Глава 10 Ян

— Бля-я-я, — простонал я. Будильник заорал так резко, что я едва не слетел с кровати, стараясь поднять телефон с пола. Пока я боролся с будильником, с боку послышался недовольный стон. Выключив это орудие пыток, я перевернулся и уставился на Нику, ну точнее на груду одеяла, внутри которой она пряталась. Ника полностью стащила с меня одеяло и зарылась в него с головой, скрываясь от шума. Пару секунд я просто смотрел. Картина была настолько… не моя, что мозг подвис. Потёр лицо ладонями стараясь хоть немного проснуться. Вообще, я не планировал вставать в такую рань, мне было плевать на школу, и эти ебучие уроки. Но Ника — не я, и лишать её нормального аттестата и шанса выбраться из этого города я не имел права. — Ника, просыпайся, — голос вышел хриплым после сна. Ноль реакции. — Подъём, мы так опоздаем, — аккуратно потряс её за плечо сквозь толстое одеяло. — М-м-м… — Ника застонала громче и ещё глубже зарылась в одеяло. Я завис. А как тебя разбудить то? Меня будили либо криками, либо ударами, но ни один из этих вариантов здесь явно не подходил. Потряс её увереннее. — Ника, — сказал я громче, но всё равно не грубо. — Вставай. Одеяло зашевелилось, и на свет явилась растрёпанная голова. Глаза зажмурены, волосы в разные стороны, лицо сонное — и всё равно чертовски красивое. — Мгх… — глухо пробормотала она, едва приоткрыв один глаз. — Сделаешь горелки? — Кого? — не понял я. — Ну те... — она уткнулась в подушку и зевнула. — Ты вчера готовил. — Гренки, — автоматически подсказал. — Да, — кивнула Ника. — Гренки. И, как будто это всё объясняло, снова попыталась спрятаться под одеяло. — Серьёзно? — переспросил, не до конца веря в то, что слышу. — Это первое, о чём ты подумала утром? — Угу, пожалуйста, — донеслось из-под ткани. — Было вкусно. Было вкусно... Всего два слова, но меня накрыло. Как же приятно было это услышать, особенно от Ники. — С колбасой? — спросил я, улыбаясь как придурок. — Да, — подтвердил "сугроб" из одеяла. — Ладно, — сдался я. — Давай поднимайся потихоньку. Она недовольно вздохнула, а я напоследок легонько потрепал её по плечу сквозь одеяло, как кого-то очень упрямого и очень сонного. — Пять минут, — пробормотала она. — Хорошо, — усмехнулся, и встав с постели пошёл в ванную, умылся, почистил зубы и уже более бодрым потопал на кухню. Включил тусклый свет, достал хлеб, молоко, колбасу и яйца. Пока доставал продукты из холодильника, всё ещё ловил себя на том, что улыбаюсь. Это бесило, и одновременно грело. Мне было… приятно. Просто, потому что ей понравилось, потому что она это запомнила, потому что из всех возможных запросов утром она попросила меня приготовить завтрак. Она попросила МЕНЯ… Гренки подрумянились вовремя. Когда я раскладывал их по тарелкам, в дверях появилась Ника. В пижаме всё ещё сонная, с волосами, собранными кое-как. Она зевнула, прикрыв рот ладонью, и остановилась, словно не сразу поняла, где находится. — Доброе утро, — усмехнулся я, ставя тарелки на стол. — Доброе, — пробормотала она, на ощупь усаживаясь на стул. — Не стоило вчера до двенадцати смотреть твоих импровизаторов, — сказал я, откусывая жаренную колбасу. — Не правда, — немного грустно сказала она. — Стоило. — Ты еле проснулась, — мягко кивнул ей, стараясь не давить. — Это не из-за них, — опять зевок. — Просто я не жаворонок. — Ладно, — усмехнулся. — Засчитано. Она впервые за эти дни отстаивала своё мнение, пусть всё ещё очень осторожно и подбирая слова, но это уже что-то. И мне это очень понравилось. Это была уже не та Ника, которая вчера боялась притронуться к банану. Завтрак прошёл спокойно. Она ела с аппетитом, и я отметил это как еще один маленький плюс. Когда она закончила, я перехватил тарелку раньше, чем она успела предложить помощь. — Иди собирайся, — сказал я. — Я помою. Пока Ника оккупировала ванную, я натянул джинсы с толстовкой и кинул в рюкзак тетрадь и пару учебников. Закончив сборы, вышел в коридор, и сев на маленький пуфик у двери стал ждать. Ника тем временем устроила в квартире настоящий забег: ванна — комната — ванна. Что-то хватала, перекладывала, искала. Я сидел так минут сорок просто наблюдал за этой суетой. И мне, блять, это нравилось. Без какого-то подтекста просто смотреть, как она живёт, как ходит, как выбирает что-то. — Мы так точно опоздаем, — я встал, стараясь говорить максимально легко, чтобы не давить. — Я уже всё! — жалобно крикнула она из комнаты. — Это ты уже пятый раз говоришь, — усмехнулся я. — Сейчас! — голосе прорезалось честное возмущение. Ника действительно вышла через минуту, с дорогим кожаным рюкзаком в руках — идеальные швы, неброская, но статусная фурнитура. Она присела на пуфик, зашнуровывая кроссовки, а я откровенно залип, следя за каждым движением. Черные свободные джинсы, объёмный свитер и дублёнка. Волосы ложились на плечи мягкими волнами, подчёркивая аккуратный макияж. Ника и без макияжа, в пижаме выглядит очень красивой, но сейчас... Сейчас она выглядела просто охренительно. Стройная, высокая, с напряженной, но уже не такой зажатой осанкой. Её "дорогая" внешность в моей обшарпанной прихожей смотрелась почти нереально. Поймав себя на том, что пялюсь слишком долго, я резко отвёл взгляд, будто меня застукали за чем-то постыдным. Ника поднялась, подхватила рюкзак в руки и посмотрела на меня. — Готова? — спросил я, открывая входную дверь. — Да, — кивнула, и вслед за мной вышла из квартиры. Кабина лифта была старая, с зеркалом в пятнах и гудением, от которого слегка закладывало уши. Мы стояли рядом, не касаясь друг друга, но слишком близко, чтобы это не ощущалось. Ника рассматривала старую приборную панель, я же смотрел на неё в отражении зеркала. Дверь подъезда глухо хлопнула за спиной, оставляя позади серую девятиэтажку. Утро выдалось сырым и неуютным — Воронеж умел быть давящим и низким. Я автоматически накинул капюшон, и сунул руки в карманы чёрной куртки. Ника шла рядом, закинув рюкзак на одно плечо. — Можно пешком дойти, тут минут двадцать, — сказал я. — Но раз уж опаздываем, давай на трамвае. — Хорошо, — ответила она после паузы. Мы шагали по битому асфальту мимо ржавых качелей, припаркованных как попало машин. Обычный район. Если я сверну куда-нибудь не туда, она просто пойдёт за мной. И это не только про дорогу... Я полез в карман, сжав в руке холодный металл. — Ника, — притормозив, протянул ей кольцо с двумя новыми ключами. Она смотрела на них, как будто не совсем понимала, что происходит, и подняла глаза на меня. — Это от квартиры. Твои, чтобы… — я запнулся, подбирая слова. — Чтобы ты могла выходить... если надо, или приходить, и не ждать меня. Ника осторожно взяла ключи двумя пальцами, словно боялась, что я передумаю, и тут же крепко сжала в ладони. — Спасибо, — прошептала она, пряча ключи в маленький карман рюкзака. Теперь у тебя есть дом. На остановке было пусто — это успокаивало, создавая иллюзию, что во всем мире остались только мы. Пока ждали, Ника начинала нервничать сильнее. Она теребила рукав, вздыхала, мерила шагами пространство у скамьи и возвращалась ко мне. — Ян, — тихо позвала она. — Как думаешь… уже все знают? Да принцесса, скорее всего все... — Возможно, — я пожал плечами. — Но не факт, что прям все. Она кивнула, но пальцы на лямке рюкзака сжались сильнее. — Даже если знают, — добавил я, слегка наклонившись к ней. — Это не их дело, ты не сделала ничего плохого. Всё будет нормально, — сказал, сам не зная, кому больше. — Я рядом. — Хорошо. Трамвай подошёл быстро. Ника прильнула к окну, я сел рядом. Делал вид, что разглядываю пассажиров, но сам следил только за ней: за напряженными плечами, сжатыми коленями, неровным дыханием. Раньше она была другой, самоуверенной, местами немного дерзкой. На неё никто даже смотреть косо не решался, знали, кто её отец. Кроме меня, я бесил её специально, называл "принцесса", "высочество". Она злилась, иногда отвечала, но чаще просто игнорировала, как не нужный шум, а я каждый раз старался привлечь её внимание. И вот теперь, у меня этого внимания завались, но радости что-то особо нет... Четыре остановки пролетели быстро, мы вышли из трамвая, перешли дорогу и до школы осталось метров пятьсот. Вокруг запестрели знакомые лица и рюкзаки, гул голосов нарастал. Кто-то уже смотрел, кто-то делал вид, что нет. Ника держалась, не позволяя себе опустить глаза, хотя я видел, каких усилий ей это стоит. Войдя в школу, миновали дежурную и спустились в раздевалку. В утренней толпе нас заметили мгновенно — с моими ста девяноста сантиметрами остаться невидимкой трудно. Ника прошла вглубь к своему шкафчику, а я свернул в соседний ряд. Стянул куртку, будто она мешала дышать, запихнул её не глядя, и какое-то время тупо пялился в серый металл, облокотившись одной рукой на дверцу. Хотел дать ей немного пространства, надеясь, что без меня рядом на неё будут меньше пялиться. Раздевалка жила своей жизнью, кто-то ржал, кто-то матерился, кто-то слишком громко хлопал дверцами. И сквозь это всё, я услышал её голос, тихий, сдержанный. С силой захлопнул шкафчик и двинулся на звук. В проходе стояли Ника и Алиса, которую трясло: руки скрещены, взгляд дёрганый, губы сжаты в узкую линию. Она старалась говорить нормально и тихо, но получалось не очень. Ника держалась прямо, спокойно, почти холодно, но я видел, чего ей это стоило. Она слишком сильно закусывала губу, впивалась ногтем большого пальца в указательный, и изо всех сил старалась не отпускать глаза. Я подошёл ближе, останавливаясь чуть позади Ники, и облокотился на шкафчики. Алиса заметила меня мгновенно, осеклась на полуслове, а потом её прорвало. — Ты вообще соображаешь, что творишь? — сказала она громче, чем нужно, намного, мать его, громче. — Ты вышла замуж, и живёшь с этим... С этим уголовником!? Тишина наступила мгновенно. Десятки людей замерли, прислушиваясь. Все, блять, слушали. У Ники дрогнула челюсть, она не заплакала, но была на грани. — Он не… — начала Ника, и голос сорвался. — Ян просто… — Да плевать, что он "просто"! — выкрикнула Алиса. — Ты же мечтала уехать, поступить, жить нормально! А теперь что? В шестнадцать живёшь с преступником, которого рано или поздно посадят, и думаешь, что это выход?! — Полегче, — бросил я. Не громко, без угрозы, но Алиса резко повернулась ко мне, будто я её ударил. — А ты вообще замолчи, — огрызнулась рыжая. — Это из-за тебя о ней теперь такое говорят… — Алиса, пожалуйста… — голос Ники дрогнул, и она замолчала. В проходе за моей спиной нарисовался Тим. Я оказался идеально между этим долбоёбом и Никой. — О-о-о, — протянул он с самодовольной улыбкой, окинув меня оценивающим взглядом. — А это, значит, и есть новый муж? Ника, — Тим переключился на неё. — Ты вообще в порядке? А то слухи ходят такие… интересные. Ника молчала, еле сдерживая слёзы. — Тим, прекрати, — неуверенно сказала Алиса. — А ты вообще кто ей сейчас? Подруга? Или уже бывшая, не вписавшаяся в новый семейный сюжет? — оскалился он. — Тим, ты же знаешь, что я не хотела той свадьбы, — отчаянно сказала Ника. — Ну да, с тем стариком не зашло, и решила планку понизить? — рассмеялся Тим. — А, что? Удобно, спрятала жопу от папочки под этим отбросом. — Ещё слово, и ты умоешься собственной кровью, — прошипел я, подойдя почти в притык. — Ян, не надо… — донеслось сзади. — Ты мне угрожаешь? — спросил он громко, но голос уже не такой уверенный. — Нет, лишь напоминаю, что прозвище "уголовник" я не в лотерею выиграл. Он сглотнул и перевёл взгляд на Нику, хотел что-то сказать ещё, но отступил. Спасительный звонок разрезал тишину раздевалки. Толпа начала рассасываться, шоу закончилось. — Пиздец, — пробормотал Тим и ушёл вместе с остальными, Алиса с ним. Ника пару секунд стояла на месте, а после подняла глаза вверх, и быстро пару раз поморгала, смахивая слёзы. Вздохнув, она двинулась к выходу из раздевалки, я пошёл за ней. В классе стоял привычный шум. Математика первым уроком в понедельник — изощренная пытка, особенно если её ведёт классуха. Тим театрально усадил Алису к себе за вторую парту, наблюдая за реакцией Ники. — Пошли, — сказал я и потянул её за рукав свитера, она пошла не сопротивляясь. Моё место, последняя парта у окна, откуда можно видеть всё и всех, но никто не лезет. Я плюхнулся на стул, кинул рюкзак под парту, и откинувшись на спинку на секунду закрыл глаза, переводя дыхание. Ника села рядом, со стороны прохода, осторожно достав тетрадь, учебник и пенал, а после тоже засунула сумку под парту. Дверь открылась и вошла учительница, с этим выражением лица, которое говорит: "Я здесь главная". Гул схлопнулся почти сразу, даже самые говорливые притихли. — Итак, — сказала она, сев за свой стол и открыв журнал. — Начнём с проверки домашнего задания. Напоминаю, оно было задано ещё до нашей поездки в лагерь. Киреева, к доске. Ника вздрогнула, и медленно поднялась. — Я… — голос подвёл. — Я не сделала задание. По классу прошёлся шёпот, кто-то прыснул со смеху. Ирина Михайловна подняла на неё глаза, не злобно, скорее с удивлением. — Почему? — спросила она. — И почему ты пересела? Ника сжалась, втягивая голову в плечи. Она открыла рот, но так и не успела ничего сказать. — Потому что ночью была занята выполнением "супружеского долга ", — выкрикнул Макс под общий гогот класса. Тело рванулось раньше мозга, я едва удержался на месте, вцепившись в парту. В голове было лишь одно, разбить ебало этому уроду, но, прежде чем я успел сказать хоть слово, прозвучал голос учительницы. — Тихо! — оборвала смех Ирина Михайловна. Класс замер в предвкушении зрелища. — Что здесь происходит? — уже спокойнее переспросила она. — Ну так все же уже знают, — Тим откинулся на спинку стула с видом победителя. — Наша Ника замуж вышла. Кто-то присвистнул, кто-то театрально ахнул, схватившись за сердце. — За него, — Макс указал на меня пальцем. — Теперь она не Киреева, — добавил Тим, не глядя на Нику. — Она теперь Соколова. Я сидел неподвижно, стиснув зубы, сдерживая всё, что рвалось наружу, потому что понимал, стоит мне подняться, и хуже станет только Нике. Классная замерла на секунду, потом медленно сняла очки и посмотрела на Нику уже иначе. — Это… — она сделала паузу. — Правда? Ника едва заметно кивнула. Учительница выдохнула, пытаясь переварить новость. — Так, — сказала Ирина Михайловна. — Всем успокоиться, личные вопросы, это не тема нашего урока. Кравцов, к доске. Ника молча села и сразу же уткнулась в тетрадь, закрыв лицо волосами. Она начала писать, но руки дрожали. Я сидел и считал вдохи — каждую грёбаную шутку, каждый смешок с передних парт хотелось затолкать обратно в глотку тому, кто их издавал. Спокойно, дыши. — Ты как? — тихо спросил я, осторожно коснувшись её локтя. Она лишь кивнула, не поднимая головы. Мне хотелось сказать ей что-нибудь. Хоть что-то, но я понимал, сейчас любое слово, как прикосновение к синяку. Она держалась на честном слове, и я боялся окончательно её сломать. Откинувшись на спинку, я наблюдал за каждым из этих ублюдков, отсчитывая минуты до звонка. После звонка класс зашевелился, как муравейник, в который ткнули палкой. Стулья загремели, кто-то вскочил слишком резко, кто-то уже во всю разглядывал нас, словно цирковых зверей. Мы молча собирали свои вещи, ну точнее Ника собирала, а я тупо стоял рядом, так как ничего даже и не доставал из рюкзака. — Ян, Вероника, задержитесь, пожалуйста, — сказала Ирина Михайловна. Ожидаемо, но Ника всё равно напряглась. Остальные свалили на перемену с радостным гулом. Дверь хлопнула, и в классе стало непривычно пусто. Ника подошла к столу учительницы выпрямив спину и сжав руки перед собой, как на допросе. Я же остановился у первой парты, сел на край стола и сцепил пальцы в замок. Мне так проще: когда есть опора, легче держать себя в руках. Ирина Михайловна сняла очки, устало потёрла переносицу и посмотрела сначала на Нику, потом на меня. — Так, — сказала она наконец. — Я хочу понять, что вообще здесь происходит. Тон был ровный, не обвиняющий, скорее… усталый. Ника молчала пару секунд, собираясь с мыслями. — Мы… — выдохнула она. — Мы с Яном поженились. Слова повисли в воздухе, как дым после выстрела. Учительница моргнула, потом ещё раз, честно пытаясь сохранить лицо, но получалось паршиво, она была в ахуе. — Простите… что? — переспросила она. — Мы поженились, — повторила Ника. — Вам по шестнадцать лет, — медленно, как маленьким детям проговорила она. — Вы это понимаете? — Понимаем, — ответил я раньше, чем Ника успела открыть рот. Она бросила на меня быстрый взгляд, и снова уставилась в пол. Учительница перешла в официальный режим — тот самый, когда вопросов внутри тьма, но задать их нельзя. — Вероника, скажи мне честно, — она смотрела только на Нику. — Он тебя заставил? Давил? Запугивал? Угрожал? Я уже привык, что во всех проблемах виноват всегда я. Действительно, легче поверить, что я приставил нож к горлу "принцессы", чем допустить, что она пошла на это добровольно. — Нет, — сказала она слишком быстро, но искренне. — Ян ничего такого не делал. — А ты? — спросила Ирина Михайловна, повернувшись ко мне. — Ты понимаешь, какую ответственность на себя взял? — Да, осознаю. Она сверлила меня взглядом, искала признаки агрессии. Я знал этот взгляд, обычно так на меня смотрели в полиции или социальные работники. — Это всё… очень неожиданно, — признала она, снова надевая очки. — И, если говорить откровенно, вызывает массу вопросов. Ещё бы, блять. — Но моя задача сейчас — убедиться, что с ученицей всё в порядке, а не устраивать суд. Если тебе понадобится помощь, — она мягко посмотрела на Нику, — ты можешь прийти ко мне в любой момент. Поняла? — Да, спасибо, — кивнула Ника. — Хорошо, можете идти. Мы вышли из кабинета в гудящий коридор. Я сразу встал так, чтобы Ника была ближе к стене, а не в потоке. Она этого даже не заметила, просто шла рядом на автопилоте, натянутая как струна. Остальные уроки тянулись, ужасно долго, думал не досижу до конца. Мы почти не разговаривали, не потому что не хотелось, просто Ника была слишком нервная, ей было очень неловко от такого количества внимания, шёпота и смешков. Едва переступили порог школы, когда телефон в кармане завибрировал. Никита: "Не забудь Нике прописку сделать в МФЦ, и лучше не затягивать, ей ещё и паспорт менять. Если что — пиши." 14:30 Да, блять, ещё и это. Я: "Ок, спасибо." 14:31 — Надо в МФЦ заехать, — сказал я, чуть склонив голову. — Сменить прописку и заказать тебе новый паспорт. — Я не знаю, как это делается, — Ника слегка испуганно посмотрела на меня. — Я буду рядом, — ответил я, словно это само собой разумеющееся. — Ладно, — устало выдохнула.

***

В квартиру мы ввалились уже после шести. Сил не было даже на то, чтобы держать спину. День растянулся, как старая резинка: сначала МФЦ с их тупыми окнами и очередями, где на тебя смотрят, будто ты не документы пришёл подать, а признаться в серийных убийствах. Потом заказали новый паспорт, так как нужно обновить фамилию. Следом банк, где тётка упорно не хотела верить, что мы женаты, хотя её это вообще никак не касалось. И последний каплей стал салон мобильной связи, где пацан за стойкой, смотрел на Нику с плохо скрываемой усмешкой. Впустил Нику первой и закрыл дверь. Тишина ударила по ушам почти физически. Наконец-то можно было просто дышать. — Я в ванную, — тихо бросила она. Я молча кивнул. Ника проскользнула мимо, стараясь не задеть даже воздух. Смыла макияж и нырнула в комнату. Я нарочно не шёл следом, давая ей хоть каплю личного пространства. Следом, и сам завис в ванной. Умылся холодной водой и долго смотрел на себя в зеркало: под глазами тени, челюсть напряжена, губы сжаты. Натянул домашнее и, выдохнув, зашёл в спальню. Дверь была приоткрыта. Ника лежала под одеялом, уткнувшись лицом в подушку и свернувшись так, будто хотела раствориться. Сердце неприятно кольнуло. — Ника, — сев на край кровати, осторожно позвал. — Я больше никуда не выйду, — глухо донеслось из-под одеяла. — Никогда. Я понимал: она на пределе, это просто усталость говорит за неё. Но всё равно услышать это было больно, словно я не справляюсь. — Эй, — осторожно потянул край одеяла, открывая её плечо. — Посмотри на меня. Ника неохотно выбралась из своего кокона и села. Глаза влажные, а во взгляде — немой вопрос: "За что мне всё это? ". — Это просто первый день, — сказал я спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Самый дерьмовый, именно, потому что он первый. Дальше будет легче. Они перебесятся, найдут новую жертву и переключатся. Всегда так бывает. Она молчала, и по щеке медленно скатилась слеза. Обычно я держу дистанцию. Считаю до десяти, торможу себя, даже когда хочется сгрести её в охапку и закрыть от всего мира. Ника слишком хрупкая, её легко спугнуть, а я дорожу каждой крупицей её доверия. Но сейчас мне стало плевать на правила. Я наклонился и бережно стер эту слезу тыльной стороной пальцев — будто убирал что-то лишнее, чему не место на её лице. — Я рядом, всегда, — чуть приподняв брови добавил. — Веришь мне? — Верю, — чуть помедлив прошептала она. — Так, — я резко сменил тон на более весёлый, — Раз кризис временно отменяется… "Истории" смотреть будем? — Да, — ответила она мгновенно. Такое чистое, беззащитное "да", что я не сдержал улыбки. — Да-а, — протянул я, копируя её слишком милую интонацию. — Решение принято, назад пути нет. Она чуть фыркнула сквозь слёзы, ей явно не понравилась моя пародия. — Всё, прекращай плакать, а то всех своих импровизаторов распугаешь, а они, знаешь ли, люди нежные, — я серьёзно кивнул и протянул ей руку. Она секунду колебалась, прежде чем вложить свою ладонь в мою. Я мягко потянул её на себя, помогая встать, и увёл на кухню. Выудил старый, исцарапанный ноутбук с древней наклейкой. — Вот здесь ты вчера вырубилась, — я отмотал на нужный момент. — Самое смешное пропустила. — Я не специально, — оправдалась она, забираясь на стул с ногами. — Так, — пробормотал я, открыв холодильник. — Сейчас сообразим ужин, а то питаться каждый день доставками, это путь к деградации. И пустому кошельку. — Я же говорила, что не умею готовить, — напомнила Ника. — Я помню. Будешь на подхвате, ничего сложного. Главное — пальцы не отрезать, — сказал, вручив ей доску и овощи. — Резать я умею, — чуть обиженно ответила она. — Ну вот, принцесса, а говорила, что не умеешь готовить, — усмехнулся я. На ноутбуке импровизаторы уже несли какую-то херню, и Ника тихо засмеялась, прикрывая рот ладонью. Если ради этого смеха придётся пройти через ад — я, блять, пройду. И пройду с кайфом...