Глава 5 Ян

Лес вонял сыростью. Мокрая земля охотно липла к подошве кроссовок. Я стоял чуть поодаль, у самой кромки леса, где наступающие сумерки уже вовсю пожирали бледный свет фонарей. Куртка нараспашку, майка навыпуск, а между пальцев тлел тусклый огонёк сигареты. Дым вырывался изо рта длинной плавной линией, растворяясь в предзакатном небе. Затянулся глубже, и дым привычно обжёг горло, принося странное удовольствие. Эта горечь во рту была единственным, что заставляло чувствовать себя хоть немного живым. Не то что эти все вокруг: улыбаются, фоткаются, поют сопливые песни у костра и старательно разыгрывают из себя нормальных. Я нормальным быть не умел. Да и, честно говоря, не хотел. Телефон в кармане настойчиво завибрировал. На экране высветилось имя единственного друга. — Чё надо? — буркнул я в трубку. — Проверяю, жив ли ты, — хрипло отозвался Никита, на фоне у него привычно стучал молоток. — Нравится в лесу? — Ага, — фыркнул, выдыхая дым. — Рай, блядь. Тихий, воспитанный и с комарами. — Слышь, не бурчи. Ты ж сам согласился. — Я не соглашался. — я устало потёр переносицу. — Меня классная вынудила. Никита заржал в трубку, его смех на мгновение перекрыл шум стройки. — Ну, хоть хавчик нормальный? — Если тебе нравится варёная резина под соусом из тоски — тогда да, заебись. Друг засмеялся громче, но мои губы даже не дрогнули. Я вообще редко улыбаюсь — не для кого. — Ты хоть с кем-то там общаешься? — Да, — снова затянулся, — С комарами. Иногда с сосной перекидываюсь парой слов, когда совсем скучно. — Ян, ты псих. — Не, просто мне неинтересно обсуждать маникюр, сериалы и кто кому лайк поставил. Он замолчал, а я почувствовал, как пальцы сильнее сжимают корпус телефона. Сигарета догорела до фильтра; я швырнул окурок в траву, с силой вдавив его кроссовкам, тут же прикуривая новую. — Когда батя сдох, я думал, станет легче, — признался я. — И стало? — Нет. Просто стало тише. Тишина такая, что приходя после работы хочется застрелиться. — Ну, хоть весело там? — спросил Некит, меняя тему. — Весело… — я с размаху пнул камень. — Особенно, когда эти мажоры начинают строить из себя королей. — А она там? — в голосе друга послышалась хитрая ухмылка. Я замолчал. Дым привычно обжёг лёгкие. — Кто "она"? — Не включай придурка, Ян. Ты прекрасно понял, о ком я. — Здесь, — чуть смущённо выдохнул. — И что, хоть разговариваете? — не унимался Никита. — Не особо. — Так подойди, скажи что-нибудь нормальное. — Нормальное? — я невесело усмехнулся. — Я? Что я ей скажу? "Привет, я столько лет ебал тебе мозги и цеплялся, но давай забудем и пообщаемся?" Да она, блять, испугается и убежит. — Может, она не такая уж и стеклянная, как ты думаешь, — фыркнул Некит. — Она из другого мира, — произнёс тише, чем хотелось бы. — Глаза такие… чистые, словно не видели, ни единого ужаса этого мира. Ей нельзя касаться грязи, а я сплошная грязь. На секунду в трубке повисла тишина. — Ты сам себя гробишь, брат, — серьёзно отозвался он. — Я просто реалист, — отрезал, выпуская дым в темнеющее небо. — Она пару дней назад плакала, — мой голос прозвучал глухо, почти чужой для меня самого. — Из-за чего? — Хуй знает. Я зашёл ночью на кухню, в столовой, а там она. Дёрнулась, когда позвал её, а после и вовсе рухнула на пол и разрыдалась. — Нихуя себе, а ты что? — Ахуел, — выдохнул густое облако дыма, вспоминая ту ночь. — Сел рядом, а она потянулась ко мне... Вцепилась в майку и рыдала, уткнувшись лбом в мою грудь. — И? — Никита явно ожидал подробностей. — И всё. Я же не психотерапевт, не умею успокаивать. — Не знаешь, что её так расстроило? — Не-а, она была не в том состоянии, чтобы говорить, да и вряд ли решила бы со мной поделиться, — Я чуть помедлил. — Лишь в конце, когда проводил до домика, она извинилась, и поблагодарила меня. — За что извинилась? — не понял друг. — Хз, видимо за то, что, разревелась передо мной. — Какая она милая, — хмыкнул Никита. — Угу. — Ладно, — тон Никиты стал мягче. — Просто не делай глупостей. — Я никогда не делаю глупостей, — усмехнулся, потирая переносицу. — Ага. Это говорит человек, который избил троих за то, что те на него "косо посмотрели". — Это не глупость, — я снова усмехнулся. — Это воспитание. — Перерыв закончился, — он устало вздохнул. — Не лезь никуда, не хочу опять тебя из ментовки забирать. — Ладно, давай, постараюсь, — я сбросил звонок и резким щелчком отправил окурок в землю. Тяжело вздохнув, я сунул руки в карманы и побрёл по территории. Вокруг кипела жизнь: кто-то рубился в волейбол, кто-то возился у костра. Я не искал ничего конкретного, просто надеялся найти хоть какое-то вменяемое занятие, чтобы развеяться. И вдруг — голоса. Сначала неразборчивый гул, а потом слова ударили по ушам: — Свадьба через пять дней, Ника! Ты вообще собиралась мне об этом рассказать?! — грубо шипел Тим. Я замер и прислонился спиной к дереву, продолжая слушать их разговор. — Тим, я не хочу этой свадьбы! Меня заставляют! — голос Ники ломался. Что блять?!.. Подался в сторону, чувствуя, как кора дерева царапает ладонь, но было плевать. — Отец решил за меня… — она говорила всё тише, слова тонули в судорожных всхлипах. — Он гораздо старше меня, Тим. Я не хочу этого, но меня не спрашивают. — Ника, — в голосе мажора прорезалась мерзкая усмешка, — Ты из-за этого не соглашалась спать со мной? Нихуя себе, это блять единственное, что его сейчас волнует?! Ублюдок! Я чуть высунулся из-за ствола. Ника стояла, заламывая руки, её буквально колотило, а по щекам сплошным потоком текли слёзы. — Что? — она смотрела на него в полном недоумении. Тим горько усмехнулся, но в его глазах полыхала чистая злость: — Мы встречались почти полгода. Каждый раз, когда я пытался быть ближе, ты отталкивала меня. Теперь понятно для кого ты себя берегла. — Тим, ты… — голос Ники окончательно надломился, превратившись в едва слышный шёпот. — Как ты можешь так думать… Пиздец! Я слышал слова, но они не укладывались в голове. Тим продолжал что-то выкрикивать, обвинял, орал — в своём репертуаре. Вскоре прибежала Алиса, а на их крики начали стягиваться остальные, превращая всё в дешёвый цирк. И вдруг пазл в моей голове сложился. Мерзкий, чёткий пазл. Её слёзы той ночью в столовой, как рыдала, задыхаясь... Теперь я понял, что именно её тогда сломало, но от понимания стало только хуже. А потом — звук быстрых шагов. Ника сорвалась и побежала в сторону леса. Я видел, как её силуэт мелькает между стволами. Она бежала не оглядываясь, но никто даже не дёрнулся пойти за ней. Тим постоял, перекинулся парой фраз с Алисой, и они оба пошли в противоположную сторону. Никто за ней не пошёл... Она настолько всем нужна, что ни одна скотина, за ней не пошла... Тяжело выдохнув, я зашёл за корпус и, обогнув его, рванул в чащу. Ей и так хреново, не хватало ещё проблем от того, что я сорвался за ней на глазах у всей школы. Я бежал, надеясь наткнуться на след. Ветер хлестал по лицу, под ногами с треском ломались ветки, а дыхание сбивалось. — Ника! — кричал, срывая голос. — Ника! Тишина. Я в панике начал крутить головой, заглатывая холодный воздух, как утопающий. Куда ты убежала, Ника? Мысль о реке резко ударила в голову. Если она там... Блять, Ника, не вздумай! — Ника! — я орал во всю глотку, но лес поглощал мой голос. Рванул к воде, перемахивая через спутанные корни, не чувствуя ударов веток по лицу. Лишь бы только успеть. Мост возник внезапно — старый, скрипучий. Я вылетел на открытый берег и замер… Пусто, ни души. Только тёмная, маслянистая вода безмолвно несла отражения туч. — Ника… — выдохнул, всматриваясь в зловещую гладь. Мир словно затаил дыхание. Я сделал шаг к перилам, глядя вниз — ничего. Либо я опоздал, либо её здесь и не было... Чёрт, Ника, ну, где же ты?! Я пытался отдышаться, дико озираясь, и когда из глубины чащи долетел её надрывный крик. Сердце пропустило удар. — Замолчи!... Замолчи!... Я бросился на звук. Она стояла на поляне, затравленно крутясь на месте с распахнутыми глазами, и хватала ртом воздух, словно тонула на суше. Господи, живая... Шагнул вперёд, и прижал её к себе, одной рукой фиксируя затылок, другой — прижимая лопатки. Она дёрнулась, начав биться в моих руках. — Нет, Ян, отпусти...— рыдала, задыхаясь. — Эй... Эй, тише, — я старался говорить мягко, хотя сам был натянут, как струна. Ника не слышала, продолжая вырываться. Губы посинели, грудь ходила ходуном, а кислорода всё равно не хватало. — Я не могу, не могу, Ян! Это отчаяние в её голосе прошибло меня насквозь. Я не шевелился, держа её мёртвой хваткой, пока Ника наконец не обмякла. В следующую секунду её пальцы вцепились в мою куртку с такой силой, что даже при желании, не уверен, что смог бы оторвать её от себя. Ника рыдала, захлёбываясь слезами, и всем телом умоляя не бросать её. — Мне страшно, Ян. Внутри меня что-то окончательно надломилось. — Я знаю, — тихо выдохнул ей в макушку. — Каждый день, каждую минуту, — голос дрожал от слёз. — Всё что я чувствую, это страх и беспомощность. Прижал её к себе ещё крепче, медленно поглаживая по волосам, пытаясь хоть немного унять эту дрожь. — Я пыталась отказаться, пыталась уговорить папу, — оправдывалась она, хотя я был последним человеком в мире, перед кем ей стоило это делать. — Но... он ударил меня. Ника зашлась в новом приступе плача, буквально вжимаясь в мою куртку. Я никогда не был святым и уж точно не считал себя "хорошим парнем". Но я знал одно: я бы никогда не поднял руку на женщину, тем более на собственную дочь. Медленно и мягко я опустил нас на поваленное дерево, не выпуская Нику из рук. Она не сопротивлялась, сидела, уткнувшись мне в грудь, и продолжала плакать. — Мне жаль, — глухо отозвался и, помедлив, всё же решил спросить. — За кого тебя хотят выдать? Ника вздрогнула так резко, что я сразу же пожалел, что вообще открыл рот. Она напряглась, пальцы сжались, и я понял, что этот вопрос для неё был больнее, чем всё, что она успела рассказать до этого. Хотел было сказать, что неважно, что не буду спрашивать, если она не хочет. Но она всё-таки заговорила: — Кирилл. До меня не сразу дошло. — Кирилл? Вожатый? Она нервно кивнула. Пиздец... — Той ночью, когда ты нашёл меня, — каждое слово давалось ей с огромным трудом, но она упрямо продолжала, не в силах больше носить это в себе. — Он насильно поцеловал меня... И схватил за грудь. — Что? — мозг на секунду заклинило. — Я пыталась, правда пыталась, Ян, — она подняла голову, глядя на меня покрасневшими, умоляющими глазами. — Вырывалась, била его, кричала, но он... — Ты не должна оправдываться, ты ни в чём не виновата, — я снова прижал её к себе, успокаивающе поглаживая по волосам. — Мне очень жаль, Ника. Какое-то время Ника продолжала содрогаться в рыданиях. Солнце окончательно скрылось, и лес утонул во тьме; лишь редкие вспышки лунного света, пробивающегося сквозь облака, выхватывали из мрака стволы деревьев. — Река, —вдруг резко дёрнулась, испуганно озираясь по сторонам. — Мне надо к реке. Я мгновенно перехватил её, намертво прижимая к себе и не давая сорваться с места. — Тебе не надо к реке, Ника, — в голосе против воли прорезалась паника, хоть я и старался звучать уверенно. — Нет, Ян, ты не понимаешь, — она продолжала вырываться, пока по её щеке стекала одинокая слеза. — Понимаю, — я заставил Нику посмотреть мне в глаза, лихорадочно соображая, как остановить её. — До свадьбы же ещё пять дней, верно? — Да, но после возвращения в город, меня не оставят одну, рядом всё время кто-то будет. — Тогда два, у тебя есть ещё два дня, — произнёс это максимально спокойно. — Если через два дня ничего не изменится, я сам отведу тебя к реке. — Обещаешь? — всхлипнула Ника, замирая в моих руках. — Обещаю, — ложь никогда ещё не давалась мне так легко. Ника судорожно выдохнула и обмякнув снова спрятала лицо в воротнике моей куртки.

***

Прошло немало времени, прежде чем её дыхание выровнялось, а дрожь утихла. Ника медленно отстранилась и села ровнее, приходя в себя. Я поднялся первым, протягивая ей руку. Она смотрела на меня снизу вверх — глаза красные, веки опухли от слёз. В груди всё сжалось: мне до смерти захотелось сделать хоть что-нибудь, лишь бы она больше никогда так не выглядела. Ника вложила свою ладонь в мою, и я помог ей подняться. Не выпускал её пальцев до тех пор, пока не убедился, что она твёрдо стоит на ногах и не упадёт от усталости. — Пойдём, — негромко позвал я. Она послушно кивнула. Всю дорогу до лагеря мы не проронили ни слова. Я намеренно выбрал другой путь, уводя её как можно дальше от берега. Если в приступе паники Ника не сумела найти реку, то и не стоило ей знать, где именно она находится. Довёл её до домика, остановившись в тени старого дерева. — Спасибо, — едва слышно прошептала она и поплелась внутрь. Я не уходил. Дождался, пока за ней закроется дверь, отсчитал пару минут, и только тогда развернулся, уходя к себе.

***

Внутри стоял несмолкаемый гул. Вся компания собралась в общей гостиной: Тим, Эрнест, какой-то тип из параллели и пара старшеклассников. Когда вошёл, они едва удостоили меня коротким взглядом, тут же вернувшись к своим делам. Для них я был пустым местом, отбросом, на которого не стоило тратить и секунды внимания. Обычно мне было на это плевать, но сейчас, вслушавшись в их трёп, чувствовал, как в груди вскипает ярость. Они обсуждали свадьбу. Свадьбу Ники. Так спокойно и буднично, словно речь шла не о живом человеке, а о очередной тупой новости из "Жизни богатых долбоёбов ". Какой-то парень из одиннадцатиклассников скинул в общий чат пригласительное, которое получили его родители, и в комнате поднялся гогот: — Кто жених-то, есть инфа? — заржал кто-то. — Хуй знает, — Тим, сидевший на подоконнике, криво усмехнулся. — Ты вообще с ней говорил? — подал голос другой придурок. Не вижу смысла запоминать имена всех идиотов, с кем знаком. — Говорил, —Тим напряг челюсть. — Она несёт какую-то чушь, про то, что её заставляют. — И ты повёлся? Тим замолчал, играя желваками. — Я не знаю, — выдавил он после долгой паузы. — Ты идиот, — я закатил глаза. В комнате мгновенно наступила гробовая тишина. — Чего ты вякнул? — Тим медленно повернул ко мне голову. — Ты идиот, — повторил, глядя ему прямо в глаза. — Всерьёз думаешь, что девчонка в шестнадцать по доброй воле пойдёт под венец со взрослым мужиком? — Ты вообще откуда знаешь, о чём мы говорим? — Тим явно начинал злиться. — Ой, блять, неужели в этой дыре есть хоть кто-то, кто не обсуждает её свадьбу? — Я фыркнул, не отводя взгляда. Тим скривил губы. — Ты же вообще с ней не общаешься. С чего вдруг такая забота? В груди сжалось от злости. — Тимош, — протянул я медленно, — я понимаю, что твоя голова занята только собой, но, может быть, ты вспомнишь, что она всё-таки твоя девушка? Он дёрнулся. — Она богата, — процедил этот придурок сквозь зубы. — В её семье может быть всё, что угодно. — Ты это сейчас серьёзно? — Да пошёл ты нахуй, Ян! Ты чего вообще встреваешь не в своё дело? Я лишь криво усмехнулся: — Потому что ты настолько охуел в своём крошечном мирке, что не видишь, насколько ей хуёво. — А ты значит видишь? — усмехнулся Тим. — Знаешь, мне она не дала, но ты можешь попытать удачу. Я не стал думать. Просто резко подлетел и со всей силы врезал ему по лицу. Тим отшатнулся, хватаясь за челюсть, и тут же кинулся на меня. — Хватит, Завязывайте! — кто-то из парней успел перехватить Тима, пока остальные мёртвой хваткой вцепились в меня. — Ты совсем охуел?! — зло выплюнул Тим, вытирая кровь. Резким движением скинул с себя чужие руки и, не оборачиваясь, ушёл на верх. На душе было тошно, меня до сих пор колотило от нерастраченной злости. Зайдя в спальню, рухнул на кровать, слушая, как снизу доносятся их приглушённые голоса. Почему всем плевать на тебя, принцесса?...