10.

      Неделя тянулась невыносимо медленно, дни казались липкими, вязкими и терпкими, как варенье из шишек.       — Я так соскучилась по Жене! — воскликнула Алекс, вваливаясь в лавку «Вайет». Скейтборд занял привычное место у двери. Его вместе с хозяйкой тут же окутали волны исходящий из радиоприемника негромкой музыки. Магазин словно туман заполнял легкий джаз. За прилавком Марк корпел над какими-то бумаги. Появлением гостьи заставило его оторваться от дел.       — Если память мне не изменяет, она должна приехать завтра вечером?       — Не изменяет.       В качестве приветствия они обнялись. Алекс по привычке уткнулась носом в жесткое плечо. В этот раз место халата с пижамой занимали черная жилетка с брюками и рубашка цвета льна.       — Ты с чем-то конкретным? — уточнил парень, отстраняясь.       — Просто.       — Хорошо. Тогда я предупрежу Оливера и весь в твоем распоряжении.       Алекс кивнула и исчезла в лабиринте книжных полок.       Тем временем Марк заглянул в подсобку в поисках букиниста. Оливер сидел за небольшим столиком и пил чай, изучая вечернюю газету. На нем был его любимый коричневый костюм, только пиджак висел на спинке стула.       — Посетители?       — Нет, Алекс. Я отойду?       — Само собой, мальчик мой, — Оливер улыбнулся и похлопал сына по плечу. — Мне стоит лично отблагодарить эту девочку! Весь вечер не знал, как оторвать тебя от прилавка. С таким помощником мне самому работы скоро не останется.       После этих слов мужчина подмигнул, вызвав легкий румянец на щеках юноши. Марк поспешил ретироваться. «Неужели все так очевидно?» Нет, скорее Оливер слишком хорошо знал своего сына. И, в отличие от него, прекрасно понимал, чем дружба отличается от иных чувств. Юноша же только вступал на эту зыбкую дорожку, все глубже увязая с каждым шагом. В мираже изменений, ошибочно предписываемых внешним признакам. В возникающих потребностях чаще видеть, чаще общаться, чаще обнимать. В чем-то не столько новом, сколько переосмысленном. И все это казалось сложным, непонятным и отчего-то недостойным признания. Во всяком случае пока.       От закутка юношу отделял один стеллаж. В просвете между изданиями мелькнул серо-фиолетовый комочек. Позже им оказалась девушка, с ногами забравшаяся на кресло. На страже порядка стояли два красных гвардейца-кеда. Марк по обыкновению присел на подлокотник.       — Ее нет только неделю, а кажется, будто месяц не виделись — девушка поморщила носик, показывая свое негодование. Марка всегда очень умиляла это привычка.       — Завтра вечером, — терпеливо напомнил юноша, — потерпи еще немножко.       — Потерплю. Только можно в награду встретить Женьку, которая не будет смотреть на меня отсутствующим взглядом, при любой возможности убегать из дома и говорить с таким безразличием?       — Алекс…       — Нет, нельзя? Тогда и успокаивать меня нечего.       — Ты не по Жене скучаешь, ты скучаешь по вашему детству.       Юноша смягчился:       — Возможно она и вправду изменилась. Ты пыталась понять, почему? Я верю, что люди меняются, но я не поверю, чтобы это произошло без причины.       — Пыталась, и не раз. Но это тупик. А потом я вижу, как она оживленно болтает с Тимой или смеется над колкостями Никиты и начинаю сомневаться, не выдумала ли я все?       — А что, если дело в тебе? Точнее в отношении конкретно к тебе?       — Очевидно, так оно и есть. Но легче от этого не становится. Мы не ссорились, не ругались… так что произошло?       Марк снял очки и зажмурил уставшие глаза. Прав был Оливер, перестарался он сегодня с разбиранием макулатуры.       — Тут я тебе уже не помогу. Никто, кроме Жени.       В том, что Алекс невнятно промычала в колени, отдаленно угадывалось «знаю». Она с минуту не поднимала голову, ее дыхание стало глубже. «Уж не заснула ли?» — удивился юноша.       — Ты не выспалась? — удачно подвернулась возможность сменить тему.       — Ага. Всю ночь продумывала детали операции «Икс».       — Посветишь?       — Разве не рассказывала? — вскинула от удивления голову девушка.       Марк выдал отрицательный ответ.       — Странно. Тогда слушай, — Алекс дорогого стоило бороться с подступающей зевотой. — Помнишь Антона? Он докучал нам своим существованием последнее время.       — Ты про того, кто приставал к Жене?       — Именно. Так вот, перед ее отъездом мы снова чуть не подрались. И не надо так неодобрительно качать головой, он слишком много начал себе позволять.       Поехали дальше. Как ты знаешь, в начале лета я разругалась со своей школьной компанией. Одной из причин была новенькая Алиса. Мы не особенно ладили (взгляды сильно разнились), зато все наши парни души в ней не чаяли. Взмахнет один раз длиннющими ресницами, заведет разговор про энергетики и рок-концерты и полкомпании тут же потеряно. В общем-то, это не мешало и, стоит привыкнуть, даже переставало раздражать. Все было терпимо ровно до той поры, пока в очередном споре все не начали бездумно вставать на ее сторону. Стоило ей поджать пухлые губы, как человек тут же менял свое мнение, жизненную позицию и политические взгляды. В тот момент я не выдержала и не слишком деликатно указала им на собственные недостатки.       — Помнится, ты после этого с перебинтованным кулаком ходила…       — А они с поломанными носами! Сейчас важно другое: насколько я изучила Алису, Антон — ее типаж.       — Только не говори, что ты хочешь…       — Именно.       Марк подавился воздухом.       — Многообещающее предприятие. И месть интересная.       — Месть? Вот еще. Говорю же, Антон должен ей понравиться. А ему ее ладная фигура, любовь к коротким юбкам и взрывной характер. К тому же, я их просто познакомлю.       Алекс снова закончила предложение в колени, на этот раз пряча зевок.       — Извини. Что-то меня совсем вырубает.       — Эх, а у меня столько вопросов к твоему плану. Придется отложить их до лучших времен, — юноша тепло улыбнулся и, хотя Алекс этого не видела, она прочитала все в интонациях. — Можно я тебя провожу? А то уснешь еще где-нибудь по пути.       Получив согласие, Марк отошел на минуту прихватить пиджак. Если бы кто-то засекал, то оказался бы поражен такой точностью: юноша уложился ровно в шестьдесят секунд. Но и этого времени оказалось достаточно. Вернувшись, Марк увидел прекрасную картину: девушка мирно посапывала в кресле, явно не собираясь никуда идти.       Из старого — умиление, которое накрыло юношу сокрушительной волной. Но всегда ли за бурной стихией скрывалось столько нежности? «Она просто спит, что в этом такого?» — проводил самовнушения Марк. С точки зрения физиологии — абсолютно ничего. Ценность процесс приобретает с ракурса психологии, ведь позволить увидеть себя хрупкой и беззащитной — определенная степень доверия. И его ни за что не хотелось обмануть.       Картинка вздрогнула, юноша отмер. Одна прядка вырвалась из пучка и в акте непослушания соскользнула девушке на лоб. Марк с невероятной осторожностью, будто от его прикосновения Алекс могла растаять, убрал прядь за ухо. Расслабленность девушки откликалась умиротворением в сердце. Марк, наверное, долго бы так простоял, если бы Алекс не поежилась. Через пару минут к верным охранникам ее покоя добавился клетчатый плед. Перед уходом юноша не смог удержаться — наклонился и невесомо поцеловал Алекс в макушку. «Она убьет меня, если узнает». И все же губы Марка украсила счастливая улыбка.