Ростки безумия

Для Васи было вполне ожидаемо, что в скором времени ее вызовут «на ковер». Вот только кто именно из начальства сделает это, она была не уверена. И, когда пришло письмо от самого товарища Сеченова, Василиса поняла — пиши пропало! Ну, что уж теперь поделать — раз дула траву на рабочем месте, то за это придется отвечать. Завязывая красно-коммунистической лентой на затылке эдакое подобие вороньего гнезда, девушка уже морально готовила себя, и даже во всю репетировала лицо, с которым будет слушать выговор и реагировать на новость об увольнении. Она покрутила голову из стороны в сторону, чтобы убедиться, что конструкция из волос держится крепко, и увидела в отражении горькую улыбку — надо же, ботаника увольняют за слишком тесное знакомство с растениями! Василиса отметила, что выглядит сегодня какой-то вялой и больной, но тут же оправдалась тем, что мало кто будет прекрасен собой после такой замечательной вечеринки. А, впрочем, неважно. Утро встретило ее свежим воздухом с запахом мокрой земли и гнилых листьев, который приносило ветром из маленького леса неподалеку. Она, как и любой другой ботаник, любила природу до безумия. Если бы девушка не спешила, точно бы не отказалась задержаться ещё ненадолго на терраске и попить кофе, наблюдая за тем, как вдали ползет маленький красный трактор. Но прежде, чем Вася успела расстроиться, что не может насладиться утренней идиллией, до ее ушей донёсся хлопок, и из-под капота того самого трактора повалил черный дым. Хорошее начало дня! Прыжком она вскочила на седушку ужасно помятого велосипеда, который непонятно как все ещё функционировал, и плавно оттолкнулась от крылечка своего не менее помятого дома. Сама Василиса была родом из мест гораздо более северных, и избушку в деревне Лесника ей выдало предприятие. В доме явно кто-то жил до нее, на это указывало почти все, вплоть до чьей-то фотокарточки, найденной под сервантом. Но девушка, понятное дело, не знала ни человека на фото, ни обстоятельств, при которых прежний жилец покинул дом. И в тот самый момент, когда Вася покрепче сжала руль, готовая совершить свою каждодневную вело-разминку, она поняла, что не знает дороги до «Челомея». Ее бравадо тут же наскочило на кочку. Известное на всю страну конструкторское бюро парило в воздухе, причем, иногда перемещалось, а Василиса, как жук, ползала по земле. Она даже не могла вспомнить, как ее вместе с другими сотрудниками «Вавилова» возили туда на выставки. Иногда нарочно вызванные провалы в памяти только мешали… Зато звук приближающихся «пчел» Вася не забудет никогда! Тройка миниатюрных роботов летела прямо над забором по направлению к сломавшемуся трактору и вышедшему из кабины бедствующему трактористу. Тогда-то к Василисе и пришла идея, которую она не назвала бы иначе, как «гениальная». Она схватила свой велосипед, с большим усилием подняла его тяжёлый корпус над головой и стала кричать почти подлетевшим к своей цели «пчёлам». — Сюда! У меня сломан велосипед! Я опаздываю на работу! Сюда! — Вася кричала так сильно, что под конец у нее начался очередной приступ кашля, но своей цели девушка уже добилась. Гордо, положив ноги на руль велосипеда, Василиса поднялась на «Икар» на пчелиной упряжке. Она просто не могла перестать ухмыляться и вспонимать, как орал тракторист, когда ПЧ-9 развернулись и полетели в обратную сторону. Но пройти незамеченной мимо местного персонала ей все же не удалось. Какие-то инженеры в серых комбинезонах остановились по пути на работу и высоко задрали головы. Эх, не иначе как снова докладную напишут! Но какое ей дело будет до докладной, когда она уже будет ехать в поезде в родную северную глушь… Девушка отпустила тройку серебристых пчел, как воздушные шарики, и направилась, волоча громыхающий велосипед рядом, в сторону «Челомея». Где-то по дороге туда она растеряла остатки своего бодрого настроя, а совсем повесила голову, когда стала подниматься на нужный этаж. Ну неужели все так кончится? Она столько лет работала на Предприятии 3826, что не могла представить себе иной жизни. Да, были времена, когда ей самой хотелось все бросить и вернуться к нормальной жизни в деревне, но об этом она уже почти ничего не помнит. Были и жертвы, на которые ей пришлось пойти. Предприятие, можно сказать, сформировало из Васи новую ее версию, и путь назад не представлялся возможном. Василиса жевала губу и с тревогой смотрела на рекламу нового обновления для «Мысли» на дисплее в кабине. Только бы её просто отправили на исправительные работы! Она с трудом открыла тяжёлые двери и, увидев, как товарищ Сеченов встаёт со своего кресла, еле сдержала желание театрально упасть на колени, только перешагнув порог. — Войдите и присаживайтесь, товарищ Лисичкина! — голос ученого звучал, как всегда, торжественно, а интонация будто бы совсем не предвещала беды, и нутро подсказывало девушке, что это лишь затишье перед бурей. Она подняла голову только на миг, пока шла через просторный зал, и успела увидеть в кабинете второго человека. Михаэль Штокхаузен стоял рядом с Дмитрием Сергеевичем, сложив руки за спиной и держа нос кверху. Даже воздух дрожал от такого высокомерия. — Я вызвал вас с очень важным поручением. Наши хирурги до сих пор пытаются понять, как и в каком порядке сшить уважаемого Лаврентия Геннадьевича после вчерашнего инцидента, что, конечно, прискорбно. Но научный прогресс не должен стоять на месте! Так что вы, как его заместитель, теперь будете выполнять должность главного ботаника. Это значит, что вам предстоит разобраться со вчерашними последствиями. Я очень надеюсь на вас, Василиса Евграфовна. Василиса уже и забыла, что работала заместителем заместителя покойного товарища Давыдова. Что уж там говорить, когда до неё ещё не мог дойти смысл сказанного академиком. — Поняла вас, товарищ Сеченов, — соврала девушка. — Замечательно. Сегодня вы будете помогать моему коллеге Герру Штокхаузену подсчитать все убытки и оценить ситуацию в комплексе «Вавилов». Василиса могла чувствовать затылком, как изменился в лице ее брат по несчастью. Могла себе четко представить, как тот пытается открыть рот, чтобы возразить, но осекается. У нее, конечно, бурная фантазия, чтобы видеть это все в таких ярких красках. Жалко, что Ласточкин не разглядел в ней потенциал. Она бы отлично вписалась в актерскую тусовку. Штокхаузен знал о своей участи с того самого момента, как проснулся и проверил сообщения от Сеченова. Работа с подозрительными и не всегда приятными ему личностями не была чем-то из ряда вон выходящим. В конце концов, чтобы добиться такого статуса, ему приходилось работать с разными людьми, и он умел неплохо находить общий язык с каждым из них. Лишь бы это принесло ему какую-то выгоду. Но на данный момент, Шток решил просто потерпеть общество странноватой девушки, посчитав, что проблема решится сама по себе, когда неожиданно вскроются все нарушения в «Вавилове». Стоя в лифте рядом со спутницей, он мысленно уже находился на балконе своего дома и курил пачку сигарет, которая стоила, как ее зарплата. Василиса же, все время весьма короткой поездки пыталась понять, что же произошло, и разгадать выражение лица немца. Хотя разглядывать его было как-то неловко, особенно после вчерашнего происшествия, нечеткость воспоминаний о котором заставляла беспокоиться ещё больше, на несколько секунд девушка позволила себе изучить его отражение в металлической обшивке лифта. Штокхаузен там, на листе металла, был кривой, но вполне понятный для восприятия: вытянутый, с огромными удивлёнными глазами и длинными, как запой главного ботаника, руками. Василиса поджала губы и опасливо перевела взгляд на реального Штока. Сонный и с огромными мешками под глазами, будто бы он заглянул в чернильницу, он все равно сохранял при себе эту ауру величия. Светило науки, как-никак, а не хухры-мухры! Они опустились на несколько этажей ниже и вышли в небольшой холл, где по стенкам стояли бронзовые бюсты прославленных советских учёных, а на потолке были выложены, как показалось девушке, стилизованные созвездия и туманности. Но внимание Василисы, конечно, цепляли растения в горшках. О, эти замученные офисные растения! Она с тоской посмотрела на истосковавшиеся по солнечному свету герани, засушенные алоэ, кривые кактусы и совсем потерявшие волю к жизни антуриумы. Вася не могла смотреть на их страдания и снова обратила свой взор к учёному, который невозмутимо шел рядом. А ведь у него есть что-то общее с этими растениями… — Мы пришли, — Михаэль остановился у последней двери, — я буду ждать тебя здесь, в своем кабинете. Возьми бумаги из офиса Лаврентия Геннадьевича и возвращайся сюда. И не потеряйся по дороге! Я хочу закончить все побыстрее. — Поняла, Герр Штокхаузен! Но… я понимаю, вопрос очень глупый… но как я спущусь в «Вавилов»? — Так же, как поднялась сюда, — увидев несчастное лицо подчинённой, Шток ущипнул переносицу. — Я вызову тебе машину. Насладившись уже вторым за день захватывающим дух полетом, Василиса бодро запрыгнула в фуникулёр, который повез ее в недры дикого и пугающего комплекса. На середине своей поездки она задумалась, всех ли высвободившихся экспериментальных образцов убил тот майор, но, все же, в ее груди теплилась надежда, что Михаэль не настолько бессердечный, чтобы отправить на верную смерть беззащитную девушку. Хотя кто его там знает! Оправдав надежду Василисы, Штокхаузен убедился, что монстры больше не разгуливают по «Вавилову». Но не они были так страшны. Главную опасность для предприятия и для его сотрудников представляли сами сотрудники комплекса. И как раз сейчас Вася в этом очередной раз убедится: стоило ей только завернуть за угол коридора, как из-за перегородки навстречу ей вылетело растрепанное нечто, размахивая лопатой. Оно повалило девушку на пол и, было уже замахнулось, чтобы нанести смертельный удар, как узнало в готовом испачкать любимые штаны ботанике коллегу и подругу. — Василиса?! — смахивая с лица длинные иссиня-черные волосы, удивилась сотрудница. — Аиша?! — Скорее! В укрытие! — казашка так сильно сжала запястье девушки, что та чуть не вскрикнула, и поволокла ее в ближайший кабинет. После щелчка дверного замка, она продолжила, — Дверь не сможет сдерживать их долго. Нам нужно искать другое укрытие и способ выйти из комплекса. — Их?! — Вовчики. Вовчики снова восстали против людей. А я знала! Я знала, что нельзя доверять этим бездушным машинам! Аиша работала в «Вавилове» дольше многих. Седина ленточкой украшала ее висок, как своего рода награда за преданность предприятию. Женщина придерживалась мнения, что замена людей роботами не приведет ни к чему хорошему. Несмотря на свою строгость, она иногда позволяла себе выпить, но только по особым случаям. — Гаденыш атаковал меня вчера, когда я отдыхала в подсобке. Он спрыгнул на меня с лестницы, но я схватила лопату, — она сжала зубы, — вот эту лопату! — и потрясла импровизированным оружием в воздухе, — Я била его голову, пока она не смялась, как банка тушёнки! — Батюшка Ленин… Что же делать?! — схватилась за голову Василиса, — Но… у меня важное задание… Как… как он мог? Пожалуйста, только не снова… — Я знаю, Вась. Я знаю, — Аиша приобняла начинающую трястись девушку, — мы уже проходили через это однажды. В этот раз все закончится по-другому. Видишь этот шрам? — женщина закатала испачканный вином рукав рубашки, — если пожилая Аиша смогла вывести из строя несколько поганых роботов тем злополучным летом, то вдвоем мы точно прорвёмся. Главное действовать осторожно. Побег из комплекса может занять несколько дней, но мы с тобой не пропадем, если будем держаться вместе. Буду защищать тебя, как собственную дочь! И я ожидаю от тебя того же. От чувств на глаза Василисы накатились слезы. Но вдруг послышался звук ключей в замочной скважине. Кто-то пытался пробраться внутрь! Две научные сотрудницы медленно и боязливо поднялись с пола. Аиша сжала в руках лопату. Крадучись, они выглянули из своего укрытия и с ужасом в глазах, уставившись на дверь, выступающую в роли врат ада, приготовились защищаться. Она распахнулась, и… — Девочки, у вас там все в порядке? — на пороге стоял товарищ миколог. Обезумевшие женщины оглушили бедолагу своим криком ужаса, выступающим в качестве боевого клича. Дружба — она так и работает: слетать с катушек можно только вместе. Аиша уранила на ногу Василисы свой боевой огородный инструмент. Крика стало в два раза больше. Кричал и товарищ миколог. Он держался за сердце. Мало ему было визита Штокхаузена — теперь с этими актрисами ещё разбираться… — Твою мать! Что с вами двоими не так?! — когда ответа не последовало, учёный повторил вопрос, но в этот раз он уже тряс Аишу за плечи, поняв, что она учинила этот беспорядок. — Роботы, они… — Что роботы?! Что роботы?! Вон — девочку до слез своим посттравматическим психозом довела. Приведите себя в порядок и возвращайтесь к работе! Безусловно, после такого напряжённого события, за которым последовал длительный выговор со стороны коллеги с обострением гражданской ответственности, вернуться из мира страхов во вполне реальный мир было непросто. Подруга сыграла Чайковского на и без того расшатанных нервах. По запаху просроченного сыра «Дружба» Василиса мигом нашла кабинет ученого, которому вчера посчастливилось превратиться в фарш в умелых лапах кровожадного плюща. Девушка вырвала с корнем ящик из письменного стола ботаника. Трава, которую она продала ему накануне, вряд ли понадобится ботанику в ближайшее время, а ей страх как нужно успокоить нервы! Забыв прежние ошибки, Вася уже почти судорожно затянулась, сидя на протертом ковре посредине пыльного кабинета. Ее сознание уже почти заполнило безмятежное спокойствие. Захотелось проверить, не четыре-двадцать ли сейчас. Но взглянув на циферблат наручных часов, девушка не увидела ничего приятного. Пугающая цифра заставила ее подскочить на ноги. Немцы — они же все до жути педантичные! Нельзя так просто лежать на полу в то время, как тебя ждёт самый вредный и злопамятный сотрудник предприятия! Выкинув трубку и все мечты о долгожданном расслаблении в окно, она засуетилась, попихала все лежавшие на столе бумаги в дипломат и пулей выбежала с места несовершенного преступления. Все-таки чему-то жизнь ее учит. Пробежав по коридору с такой скоростью, что волосы на головах бронзовых бюстов учёных зашевелились, а с потолка посыпались выложенные мозаикой звёзды, Василиса остановилась у последней двери. Сделав глубокий вдох, она постучалась. — Войдите, — знакомый голос ученого звучал, казалось, чуть нежнее. — Я принесла… — А, это ты. Ну, присаживайся. Показывай все, — Штокхаузен достал из футляра очки для чтения в тонкой оправе и принял из ее рук добытые с боем бумаги. — Я уже думал, ты не придёшь. — Как же! — Сегодня занимаемся этой ересью, а завтра идём с тобой считать убытки, которые понес вчера «Вавилов». Там ты мне должна будешь объяснить, куда пропала большая часть оборудования из ваших лабораторий, — этот вопрос был задан скорее с целью подстегнуть Василису, так как Шток прекрасно знал, что оборудование сдали на цветмет. — Почему этим всем должен заниматься именно я? И ежику ясно, что куда интереснее чинно разгуливать по комплексам предприятия и передавать поручения от Дмитрия Сергеевича или пить кофе с пирожными с Ласточкиным. — Герр Штокхаузен, — решила разрядить обстановку Василиса, — вопрос может показаться глупым, но… — Спрашивай, — отмахнулся он. — Вы верите в существование инопланетян? — это был бросок вслепую, и, видимо, девушка попала в «яблочко» — А кто здесь не верит?! — Михаэль поправил сползшие вниз очки, и Вася разглядела в его глазах озорной блеск энтузиазма, — Мы здесь все люди науки, не привыкли просто так отметать даже самые дикие теории. Вот мы как раз утром обсуждали с Дмитрием Сергеевичем возможность кремниевой жизни. Хотя кремний и находится в той же группе периодической системы, что и углерод, и его химические свойства весьма с ним схожи, я считаю, что он не подходит для создания жизни. Слабо себе представляю процесс метаболизма, включающий в себя кремниевые соединения. Но это лично мое мнение. К тому же, такие инопланетяне не могли бы посетить нашу планету, так как они были бы слишком тяжёлыми, чтобы преодолеть силы притяжения своих планет обитания… А Вася слушает и ест… И пусть, это и не ее бутерброд с докторской колбасой. Просто смотреть на захваченного идеей ученого, слушать его голос было приятно. Противный или нет, вредный или нет, а все же мечтатель тот ещё. Девушка совсем не понимала, что он ей так восторженно объясняет, так живо жестикулируя — в школьные годы она прогуливала химию. Да и смысл её мало интересовал. Но скоро на место живого блеска вернулась прежняя серьезность, а внезапная лекция резко оборвалась. — А почему ты спрашиваешь? — Да так. Просто. Сказанное девушкой заставило Михаэля нахмуриться. Не нужно быть прославленным на весь СССР учёным, чтобы догадаться, что она темнит. Но он решил в этот раз ее не допытывать. Наверняка сделала что-то глупое и сознаваться не хочет или боится показаться ему глупой. Он лучше спросит в следующий раз. На этот вечер у Штока и так рандеву с бумагами, а эта ненормальная легче не делает. Хотя, ее компания начинает раздражать все меньше, как бы ему не хотелось в этом себе признаваться. Особенно, когда подчинённая выглядит относительно трезвой и не несёт чепуху про какие-то бегающие по лесу грибы. Наконец, когда на «Челомей» стали опускаться сумерки, с бумагами было покончено — ещё одна галочка в мысленном блокнотике Михаэля была поставлена. Он выполнил основное поручение товарища Сеченова, и даже не сорвался на непутевую девушку, которую тот ему навязал в качестве мячика-антистресса. Хотя, под конец дня думать о ней в таком ключе уже не хотелось. По крайней мере, так сильно, как утром. Он даже приносил ей воды, когда та, кажется, подавилась какими-то листьями и от испуга свалилась со стула. Чудачка. Дома, сидя в кресле и слушая радио будущего перед сном, Василиса вспоминала этот день с улыбкой. Работа оказалась не такой сложной, а Шток не таким кусачим. Она с удовольствием уплетала за обе щеки разогретую на плите картошку, как вдруг уже знакомая боль обозначилась в ее грудной клетке и что-то острое перекрыло доступ кислорода. Между приступами кашля она смогла переместиться к умывальнику с зеркалом, и лицо в алюминиевой раме вытаращило на нее испуганные глаза. Она готова была поклясться! У нее в руках лежали окровавленные листья! Теперь это уже точно не галлюцинации, а настоящие листья! Они имели тонкие прожилки, темные пятна и острые края, как у малины, но Василиса не могла определить, какому растению они принадлежали. Решив, что за сегодня она видела достаточно, девушка оставила их в раковине до утра, когда у нее будет больше сил разбираться с этой чертовщиной, и поставила два стакана воды на прикроватную тумбочку на всякий случай.