Колобки ведут расследование

      Солнце светит, студенты пашут — вот такая доля наша. Эх, наставник, мне б на отдых… Камадо с сестрой и друзьями оказались незадолго до начала практического модуля занятий: успеется как раз и переодеться в кендоги с хакаму, и спокойно пройти к наставникам. Далее оставалось лишь пережить первый час тренировки, который подкашивает всех, даже Иноске с его моторчиком в одном известном месте.       — Внимание: отдых! — прозвучал громкий голос Кёджуро, который возложил на своё плечо тренировочный синай. – Через время продолжим!       — Вот же… сука, — тихо отозвался Иноске, стараясь вернуть привычный ритм дыхания. Он опёрся на не менее страдающего Агацуму и Камадо. — Я ему бля уши когда-нибудь оторву к херам… за… такое, бля…       — Успокойся, Иноске, — мотнул головой, придерживая друга. — Это ещё цветочки, разминка… Дальше каждый пойдёт к разным педагогам…       — Я завидую Незу-ча-а-ан… — заныл Зеницу, прислоняясь к Иноске. — Она ведь сегодня занимается только с Кочо-самой, а не как мы… И завтра… И потом…       — Затникись, Сосицу, — рявкнул Хашибира. — У тебя вообще наставник — выскочка Тенген, завались! Вот к нему и катись, задрал.       — А, кстати… — подключился камадо. — Это хороший шанс узнать у наставников, что могло случиться с Шинадзугавой-сенсеем… (пауза). Сейчас здесь Обанай-сан и Канроджи-сан, надо выяснить… А потом…             

***

      Позор — это не сами занятия Мицури по растяжке, когда нужно переодеваться в одежду для хореографии. Позор – это когда ставят занятия Мицури и Игуро вместе, а мужчина не приемлет «вольности в виде переодеваний в другую форму, которой не должно быть». Это и вправду были ужасные времена, ведь помимо самого растягивания происходит ещё и борьба за выживание: занятия проходили в полутьме, нужно концентрироваться на том, что кто-то (сенсей) или что-то может коснуться тебя и ты сразу же «умираешь» без права на реабилитацию. С такой радостью, за один только прошедший семестр, Обанай-сан смог отчислить половину прибывших сюда студентов.       С другой стороны… После часового ада с выживанием и улучшением своей гибкости, Канроджи-сан любит угощать воспитанников своими любимыми толстыми блинчиками с мёдом. Чудо, а не преподаватель! Иноске она давала всегда двойную порцию, на что Зеницу вечно обижался. Например, как сегодня, после окончания тренировки. Это удачный момент для того, что бы спросить о Санеми.       — Извините, Канроджи-сама… — начал Танджиро, но как только уловил на себе тяжелый взгляд второго сенсея, голову в плечи вжал. — …и Игуро-сан. Я хочу задать вам вопрос о Шинадзугаве-сенсее…       — О? — удивилась Мицури. — А что ты хотел узнать?       — Я просто беспокоюсь о том, что с ним. Потому что… у него явно что-то случилось.       — А что ж такого случиться могло, что, такой как ты, соизволил совать свой нос, куда вздумается, щенок? — процедил Игуро, всё также просверливая взглядом мальчонку. — Больно взрослый?       — Я не…       — Тогда рот закрой и ешь блины, не расстраивай Ми… кхм, Канроджи-доно.       Мицури за весь этот разговор и слова не проронила, потому что в таких вопросах она исключительно полагалась на мужчину: если он так среагировал, то ей явно не нужно что-то делать. Ну, или говорить, как сейчас. Молчание повисло тяжким грузом, который ещё и умудрялся позванивать в ушах, словно далёкий плачь цикад.       — … Мальчики, вы же сейчас на отдых, да? — женщина решилась разбавить это гнетущее молчание, пытаясь воссоздать хоть немного комфорта.       — Да, Канроджи-сама, — вяло отозвался Агацума, отставляя чашку с остатком чая.       — Чудесно! Надеюсь, вы хорошо проведёте время, зайчики! Но сейчас нам с Игуро-сенсеем нужно уходить, спасибо, что посидели с нами после тренировки! Передавайте привет Незу-чан и…       — Не умрите, — холодно отозвался Обанай, уже взяв под руку Мицури. Так эта парочка и ушла, оставив после себя неоднозначные впечатления: там, где Канроджи-сан старалась смягчить ситуацию, Обанай раскаливал её донельзя. Впрочем… Хоть они и были разными, но очень хорошо дополняли друг друга. Но почему мужчина резко отреагировал на вопрос о своём коллеге — неясно. Это тоже наталкивает на определённые мысли… В прочем, сейчас будет занятие с Кёджуро и Тенгеном, уж они-то должны что-то знать и сказать! Не зря же эта троица в учительской чай пьёт иногда дольше, чем идёт большая перемена. Стоит над этим задуматься…       

***

      Очередной час тренировок, но уже с другими преподавателями. Удивительно, что сегодня вместо привычных заданий с силовыми упражнениями или на ловкость, получили полчаса медитаций и ещё полчаса загадок с подвохом для «развития неярких мозгов». В принципе, это было забавно, так что всем это однозначно понравилось, ведь студенты думали, что их пожалели. На самом деле, преподавателям самим нужно было бежать после занятий по работе, а тратить свои нервные клетки перед этим никак не хотелось.       — Это была блистательная тренировка, — усмехнулся Тенген,       — Согласен! У кого есть вопросы — задавайте! — Ренгоку положил руки на рукоять синая, который выполнял сейчас роли своеобразной трости.       — О, Ренгоку-сама… Узуй-сан… — Камадо приблизился со своими друзьями к наставникам ближе. — У нас есть вопрос, но касательно Шинадзугавы-сана…       — А что с ним? — столп пламени в лице переменился незначительно, брови свои густые свёл к переносице.       — Мы пытались выяснить после тренировке с Игуро-саном и Канроджи-сан, но…       — Но? — включился в разговор Тенген.       — Они решили ничего не говорить. Почему Шинадзугава-сенсей в последнюю неделю… а…       — Злее, чем обычно, — решил помочь своему другу Иноске.       — А? — Кёджуро только глазами моргнул. — Погодите, скоро же конец ноября?       — Так точно, Ренгоку-сенсей, — отозвался Камадо.       — У него день рождение скоро… ц, это хреново, друзья мои?       — Что?! — все трое отозвались. Но продолжил только Камадо, — почему хреново?       — Объясним позже, по дороге в академию, мальчик мой!       — М… на блестяще быстрое переодевание даём вам десять минут, вперёд!