Глава 11

Кто-то упрямо звал меня по имени, и мягко тряс за плечо сквозь толстое одеяло. Слишком мягко для кошмара и слишком настойчиво, чтобы можно было просто провалиться обратно в сон. — Н-и-и-ка... Я застонала, не открывая глаз, и попыталась натянуть одеяло повыше, спрятаться целиком, будто так можно отменить утро. Но одеяло потянули вниз. — Ника, подъём. Мне с трудом удалось разлепить веки, в которые, судя по ощущениям, насыпали песок. В полутьме на краю кровати сидел Ян — лохматый, в мятой футболке, он выглядел непривычно живым для такого часа. — Вставай. Школа ждать не будет. — Неправда… — пробормотала я отворачиваясь. — Давай, принцесса, надо вставать, — он снова потрепал меня за плечо. — А гренки будут? — чуть высунувшись из-под одеяла спросила. — Я не могу готовить гренки каждый день, — усмехнулся он. — Знаешь, есть ещё много другой еды. — Можно… через день, — я попыталась торговаться. — Но сегодня обязательно надо. Он посмотрел на меня так, будто взвешивал этот вариант, а потом кивнул: — Ладно, — сдался он. — Но сегодня последний раз, завтра будет другой завтрак. — Вредина… — вздохнула я, уже предвидя, что останусь без гренок по утрам. Они правда очень вкусные. Почему у меня дома их никогда не готовили? Ян вышел на кухню, а я осталась, слушая как он открывает ящики, ставит сковородку, щёлкает плитой. И только когда запах масла дошёл до комнаты, окончательно села. Мы спали вместе, но всё равно порознь. Иногда ночью я просыпалась и какое-то время не понимала, где я и почему рядом кто-то дышит. А потом вспоминала, и становилось то ли страшно, то ли спокойно, но каждый раз напрягалась, заставляя себя дышать ровно. Надев носки, прошла в тесную ванную, ничего лишнего, только унитаз, ванна со шторкой, корзина для грязного белья, стиральная машина, и раковина с зеркалом. Сквозь крошечное окно под потолком пробивался бледный свет, делая всё нереальным. На раковине стояла старая кружка, а ней две зубные щётки, моя новая и его старая, потрёпанная, и тюбики пасты. На полках, за зеркалом мои крема уже вытесняли вещи Яна — даже его бритва сиротливо жалась в углу. А если он будет ругаться, что я так много места занимаю? С чего вдруг? Он же сам сказал, что бы я не переживала об этом. Да, но, а вдруг... Плеснула в лицо обжигающе-горячей водой, пока кожу не начало щипать. Умылась, почистила зубы, потом снова умылась, потом ещё раз. Смотря на своё отражение в зеркале, я с трудом себя узнавала. Наклонилась ближе, почти уткнувшись лицом в стекло. Под глазами — тёмные круги, такие, что никакой консилер до конца не спрячет. Под скулой, у уха небольшой бугорок, подкожный прыщик, а губы искусаны в мясо, и болят от малейшего прикосновения. С кухни донёсся запах поджаренного хлеба, и бурчанье Яна. Выйдя из ванной, завернула на кухню и села за стол. Ян поставил на стол две тарелки и кружки. Ела медленно, считая каждый укус, словно если я закончу слишком быстро, эта тишина лопнет и утро просто исчезнет. Мы почти не разговаривали, и это было спасением. После всего случившегося, было трудно собрать себя воедино. Вернувшись в комнату, я осторожно прикрыла дверь, заметив, что стало чуть светлее. Всё в порядке, всё будет хорошо. С этими мыслями я открыла шкаф и начала собираться. Двадцать третье сентября, но сегодня обещали солнце, так что решила надеть короткую юбку, чёрные капронки и тонкий светлый свитер. В квартире Яна всего одно зеркало, в ванной, и оно не очень рассчитано на мой рост, так что приходится вставать на носочки, что, бы увидеть себя хотя бы по талию. Закончив с одеждой, я подошла к комоду, где вчера бросила рюкзак. Пока собирала нужные тетрадки и учебники, взгляд зацепился за маленькую стопку фотографий на краю комода. Взяв их, начала рассматривать, где-то я с Тимом, тогда ещё я думала, что у нас всё серьёзно, и после школы мы обязательно поженимся. Как наивно. На другой я была с Алисой в парке. На третьей я в длинном синем платье, держу кубок вместе с Лерой, а сзади стоят ещё девочки из нашего коллектива. Я резко схватила телефон. Вторник... — Можно? — тихо постучав в дверь уточнил Ян. — Д... Да, конечно. Он открыл дверь плавно, остановившись на пороге. — Всё в порядке? — кивнул на стопку у меня в руках. — Наверное, — я слишком резко дёрнула плечами. — Просто, сегодня репетиция… Ну... Должна быть. — И ты не хочешь идти? — Я не знаю... — опустив голову, я положила фотографии на место. — Принцесса, ты не обязана что-либо делать, если не хочешь, — Ян шагнул ближе, стараясь поймать мой взгляд. — Хочешь, сходи на репетицию, не хочешь, не иди. Никто тебя не заставляет, ты можешь просто развернуться и уйти в любой момент. Это не делает тебя слабой или трусливой. — Ты правда так думаешь? — встретившись взглядом спросила я. — Конечно, — кивнул Ян. — Ты вообще никому ничего не должна, особенно если тебе хреново. Я кивнула, и от его слов, мне действительно стало немного легче дышать. Так спокойно, когда на тебя не давят... Быстро взяв рюкзаки, и накинув куртки, мы вышли на лестничную клетку. Ян достал ключи и запер дверь, замок щёлкнул. Я сунула руки в карманы, и нащупав ключи, сжала их в ладони. Металл был холодным и впивался в кожу, но я не отпускала. Вдруг они не от этой двери, он ведь всегда сам открывает и закрывает её, я ни разу не делала этого сама. Мысль была глупая, навязчивая. Я резко перестала крутить ключи и вытащила руки из карманов. В лифте опять считала этажи на панели, с девятого до первого и обратно, это успокаивало. На улице мы шли рядом, не касаясь друг друга. Ян не пытался говорить без надобности, я — тоже. Ещё несколько дней назад мы почти не знали друг друга, а теперь мы женаты. Четыре дня... На улице было прохладно, Ян накинул капюшон на голову, я повторила за ним, и мы пошли в сторону остановки.

***

В школе было почти как вчера. Почти, потому что сегодня я уже знала, чего ждать. И всё равно каждый раз, когда кто-то оборачивался, у меня внутри всё сжималось. Они опять шушукались, но хотя бы не подползали вплотную, не говорили глупостей, не лезли со своим мнением. Уже прогресс. Я сидела на последней парте у окна, справа проход и ещё два ряда парт, слева Ян, а впереди спины одноклассников. Но главное, никого нет сзади, нет вечных взглядов и смешков из-за спины. Тетрадь лежала открытой, ручка в пальцах, я выводила аккуратные строчки, пытаясь попасть в темп учителя, но мысли всё равно расползались. Иногда я ловила себя на том, что просто обвожу букву по кругу, уже в третий раз. Накручиваю её на место, где чернила и так слишком тёмные. Потом замечаю и резко ставлю точку, словно это спасает. Рядом Ян тихо сидел в телефоне, иногда чиркал что-то в тетради, иногда смотрел вокруг так спокойно, словно он наблюдает за природой в парке. Пару раз я даже забывала о его присутствии, он умел растворяться в пространстве так, чтобы не давить. Я действительно старалась учиться, записывать, слушать, но большая часть уроков пролетала мимо меня. Вся голова забита мыслями, и как бы я ни старалась, мне не спрятаться от них. Сегодня тренировка. А что я скажу? Что вообще надо говорить? Может делать вид, словно ничего не происходит? Нет, я лучше вообще не пойду. Чёрт, хватит. Соберись. Дыши. Не думай… Учительница по английскому не понимающе посмотрела на нас с Яном, спросив почему я пересела. Мне даже рот открывать не пришлось, ведь кто-то из "заботливых" одноклассников ответил за меня: — А они женаты, теперь всегда вместе. Класс засмеялся, а учительница отступила, и я опять нырнула в мысли о тренировке. Прокручивая будущий диалог, каждую фразу, интонацию, но каждый раз в голове выходило что-то слишком жалкое, от чего меня начинало тошнить. — Прекращай себя накручивать, — прошептал Ян. — Я не… накручиваю. Он приподнял бровь, всем видом показывая, что не верил мне. — Иди сюда, — сказал Ян, и соскользнул со своего стула. Не успела я понять, что происходит, как Ян плавно потянул меня к себе, и усадил на свой стул, а сам сел на мой. — Так лучше? — мягко спросил он, меняя наши вещи местами. Я не сразу поняла о чём он, но взглянув в его сторону, увидела только его. Не было ещё двух рядов с одноклассниками, не было слышно их смешков, ничего. — Да, — выдавила из себя, осознав, что наконец-то могу дышать. Он хмыкнул, тихо, без злобно, и опять уставился в телефон, а я смогла погрузиться в учёбу.

***

На большой перемене сказала Яну, что мне нужно в туалет, он кивнул, и остался у окна напротив, сунув руки в карманы. В женской уборной пусто, редкая удача. Светло-розовые стены, на полу сероватая плитка, а из открытого окна дует ветер. Зайдя в дальнюю кабинку, закрыла щеколду, и позволила себе полностью расслабиться. Нет посторонних глаз, смешков, темнота. Когда вышла, стало легче, подойдя к раковинам, сунула руки под прохладную струю. Дверь открылась, и в отражение появилась Алиса. Она поправила волосы, как-то нервно отдёрнула свитер и уставилась в зеркало, пытаясь поймать мой взгляд. — Ника… — начала она спокойно. — Нам надо поговорить. Сейчас? Почему именно сейчас?! — Я же тебе подруга, переживаю за тебя, и хочу, чтобы у тебя всё было хорошо… Она говорила это так, будто читала речь на сцене. Я кивнула, просто чтобы не ждала ответа. — Но выйти замуж вот так… — Алиса понизила голос, но всё равно звучала слишком резко. — И жить теперь с… ну… с этим… Это же кошмар, Ника. Это ужасное решение. Этим... Даже имени его не назвала. — А что мне оставалось? — устало спросила я, выключив воду. — Ну… — она пожала плечами. — Может, выйти за Кирилла было бы не так плохо, как это. Он… ну, он хотя бы обеспеченный, влиятельный, да и твой отец хотел этой свадьбы, вы бы до сих пор общались. Я замерла. Воздух встал в горле. Кирилл. Его мерзкая ухмылка, пальцы на моём лице, шее, груди, его поцелуй, от которого меня чуть не вывернуло. Если бы Алиса видела, что у меня внутри сейчас творится, она бы заткнулась. Но она смотрела только на своё отражение, а я не могу доверить это ещё хоть кому-то. Только Ян знает, насколько мне было плохо все те недели, пока Кирилл был уверен, что я принадлежу ему. Только Ян был рядом... Если бы я сейчас открыла рот, либо заплакала, либо меня бы стошнило прямо в раковину. Я лишь кивнула, и повернувшись, вышла из туалета, стараясь идти ровно на ватных ногах. Коридор был шумный, но звук словно глушило, всё было далёким, как за стеклом. Ян стоял там же, у окна. Увидел меня и сразу убрал телефон. — Что-то случилось? — спросил он тихо, почти шёпотом, сделав шаг ближе. — Всё нормально, — сказала, качнув головой, и даже попыталась улыбнуться, но вышло криво. Он смотрел на меня ещё пару секунд, понимая, что я вру, но не стал давить. Следующий урок начался быстро, слишком быстро. Ян пропустил меня к окну, а сам опустился рядом, кинул рюкзак под стол и уставился на доску. Меня трясло. Не сильно, не так, чтобы кто-то увидел, но внутри словно что-то дрожало, билось о рёбра. Стоило моргнуть, и перед глазами снова всплывало лицо Кирилла: близко, слишком близко, его руки, и спокойный голос, от которого хотелось бежать. Он не здесь. Он ничего мне не сделает. Всё, всё уже закончилось. Но тело не верило. Сидела, уставившись в тетрадь, и совершенно не понимала, что говорят на уроке. Буквы не складывались в слова, слова в смысл. Лишь ловила себя на том, что дышу слишком быстро, и старалась замедлиться. В какой-то момент я заметила движение сбоку. Ян протянул открытую ладонь на середину нашей парты. — Если тебе страшно, — сказал он едва слышно. — Или плохо, можешь взять. Ты не обязана всё тянуть одна. Я рядом. Не просьба и не приказ, возможность. Я подняла на него испуганный взгляд. Ян его увидел сразу, не отводил взгляд, не делал вид, что не заметил. Просто смотрел спокойно, по-человечески. Без жалости, без давления. Перевела взгляд на его руку. Пальцы большие, грубые от работы. И почему-то мне стало ещё страшнее от того, что она есть, что её протянули мне. Если я возьму, я признаю… что не справляюсь? Что мне нужна помощь? Что я слабая? Я коснулась его руки одним пальцем. Сначала просто провела по краю ладони словно проверяла, настоящая ли она. Ян не дёрнулся, даже не посмотрел. Его рука лежала спокойно, раскрытая, и это было странно: никто раньше не предлагал мне ничего вот так — без условий, без правил. Положила второй палец, потом третий. Медленно, по одному. Кожа у него была тёплая, хоть и немного шершавая. Ян чуть подался вперёд, подперев подбородок правой рукой и развернувшись так, что своим телом прикрывать меня от соседних рядов и чужих глаз, создавая мне территорию, где можно дышать. В конце концов, моя рука полностью легла в его, тёплую, крепкую. Он не сжал, не перехватил, просто дал мне держаться. Большим пальцем он провёл по тыльной стороне моей ладони, один раз, медленно. И от этого движения внутри что-то щёлкнуло, как будто меня наконец-то увидели не глазами, а чем-то глубже. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Учитель что-то говорил, писал на доске, стирал. Класс шумел, кто-то шептался, ронял ручки, а я сидела и держалась за руку Яна, и мир вдруг стал тише, безопаснее. Воспоминания о Тиме появились резко, сначала его руки, когда он обнимал меня, его голос, когда шептал о том, что любит, его губы на моих губах. А потом... Я неосознанно сжала руку Яна сильнее. Он ничего не сказал, лишь чуть повернул кисть, подставляясь под мою руку, чтобы мне было удобнее. И ответил спокойным, медленным движением большого пальца. Словно успокаивал, лечил, и просто был.

***

Я поднялась на третий этаж школы медленно, считая пролёты, ладонь скользила по холодным перилам. "В любой момент. Ты можешь уйти в любой момент.", Ян сказал это спокойно, без пафоса, лишь попросил написать, если что-то пойдёт не так, и я держалась за это, как за инструкцию по выживанию. Дверь в актовый зал со стороны чёрной лестницы была светлой: облупившаяся краска у ручки, потёртый угол — я знала её наизусть. Знала, как она скрипит, если толкнуть слишком резко, знала, что за ней всегда пахнет пылью и лаком для пола. Вдохнув поглубже, толкнула дверь и шагнула внутрь. Свет ударил сразу, с одной стороны — большие окна, сквозь которые пробивался серый вечерний свет, с другой — зеркала во всю стену, отражающие детей, движение, шум. Вдоль зеркал тянулся станок, отполированный до блеска десятками рук. У младшей группы шло занятие, маленькие девочки в одинаковых майках, у всех кички и чёрные короткие юбки по верх леггинсов. Музыка была громкой, дети сбивались, хореограф хлопала в ладоши, считая вслух. Никто не обратил на меня внимания, и это было счастье. Быстро, почти бегом, завернула на право и поднялась на сцену. Доски под ногами скрипнули до боли знакомо. Быстро пройдя небольшое расстояние, оказалась за кулисами. Было шумно, девочки смеялись, кто-то обсуждал костюмы, кто-то жаловался на растяжку. Обычный фон, обычная жизнь. И этот шум оборвался, стоило мне появиться. Тишина была вязкой, такой, в которой слышно, как кто-то задерживает дыхание. Плечи сами поднялись, подбородок чуть опустился, но сделала вид, что мне всё равно, и пошла дальше, к свободному стулу у стены. Дыши, ты можешь уйти в любой момент... Села, бросив куртку на спинку стула, и поставив рюкзак у ног, расстегнула молнию. — Ника?... Голос был тихий, осторожный. Я подняла голову не сразу, сначала вдохнула. Лера стояла в двух шагах от меня, чуть наклонив голову, будто боялась спугнуть. — Ты как? — спросила она, и в этом "как" не было любопытства, только настоящее беспокойство. Я ждала чего угодно, смешков, шёпота, фраз в духе "ну и позор", "подстилка уголовника". Но не этого. — Нормально, — голос вышел глухим. Мы продолжили переодеваться, я как раз шнуровала джазовки, когда девочки начали аккуратно задавать мне вопросы. — Ты правда… замужем? — спросила Катя, хоть она в нашем коллективе уже полгода, но всё ещё считается новенькой. — Правда. — Это тот самый Ян? Соколов? — Настя, самая младшая, ей всего 12 но уже перевели в наш состав, из-за роста. — Да. — А вы теперь вместе живёте? — уточнила Лера. — Да, у него, — я кивнула. — Он… нормальный вообще? Не бьёт? — спросили близняшки, Карина и Камилла. Мы столько лет занимаемся вместе, но всё равно различать их бывает трудно. Только год назад Карина покрасилась в рыжеватый, а Ками осталась с каштановыми волосами. — Нет, он... Он не такой плохой, как кажется, — сказала чуть тише. Кто-то кивнул, кто-то отвёл взгляд. Я видела сомнение, любопытство, растерянность — всё, кроме злобы, и это неожиданно выбивало из колеи. Переодевшись до конца, мы вышли в зал. Свет был ярче чем за кулисами, музыка громче, и привычное пространство вдруг обволокло, как старая куртка, потёртая, но своя. Лера подошла почти сразу, не спросила, просто шагнула ближе и обняла. Тепло, без лишних движений, и я позволила себе расслабиться. — Всё будет хорошо, солнце, — сказала она, прижимая меня к своему боку, как раньше, и поцеловала в висок. — Спасибо… Я достала телефон, и быстро написала Яну: Я: "Я в зале, всё нормально." 18:01 Отправила и положив телефон на лестницу у сцены, пошла к станку. Форма подчёркивала всё, что обычно старалась не рассматривать: живот, бёдра, икры. Я повернулась чуть боком, потом обратно. Не идеально, не симметрично, не как надо. Отпустив маленьких, хореограф вернулась к нам. Это была стройная, высокая женщина лет тридцати пяти, с тёмными волосами, которые она всё время собирала к верху. — Ника, — сказала она. — Я слышала, ты вышла замуж. — Да, Эльвира. — У тебя всё хорошо, может быть нужна помощь? — Нет, спасибо, всё нормально. — Хорошо, — она хлопнула в ладоши, привлекая остальных. — Встаём в линию, с сегодняшнего дня мы начинаем готовиться к конкурсу. Музыка заиграла, и тело вспомнило всё само. Я ловила своё отражение в зеркале и видела ту же девочку, что и всегда, только взгляд стал осторожнее.

***

Тренировка закончилась без истерик, и срывов, что уже было победой. — Все, молодцы, на сегодня хватит, — Эльвира хлопнула в ладоши. — Фух, — выдохнула Лера рядом со мной и уселась на пол. — Я думала, помру. — Не дождёшься, — хмыкнула Милана. Я улыбнулась, наклоняясь к полу за бутылкой с водой, и чувствуя приятную, честную боль в мышцах. Мы переодевались шумно, как всегда. Чёрные юбки летели на стулья, следом шорты и колготки. Несмотря на то, что у нас была официальная тренировочная форма, нас не так гоняли за нарушения, как маленьких, поэтому вместо маек с эмблемой нашего коллектива, мы носили просто чёрные боди или лонгсливы, а вместо леггинсов шорты и чёрные капронки. — Ты в четверг придёшь? — спросила Лиза, с короткой стрижкой, завязывая шнурки на кроссовках. — Если доживу, — чуть устало хмыкнула я. — Муж не запретит? — осторожно, полушутя-полусерьёзно, спросила Ками. — Да нет, он не запрещает. Это прозвучало так спокойно, что несколько девочек переглянулись, но ничего не сказали. Мы вышли из зала уже в куртках. По лестнице спускались всей толпой, переговариваясь, смеясь. На улице было темно, фонари светили через один. — Капец, поздно, — сказала Лера, взглянув на телефон. — Половина девятого. — Да-а, а в девять как раз все маньяки выходят, — пошутила Карина. Мы ещё стояли у входа, болтали ни о чём, когда Милана заметила кого-то у забора. — Это кто? — тихо спросила она. Я проследила за взглядом, у забора, метрах в десяти от школы, стоял человек. Руки в карманах куртки, плечи чуть сгорблены, просто стоял и смотрел на нас. — Да ну, — протянула одна из девочек. — Это… — Ян, — сказала я чуть смутившись. Повисла короткая, странная пауза. — Он… за тобой? — осторожно спросила Лера. — Угу. — Нихрена себе, — выдохнула Ками. — Девочки, я пойду, — сказала я, и быстро обнялась со всеми, как раньше. — Пока. — Пока, — хором ответили они. Шла к забору быстро, почти бегом. Ян следил за каждым моим шагом. — Тренировка немного затянулась, — оправдалась я. — Ты ждал меня тут всё это время? — Нет, — сказал он сразу, слишком быстро. — Я… недавно подошёл, чтобы ты не шла так поздно одна. — Спасибо, — сказала я, улыбнувшись краешком губ. — Да не за что, — фыркнул он. Я посмотрела на него, на застывшие плечи, на то, как он чуть сильнее сжал руки в карманах. — Пошли, пока не околела, — добавил он и двинулся прочь от школы. Я шла рядом и чувствовала странное, редкое спокойствие. — Ну как? — спросил Ян спустя пару минут. — Нормально всё прошло? — Очень, — сказала я. — Никто не доёбывался? — Не-а. — Точно? — То-очно, — протянула я, слегка его передразнивая, после танцев было так легко и спокойно. Усмехнувшись, он кивнул, будто ставил галочку. — Слушай, — сказал он. — А почему ты вообще тут занимаешься? Ну… школа обычная, даже не наша. У вас же… Возможности другие были. — Я сама сюда захотела, — пожала плечами. — Чего вдруг? — Мне лет десять было, мы с родителями пошли на день города, — я смотрела под ноги, подбирая слова. — И там выступали девочки отсюда, красивые, в народных костюмах. Я стояла и смотрела, как заворожённая, а потом сказала, что хочу сюда. — И тебя отдали? — усмехнулся он. — Сначала нет, папа хотел в какую-то академию. А потом я закатила истерику со слезами и соплями. — Находчиво, — хмыкнул Ян. — Вот, а потом я привыкла, коллектив хороший, девочки… нормальные, не пафосные. Мне тут всегда было спокойно. — Было… — Сейчас тоже, — сказала я и сама удивилась, что сказала это вслух. Он посмотрел на меня сбоку, но ничего не сказал. Мы шли дальше, и мне вдруг стало ясно: эти двадцать минут дороги — мой самый безопасный кусок дня.

***

У двери Ян потянулся к замку, но в последний момент замедлился. Рука повисла в воздухе, и повернувшись посмотрел на меня. — Откроешь? — спросил он просто. — В смысле? — не сразу поняла. — Ну… — он кивнул на дверь. — Дверь. — Хорошо, — сказала я, протягивая ему руку. — У тебя свои есть, — Ян чуть усмехнулся. Я замерла, потом неловко кивнула и полезла в карман куртки. Связка нашлась сразу, металл звякнул, когда вытащила её на свет. Настоящие? Мысль мелькнула в голове, как утром, по-дурацки навязчиво. Выбрав нужный ключ, вставила его в замок. Рука дрогнула, но замок щёлкнул без сопротивления. Я повернула ещё раз, потом второй ключ, меньше, и тоже щелчок, дверь поддалась. — Прошу, — сказала я тихо и шагнула в сторону, открывая дверь. Ян посмотрел на меня как-то странно. — Я не войду вперёд тебя, — ответил он, и жестом пригласил войти. Я вошла первой, в квартире было тепло и пахло чем-то знакомым. Пока снимала кроссовки, поймала себя на том, что улыбаюсь. Мелочь, абсолютная мелочь, но внутри что-то отпустило. Эти тупые, липкие мысли исчезли, словно их и не было.