Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам — здесь ему место!       Гарри почувствовал, как его опускают на траву.       — Видите? — сказал Волдеморт. Гарри слышал, как он ходит взад-вперёд позади его лежащего тела. — Гарри Поттер мёртв! Поняли вы теперь, что вас обманули? Он был всего лишь мальчишкой, требовавшим от других, чтобы они жертвовали жизнью ради него!       — Он уже столько раз тебя бил! — выкрикнул Рон, и чары развеялись. Защитники Хогвартса снова зашумели и закричали, но тут второй, более мощный хлопок заглушил их голоса.       — Он был убит при попытке сбежать с территории замка, — сказал Волдеморт, явно наслаждаясь этой ложью. — Убит при попытке спасти свою жизнь…       — Такая же гнусная ложь, как в конце первой книге, когда ты пытался убедить Гарри в том, что мы с Лили просили у тебя пощады, — выплюнул Джеймс. — И опять в это никто не поверит!       Но тут речь Волдеморта оборвалась. Гарри услышал звуки борьбы, крик, потом ещё один хлопок, вспышку и вскрик боли. Он чуть приоткрыл глаза. Кто-то вырвался из толпы и бросился на Волдеморта. Гарри видел падающую на землю фигуру, искры Разоружающего заклятия и Волдеморта, со смехом бросающего в сторону палочку своего обидчика.       — И кто же это? — спросил он своим мягким змеиным голосом. — Кто сам вызвался продемонстрировать, что бывает, когда пытаешься продолжать проигранную битву?       Беллатриса залилась счастливым смехом:       — Это Невилл Лонгботтом, мой Лорд! Мальчишка, который доставил так много неприятностей Кэрроу! Сынок авроров, помните?       — Ах да, помню, — Волдеморт взглянул сверху вниз на Невилла, безоружного, без всякой защиты, отчаянно пытавшегося подняться на ноги на нейтральной полосе между защитниками замка и Пожирателями смерти. — Но ты ведь чистой крови, мой храбрый мальчик? — обратился он к Невиллу, который стоял теперь к нему лицом, сжав в кулаки пустые руки. — А если и так — что из этого? — громко ответил Невилл. — Ты проявил отвагу и мужество, и в твоих жилах течёт благородная кровь. Ты будешь отменным Пожирателем смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Лонгботтом.       — Я присоединюсь к тебе, когда ад замёрзнет, — ответил Невилл. — Армия Дамблдора! — закричал он, и из толпы донёсся ответный гул, который не смогли сдержать чары молчания Волдеморта.       — Очень хорошо, — сказал Волдемортласково, и Гарри почувствовал, что в этом шёлковом голосе больше угрозы, чем в самом мощном заклятии. — Раз таков твой выбор, Лонгботтом, вернёмся к первоначальному плану. На твою голову, — негромко добавил он, — пусть падёт.       Теперь клан Лонгботтомов и их ближайшие друзья — в том числе Поттеры — со всех сторон окружили Второго-ребёнка-из-пророчества. Сам Невилл был бледен, но, тем не менее, всем своим видом демонстрировал, что и в самом деле пошёл бы до конца в борьбе…       До конца.       Что он был достойным сыном своих родителей, каким и мечтала его видеть бабушка.       Сквозь щёлочки приоткрытых глаз Гарри увидел, как Волдеморт поднял палочку. СВ следующую секунду из разбитого окна замка вылетело что-то, похожее на уродливую птицу, и приземлилось в полумраке на ладонь Волдеморта. Он приподнял пахнущий плесенью предмет за острый конец и встряхнул. И вот она закачалась у всех на глазах, пустая и потрёпанная — Распределяющая шляпа.       — В школе Хогвартс больше не будет распределения, — объявил Волдеморт. — Больше не будет факультетов. Достаточно эмблемы, щита и цветов моего благородного предка, Салазара Слизерина. Достаточно для всех, не так ли, Невилл Лонгботтом?       — НИКТО, — прозвучал в Зале голос, которого до сих пор никто не слышал, на этот раз — мужской, так что никто даже не усомнился, что говорил сам Хогварс, — ДАЖЕ ПОТОМОК ОДНОГО ИЗ ОСНОВАТЕЛЕЙ НЕ МОЖЕТ УНИЧТОЖИТЬ ТО, ЧТО СОЗДАЛИ ЧЕТВЕРО!       Он направил палочку на Невилла, и тот застыл, словно окаменев, затем нахлобучил на него шляпу, так что она закрыла Невиллу глаза. В толпе стоящих перед замком началось движение, и Пожиратели смерти, как один, вскинули палочки, не давая защитникам Хогвартса пошевелиться.       — Невилл сейчас наглядно покажет вам, что будет со всяким, у кого достанет глупости мне сопротивляться, — сказал Волдеморт.       Взмах его палочки — и Распределяющая шляпа вспыхнула ярким пламенем.       Страшный крик разорвал предрассветный полумрак — Невилл горел, прикованный к месту, неспособный шевельнуть ни рукой, ни ногой. Гарри не мог этого вынести: нужно действовать…       Казалось, что вокруг места, где сидел Милорд, тоже вспыхнули языки пламени… Подобное кощунство не могло остаться безнаказанным…       И тут случилось сразу несколько вещей.       С отдалённой границы школы послышался шум, как будто сотни людей перебирались через не видные отсюда стены и рвались к замку с громкими воинственными кликами. В ту же минуту из-за угла замка показался запыхавшийся Грауп с воплем: «ХАГГИ!» В ответ ему раздался рык великанов Волдеморта. Они бросились на Граупа, как боевые слоны, сотрясая землю. Затем послышался звук копыт, звон тетивы, и на пожирателей смерти внезапно посыпались стрелы. Удивлённые пожиратели с криками разбегались. Гарри вытащил из-под одежды мантию-невидимку, набросил её на себя, вскочил на ноги — и вдруг Невилл тоже стал двигаться.       Быстрым, еле уловимым движением Невилл освободился от Цепенящего заклятия, пылающая шляпа слетела с его головы, и он вытянул из неё что-то серебряное, со сверкающей рубинами рукояткой.       Удар серебряного лезвия не был слышен за шумом надвигающейся толпы, рёвом дерущихся великанов, стуком копыт бросившихся в схватку кентавров — и всё же все глаза обратились на блеснувший меч. Одним ударом Невилл снес голову огромной змее. Голова подлетела высоко в воздух, сверкнув в лучах света, лившегося из вестибюля. Рот Волдеморта открылся — раскрылся в яростном крике, которого никто не услышал, и тело змеи с глухим стуком упало на землю к его ногам…       — КАКИМ ОБРАЗОМ?!       — У ГРИФФИНДОРА БЫЛО НЕСКОЛЬКО МЕЧЕЙ?!       — Только один, — сказал Годрик, впервые за очень долгое время напоминая о том, что Основатели тоже были в этом мире и наблюдали за происходящим. — Но — в своё время мы наложили на свои артефакты такие чары, которые не могут не отозваться на призыв в подобную минуту. Щит Слизерина. Корона Рейвенкло — изначальная, а не та, которую испаскудил Милорд — Зеркало Хаффлппафф, мои Шляпа и Меч… Наши Истинные последователи получат их в момент, когда от этого зависит… Судьба Хогвартса, как минимум.       — А почему…       — … у меня два артефакта? Я же артефактор изначально… И — выиграл в споре у друзей…       — И никакой гоблин не может присвоить себе такую вещь, — заметила Рейвенкло, Хаффлафф и Слизерин молчали и лишь выражения их лиц явственно давали понять, на чьей они стороне в данном споре.       И то, что даже в столь страшный момент Невилл вспомнил клятву, данную другу, заставило вновь смотреть на бывшего увальня совсем иначе, чем до начала Суда…       Гарри, скрытый под мантией-невидимкой, опустил Щитовые чары между Невиллом и Волдемортом, прежде чем Тёмный Лорд успел поднять волшебную палочку. И тут все крики, шум, удары и топот перекрыл вопль Хагрида.       — ГАРРИ! — кричал он. — ГАРРИ! ГДЕ ГАРРИ?       — Да, это был страшный вопрос, — сказал Кингсли. — Боюсь, мы бы восприняли исчезновение тела Гарри как очередное кощунство…       Начался хаос. Стрелы кентавров рассеивали Пожирателей смерти, все, кто мог, бежали от топчущих вслепую великаньих ног, и всё ближе и ближе громыхало подкрепление, явившееся неизвестно откуда: Гарри увидел огромных крылатых чудищ, парящих над головами великанов Волдеморта, фестралов и гиппогрифа Клювокрыла, выцарапывающего им глаза, в то время как Грауп их колотил и мутузил. Волшебникам — как защитникам Хогвартса, так и Пожирателям смерти — пришлось отступить обратно в замок. Гарри метал заклятия и чары во всех Пожирателей смерти подряд. Они падали, не понимая, откуда пришёл удар, а их тела топтала отступающая толпа.       Гарри, всё ещё скрытый под мантией-невидимкой, протолкался в вестибюль в поисках Волдеморта. Он увидел Тёмного Лорда на другом конце помещения: отступая в Большой зал, тот направо и налево метал заклятия из волшебной палочки, продолжая в то же время раздавать приказания своим сторонникам. Гарри снова применил Щитовые чары, и намеченные Волдемортом его будущими жертвами Шеймус Финниган и Ханна Эббот пробежали мимо него в Большой зал и присоединились к уже разгоревшейся битве.       Всё больше и больше людей взбегало по ступеням крыльца. Гарри увидел, как Чарли Уизли обгоняет Хораса Слагхорна в изумрудной пижаме. Они, похоже, шли во главе целого отряда друзей и родных тех учеников Хогвартса, которые остались защищать школу, а за ними двигались лавочники и домовладельцы Хогсмида. Кентавры Бэйн, Ронан и Маджориан ворвались в зал с громким цоканьем копыт. Сорвав с петель кухонную дверь за спиной у Гарри, домашние эльфы Хогвартса ввалились в вестибюль. Они кричали и размахивали кухонными ножами и топориками, а во главе толпы шел Кричер с медальоном Регулуса Блэка на шее. Его голос, пронзительный, как у лягушки-быка, был слышен даже в этом шуме:       — Сражайтесь! Сражайтесь! Сражайтесь за моего хозяина, защитника домашних эльфов! Сражайтесь против Тёмного Лорда, во имя храброго Регулуса! Сражайтесь!       С горящими злобой личиками они рубили топорами и кололи ножами икры и щиколотки Пожирателей смерти. Куда ни глянь, Пожиратели смерти отступали, подавленные численным превосходством противника, сражаемые несущимися отовсюду заклятиями, стрелами из луков кентавров, корчась от втыкающихся в ноги ножей, напрасно пытаясь бежать под натиском всё прибывающей толпы.       Шок.       Даже не так.       Величайший ШОК охватил слушателей.       Кентавры сражаются плечом к плечу с магами.       Домовые эльфы поднялись против магов… С оружием в руках…       И всё же битва ещё не кончилась. Гарри, продираясь между сражающимися и пленными, прорвался наконец в Большой зал.       Волдеморт был в центре битвы. Тот в ярости крушил всё, что попадалось ему на пути. Гарри не мог прямо подступиться к нему и с трудом прокладывал себе путь под мантией-невидимкой. В Большом зале стало совсем тесно — все, кто ещё мог держаться на ногах, рвались внутрь.       Гарри видел, как Джордж и Ли Джордан повалили на пол Яксли, как Долохов пал от руки Флитвика, как Хагрид швырнул через всю комнату Уолдена Макнейра и тот врезался в противоположную стену и мешком упал на пол. Он видел, как Рон и Невилл сбили с ног ФенрираГрейбека. Как Аберфорт оглушил Руквуда, Артур и Перси оттеснили Тикнесса. И как Люциус и Нарцисса Малфой, даже не пытаясь сражаться, бежали сквозь толпу, выкрикивая имя своего сына.       Волдеморт теперь одновременно сражался с МакГонагалл, Слагхорном и Кингсли. На его лице отражалась холодная ненависть, в то время как они кружили вокруг него, уклоняясь от ударов, и не могли его прикончить…       — Это… Это…       Самой Магии пришлось приводить слушателей в должное состояние, чтобы они могли воспринимать слышимое. Описание битвы было ещё тем… Оно словно наяву стояло у всех перед глазами…       Беллатриса тоже всё ещё сражалась в пятидесяти ярдах от Волдеморта и, как и её повелитель, она в одиночку сражалась с тремя за раз: Гермиона, Джинни и Полумна напрягали все силы, но не могли одолеть Беллатрису. Гарри совсем потерял голову, увидев, как Убивающее заклятие просвистело в дюйме от Джинни, так что она чудом осталась жива.       Гарри сменил направление — вместо Волдеморта он бросился к Беллатрисе. Но не успел он пробежать и нескольких шагов, его отбросило в сторону.       — НЕ ТРОНЬ МОЮ ДОЧЬ, МЕРЗАВКА!       Миссис Уизли на бегу сбрасывала мантию, освобождая руки. Беллатриса резко повернулась — и расхохоталась при виде новой противницы.       — С ДОРОГИ! — крикнула миссис Уизли трём девушкам, выхватила палочку и бросилась в бой. С ужасом и восторгом Гарри смотрел, как хлещет и крутится волшебная палочка в руках Молли Уизли и как исчезает улыбка с лица Беллатрисы Лестрейндж, превращаясь в злобную гримасу. Потоки пламени лились с обеих палочек, пол под ногами волшебниц раскалился и покрылся трещинами; обе дрались не на жизнь, а на смерть.       — Нет! — крикнула миссис Уизли бросившимся ей на помощь школьникам. — Уйдите! Прочь отсюда! Она моя!       Сотни зрителей стояли теперь вдоль стен, наблюдая за двумя сражающимися группами: Волдеморта и его тремя противниками и Беллатрисой и Молли. Гарри, невидимый под мантией, замер, не зная, в какую сторону кинуться, разрываясь между стремлением атаковать Тёмного Лорда и потребностью защитить миссис Уизли и к тому же боясь попасть в невинного.       — Что станется с твоими детьми, когда я тебя убью? — дразнила Беллатриса, безумная, как и её повелитель, уворачиваясь от пляшущих вокруг неё заклятий Молли. — Когда мамочка отправится вслед за Фреддичкой?       — Ты больше никогда не тронешь наших детей! — выкрикнула миссис Уизли.       Беллатриса засмеялась исступлённым смехом — точно такой Гарри слышал от её кузена Сириуса за миг перед тем, как тот упал вперёд спиной сквозь занавес… И вдруг Гарри понял, что сейчас произойдёт, ещё раньше, чем это случилось.       Заклятие Молли пронеслось под вытянутой рукой Беллатрисы и ударило её в грудь, прямо над сердцем.       Злорадная улыбка замерла на губах Беллатрисы, глаза словно выкатились из орбит. Ещё мгновение она понимала, что случилось, а потом медленно опрокинулась навзничь, и толпа зрителей зашумела, а Волдеморт закричал.       Гарри казалось, что он видит всё в замедленной съёмке: МакГонагалл, Кингсли и Слагхорн отлетели прочь, вертясь в воздухе, как сухие листья. Ярость Волдеморта при виде гибели последней, лучшей его сторонницы взорвалась с силой многотонной бомбы. Волдеморт поднял палочку и направил её на Молли Уизли.       — Protego! — взревел Гарри, и в центре зала поднялся волшебный щит.       — Эта… Эта… Эта… — билась в истерике полная рыжеволосая женщина и даже совместные действия мужа и детей не помогали.       — МОЛЛИ!       — МАМА!       — МАМА!       — МАМА!       — УСПОКОЙСЯ, МЫ ВСЕ ЗДЕСЬ И МЫ ВСЕ ЖИВЫ!       Пришлось опять давать зелья и накладывать чары, чтобы Молли пришла в себя…       Волдеморт огляделся вокруг, в поиске того, кто это сделал, и Гарри наконец сбросил с себя мантию-невидимку.       Вопль изумления, приветственные возгласы, крики с обеих сторон: «Гарри!» и «ОН ЖИВ!» — стихли почти мгновенно. Толпа испугалась. Внезапно наступила полная тишина. Волдеморт и Гарри, встретившись взглядом, одновременно начали двигаться по кругу.       — Пусть никто не пытается мне помочь, — громко сказал Гарри. В мёртвом молчании его слова раскатились по Залу, как трубный глас. — Так нужно. Нужно, чтобы это сделал я.       Волдеморт зашипел, расширив красные глаза:       — Поттер, конечно, шутит. Это ведь совсем не в его стиле. Кто сегодня послужит тебе щитом, а, Поттер?       — Никто, — просто ответил Гарри. — Хоркруксов больше нет. Остались только я и ты. Ни один из нас не может жить, пока жив другой, и один из нас должен уйти навсегда…       — Один из нас? — насмешливо повторил Волдеморт. Всё его тело напряглось, взгляд красных глаз стал неподвижным — змея перед броском. — Ты ведь понимаешь, что это будешь ты, Мальчик, Который Выжил благодаря случайности и козням Дамблдора?       — Ты думаешь, когда моя мать погибла, спасая меня, это была случайность? — спросил Гарри. Оба они по-прежнему двигались боком, по идеальной окружности, сохраняя равное расстояние друг от друга. Гарри видел сейчас только одно лицо — Волдеморта — Ты думаешь, случайность, что я решился сразиться с тобой тогда на кладбище? Случайность, что минувшей ночью я не стал защищаться и всё же остался жив и снова вернулся в битву?       — Случайность! — крикнул Волдеморт, однако всё ещё не наносил удара. Толпа зрителей застыла, словно окаменев, и казалось, что среди сотен людей, заполнивших Большой зал, дышат только эти двое. — Случайность, везение и то, что ты увиливал и прятался за спинами тех, кто лучше тебя — мужчин и женщин, — позволяя мне убивать их вместо тебя!       — Сегодня ты никого больше не убьёшь, — сказал Гарри, пока они продолжали кружить по Залу, глядя друг другу в глаза. — Ты никогда больше не сможешь никого из них убить. Понял? Я готов был умереть, чтобы ты прекратил мучить этих людей…       — Однако не умер!       — Я был готов, и этого оказалось достаточно. Я сделал то же, что моя мать. Они защищены от тебя. Разве ты не заметил, как легко они сбрасывают твои заклятия? Ты не можешь их мучить. Ты не можешь до них добраться. Не пора ли тебе учиться на ошибках, а, Реддл?       — Ты посмел…       — Да, я посмел, — ответил Гарри. — Я знаю многое, чего ты не знаешь, Том Реддл. Много очень важных вещей, тебе неизвестных. Хочешь, я расскажу тебе часть из них, пока ты не сделал новую большую ошибку?       Волдеморт ничего не ответил, продолжая скользить по кругу. Гарри понял, что на время его противник заворожён, выведен из строя; даже призрачная возможность, что Гарри и в самом деле знает последнюю тайну, удерживала его от удара…       — Что, опять любовь? — сказал Волдеморт с насмешливым выражением на змеином лице. — Любовь, вечная присказка Дамблдора: он утверждал, что она побеждает смерть. Хотя любовь не помешала ему сверзиться с башни и разбиться, как восковая кукла. Любовь не помешала мне раздавить твою грязнокровку-мать, как таракана, Поттер, и, похоже, никто здесь не пылает к тебе такой любовью, чтобы броситься вперёд и принять на себя моё заклятие. Так что же помешает тебе погибнуть, когда я ударю?       — Только одно, — сказал Гарри. Они продолжали кружить друг за другом, и лишь последняя тайна не давала им сойтись в схватке.       — Интересно, какой… — многие подались вперёд, другие застыли, вцепившись в ручки кресел с такой силой, словно хотели их отодрать.       — Если не любовь должна спасти тебя на этот раз, — промолвил Волдеморт, — то, значит, ты думаешь, что владеешь волшебством, которое мне недоступно, или обладаешь более мощным оружием?       — И то и другое, — сказал Гарри и увидел панический страх, мелькнувший на змеином лице, хотя оно тут же приняло прежнее выражение.       Волдеморт рассмеялся; его смех звучал страшнее, чем крик. Холодный и безумный, он эхом разнёсся по замершему залу.       — И ты думаешь, что знаешь неизвестное мне волшебство? — сказал он. — Неизвестное мне, лорду Волдеморту, владеющему такими чарами, какие Дамблдору и не снились?       — Сниться они ему снились, — сказал Гарри, — но только он знал больше тебя, он знал достаточно, чтобы не делать того, что сделал ты.       — Ты хочешь сказать, что он был слаб! — воскликнул Волдеморт. — Слишком слаб, чтобы дерзнуть, слишком слаб, чтобы протянуть руку за тем, что могло бы принадлежать ему, но достанется мне!       — Нет, он был просто умнее тебя, — ответил Гарри. — Он был лучшим волшебником, чем ты, и лучшим человеком.       — Я подстроил гибель Альбуса Дамблдора!       — Это тебе так казалось, — сказал Гарри. — Но ты ошибался.       — Дамблдор мёртв! — Волдеморт швырнул эти слова в лицо Гарри, словно надеясь причинить ему невыносимую боль. — Его тело разлагается в мраморной гробнице здесь, возле замка, я видел его, Поттер, — для него нет возврата.       — Да, Дамблдор мёртв, — спокойно откликнулся Гарри. — Но не ты убил его. Он сам выбрал свою смерть, выбрал её за много месяцев до того, как это случилось, обговорил во всех деталях с человеком, которого ты считал своим слугой.       — Это что ещё за ребяческие россказни? — спросил Волдеморт, однако по-прежнему не наносил удара и не сводил с лица Гарри своих красных глаз.       — Северус Снейп не был твоим человеком, — ответил Гарри. — Он был на стороне Дамблдора с той самой минуты, как ты стал преследовать мою мать. А ты так ничего и не заметил, потому что это как раз то, чего ты не понимаешь. Ты ведь никогда не видел патронуса Снейпа, так, Риддл?       Волдеморт не ответил. Они кружили друг за другом, как волки, собирающиеся вцепиться друг другу в глотку.       — Патронус Снейпа была лань, — продолжил Гарри. — Как и у моей матери, потому что он любил её почти всю жизнь, с детства. Ты должен был понять, — он увидел, как раздулись ноздри Волдеморта, — он же просил тебя пощадить её?       — Он просто желал её и всё, — фыркнул Волдеморт, — но когда её не стало, он признал, что есть и другие женщины, более чистой крови, более достойные его…       — Стал бы я говорить что-то другое, — фыркнул Снейп. — Я не самоубийца.       — Разумеется, он с тобой согласился, — ответил Гарри. — Но он стал шпионом Дамблдора с той минуты, как ты начал ей угрожать, и с тех пор неустанно работал против тебя! Дамблдор был уже при смерти, когда Снейп забрал его жизнь!       — Какая разница! — выкрикнул Волдеморт, до этого жадно впивавший каждое слово, и разразился раскатами безумного хохота. — Какая разница, служил Снейп мне или Дамблдору, или какие палки эти людишки пытались ставить мне в колёса! Я раздавил их, как раздавил твою мать, эту пресловутую великую любовь Снейпа! О, здесь всё было не зря, Поттер, просто ты этого не понимаешь! Дамблдор пытался не подпустить меня к Бузинной палочке! Он хотел, чтобы её настоящим хозяином стал Снейп! Но я успел раньше, мальчишка… Я добрался до палочки до того, как ты смог её захватить. Я понял истину раньше тебя. Я убил Северуса Снейпа три часа назад, и теперь Бузинная палочка, Жезл Смерти, Смертоносная палочка по праву принадлежит мне! План Дамблдора не удался, Гарри Поттер!       — Да, не удался, — сказал Гарри. — Ты прав. Но прежде чем ты попытаешься меня убить, я призываю тебя подумать о том, что ты сделал… Подумай и попытайся почувствовать хоть немного раскаяния, Реддл…       — О чём это ты?       Ничто из того, что говорил ему Гарри — ни разоблачённые тайны, ни насмешки, — не поражало Волдеморта ак, как эти слова. Гарри увидел, как его зрачки сузились в тонкие щёлочки, как побелела кожа вокруг глаз.       — Это твой последний шанс, — сказал Гарри. — Всё, что тебе остаётся… Я видел, во что ты иначе превратишься… будь мужчиной… попытайся… попытайся раскаяться…       — Боюсь, даже если изначальный Том Реддл был на это способен, то по мере раскола души он утратил такую возможность, — вздохнул Невыразимец.       — Ты смеешь?.. — вновь начал Волдеморт.       — Да, я смею! — воскликнул Гарри. — Потому что провал последнего плана Дамблдора ударил вовсе не по мне. Он ударил по тебе, Реддл.       — Каким образом????????       Рука Волан-де-Морта, сжимавшая Бузинную палочку, задрожала. Гарри крепче вцепился в палочку Драко. Он понимал, что остаётся лишь несколько мгновений.       — Эта палочка по-прежнему не слушается тебя, потому что ты убил не того человека. Северус Снейп никогда не был настоящим хозяином Бузинной палочки. Он никогда не одерживал победы над Дамблдором.       — В смысле????       — Но ведь в конце шестой книги профессор Снейп убил Дамблдора…       — Но вы забываете описание Старейшей палочки из сказки и некоторые обстоятельства моей гибели, — горько усмехнулся последний. — Лучше слушайте, что говорит Гарри.       — Он убил…       — Ты слушаешь, что я говорю? Снейп никогда не побеждал Дамблдора! Смерть Дамблдора была обговорена между ними! Дамблдор хотел умереть непобеждённым, подлинным хозяином Бузинной палочки! Если бы всё получилось по его плану, сила палочки умерла бы вместе с ним, потому что никто не отнял её у него!       — Вот именно. Я не сражался с Северусом, но, подобно тому, как Гарри в одной из предыдущих глав, сам шагнул под палочку Северуса.       — Но в чём ваш план сорвался????       — Раз так, Поттер, Дамблдор всё равно что сам отдал мне палочку! — голос Волдеморта дрожал от злобной радости. — Я похитил палочку из гробницы её последнего хозяина! Против его желания! Сила палочки принадлежит мне!       — Нет, Реддл, она тебе не принадлежит. Обладать палочкой недостаточно! От того, что ты держишь её в руках и отдаешь ей приказы, она не становится по-настоящему твоей. Разве ты не слышал, что сказал тебе Олливандер? Палочка выбирает волшебника… Бузинная палочка ещё до смерти Дамблдора признала своего нового хозяина в человеке, который и не думал завладевать ею. Новый хозяин забрал палочку у Дамблдора против его воли, так и не поняв, что он сделал, и самая опасная волшебная палочка на свете признала его власть над собой…       — КОМУ????????       Грудь Волдеморта тяжело вздымалась, и Гарри чувствовал, как зреет заклятие, как оно растёт внутри палочки, направленной ему в лицо.       — Настоящим хозяином Бузинной палочки был Драко Малфой.       Сказать, что большинство собравшихся — включая самого Драко Малфоя — были в шоке, значило — ничего не сказать. Не удивлены были только Дамблдор, Невыразимец, ещё несколько министерских… Милорд хорошо владел своей мимикой, лишь на ничтожную долю миллиметра дрогнул угол его рта и на долю секунды его взгляд остановился на бледном блондине, чьё имя прозвучало.       На мгновение в глазах Волдеморта отразилось полное недоумение— и исчезло.       — Но если и так, — сказал он мягко. — Даже если ты прав, Поттер, что это меняет для нас с тобой? Палочки с пером феникса у тебя уже нет. Наш поединок решит чистое умение… А убив тебя, я смогу заняться Драко Малфоем…       — Ты опоздал, — сказал Гарри. — Ты упустил свой шанс. Я тебя опередил. Много недель назад я победил Драко и отобрал у него волшебную палочку. — Гарри помахал палочкой из боярышника и почувствовал, что глаза всех присутствовавших в Большом зале устремлены на неё.       — Но это же не та палочка!       — В данном случае это не имеет ключевого значения, — вздохнул Флитвик.       — Так что теперь, — прошептал Гарри, — всё сводится к одному: знает ли Бузинная палочка у тебя в руках, что на её последнего хозяина наслали Разоружающее заклятие. Потому что если она это знает, то… я — настоящий хозяин Бузинной палочки.       Красно-золотое сияние внезапно разлилось по зачарованному потолку над их головами: это ослепительный краешек восходящего солнца проник в Большой зал через восточное окно. Свет ударил им в глаза одновременно, так что лицо Волдеморта внезапно вспыхнуло. Гарри услышал, как он закричал своим высоким голосом:       — Авада Кедавра!       Одновременно Гарривыкрикнул в небо всю свою надежду, взмахнув палочкой Драко.       — Экспеллиармус!       Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Золотое пламя взвилось в самом центре круга, по которому они двигались, — это столкнулись их заклятия. Гарри видел, как зелёная вспышка Волдеморта слилась с его собственной и как Бузинная палочка взмыла ввысь, чернея на фоне рассвета, закружилась под зачарованным потолком, точно голова Нагини, и пронеслась по воздуху к хозяину, которого не пожелала убивать, чтобы полностью подчиниться его власти. Гарри, тренированный ловец, поймал её свободной рукой — и в ту же минуту Волдеморт упал навзничь, раскинув руки, и узкие зрачки его красных глаз закатились. На полу лежали смертные останки Тома Реддла — слабое, сморщенное тело, безоружные белые руки, пустое, отсутствующее выражение на змеином лице. Волдеморт погиб, убитый собственным обратившимся вспять заклятием, а Гарри стоял с двумя волшебными палочками в руке и глядел на опустевшую оболочку своего врага.       — Значит, сама судьба привела вас тогда в наш мэнор, — усмехнулся Драко. — И Милорд был, можно сказать, приговорён уже тогда, просто этого никто не понимал… И не мог понять. Вот ведь… Ту фразу Олливандера слышали все, но, полагаю, даже если кто-то и понял… То лишь достигнув определённого возраста, я прав?       — Прав, — сказал Невыразимец.       — Могу только уточнить, что это традиционная фраза всех Мастеров-создателей волшебных проводников, — сказал Олливандер.       Какое-то мгновение вокруг ещё стояла тишина. Потом зал очнулся и взорвался шумом, криками, восклицаниями и стонами. Ослепительное солнце залило окна, все рванулись к Гарри, и первыми к нему подбежали Рон и Гермиона; это их руки обвивали его, их громкие голоса наполняли звоном уши. Потом рядом возникли Джинни, Невилл и Луна, а затем — семейство Уизли и Хагрид, Кингсли и МакГонагалл, Флитвик и Спраут — Гарри не мог разобрать ни слова из того, что все разом кричали ему, не мог понять, чьи руки обнимают, тянут, толкают его; сотни людей теснились к нему, желая прикоснуться к Мальчику, Который Выжил, благодаря которому всё наконец кончилось…       — Но на этот раз окончательно и бесповоротно, — был общий вердикт. Милорд никак на это не реагировал, Реддл издал протяжный вздох, наличествующие Упивающиеся переглянулись — тоже со вздохом, но — вздохом облегчения… Несостоявшиеся покойники были счастливы… И не только тому, что выжили.       Солнце стояло прямо над Хогвартсом, и Большой зал был полон жизни и света. Без Гарри не могли обойтись ни восторги, ни горе, ни празднование, ни траур. Все хотели, чтобы их лидер и знамя, спаситель и вождь был сейчас с ними; похоже, никому не приходило в голову, что он страшно устал и что ему страстно хотелось сейчас побыть лишь с несколькими близкими.       — Да, это было очень жестоко, такова оборотная сторона славы… — вздохнул Джеймс. — К сожалению, об этом мало кто помнит… Добьются славы, успеха… Но при этом теряют часть себя… Иногда — часто! — безвозвратно… И не все это могут выдержать…       Он должен был говорить с родственниками погибших, пожимать их руки, глядеть на их слёзы, принимать их благодарности, он должен был выслушивать поступавшие целое утро новости о том, что по всей стране люди, поражённые заклятием Империус, пришли в себя, что Пожиратели смерти бежали или были арестованы, что невинно осуждённых сию минуту отпустили из Азкабана и что Кингсли Шеклболт был временно назначен Министром магии.       — Достойный выбор, лучшего сделать не могли…       Они перенесли тело Волдеморта и положили его в дальней комнате за залом, далеко от тел Фреда, Тонкс, Люпина, Колина Криви и ещё пятидесяти человек, погибших в борьбе с ним. МакГонагалл вернула на место столы факультетов, но сейчас все сидели как попало, за столами смешались преподаватели и ученики, призраки и родители, кентавры и эльфы-домовики. Выздоравливающий Фиренц приходил в себя, лежа в углу, а Грауп заглядывал в разбитое окно, и люди бросали еду в его смеющийся рот.       — Потрясающее единение…       — Вот это достойно памяти в веках…       — Памяти достойна не только битва и победа, но и то, какой ценой была одержана эта победа, — сказал Флитвик. — В некоторых странах есть руины, оставшиеся после войн… В немецком городе Ганновере некогда была красивая готическая церковь — Эгидиенкирхе… Во время войны с Гитлером она была уничтожена и немцы не стали её восстанавливать, в назидание потомкам… И такие памятники есть в разных странах… Дом Поттеров не восстановили по той же причине — тогда.       Наконец совершенно измученный, выжатый как лимон, Гарри сел на скамейку рядом с Луной.       — Если бы я была на твоём месте, я бы мечтала о покое и тишине, — сказала она.       — Я и мечтаю, — ответил Гарри.       — Я их отвлеку, — предложила она, — — А ты надевай свою мантию. — И не успел он и слова сказать, она уже кричала, показывая в окно: — Ой, смотрите, морщерогий кизляк!       Все сидевшие поблизости оглянулись, а Гарри набросил мантию-невидимку и поднялся со скамьи.       Теперь он мог беспрепятственно передвигаться по залу. Джинни сидела за два стола от него, положив голову на плечо матери. С ней он успеет поговорить потом: у них будут часы, дни, а может быть, и целые годы на разговоры. Затем он увидел Невилла. Меч Гриффиндора лежал рядом с его тарелкой, и целый рой восторженных поклонников не спускал с него глаз.       — Более, чем законно…       Идя по проходу между столами, он заметил троих Малфоев, жавшихся друг к другу, словно сомневаясь, позволено ли им тут находиться, но никто не обращал на них ни малейшего внимания. Повсюду Гарри видел воссоединившиеся семьи и наконец отыскал тех двоих, что были так нужны ему сейчас.       — Это я, — тихо сказал он, наклонившись к ним. — Пойдёмте со мной?       Рон и Гермиона тут же поднялись и вместе с ним вышли из Большого зала. Мраморная лестница была полуразрушена, часть перил обвалилась, повсюду виднелись пятна крови и осыпавшаяся штукатурка.       Где-то в глубине коридоров раздавался голос Пивза, распевавшего победный гимн собственного сочинения: Радость, победа, наш Поттер — герой! А Волди повержен; даёшь пир горой!       — Да, начинаешь чувствовать масштаб трагедии, — заметил Рон, открывая какую-то дверь и пропуская Гарри и Гермиону.       «Сейчас я почувствую счастье», — думал Гарри. Однако усталость затмевала другие чувства, и только боль от утраты Фреда, Люпина и Тонкс пронзала его на каждой ступеньке, как входящий в тело нож. Сильнее же всего он чувствовал колоссальное облегчение и желание спать. Но прежде нужно было объяснить всё Рону и Гермионе — они так долго были его верными соратниками и заслужили полную правду. Он подробно рассказал им всё, что видел в Омуте памяти и что случилось в Запретном лесу. Рон и Гермиона ещё не успели выразить своё потрясение и изумление, как они уже дошли до места, куда, не сговариваясь, дружно направлялись.       — И куда же?????       Горгулья, охранявшая вход в директорский кабинет, была теперь сдвинута в сторону; она стояла, скривившись набок, будто перепила пунша и вид у неё был оглушённый.       «Интересно, — подумал Гарри, — она ещё способна разбирать пароли?»       — А что, такое возможно????       — Вполне, — кивнул Флитвик. — У магических произведений искусства своя физиология, отличная от нашей… Но они могут и пьянеть…       — Можно нам пройти? — спросил он горгулью.       — Пожалуйста, — буркнула статуя.       Они протиснулись мимо неё на каменную винтовую лестницу, медленно двигавшуюся вверх, как эскалатор. Добравшись до верхней площадки, Гарри толкнул входную дверь.       Он скользнул быстрым взглядом по каменному Омуту памяти, так и стоявшему на столе, где он его оставил, и вскрикнул от внезапного оглушительного грохота, мгновенно вообразив заклятия, возвращение Пожирателей смерти, возрождение Волдеморта…       Но это были аплодисменты. Директора и директрисы Хогвартса, глядевшие со стен, приветствовали его дружной овацией. Они махали шляпами, а иногда и париками, через рамы пожимали друг другу руки, а то и танцевали в своих креслах. Дайлис Дервент громко всхлипывала, Декстер Фортескью приветственно размахивал слуховой трубкой, а Финеас Найджелус взывал своим тонким высоким голосом:       — Заметьте, что и факультет Слизерин сыграл положительную роль! Наш вклад не должен быть забыт!       — Да, это была великая победа… Её отмечали бы все и во всех затронутых измерениях…       Но Гарри глядел лишь на того, кто стоял в самой большой раме прямо над директорским креслом. Слёзы текли из-под очков-половинок на длинную седую бороду. Гордость и благодарность, выраженные в них, проливались бальзамом в душу Гарри, как песня феникса.       Наконец Гарри поднял руку и портреты почтительно притихли, улыбаясь, утирая глаза и выжидательно глядя на него. Однако он обращался только к Дамблдору, подбирая слова с величайшей тщательностью. Несмотря на усталость и туман перед глазами, он должен сделать это последнее усилие, должен в последний раз спросить совета.       — То, что было спрятано в снитче, — начал он, — я выронил в Запретном лесу. Я не запомнил места и не собираюсь отправляться на поиски. Вы согласны со мной?       — Согласен, мой мальчик, — сказал Дамблдор. Остальные портреты глядели на них с недоумением и любопытством. — Это мудрое и мужественное решение, но иного я от тебя и не ожидал. Знает ли кто-нибудь, где ты его выронил?       — Никто, — ответил Гарри, и Дамблдор удовлетворённо кивнул.       — Наверное, так было бы правильно. Воскрешающий камень сделал свою работу и лучшей миссии у него не могло быть…       — Хотя — этим было доказано, что он и в самом деле существовал, — Ксенофилиус Лавгуд с торжеством посмотрел в сторону Гермионы. Та кивнула.       — Но я сохраню дар Игнотуса, — сказал Гарри.       Дамблдор просиял:       — Конечно, Гарри, он навсегда принадлежит тебе, пока ты не передашь его своим потомкам.       — Остаётся вот это.       Гарри поднял Бузинную палочку. Рон и Гермиона глядели на неё с благоговением. Даже сквозь дурманящую усталость Гарри заметил этот взгляд, и он ему не понравился.       — Мне она не нужна, — сказал Гарри.       — Что? — громко произнёс Рон. — Ты с ума сошёл?       — Я знаю, она многое может, — устало сказал Гарри, — но мне больше нравилась моя. Так что…       Он порылся в мешочке, висевшем у него на шее, и достал оттуда две половинки остролистовой палочки, всё ещё соединённые пером феникса. Гермиона сказала, что починить палочку нельзя, повреждение слишком серьёзно. Он знал одно: если и это не поможет, значит, не поможет уже ничто.       Он положил обломки на директорский стол, коснулся их кончиком Бузинной палочки и произнёс:       — Репаро!       И его палочка срослась, из её кончика полетели красные искры. Гарри понял, что его замысел удался. Он взял палочку из остролиста с пером феникса и почувствовал неожиданное тепло в пальцах, как будто палочка и его рука радовались встрече.       — Я положу Бузинную палочку, — сказал он Дамблдору, наблюдавшему за ним с безграничной любовью и восхищением, — туда, откуда она была взята. Пусть она остаётся там. Если я умру своей смертью, как Игнотус, то она лишится своей силы, правда? Её предыдущий хозяин не потерпит поражения. И её могуществу придёт конец.       Дамблдор кивнул. Они улыбнулись друг другу.       — Ты уверен? — спросил Рон. Он глядел на Бузинную палочку, и в его голосе слышалось подавленное желание.       — Но я бы не стал оспаривать этого решения, — сказал Рон. — Я и так выставлен в этих книгах отнюдь не самым лучшим образом…       — Ты ещё скажи, что это было несправедливо! — фыркнула Гермиона.       — Этого я и не говорю…       — НО МАСТЕР ПОТТЕР БЫЛ БЫ НЕ СОВСЕМ ПРАВ В ЭТОМ СЛУЧАЕ, — ПОСЛЫШАЛСЯ ХОЛОДНЫЙ ГОЛОС, УЖЕ ЗВУЧАВШИЙ В ЭТОМ ЗАЛЕ ПРЕЖДЕ — ГОЛОС СМЕРТИ. — ВОССТАНОВИВ СВОЮ ПАЛОЧКУ ПРИ ПОМОЩИ МОЕЙ ОН ПОЛУЧИЛ БЫ ПОЧТИ РАВНЫЙ ПО СИЛЕ И ВОЗМОЖНОСТЯМ АРТЕФАКТ.       — Но об этом говорить не приходится, — отозвался Гарри. — И я рад, что этого не случилось. Я более, чем доволен своей палочкой и другая мне не нужна. Единственный Дар, представляющий собой ценность для меня — Мантия. С ней я бы не расстался ни при каких обстоятельствах.       — Я думаю, Гарри прав, — тихо сказала Гермиона.       — От этой палочки больше тревог, чем толку, — сказал Гарри. — А я, честно говоря, — он отвернулся от портретов и думал сейчас только о кровати с пологом, ждавшей его в башне Гриффиндора, и размышляя, принесет ли Кричер ему бутербродов, — сыт тревогами до конца жизни.       — Да, для тебя это была бы лучшая награда за всё, — последовало опять единодушное решение.       — И очень больно, что на твою долю выпало куда больше приключений, чем на некоторых взрослых магов, — вздохнул Дамблдор. — Да, согласен, я сам усложнил твою жизнь более, чем… Но — согласитесь и вы — хотя бы частично это помогло Гарри в этой войне… И без этого Милорд не был бы уничтожен!