Часть 8: Блеклое пятно на ярком фоне

Проспала я от силы пять часов, но проснулась довольно бодрой и выспавшейся. После внезапного появления в этом мире, мне ничего не снилось, поэтому было довольно тяжело сориентироваться во времени после пробуждения. Чаще всего, я даже не понимала, что уснула — мне лишь казалось, что я успела закрыть и открыть глаза. Довольно жуткая пытка, скажу я вам. Хрустнув шеей, я медленно потянулась и пройдя мимо спящего в сидячем положении Рео, направилась искать ванную комнату. Смыть грязь и осмотреть тело на наличие метки соулмейтов — главная задача, после чего можно и поискать кофе в Конохе. Метка не нашлась, зато затекшие суставы хорошо пропарились в горячей ванной и ничто теперь не напоминало об неудобной позе, в которой удалось уснуть. Выйдя из ванной комнаты, я протопала мимо все еще спящего в коридоре Узумаки и, быстро одевшись в чистые вещи из притащенного с собой сундука, взглянула в зеркало на стене. Влажные волосы казались серебристыми, а усталые серые глаза - почти прозрачные в темноте, словно Бьякуган. Все в этом теле было инородным, блеклым, пустым. Мне не хватало своих густых чёрных локонов и выразительных карих глаз с пышными ресницами — в этом теле я была похожа на мультяшное привидение. Привет, я — Каспер. Тяжело вздохнув, я осмотрела одежду - белые широкие шорты, белая майка и голубое легкое хаори — точно Каспер. Белое пятно, бледная клякса в ярком, цветном мире. И чувствовала себя я привидением, чье тело осталось где-то далеко. Впрочем, фактически так оно и было. Расчесав волосы найденной в сундуке деревянной расческой, я закрыла за собой сёдзи и прошмыгнув мимо спящего Рео, у которого уже сопли стекали по подбородку, подхватила обувь и вышла из гостевого дома. На улице светало. Судя по ощущениям — где-то пять утра. Прекрасное время, прекрасная погода, осталось лишь найти кофе и день удался. — Ребенок, ты куда направилась без родителей? Такого вопроса я не ожидала. Вопросительно взглянув на сторожа, стоящего у выхода из кланового квартала, я начала спешно обдумывать, что мне ответить. Придется лгать, что направляюсь в Академию Шиноби — в школах рано утром начинаются занятия, такая ложь подойдет. — Совсем тебя не помню. Как твое имя? — Каянэ-сан из клана Кито. Мы оба повернулись на юношеский тихий голос. Итачи, стоявший сзади меня, подошел поближе, все еще держа дистанцию в два метра. — Доброе утро, Итачи-кун. — Сторож перевел взгляд на меня и коротко кивнул. - Меня предупредили, но я не ожидал, что Вы окажетесь... Ребенком? Да я сама такого не ожидала. — Скорее всего, Вы в настроении посмотреть на деревню. Если Вам так будет удобно, я могу предложить свою кандидатуру в качестве сопровождающего. — Не утруждайте себя, покидая пост, Конэку-сан, я возьму это на себя. Я замешкалась. Итачи я знала — как персонажа, но как человек он был мне не знаком. Тем более холодный рассвет располагал к одиночеству, которое мне не хотелось разделять на двоих. Не стоило строить надежд на его быстрый уход до начала учебы в Академии, поэтому если соглашусь, то застряну с ним. Если откажусь — застряну с кем-то другим. Впрочем, Учихи решили вместо меня, словно с моим мнением никто и не подумал считаться. Ну да, кто выслушает мнение немой мелюзги? Прогулка с Итачи оказалась... тихой. Судя по его скованности, он не знал, как завести разговор, а я и не пыталась ему помочь. Мне все еще хотелось держаться как можно дальше. Молчаливая стена выстроилась сама собой. Озираясь по сторонам, я старалась не обращать на юношу внимания, обратив то на открывающиеся заведения на пока-что еще тихой главной улице Конохи, до которой мы дошли спустя двадцать минут — квартал клана Учиха находился с самого краю селения, что наводило на неприятные мысли. Низкие конусообразные строения с округленными крышами являлись главным отличием здешней архитектуры. Смотря на них, я представила себе идеальное самоубийство со свернутой шеей в результате скольжения по гладкой крыше вниз. Кому пришла в голову такая идиотская идея? Со временем все больше людей попадались нам на глаза. С некоторыми из них Итачи здоровался, некоторым коротко кланялся, а некоторых лишь провожал цепким взглядом, пока я старалась не отсвечивать и молча хмурилась, борясь с песком в сандалиях — из-за отсутствия асфальтированого покрытия дорог в воздухе стояла пыль, а подметающие свои участки владельцы забегаловок и магазинов лишь ухудшали экологию, поднимая вверх все больше грязи. Нос чесался, глаза слезились и я досадно поджимала губы. Итачи протянул мне белый платок, на который я отупело смотрела уже секунд десять. И что мне с ним прикажете делать, сударь? — Мне показалось, Вы боретесь с аллергией. Прошу, используйте мой платок. Мне хотелось завыть. О да, у меня аллергия на Коноху, это ты попал в точку, парень! Здесь все чужое, слишком пестрое, слишком яркое, а я всего лишь — блеклое, белое пятно на фоне этих красок. Безмолвная, слабая, чужая... Осекшись, я удивленно подняла брови. Так он говорящий, оказывается. Привычным движением вытащив блокнот и написав быстрое "спасибо", вырвала лист и обменяла его на платок, которым сразу же вытерла слезящиеся глаза, пока Итачи не знал, куда деть листик — теперь пришла его очередь отупело смотреть на вещь, не зная, что предпринять. Его задумчивое лицо напоминало мне мем про математические вычисления в поисках ответа, и он, все таки решив для себя задачу, убрал листик в карман. Одновременно выпрямившись, мы зашагали вперед, борясь с неловкостью, засевшей между нами. Так мы и дошли до не примечательного кафе с зелёной вывеской, гласящей "Совиное Гнездо" и не успела я войти внутрь, как передо мной, взмахнув крыльями, пролетела пятнистая сова. — Добро пожаловать, Итачи-кун, — подошел к нам седой старик, дружелюбно улыбаясь, и заметив меня, кивнул в приветствии: — прошу, присаживайтесь. Мы с Йору всегда рады новым посетителям. У окна пустовал деревянный стол. Меню так и не нашлось. Оглянувшись на прилавок, возле которого стоял владелец кафе, подошла поближе разглядеть выбор десертов — не сладкой еды поблизости не наблюдалось. Не то, чтобы я не любила сладкое, но утром хотелось съесть сытную пищу, чтобы не страдать от болей в желудке. Подняв голову на владельца, я увидела за его спиной доску с меню и вытянулась на носочках, чтобы прочесть всё — рост пятилетки никогда прежде не мешал мне настолько сильно. Старик, увидев мои потуги, протянул брошюру с тем же меню, но расписанным подробнее, за что я ему благодарно кивнула и указав пальцем на омурайсу и чашку зелёной матчи, так как кофе здесь не было, вернулась за выбранный мне стол, где уже сидел Итачи. Первые пару минут мы провели в молчании. Я разглядывала людей, не спеша прогуливающимся по проснувшейся улице и раздумывала о том, где же все дети, о чем же и спросила своего компаньона, подвинув тому блокнот с вопросом. — Сейчас летние каникулы, ученики Академии отдыхают. Второй семестр начинается в сентябре. Я кивнула. Значит, учеба устроена как в Японии - первый семестр длится от апреля до июля, затем второй - от сентября до декабря. У меня есть время на обдумывание стратегии вливания в коллектив, чтобы подружиться с Ино. Нужно как можно больше узнать о техниках переноса сознания. Но что потом? Создать технику? Ха, словно у меня такое получится! Впрочем, есть Рео, он же Узумаки, он же — мастер фуиндзютсу. Возможно, если решусь посвятить его в свою тайну, Рео поможет? Никогда не думала, что однажды буду завтракать за одним столом с Итачи Учихой. Если бы кто-нибудь сообщил мне об этом неделю назад, я бы, вероятнее всего, предложила ему перестать читать фанфики в три часа ночи. Теперь же самым странным в происходящем казалось не это, а то, что я успела привыкнуть. Я смотрела в окно. Отражение моего лица выглядело подозрительно спокойным, все еще не понимая масштаб проблемы. Если все это — галлюцинация умирающего мозга, кома или какая-нибудь особенная форма загробной жизни, то у нее определенно есть преимущества. Например, здесь никто не заставляет зубрить конспекты до двух часов ночи. Даже аллергия на уличную пыль казалась вполне приемлемой ценой за отсутствие экзаменационной недели. Я почесала нос, кивнув самой себе. Да. Определенно выгодная сделка. Еще вчера меня занимал вопрос, появится ли у меня метка соулмейта. Сегодня же возникла мысль, что она, вероятно, не может появиться в принципе. Если душа действительно существует, то моя, кажется, заблудилась при пересадке между мирами, вроде потерянного чемодана. Любопытно. Если я — пришелец, значит ли это, что пришельцы существуют? — Итадакимас, — юношеский голос прервал мои мысли о зелёных человечках и я взглянула на его молитвенный жест, после чего Итачи разъединил хаси и принялся за завтрак. Я невольно округлила глаза, увидев что он себе заказал — зелёные моти. Сладкое тесто с мороженым со вкусом зелёного чая. На завтрак. Борясь с собой, — ведь мне так и хотелось расписать пару листов бумаги о том, как же вредны сладости на завтрак! — я прикрыла веки и приступила к трапезе. Возможно, он уже позавтракал дома, а я сейчас чуть не полезла не в своё дело. Вот она — моя самая плохая привычка, осложняющая мою и без того сложную жизнь. Еще с детства в меня въелась еще одна плохая привычка — не доедать еду. Даже если я не наелась, все равно оставляла немного еды на тарелке зная, как это неэтично. Все началось со стремления разозлить взрослых, чего-то на подобии детского бунта. Запал пропал, а привычка осталась. Каждый новый знакомый так и норовил тыкнуть меня носом об этот факт, но Итачи оказался первым, кто не обратил на такое внимание, за что я ему была благодарна. Удивительно, насколько комфортным может быть присутствие человека, который не считает каждую паузу обязанностью заполнить словами. Тишина, спокойствие и ноль вопросов — идеальный завтрак. Ради такого идеального завтрака я и жила сама, вдали от родителей. Благо, отец был обеспеченным человеком и смог меня так побаловать. Если бы не он, я бы жила в общежитии. Интересно, как он там? Убит ли горем, либо ему все равно? Ждет ли он меня? Ждут ли меня дома?...а что, если нет? Расплатившись, мы вышли из кафе, на выходе из которого я погладила уже уснувшую сову, Йору. В следующий раз принесу ей гостинец. В следующий раз? Взглядом зацепилась за Итачи. Хочу ли я с ним сюда вернуться? Посидеть в молчании, позавтракать и насладиться горькой матчей. Разделить одиночество на двоих. Будет ли следующий раз? "Спасибо за завтрак. Мне очень понравилось" — гласил лист бумаги, протянутый юноше, пока я старалась смотреть куда-то в сторону, чтобы не наткнуться на его угольные глаза. Слишком проницательные, слишком мудрые, слишком... слишком. — Я рад. Нет, сердце не подпрыгнуло, как в романах, и не ушло в пятки, как в книгах о любви. Совсем не так. Просто плечи вдруг расслабились, словно с них сняли тяжелую ношу, а с резко ослабевших рук выпал вырванный лист бумаги, когда я снова наткнулась взглядом на глаза цвета погасшего костра. "Я рад" — сказал он. И я рада тоже. Бумажный лист унесло вдаль, и никто не стал пытаться его словить. *** Куро не привык скрывать свою чакру подолгу, тем более он не привык бегать без её использования. Сил тратилось намного больше и с каждой секундой он все меньше чувствовал лапы — на месте них существовала лишь острая боль. Ниннеко даже не заметил, как порезался об острые камни на скалах. Ему казалось, что он бежит уже целую вечность. На самом деле прошло меньше пяти минут с тех пор, как он выбрался из катакомб Корня. "Наверное, она вся распереживалась, меня ведь так долго не было рядом" — эта мысль неожиданно придала сил. "Я точно знаю, что люди скучают по своим питомцам и ждут их возвращения, видел такое много раз" — раздумывал Куро, пока вынюхивал её след по Конохе, который почему-то смешался с чем-то пусть знакомым, но в то же время и чужим. Совсем легкий запах, идеально скрывающийся как... — "Масочники! Они до неё уже добрались?" Ниннеко не чувствовал страха или вины, ему было не до этого. Его приоритет остался неизменен — сбросить хвост преследователей. И в этот момент его посетила гениальная мысль. Мысль была настолько великолепной, что ей следовало вручить медаль. Ни на секунду ни сбавляя хода, Куро вытащил припрятанное масло валерианы. Достаточно было двух-трёх капель, чтобы добиться желаемого, но вместо этого, он обтер всю свою шерсть и приготовился к эффекту, который не пришлось долго ждать — со всех сторон на него набросились коты всех пород и окрасов, размеров и возрастов. Большие и маленькие, полосатые и рыжие, пушистые и лысые, они появлялись буквально отовсюду: из подворотен, с крыш, из кустов. Из таких мест, где нормальная кошка физически поместиться не могла. — Мря-я-я! — МУР! — Мяу! Он решил, что смиренно примет свою участь, только сначала ему нужно увидеть Каянэ. Пусть его обоняние ослабло и он знал, что со временем станет тяжелее бороться с последствиями наркотического вещества, но её запах был все ближе — значит, она где-то на главной улице. Как удобно! И вот он её разглядел — белоснежные блестящие волосы, белые клановые одежды, прямая осанка, скромная улыбка и... кто. этот. мальчишка? Почему они стоят так близко друг возле друга? Это что, свидание? "Как она посмела! Её любимый, харизматичный, прекрасный питомец пропал, а эта девчонка уже распивает чаи с мальчишками! Не прощу!" Он ожидал совсем другого. Например, что Каянэ будет рыдать, искать его и развешивать объявления, держа в руках свежую рыбку на случай счастливого возвращения. Вместо этого она выглядела... вполне довольной жизнью. Это было оскорбительно. Его гордость была задета, а сердце разбито. Мир оказался гораздо жестче, чем он предполагал. Издав душераздирающий вой, достойный героя трагедии, Куро бросился вперед. Каянэ обернулась на звук, а затем невольно округлила глаза. На неё прыгнула грязная черная кошка с блестящими желтыми глазами, чья шерсть была перемазанная в непонятной блестящей жиже, а в лапах застряли кусочки листьев и какая-то жвачка. Словив на руки животное скорее инстинктивно, нежели осознанно, она пригляделась к его мордашке и узнала в ней... Куро? Это действительно был он, только слегка использованный жизнью. Не успела Каянэ задаться вопросом, что же с ним случилось, как до её слуха донесся приближающийся звук, схожий на топот копыт. Подняв глаза, она разглядела в разноцветном пятне, которое своим приближением поднимало тонну пыли десяток, нет, сотню бешеных кошек. Их было столько, что пересчитать стало невозможно уже на третьей секунде. Зрачки девочки сузились. Она инстинктивно потянулась за боккэном. Пусто. Оставила дома. Замечательно. Тогда Каянэ приняла единственное решение, которое показалось ей хоть сколько-нибудь разумным. Она подняла Куро над головой, словно в мультике Король Лев. Толпа кошек истошно заорала. Каянэ сглотнула ком в горле, понимая, что не отделается малой кровью. Развернувшись на пятках, она бросилась бежать, продолжая держать ошарашенного Куро над головой. Кошачья орда с ликующим ревом устремилась следом. Итачи проводил взглядом убегающую Каянэ, за которой неслась стая дворовых животных и не успел он что-либо предпринять, как его окутало облаком пыли. Ни одна кошка его не зацепила, либо пробежав мимо, либо перепрыгнув, либо прокатившись меж ногами. Когда облако пыли развеялось, улица опустела. Мальчишка протер глаза от пыли. К такому его даже подготовка АНБУ не готовила. И как теперь ему отчитаться об этом в своем рапорте для Хокаге?