Глава 16 Ян

Пробуждение далось мне с трудом, сознание возвращалось медленно, нехотя. Сначала пришло ощущение тепла, я медленно выплывал из вязкого тумана, отчаянно цепляясь за обрывки какого-то невыносимо правильного сна. Под щекой было что-то мягкое и нежное, пропитанное ароматом, который я узнал бы даже в бреду — Ника. Её запах, едва уловимая смесь дорогого, почти выветрившегося цветочного парфюма и чего-то чистого, природного, напоминающего разогретую на солнце кожу. Улыбнулся, не открывая глаз, и уткнулся в эту мягкость ещё глубже, сгребая её в охапку и руками, и ногами сразу. В тот момент внутри всё расслабилось, словно я наконец-то скинул рабочую одежду и вернулся домой после долгого, выматывающего дня. В груди было так спокойно и хорошо, что от этого чувства стало немного тревожно. Я резко открыл глаза, и реальность тут же осветила меня холодным утренним светом, который просачивался сквозь щель в занавесках. Я лежал лицом в Никиной подушке, ну точнее, подушка была моя, но спала на ней Ника, так как второй не было. Проведя рукой по пустующей стороне, я понял, что её уже давно тут нет. Кровать рядом остыла, и от этого холода по спине пробежали колючие мурашки. — Блять… — голос был хриплым. Сон. Конечно, это был всего лишь сон. Мне опять снилась Ника, ничего нового. Только во сне она хотя бы была рядом по-настоящему, а не вот так — оставляла после себя запах и пустоту. Я сел на кровати, запустил пятерню в спутанные волосы и тупо уставился в стену. В висках пульсировало, словно кто-то стучал молотком. Вчера я ведь обещал ей, что не трону, обещал, что она в полной безопасности. А сам только что пускал слюни на её подушку. Мда уж... Кое-как поднявшись, я вывалился из комнаты, но почти сразу замер. В нос ударил запах — чёткий, настоящий, совсем не сонный: жареный хлеб, масло... Гренки. Я завис прямо посреди коридора, не в силах склеить этот запах с реальностью, потому что в моей берлоге по утрам обычно воняло только несвежим чаем, и застарелым сигаретным дымом, который намертво впитался в обои. А сейчас по квартире плыл запах настоящего дома — чего-то нормального и правильного, к чему я вообще никогда не имел отношения. Медленно побрёл на кухню, стараясь почти не дышать — казалось, что любой резкий шаг разрушит этот морок и я снова окажусь в своём привычном дерьме одиночества и боли. Ника стояла у плиты, совсем маленькая и почти прозрачная в своей светлой пижаме с дурацкими красными сердечками. Волосы были собраны в какой-то нелепый пучок, и несколько тёмных прядей выбились, спадая ей на шею. Она чертовски сосредоточенно переворачивала хлеб на сковородке, чуть прикусив нижнюю губу. — Доброе утро?.. — не уверено выдавил я. Ника вздрогнула и резко обернулась, отчего лопатка в её руке громко звякнула о край сковороды — она явно не слышала, как я подошёл. В глазах на секунду мелькнул страх, от которого у меня свело челюсть, но он почти сразу погас, уступив место чему-то другому. — Ой… — она чуть улыбнулась, и эта улыбка была такой робкой. — Доброе... Я почти закончила. Я стоял и смотрел на неё как полный идиот, не зная, куда себя деть. В голове стоял сплошной шум, похожий на треск неисправного радио, сквозь который я едва соображал. — Я сейчас… умоюсь, — пробормотал и позорно сбежал в ванную, пока не ляпнул какую-нибудь совсем несусветную херню. Холодная вода немного привела в чувство. Было это идиотское, тягучее ощущение, будто внутри меня распускается что-то нормальное, почти счастливое, и это пугало до усрачки, потому что за такие чувства жизнь обычно била без предупреждения. Когда вернулся на кухню, с парой новых царапин на лице, Ника уже разложила гренки по тарелкам, и сидела за стол, выпрямив спину, как примерная ученица. В её кружке дымился чай, наполняя тесную кухню ароматом бергамота. Я молча опустился на скрипучий стул и сделал глоток кофе. Жидкость слегка опалила язык, но я даже не поморщился — эта боль была привычнее, чем та нежность, что сейчас стояла комом в горле. — Ты чего так рано подорвалась-то? — спросил я, разглядывая содержимое кружки, потому что поймать её взгляд сейчас означало окончательно поплыть. — Могла бы поспать ещё. — Хотела приготовить завтрак, — осторожно ответила Ника, но в её голосе слышалась старательно спрятанная гордость. Она буквально сверлила меня взглядом, не переставая нервно кромсать пальцами край несчастной салфетки. Ника ждала приговора будто от того, понравится мне этот кусок жареного хлеба или нет, зависела вся её дальнейшая жизнь в этом доме. Я откусил приличный кусок гренки. Она была совершенно обычной, чуть пересушенной с одного края и слишком масляной с другого, из-за чего на пальцах сразу остался жирный блеск, но вполне съедобной. Вообще-то, я их уже тихо ненавидел, меня воротило от одного вида жареного батона. Честное слово, уже целую неделю ел эти гренки только потому, что Ника влюбилась в них с первого же дня, и это было единственное, что она просила приготовить каждое чёртово утро. И единственное, чему она попросила её научить. — Очень вкусно, принцесса, спасибо, — сказал я, улыбнувшись. Для меня вкус жаренного хлеба не имел ровным счётом никакого значения, ведь куда важнее был тот факт, что она решилась подойти к плите без моей помощи. Да и осознание того, что эта девчонка подорвалась ни свет ни заря специально для того, чтобы накормить меня, было охуеть каким приятным, до странного жжения где-то глубоко в груди. Ника вскинула голову, и в её глазах на мгновение вспыхнуло что-то тёплое, почти детское. Это была такая чистая и неприкрытая радость от маленькой победы над собой, что у меня внутри всё болезненно скрутило. Было невыносимо осознавать, насколько мало ей, оказывается, нужно для счастья в этом моём убогом мире. Вчера я стоял за её спиной, едва ли не держа за руки и контролируя каждое движение у конфорки, а сегодня она сама преодолела страх перед старой плитой. Просто чтобы почувствовать себя полезной. Это было слишком. Я привык к ударам, к крикам и вечному ожиданию подвоха, но был совершенно не готов к тому, что кто-то будет готовить для меня завтрак.

***

День тянулся странно спокойно, обволакивая нас какой-то непривычной, почти ленивой тишиной. Мы старательно обходили тему среды, не вспоминали ночной кошмар и вообще всё то дерьмо, что с нами случилось. И это казалось единственным правильным решением. Словно само воскресенье решило сжалиться и дало нам короткую передышку, позволяя просто дышать. Ближе к четырём часам Ника начала собираться, и устроила настоящий переполох. Сначала я даже не догнал зачем так рано, а когда она сменила уже третий наряд, дошло. Юбка. Нет, не удобно для боулинга, переодела. Джинсы. Потом какие-то строгие чёрные брюки. Опять джинсы, но уже другие. Снова стремительный забег в ванную, чтобы в сотый раз посмотреться в зеркало, и обратно в спальню. Я сидел на своём излюбленном скрипучем стуле на кухне, потягивая остывший чай, и даже не пытался сдерживать идиотскую улыбку. Ника меня всё равно не замечала — она была слишком занята своей войной с гардеробом. Откуда у неё столько шмоток? Было же всего три чемодана. В памяти сразу же всплыли размеры этих самый чемоданов, которые сейчас стоят на балконе, и вопрос отпал сам собой. Мы с Никитой тогда их еле запихнули в багажник, стояли, играли в "тетрис". Меня это искренне, забавляло, я ловил каждый её промельк в дверном проёме. Она чертовски переживала, и дело было не в шмотках и не в том, как сидят эти брюки на её тонкой талии. Ника парилась, понравится ли она моим пацанам как человек. Смотреть на неё такую — живую, суетливую и до ужаса напуганную этим простым походом в боулинг — было одновременно и чертовски тепло, и невыносимо больно. Она пыталась вписаться в мой мир, который на самом деле был ей и даром не нужен. Пока она в очередной раз зависла в ванной, критично осматривая себя, я быстро оделся в спальне, не тратя на сборы больше пяти минут. Тёмные джинсы, чёрная майка, толстовка поверх. Ника продолжала крутиться в спальне, я сидел в коридоре на маленьком пуфике, и лениво листал групповой чат с парнями. Витя: "Бро, ты прикинь, я последний раз в боулинге лет в десять был. Помню только, что шары тяжёлые, а кегли ни хрена не падают." 18:15 Костя: "Главное, чтоб ты шар не уронил себе на ногу, герой. А то придётся тебя в травмпункт тащить вместо поедания пиццы." 18:17 Витя: "Пошёл ты, Костян! Главное, что мы наконец-то увидим Нику вживую. А то в новостях её фотки такие, будто она из другого мира." 18:17 Костя: "Да-а-а... Я до сих пор не вдупляю, как наш Ян её вообще заарканил. У него на роже написано "проблемы с законом", а она же буквально с обложки сошла." 18:20 Я: "Заткнитесь." 18:20 Никита: "Фильтруйте базар, придурки. Свадьбу, считай, отмечаем." 18:21 Витя: "Да мы чё, мы ни чё. Просто реально дико. Я вчера в инете её фотки видел — приёмы там всякие, платья. А теперь она будет с нами пиццу в "Планете" жевать. Яныч, ты ей там хоть скажи, чтоб она нас не пугалась. Мы, типа, цивилизованные." 18:25 Яныч, блять. Да вы её своими манерами, или скорее их отсутствием, напугаете, придурки. Костя: "Ага, особенно ты, Витёк, когда рот открываешь. Ян, слышь, она реально такая как на фотках?" 18:30 Никита: "Ладно вам, хорош стебать. Главное, что Ян нам доверяет, раз решил познакомить, так что не будьте дебилами. И ведите себя нормально!" 18:31 Витя: "Да мы в лучшем виде будем! Я даже чистую толстовку надел." 18:31 Усмехнулся и убрал телефон в карман, едва услышал за дверью спальни её мягкие, нерешительные шаги. Ника наконец вышла, и я замер, чувствуя, как внутри всё окончательно перевернулось. На ней были светло-голубые свободные джинсы и белый облегающий лонгслив, который подчёркивал её фигуру так чётко, что у меня перехватило дыхание. На тонкой шее тускло поблёскивала изящная золотая цепочка с подвесками в виде четырёхлистных цветков, и точно такой же браслет мягко скользил по её правому запястью при каждом движении. В ушах виднелись небольшие золотые кольца, едва заметные за копной волос — часть прядей Ника аккуратно убрала назад, а остальные мягкими волнами, спадали ей на плечи. Я просто залип, не в силах отвести взгляд. Реально, просто сидел на этом дурацком пуфике и смотрел на неё в упор. Она была не просто красивой — в ней не было ни капли вызывающей дерзости или нарочитого лоска. От неё веяло какой-то неземной, чистой нежностью, которую хотелось немедленно спрятать от всего мира, окружить тишиной и беречь до последнего вздоха. — Ну что? — неловко спросила Ника, замерев под моим тяжёлым взглядом и начав теребить браслет. — Так нормально? Медленно поднялся на ноги, чувствуя себя рядом с ней полным идиотом, теряющим голову. — Более чем, — ответил я осипшим голосом, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать того дикого волнения, которым меня накрыло.

***

Мы припёрлись первыми, как я и рассчитывал. Во-первых, нужно было спокойно оплатить дорожку пока пацаны не припёрлись. А во-вторых, я хотел дать Нике хотя бы пару минут, чтобы она успела осмотреться и немного привыкнуть к обстановке. Это был самый обычный боулинг в одном из спальных районов Воронежа. Никакого пафоса, никакой охраны на входе и меню с заоблачными ценами. Обычное здание с вывеской, на которой треть букв уже как пару лет безнадёжно погасли. Внутри нас встретил приглушённый свет, зашарканный ковролин, впитавший в себя тысячи шагов, и этот вечный, несмываемый запах: смесь пережаренной картошки, дешёвого разливного пива и какой-то химозной дряни, которой натирали дорожки до блеска. Я заплатил за дорожку и забрал ключи от шкафчика. Пока мы переобувались в эти общие уродские кроссовки, мельком поглядывал на неё, ожидая брезгливости, но её не было. Ника ступала по полу так осторожно, словно под ковролином была натянута тонкая проволока, и один неверный шаг мог всё разрушить. Она не воротила нос, нет, просто разглядывала этот зал с растерянностью человека, который всю жизнь прожил по другим правилам и теперь оказался на чужой территории, где единственной его опорой был я. Напротив нашей дорожки был столик и три диванчика вокруг него, расставленные буквой «П». Ника прошла чуть дальше и села в глубине, я пристроился рядом с ней, с самого края у прохода, перекрывая собой обзор на неё для случайных прохожих. Она будто специально выбрала место подальше от чужих взглядов, чтобы лишний раз не отсвечивать. Сидела ровно, руки сложила на коленях, спина прямая. — Всё нормально? — повернувшись к ней спросил, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно. — Да, — тихо ответила Ника, не глядя на меня. — Просто... немного шумно. Это была ложь. Она нервничала так, что я буквально чувствовал исходящие от неё волны паники. Ника то и дело теребила золотой браслет, судорожно прокручивая его на тонком запястье, и её взгляд метался по залу, как у пойманного зверька. Чёрт, не надо было всё-таки её сюда тащить. Ей бы сейчас в тишине посидеть, а не слушать грохот падающих кеглей. Я хотел было предложить ей уйти, плевать на всех, написал бы что дорожка оплачена, но нам пришлось уйти, но не успел — наше время наедине закончилось быстрее, чем я рассчитывал. Первыми появились Костя и Витя. — О, живой! — Костя, как всегда, возник из ниоткуда, громко заржал и со всей дури хлопнул меня по плечу, прежде чем протянуть руку. — А мы уж думали, ты нас кинешь в последний момент, семейный человек. Типа, жена не пустила, под каблук залез и всё такое. Я почувствовал, как Ника рядом со мной едва заметно вздрогнула от его громкого голоса. Костя всегда был слишком шумным, а сейчас его жизнерадостность била по ушам, как кувалда. — Мечтай, — быстро поднявшись буркнул я, сжимая его ладонь и стараясь не выглядеть слишком дёрганным. — Здорово, Ян, — Витя улыбнулся до ушей, чуть сутулясь, как и всегда. — Да, еле тебя уговорили встретиться, мы уже ставки делали, сольёшься ты в последний момент или нет. Витя был в своём репертуаре — спокойный, долговязый, со взглядом человека, который в любой момент готов выдать очередную тупую шутку. Костя же, наоборот, так и брызгал энергией: самоуверенный, громкий, с разбитой бровью и ощущением, что это заведение принадлежало лично ему. И вот тут они наконец-то увидели Нику. Я прямо кожей почувствовал этот момент. Как их взгляды сначала просто скользнули, а потом резко, будто обжёгшись, прилипли к ней. На секунду в радиусе двух метров повисла такая тишина, что было слышно, как на соседней дорожке крутятся колёса подъёмника для шаров. В глазах Кости промелькнуло ошарашенное "чё, реально?", а Витя так и замер с полуоткрытым ртом. Видимо, до последнего не верили, что я приду не один. — Ни хуя себе… — первым отмер Костя, протянув это так громко, что пара человек за соседним столиком обернулись. — Ян, ты какого хера молчал? Он пялился на Нику так, будто она была каким-то экзотическим экспонатом, случайно занесённым в это убогое заведение. Я видел, как Костян судорожно пытается сопоставить её фотки из новостей с этой живой, хрупкой девчонкой, которая сидела в метре от него. — Добрый вечер, — неожиданно вежливо выдал Витя, и даже выпрямился, хотя глаза у него всё равно бегали, не зная, куда деться. — Я Виктор. Можно просто Витя. — Привет, Ника — Ника чуть смущённо улыбнулась. — Приятно познакомиться. — Это взаимно, — быстро добавил Витя, расплываясь в улыбке до самых ушей. — Очень. Прям вообще. Витя, завались уже, а то сейчас стол слюной зальёшь. Я покосился на него, чувствуя, как внутри начинает закипать глухое раздражение. Слишком много они на неё пялились. Костя, который обычно за словом в карман не лез и мог обматерить любого прораба, сейчас выглядел так, будто ему по голове мешком приложили. Он почесал затылок, сдвинув брови. — Ты… э-э… — он замялся, подбирая слова, которые не были бы матерными. — В общем, ты реально красивая. Нереально просто. — Спасибо, — Ника едва заметно кивнула, и я увидел, как её щёки медленно заливает нежно-розовым румянцем. Её смущение было таким искренним, что меня окончательно накрыло. Хотелось просто встать, заслонить её собой от этих двоих и сказать, чтобы они катились к чёрту. Но я обещал ей нормальный вечер, а значит, нужно было играть роль гостеприимного мужа, а не цепного пса. — Этот неандерталец — Костя, — я подал голос, стараясь, чтобы мой тон звучал максимально буднично, хотя внутри всё клокотало. — Не обращай внимания, у него словарный запас как у табуретки. — Э! — возмутился Костя, но тут же осёкся, снова глянув на Нику, и только виновато улыбнулся. — Ну да. Типа того. Эти двое уже в ауте. Осталось дождаться Никиту с Аней и надеяться, что она не выдаст какую-нибудь хрень про "удачную женитьбу". Мрачно подумал я, наблюдая, как парни неловко пристраиваются на сиденьях сбоку от Ники, стараясь при этом не задеть её даже краем одежды, будто она была сделана из тончайшего хрусталя. Комплименты посыпались один за другим, как из дырявого мешка. Витя распинался про её волосы, Костя — про глаза и про то, что "Яну дико, просто сказочно повезло". Ника тихо выдавливала из себя слова благодарности, но я видел, как с каждым новым восторженным выкриком она всё сильнее вжимала голову в плечи. Её пальцы впились в золотой браслет так, будто это была чека от гранаты — один неверный жест, и всё взлетит на воздух. Заебали. Внутри начала закипать тяжёлая, тёмная злость. Я видел, как Нику корёжит от этого внимания. Для неё эти комплименты сейчас были как пощёчины. Она ведь, глупая, наверняка думала, что они всё знают, что смотрят на неё и оценивают как товар. Идиоты, вы её так в могилу загоните, а не расслабите. Она же сейчас просто вскроется от этого вашего восхищения! — Так, — отрезал я, и мой голос прозвучал как удар хлыста. — Свернули шарманку. Остыньте, пацаны, пока я вам обоим зрение не подправил. Это моя жена, а не товар на рынке. Моя жена. Перевёл взгляд на Нику, но она никак на это не отреагировала, только опустила взгляд, рассматривая свои колени. Я впервые назвал её так, тем более при чужих, но другого способа угомонить парней не было. Внутри кольнуло от осознания, что для неё это слово сейчас звучит не как признание в любви, а как клеймо собственности. Костя сразу захлопнул рот, так и не закончив очередную тираду, а Витя мгновенно поднял ладони вверх, демонстрируя мирные намерения. Я понимал, что выгляжу как поехавший ревнивец, но мне было плевать. Главное, что Ника рядом со мной наконец-то сделала первый за эти пять минут полноценный вдох. — Всё-всё, — хмыкнул Витя, косясь на меня с опаской. — Без базара, Яныч. Мы просто… ну, впечатлены. Они немного угомонились, но всё равно то и дело бросали на Нику быстрые взгляды. Не наглые, скорее полные искреннего офигевания от того, что такая девчонка реально существует и сидит в их компании. Но меня это всё равно раздражало до зуда в кулаках. Через пару минут в зале наконец показался Никита с Аней. — Ну что, молодёжь, — громко произнёс Никита, подходя к столу с видом человека, который здесь за старшего. — Без нас решили начать? Совсем старших не уважаете? Он на автомате, отвесил Косте несильный, но очень точный и ощутимый подзатыльник. — Ай, ты охуел, что ли?! — возмутился Костя, потирая затылок и злобно зыркая на Никиту. — Руки и язык в узде держи, — спокойно ответил старший, явно намекая на то, что слышал их комплименты ещё на подходе. Витя заржал так громко и внезапно, что чуть не свалился со своего места, довольный тем, что прилетело не ему. А Никита по-хозяйски уселся напротив нас вместе с Аней, которая сразу начала оценивающе разглядывать Нику. — Привет, Ника. Рад снова видеть, — сказал он вполне искренне, сняв кофту и оставшись в серой майке. — Надеюсь, эти двое тебя ещё не окончательно заколебали? Никита коротко кивнул в сторону притихших парней. В его голосе была та самая спокойная уверенность, которой мне сейчас так не хватало. Он смотрел на Нику не как на "миллионершу из телика" или "жену друга", а просто как на человека, которому сейчас чертовски паршиво. И я был ему за это благодарен. — Привет, всё нормально, спасибо, — ответила Ника. Аня, была симпатичной девчонкой, всего на год младше Никиты, с длинными светлыми волосами и открытой улыбкой, в тёмных джинсах и ярком, топе. — Привет, — тепло сказала Аня. — Рада знакомству. — Взаимно, — кивнула Ника, и я прямо кожей почувствовал, как напряжение в её плечах спадает. Я внимательно следил за её реакцией. Женское присутствие явно расслабило, словно Аня стала своеобразной стеной между Никой и этим шумным мужским миром. Я наконец-то смог чуть-чуть откинуться на спинку дивана, хотя рука всё равно так и тянулась проверить, не дрожат ли у неё пальцы. Боялся, что это спокойствие — просто затишье перед бурей. Разговор завязался сам собой, стоило только всем усесться. Парни обсуждали стройку, смены, прораба. Никита шутил, что я прямо на его глазах вырос. Витя тихонько подкалывал Костю насчёт его вечных косяков с материалами, а Костя огрызался, матерясь сквозь зубы и обещая оторвать Вите голову. Ника в основном слушала этот базар, иногда вставляя короткие, вежливые фразы. Она была чуть отстранённой, но не холодной. Просто осторожной, как дикий котёнок, который очень хочет присоединиться, но боится, что его обидят. Вскоре официантка принесла нам меню — заламинированные пластиковые карты, одна с едой, вторая с напитками. — Я пиво, — сразу же, не глядя в меню, сказал Витя, потирая руки. — Два тёмного, — добавил Костя, бросая меню на стол, будто оно ему вообще не нужно. — Мне тоже, — сказал Никита. — Я светлое буду, — кивнула Аня, улыбаясь официантке. Ника замялась. Её взгляд бегал по строчкам, ища там какой-то правильный ответ. Она явно не знала, что выбрать, чтобы не выглядеть белой вороной и не показаться слишком "дорогой" или неуместной здесь. Я наклонился к ней ближе, чтобы заглушить шум и гомон зала, и тихо сказал: — Бери что хочешь, Ник. Правда, тебе никто слова не скажет. — Тогда… можно мохито? — тихо, почти шёпотом спросила она, подняв взгляд. — Конечно, — улыбнулся я, стараясь выглядеть максимально спокойно, и повернулся к уставшей официантке, которая уже ждала наш заказ. — Нам четыре тёмных пива, одно светлое и один мохито. — Спасибо, — Ника благодарно кивнула мне. — Не за что, — чуть улыбнулся. Официантка ушла, и за столом снова зашумели. Грохот шаров на соседних дорожках и задорный мат откуда-то из глубины зала создавали привычный фон, но здесь, в нашем кругу, всё по-прежнему крутилось вокруг Ники. — Мохито — это тема, — вставил Витя, неловко крутя в руках салфетку, и явно пытаясь сгладить углы, не выглядя при этом законченным дебилом. — Освежает, все дела. Я как-то раз пробовал эту зелень, только там мяты в стакан натолкали больше, чем здравого смысла в башке у Костяна. Костя предсказуемо огрызнулся, грубо пихнув Витю локтем в бок так, что тот едва не свалился с дивана. — Завали, Витёк. Сравнил тоже, — буркнул он, а потом снова перевёл взгляд на Нику. — Слушай, Ник… — он почесал затылок, изо всех сил стараясь не смотреть слишком нагло. — А ты в боулинг играть умеешь? Или нам сегодня придётся заставлять Яныча за двоих отдуваться? Ника чуть вздрогнула от его вопроса, но на этот раз не прятала взгляд. — Я играла всего пару раз, — призналась она, и её голос прозвучал уже не так хрупко. — И это было очень давно. Так что, скорее всего, я буду самым слабым игроком сегодня. — Ой, да не парься! — Аня махнула рукой, сверкнув ярко-красным маникюром и ободряюще подмигнула. — Тут главное не победа, а чтобы шар в потолок не улетел. Я вон в прошлый раз вообще дорожку перепутала, Никита до сих пор ржёт. Никита лишь усмехнулся, подтверждая её слова коротким кивком. — Ага, там чуть драка из-за тебя не началась, — вставил он, весело блеснув глазами. — Ты пацанам на соседней дорожке весь счёт испортила, они потом полчаса не могли договориться, как эти баллы пересчитывать. Я видел, как уголки губ Ники дрогнули в едва заметной улыбке. — Не боись, Ник, — я немного наклонился к ней. — Я подстрахую. Если что, скажем, что это такая хитрая тактика — кидать шары в обход кеглей, чтобы запутать противника. Бля-я-ять, я реально это сказал? Какая, к чёрту, тактика?! Ну и долбоёб же ты, Ян! Я морально уже был готов провалиться сквозь этот протёртый ковролин. Но, увидев, как Ника тихонько прыснула в кулак, пряча улыбку, понял, что сморозил эту херню не зря. Ради этого короткого смешка я был готов нести любую чушь хоть до самого утра. Официантка вернулась к нашему столику, балансируя тяжёлым подносом. Она ловко расставила запотевшие кружки с тёмным и светлым пивом перед парнями и Аней, а перед Никой поставила высокий стакан, доверху набитый льдом, свежей мятой и дольками лайма. — Ну, за знакомство! — провозгласил Костя, поднимая пиво. — Яныч, завидую, такую красоту откопал. Глаза — просто космос, в них утонуть можно. Витя тут же поддакнул, расплываясь в улыбке: — Это точно. Ты, Ник, не слушай этого придурка, Ян просто выражаться не умеет. Но выглядишь ты реально… невозможно. Ника не просто "сжалась" — она будто пыталась врасти в это кресло, лишь бы на неё перестали смотреть. Её пальцы так сильно вцепились в стакан, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Заебали, сука. Просто заебали. Я видел Нику насквозь, видел, что каждое их слово для неё сейчас как клеймо. Она ведь, дура, вбила себе в голову хуй пойми что, и теперь страдает от этого. Не дай бог ещё решит, что раз она им приглянулась — я тут же пущу её по рукам. — Так, — поставил кружку на стол с таким глухим стуком, что пиво чуть не вылилось. — Я вроде ясно сказал: остыньте, пацаны. Глаза в кучу соберите и на дорожку смотрите, а не на мою жену. Голос больше напоминал рычание, нежели человеческую речь. Костя сразу осёкся, уткнувшись в пиво, Витя тоже мгновенно притих. Никита, заметив, что Нику чуть ли не потряхивает от этого внимания, вовремя вмешался, отвесив Косте очередной профилактический подзатыльник. — Ян прав, завязывайте с дифирамбами, — спокойно отрезал он, бросив на парней многозначительный взгляд. — Мы сюда играть пришли или человека доводить? Костян, вали к дорожке, твой выход. Покажи, какой ты мастер. Костя нехотя поднялся, ворча что-то про "бешеную ревность", и потянул за собой Витю. Аня, почувствовав, что Нике нужно пространство, тоже встала и тепло улыбнувшись, потащила Никиту с собой, к дорожке. — Эй, — позвал я совсем тихо, почти на ухо. — Ты как? Посмотри на меня. Ника медленно подняла на меня глаза, и в их карей глубине было столько загнанного, болезненного стыда, что мне захотелось разнести весь этот боулинг в щепки. Она снова судорожно теребила браслет. — Они так смотрят… — её голос почти сорвался на шёпот. — Они ничего тебе не сделают, даже пальцем не тронут. Для них ты моя жена, за которую я глотку любому перегрызу, и они это знают. Ника долго всматривалась в моё лицо, будто искала там хоть тень лжи. Я не отводил взгляда, хотел, чтобы она видела: я не просто сотрясаю воздух. Наконец, она рвано выдохнула, и напряжение в её плечах понемногу начало таять. Она верила. Не пацанам, не этому миру — она верила мне. Я медленно поднялся, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть ту крохотную долю спокойствия, которую Ника в себе нащупала. После той ночи, когда она, задыхаясь от рыданий, попросила разрешения просто обнять меня, а потом уснула прямо на моей груди, я будто сам стал другим. Теперь почти не прикасаться к ней, боялся нарушить ту хрупкую безопасность, которую Ника нашла во мне. Даже сейчас, когда мне до боли в зубах хотелось сжать её ладонь в своей и показать, что я рядом, я лишь глубже засунул руки в карманы толстовки, сжимая кулаки. — Пошли, — кивнул в сторону дорожки. — Сейчас увидишь, как Костян будет позориться. Поверь, это лучшее лекарство от любых мыслей. Ника нехотя поднялась. Мы подошли к дорожке, где Костя уже вовсю хозяйничал у стойки с шарами, сняв кофту, и демонстрируя свои пять татуировок на руках. Он выбрал самый тяжёлый, чёрный шар, и на его лице играла та самая дебильная самоуверенность, которая всегда предвещала какой-нибудь эпичный провал. — Так, зырьте сюда! — Костя обернулся, светясь энтузиазмом. — Ян, смотри внимательно, может, хоть чему-то полезному жену научишь, а то вы там в своём семейном гнёздышке совсем закиснете. Я сложил руки на груди, закатив глаза. Он встал на позицию, широко расставив ноги, и с каким-то диким, совершенно нелепым замахом пустил шар. Тот с гулким грохотом ударился о покрытие и с бешеной скоростью понёсся вперёд. Костя замер в картинной позе триумфатора, но в последний момент шар предательски вильнул и со звоном улетел в жёлоб, не задев ни одной кегли. На секунду повисла тишина, а потом Витя заржал так громко, что на нас обернулись люди с соседних дорожек. — Мастер-класс, сука! — давясь смехом, выдавил он, сгибаясь пополам. — Слышь, Костян, ты кегли с полом не перепутал? Страйк в пустоту, это уровень! — Да иди ты на хер, — проворчал Костя. — Ботинки тут херня, скользят как на катке. Я мельком глянул на Нику. Она быстро прикрыла рот ладонью, но я успел заметить, как её глаза на мгновение блеснули. Она не смеялась вслух, но этот короткий проблеск жизни в её взгляде заставил моё сердце пропустить удар. — Твоя очередь, Витёк, — Никита легонько подтолкнул светлого к стойке. — Покажи этому качку, что в боулинге мозги важнее мышц. Витя выбрал шар полегче, долго целился, сутулясь, и плавно пустил его по центру. Шар медленно, почти лениво докатился и сбил три кегли. — Ну, хотя бы попал, — философски заметил Витя, повернувшись к нам и светясь довольной улыбкой. Аня мягко коснулась плеча Ники, и та едва заметно вздрогнула, но не отшатнулась, а лишь вопросительно посмотрела на девушку. — Ника, теперь ты, — Аня улыбнулась так тепло, что даже у меня внутри немного отлегло. — Давай, выбирай какой хочешь. Плевать на результат, просто запульни его туда. Ника нерешительно перевела взгляд на меня, и в её глазах была такая смесь страха и немого вопроса "можно?", что я едва не сорвался, чтобы просто увести её отсюда. Но я стоял на месте, не нарушая её личного пространства. Только после моего кивка Ника сделала шаг к стойке, её тонкие пальцы коснулись глянцевой поверхности восьмёрки. Она подняла глаза на Костю, который уже открыл было рот, чтобы выдать какую-нибудь очередную тупость, но я посмотрел на него так выразительно, что он мгновенно заткнулся и принялся очень увлечённо рассматривать потолок. Ника вышла на дорожку, и в этом неоновом, немного пыльном свете боулинга её белый лонгслив казался ослепительным. Тёмно-коричневые волосы тяжёлым шёлком качнулись за спиной, когда она неловко замахнулась. Шар не полетел, он скорее мягко приземлился на паркет и покатился со скоростью черепахи. Мы все замерли, провожая его взглядами. Шар катился по самому центру, медленно, почти лениво, и когда он, наконец, ткнулся в кегли, те повалились, как в замедленной съёмке. — Офигеть! Четыре! — Витя первым вскинул свои худые руки, и его долговязая фигура радостно качнулась. — Ника, ты Костяна уделала! У того вообще в жёлоб ушёл, а ты — профи! Костя, стоявший чуть в стороне, поигрывая своими татуированными бицепсами, только хмыкнул, но на этот раз без злобы, и его разбитая бровь взлетела вверх. — Да ладно, новичкам везёт, — буркнул он. Ника обернулась ко мне. Её щёки чуть порозовели, и я поймал тот самый момент, когда она впервые за вечер не прятала глаза. В карей глубине мелькнула такая робкая, детская радость, что у меня под кожей всё зачесалось от невыносимой нежности. Господи, какая же ты… настоящая. Я выдавил улыбку и подмигнул ей, стараясь не нарушать ту невидимую границу, которую мы провели. Игра пошла бодрее. Никита, как самый старший, кидал профессионально, выбивая страйк за страйком, а Аня подбадривала его громкими выкриками. Костя и Витя постоянно цапались у дорожки: Витя шутил себе под нос, а Костя орал на весь зал, когда его шар снова уходил в сторону. — Всё, — Никита вернулся к нашему столику, плюхнувшись на диванчик. — Пора закинуть чего-нибудь посерьёзнее пива. — Ник, бери меню, выбирайте с Аней, — сказал я, стоя рядом со столом и отпивая пиво. Аня тут же подхватила пластиковую карту. Ника присела рядом с ней на диванчик, и они склонили головы над меню. — Тут пицца есть "Четыре сыра" и какая-то "Мясная ферма", — Аня ткнула красным ногтем в картинку. — Ник, что хочешь? — Я… я не знаю, — Ника подняла на меня глаза, ища подсказки. Она боится выбрать не то. Боится, что её выбор покажется не уместным или не правильным. И это бесило, ведь сколько бы раз я не говорил, что всё нормально, что она может выбрать, Ника мне не верит, или точнее, боится верить. — Возьмём обе, — сказал я спокойно. — Пацаны всё равно всё подметут, им хоть "Ферму", хоть "Трактор" принеси — сожрут вместе с картоном. — О, это про нас! — донёсся голос Кости с дорожки. — Слышь, Яныч, и картошки фри закажи побольше! С соусом этим... чесночным, чтоб Витёк завтра на стройке всех распугивал! Витя, стоявший рядом и протиравший свой шар, только тихо буркнул: — Сам ты всех распугиваешь, балда. Атмосфера понемногу становилась нормальной. Грохот шаров, запах еды с соседних столиков и этот пацанский трёп вокруг. Ника больше не сжималась в комок при каждом слове Кости. Она сидела, рассматривая яркие картинки в меню, а золотой браслет мягко позвякивал о край стола. — И наггетсы! — снова крикнул Костя, обернувшись. — Ян, не жадничай, свадьбу гуляем или что? — Свадьбу он гуляет… Рот закрой и кидай уже, мастер желобов, — я закатил глаза, но всё-таки махнул рукой официантке. Еду принесли быстро, и все сразу же рванули к столу, словно несколько лет голодали. Музыка в боулинге долбила по ушам плотным слоем — какой-то заезженный поп вперемешку с роком из двухтысячных, и под этот бит Костя методично уничтожал пиццу, а Витя прихлёбывал очередную кружку пива. В неоновом свете Никин белый лонгслив чуть-ли не светился, и каждый раз, когда она наклонялась к столу за куском пиццы или поворачивала голову, на неё снова и снова падали взгляды. И ладно бы только мои придурки, но я видел, как косятся парни с соседних дорожек, перешёптываясь о чём-то. Меня это бесило. Где-то в самой глубине груди, прямо под рёбрами, начинала ворочаться тяжёлая ярость. Хотелось встать и загородить её от всего мира, чтобы никто даже дышать в её сторону не смел. Парни, получив от меня предупреждение за комплименты, быстро перестроились. Если нельзя было восхищаться её внешностью вслух, они решили взять Нику измором и закидывали вопросами, пытаясь хоть как-то наладить контакт. — Слышь, Ник, а ты чем вообще по жизни увлекаешься? — Костя запихнул в рот кусок пиццы, едва не капнув соусом на свою руку. — А то нам Ян про тебя вообще ничего не рассказывал, гад такой. Я почувствовал, как Ника чуть напряглась рядом, но голос её прозвучал вполне спокойно. — Я… я раньше занималась игрой на фортепиано, и верховой ездой. А вообще, занимаюсь танцами. — Ни хера себе, — выдал Витя, пихнут друга локтем. — Костян, слышал? Фортепиано! А что за танцы? — Народные, — спокойно сказала Ника. Костя замер с куском пиццы в руках, и на его лице отразилась такая сложная мыслительная деятельность, что я едва не заржал в голос. Было видно, как в его башке со скрипом рушатся влажные фантазии о шестах и тверке, которые он, судя по всему, ожидал услышать. — Народные? — тупо переспросил он. — Это типа… ну, в сарафанах, что ли? Бля, Витёк, прикинь картину. Витя, который тоже явно ждал чего-то более "современного", неловко кашлянул, пытаясь скрыть удивление. — Ну а чё, — Витя почесал светлый затылок. — Это же, наверное, сложно. Там же прыгать надо всякое, присядки… или как там у вас? Я по телеку видел, там пацаны в шароварах так летают, что пиздец. — Я занимаюсь уже много лет, так что для меня не очень сложно, — слегка улыбнулась Ника. — Мы на многих конкурсах первые места брали, в разных городах, и в другие страны ездили. — Да вы, придурки, даже не представляете, сколько там пахать надо, — подал голос Никита, по-хозяйски откидываясь на спинку сиденья. — Это вам не арматуру таскать. Там дисциплина такая, что вы бы через день взвыли и на стройку сбежали. Я когда увидел у неё дома гору кубков, чуть челюсть не выронил — там их штук двадцать, не меньше. Я с любопытством наблюдал за этой сценой. — Кубки? — Костя вытаращил глаза на Нику, будто услышал, о том, что Ника служит в ОМОНе. — Ни хера себе… И чё, ты реально прям профессионал? Ника смутилась. Её глаза на мгновение метнулись к моим, ища поддержки. Я видел, что этот разговор про её жизнь, ту, где были победы, а не "убитая" кухня и фиктивный брак, её по-настоящему оживил. — Ну, мы много работаем, — тихо ответила она, снова принимаясь теребить золотой браслет на запястье. — Скоро вот новый конкурс. — А за границей где выступали? — подал голос Витя, вытянув свои длинные ноги из-под стола и чуть подавшись вперёд от любопытства. — Последний конкурс был в Италии, — Ника на секунду задумалась, вспоминая, — а так ещё в Австрии и Венгрии были. — Нихуя себе… — присвистнул Витя, и в его голосе прозвучало такое искреннее благоговение, что мне даже стало неловко за него. Парни переглянулись. Для них, выросших на пыльных улицах и бетонных стройках, этот список стран звучал как перечисление планет из другой галактики. — Италия, Австрия… — Костя со стуком поставил стакан с пивом на стол, его разбитая бровь удивлённо поползла вверх. — Слышь, Витёк, а мы с тобой за всю жизнь дальше Липецка и не бывали. Витя, потянулся за очередным куском пиццы, его светлые волосы растрепались, а взгляд стал каким-то задумчивым. — Во-во, — хмуро поддакнул он, откусывая кусок. — Я море вообще только на заставке телефона видел. Там реально вода синяя, как в рекламе, Ник? Ника посмотрела на него с таким искренним удивлением, будто он спросил, есть ли на небе солнце. Для неё это было базовой реальностью, а для нас — недостижимой мечтой. — Да, и очень солёная, — мягко ответила она, и её взгляд на мгновение стал затуманенным. — А вечером, когда заходит солнце, она становится почти зеркальной. Я слушал их, чувствуя, как внутри разливается странная горечь. — А ты был у моря? — повернувшись ко мне искренне спросила Ника. Поймал её взгляд и просто пожал плечами. — Нет, — без тени зависти произнёс я. — Вообще ни разу, даже в грёбаный Крым в детстве не возили. Её брови взлетели вверх, и Ника посмотрела на меня так, будто я только что признался, что ни разу в жизни не видел хлеб. В её мире это было просто невозможно. — Совсем никогда? — переспросила она шёпотом, и я увидел, как её пальцы на мгновение замерли на браслете. — Совсем, — я усмехнулся, глядя в своё тёмное пиво. — Мой максимум — это наше водохранилище. Ника смотрела на меня с таким нескрываемым удивлением, что мне захотелось выругаться. Она отвела взгляд, сделав пару глотков. Никита, как самый сообразительный, быстро перевёл разговор на предстоящий объект и косяки поставщиков. Вечер плавно вернулся в нормальное русло. Когда большая часть пиццы и наггетсов были уничтожены, а парни заказали уже по третьему стакану тёмного, все начали потихоньку возвращаться к дорожке. Аня, вернулась к столу после очередного броска, взяла свой телефон и начала что-то быстро искать в сети, постоянно поглядывая на Нику, которая как раз стояла у дорожки, ожидая своей очереди. Я сидел напротив и внимательно наблюдал за блондинкой — её лицо в свете экрана выглядело слишком напряжённым. Вскоре к столу подтянулись Никита и Витя, привлечённые её странным поведением. Аня как раз нашла то, что искала, когда к нам подошёл Костя, хрустя костяшками пальцев. — Пацаны, вы хоть видели, что на ней надето? — прошептала она, присаживаясь на край дивана и не сводя глаз с экрана смартфона. — Аня, — предупреждающе позвал Никита. — Ну, лонгслив белый, джинсы… — затупил Витя, прихлёбывая пиво. — Красивая, чё ты начинаешь. — Да я не про шмотки! — Аня развернула телефон экраном к парням. — Цепочка её и браслет. Эти цветочки, это же "Van Cleef". Я такие в интернете видела и на звёздах. — И чё? — Костя прищурился, разглядывая картинку на экране, где красовался точно такой же браслет, как у Ники. — Поди бижутерия какая, на рынке, за углом по триста рублей. — Триста рублей?! — Аня ядовито усмехнулась и ткнула пальцем в ценник на официальном сайте бренда. — Пятьсот тысяч, Костян. Пятьсот! И это только за один браслет. Кулон на ней — ещё примерно столько же. В радиусе метра наступила гробовая тишина. Костя медленно поставил кружку, так и не сделав глотка, и его разбитая бровь удивлённо поползла вверх, превращая лицо в маску тупого ахуя. Витя просто замер с открытым ртом. — Сколько, блять?.. Миллион на девчонке висит? — севшим голосом выдавил Костя, переводя ошарашенный взгляд на Нику. Она в этот момент как раз замахнулась. Её фигура в облегающем лонгсливе казалась до невозможного хрупкой в неоновом свете, а золотой браслет — тот самый, стоимостью с подержанную иномарку — мягко скользнул по тонкому запястью, когда она выпустила шар. Я сидел, чувствуя, как внутри всё буквально каменеет. Ведь видел эти украшения ещё днём, пока она крутилась перед зеркалом в ванной, но тогда просто мельком подумал: "Ну, золото, блестит, красиво". А теперь, когда мне в лицо ткнули цифрами, которые на нашей стройке и за три года не заработаешь, реальность приложила меня под дых. — Завязывайте, — бросил я максимально сухо. — Это её личные вещи, из дома. Она их не продавать пришла и не перед вами понтоваться. И вообще, закройте вкладку и забудьте. Не вздумайте ляпнуть, что вы тут ценники гуглите. — Да мы чё… — Витя неловко шмыгнул носом и уставился в пол. — Мы просто прифигели, Яныч. Это же… это как в космос слетать. — Всё, спрятала, — Аня быстро заблокировала телефон и убрала его в карман джинсов, когда Ника наконец направилась к нам. Она подошла, но заметив странные, застывшие лица парней, нерешительно замерла. — Всё нормально? — тихо спросила она, переводя взгляд с Кости на Витю. — Да так, Ник, — я заставил себя расслабить плечи и выдавить подобие улыбки. — Костян вон окончательно осознал, что он сегодня не самый крутой игрок в этом зале, вот и грустим всем коллективом, оплакиваем его величие. Костя, будто очнувшись, нервно хохотнул и потянулся к своему стакану, стараясь не смотреть Нике в глаза. — Во-во! Обидно, бляха, — выдавил он, наконец отхлебнув пива. — Спецэффекты не помогли, кегли меня не боятся.

***

Вечер продолжался в каком-то вязком, хмельном ритме, который всё больше затягивал. Музыка в зале стала казаться тише, а грохот сбитых кеглей не таким резким. Парни уже вовсю добивали свою четвёртую кружку тёмного, их базар стал громче и бесшабашнее, а Костя уже начал травить какие-то байки со стройки, размахивая руками так, что едва не задевал проходящих мимо людей. Я сидел рядом с Никой, стараясь не спускать с неё глаз. Она потягивала свой второй мохито — и это было всё, что она выпила за весь вечер. Но в какой-то момент я заметил, что её броня, та самая безупречная осанка и вечно напряжённые плечи, начали медленно оседать. Ника чуть откинулась на спинку диванчика, её движения стали плавными, почти ленивыми. На бледных щеках проступил румянец, а взгляд стал каким-то расфокусированным, мягким. Она слушала очередной тупой анекдот Вити и не просто вежливо улыбалась, а тихо, искренне посмеивалась, прикрывая рот ладонью. Блять, неужели её так развезло с двух стаканов? Ей и так хреново, не хватало только, чтобы она завтра от похмелья мучилась. — Ник… — наклонившись, я тихо позвал её. — Ты как вообще? Напилась, что ли? Ника медленно повернула голову в мою сторону. Её взгляд сначала на долю секунды замер на моих губах — и в этот момент у меня внутри всё просто выгорело к чертям, дыхание перехватило так, будто мне под дых прилетело. Но уже мгновение спустя она подняла глаза выше, встретившись со мной взглядом. В них не было пьяного тумана, там было что-то другое. — Нет, Ян, — она едва заметно качнула стакан с остатками льда, и пара тёмных прядей скользнула по лицу. — Всё хорошо. Я не пьяная, правда, — она замолчала, прикусив нижнюю губу, а потом добавила совсем тихо, почти шёпотом. — Просто больше не держу себя. Ну, знаешь… Впервые за долгое время я не жду, что сейчас произойдёт что-то ужасное. Я просто расслабилась. Можно мне хотя бы сегодня… просто не бояться? У меня сердце сжалось, эта её честность била по нервам сильнее любого мата. Ника не была пьяна, просто на время выключила свой внутренний радар, который круглосуточно искал угрозу. Она доверилась этому шумному залу, этим оболтусам за столом и, чёрт возьми, она доверилась мне. Господи, Ника... Если бы ты знала, как я хочу, чтобы ты всегда так себя чувствовала. Чтобы тебе никогда больше не приходилось "держать себя". — Можно, Ник, — ответил я, сжимая спинку нашего диванчика, чтобы не сорваться и не коснуться её. — Тебе сегодня можно всё. Я рядом, никто тебя не тронет. Она кивнула и на мгновение прикрыла глаза, будто впитывая мои слова. — Эй, Яныч! — крикнул Костя, прерывая наш интимный момент. — Хорош там секретничать, твоя очередь кидать! Покажи жене, как настоящий мужик должен шары катать, а то она подумает, что ты только пиво пить умеешь! — Я сейчас вернусь, — прошептал я. Ника снова кивнула, втянув немного коктейля через трубочку, и я поднялся, чувствуя, как под ногами пружинит ковролин. Сейчас я выбью этот чёртов страйк. Для неё. Просто чтобы она видела, что я не только ворчать умею.

***

Время уже перевалило за половину девятого, и наша компания стала не просто дружной, а шумной, как фанаты после победного матча. Парни уже пили пятое пиво, и хмель понемногу ударил в голову, но я оставался в адеквате, остановившись на третьей кружке. Не мог позволить себе напиться пока рядом Ника, которой я нужен трезвым, ну более-менее. Каждый удачный бросок мы отмечали так, будто только что выиграли чёртов чемпионат мира по боулингу. Ника к этому моменту расслабилась окончательно. От той зажатой, напуганной девчонки не осталось и следа. Она громко смеялась над шутками Вити, который явно распинался, пытаясь её впечатлить, и даже начала подкалывать Костю про его "тактику уклонения" от кеглей. Когда подошла её очередь бросать, Ника взяла розовый шар, прищурилась, и я увидел в её глазах дикий азарт. Она бросила, шар полетел по центру, быстро, ровно. Удар — и все десять кеглей разлетелись в щепки, как труха. — Стра-а-айк! — заорал Костя, и мы все заорали вместе с ним, заглушая музыку. Ника закричала от восторга — звонко, как самая обычная, счастливая девчонка. Она запрыгала на месте, хлопая в ладоши, и тут же, на эмоциях, повернулась ко мне. Ника подлетела, протягивая обе руки, и дала мне пять так сильно, что звук шлепка разнёсся по всей дорожке. Я залип. Реально, стоял и смотрел на её сияющее лицо, на эти карие глаза, полные чистого, незамутнённого счастья. Её волосы разметались, щёки горели румянцем, а белый лонгслив облегал так, что у меня перед глазами всё плыло — и дело было явно не в пиве. Она светилась в этом чёртовом неоне, как самая яркая звезда в моей серой жизни. Только не гасни, Ник. Пожалуйста, только не гасни обратно. Я едва успел прийти в себя, как Аня тут же подскочила к ней, и девчонки обнялись, визжа и прыгая вместе, а Никита крикнул что-то про "ведьминские чары". Стоял как вкопанный, чувствуя, как ладони до сих пор горят после её "пять". В ушах звенело не от грохота кеглей или колонок, а от её крика — звонкого, чистого, какого-то абсолютно девчачьего. Она улыбается... реально улыбается! Ника совершенно не замечала моего ступора, полностью растворившись в этом моменте. Аня что-то азартно шептала ей на ухо, то и дело хлопая своими ярко-красными ногтями по её спине, и Ника даже не думала отстраняться. Она больше не сжималась привычным комком, не втягивала голову в плечи и не ждала очередного удара от этого мира. Она просто была там, вместе с Аней, вместе со всеми нами, впервые за долгое время по-настоящему впуская в себя жизнь. — Видал, Яныч?! — Костя подлетел ко мне и со всей дури хлопнул по плечу своим кулаком, едва не выбив из меня дух. — Твоя малая просто в щепки их разнесла! Слышь, Витёк, мы официально лохи, нас девчонка уделала! — Да ваще, Костян, — Витя, сутулясь, вытирал проступившие от смеха слёзы и кивая. —  Ян, ты где её тренировал, признавайся? Я наконец заставил себя моргнуть и перевёл взгляд на пацанов. Горло пересохло, а сердце колотилось о рёбра так, что, казалось, сейчас проломит грудную клетку. — Она сама... талантливая, — выдавил я, и мой голос прозвучал как-то слишком хрипло. — Я тут ни при чём. Никита подошёл ко мне, прихлёбывая остатки своего пива. Он посмотрел на Нику, потом на меня, и в его карих глазах промелькнуло то самое понимание, от которого мне захотелось отвернуться. Он единственный знал, что наш брак — это грёбаный цирк, но сейчас, глядя на нас, он явно думал о чём-то другом. — Хороший вечер, Ян, — негромко сказал он, перекрывая шум. — Давно я тебя таким... живым не видел. И её тоже. Я ничего не ответил, просто снова уставился на Нику. Она как раз отстранилась от Ани, поправляя выбившуюся прядь. В этот момент её взгляд встретился с моим, и Ника не отвела глаза, а улыбнулась — открыто, без привычной вежливой брони. — Ну чё, чемпионы, — сказал Никита, обнимая подлетевшую Аню за талию. — Раз пошла такая пьянка, давайте по последнему кругу и сваливаем, а то Костян сейчас от горя всё меню перепробует.

***

Подошёл к барной стойке, стараясь сохранять на роже железобетонное спокойствие, хотя внутри всё неприятно ныло. Когда официантка протянула мне чек, цифра в семь с лишним тысяч резанула по глазам так, что на секунду перехватило дыхание. Сука, почти восемь тысяч... Это же полторы недели на объекте впахивать до кровавых мозолей. И это мы ещё пиццу по акции взяли. Я полез в задний карман джинс за потёртым кошельком, готовый выгрести оттуда всё до последней сотни, как вдруг Костя бесцеремонно впечатал свою лапищу в стойку, забирая чек себе. — Яныч, тормози, — пробасил он, разглядывая чек. — Мы тут тоже не просто так рожи грели. Так, парни скидываемся по две сто. — Слышь, я же сказал, что проставляюсь, — я хмуро глянул, пытаясь отпихнуть его руку. — Свадьба моя, я всех собрал, так что отдай, Костян. Не позорь меня. — Да завали ты, — спокойно, но жёстко перебил Никита, выкладывая свою долю. — Ты за дорожку заплатил? Заплатил. Первый круг напитков оплати, а остальное мы сами раскидаем, нехрен из себя олигарха строить, когда у тебя в кармане вошь на аркане. — Ян, расслабься, — Витя поднял на меня светлые глаза, тоже подкидывая свою часть. — Ты теперь человек женатый, тебе Нику кормить надо. — Мы ж не крысы, Яныч, чтобы на твоей шее весь вечер сидеть, — добавил Костя, потирая разбитую бровь. — Так что считай это нашим вкладом в семейный бюджет. Мне было неловко до тошноты. В моем понимании мужик должен платить за всё сам, особенно если он позвал друзей. Но сейчас, глядя на их честные, чуть поддатые рожи, я почувствовал странную, колючую благодарность, которая встала комом в горле. В итоге я отдал около четырёх тысяч, с учётом тех двух тысяч за дорожку. — Спасибо, пацаны, — буркнул я, отводя взгляд, чтобы не светить своим охреневшим от облегчения лицом. — В долгу не останусь, на объекте отработаю. — Ой, иди ты в жопу со своими отработками, — заржал Костя, хлопая меня по плечу так, что я чуть не улетел в стойку. — Пошли лучше, а то девчонки там уже, небось заждались. Мы с пацанами сражались со своими кроссовками, пока Ника с Аней уже готовые стояли в паре метрах от нас и о чём-то негромко перешёптывались. Я сидел на низкой скамейке, согнувшись пополам и матерясь про себя, пытаясь распутать узел на старых шнурках. — Ян? Здорово, — раздался за спиной знакомый голос. — О, Лёха, здорово, — выпрямившись, я пожал ему руку. — Привет, Лёх. Какими судьбами? — Никита кивнул ему, накинув на себя куртку. — Да так, с парнями зашли шары покатать, — он улыбнулся, но тут его взгляд скользнул за мою спину, где стояли девчонки. — Нифига у вас тут делегация. Празднуете что-то? — Свадьбу гуляем, братан! — рявкнул Костя, которого уже прилично развезло после пятой кружки пива. Лёха аж присвистнул, округлив глаза, и сразу перевёл взгляд на Никиту — ну, логично, тот старше всех, выглядит солидно. — Нифига себе, Никитос... Поздравляю, — выдал он, протягивая руку Никите. — Да не, тормози, — я нехотя вклинился в разговор, чувствуя, как внутри снова ворочается это странное чувство. — Не его свадьба... моя... Это Ника, — я кивнул в сторону Ники, которая всё-таки подошла ближе, но осталась за моим плечом. Лёха замер с протянутой рукой, перевёл взгляд на меня, потом на Нику, и его лицо вытянулось так, словно я ему сообщил, что в космос лечу на следующей неделе. — Твоя?.. — он сглотнул, во все глаза рассматривая Нику. — Бля, Ян... Ну ты даёшь. Красава, реально. Он обернулся к Нике, чуть смущённо кивнул ей: — Поздравляю, Ника. Счастья вам там, и всё такое. — Спасибо, — вежливо улыбнулась она. Лёха неловко почесал затылок, было видно, что он хочет что-то ещё спросить, но мой хмурый вид и фигура Никиты рядом быстро отбили у него охоту затягивать разговор. — Ладно, не буду вас задерживать, — Лёха сделал шаг назад, махнув рукой в сторону своих друзей, которые уже вовсю махали ему с дорожек. — Мои там уже пиво разливают, сейчас орать начнут. Ян, Никитос, удачи. Рад был видеть. Он ещё раз коротко, почти официально кивнул Нике, и скрылся в глубине зала. — Ну чё, погнали на выход? — Никита хлопнул меня по плечу и усмехнулся. — А то Костян сейчас Лёху обратно позовёт, проставляться за знакомство заставит. Мы двинулись к дверям, и холодный сентябрьский воздух сразу ударил в лицо, выбивая хмель. Свадьба... Все теперь думают, что это по-настоящему. И я, кажется, начинаю в это верить больше, чем следовало бы. Мы вышли на улицу, и парни тут же, как по команде, выудили сигареты, и над крыльцом поплыл густой сизый дым. Мы постояли ещё минут пять: Никита о чём-то негромко перетирал с Витей, а Аня заказывала такси. — Ян, может… пройдёмся немного? — тихо спросила Ника, заправляя прядь волос за ухо. — Да без проблем, — я засунул руки в карманы толстовки, чувствуя, как хмель приятно гудит в затылке, делая мир вокруг не таким враждебным. — Ребят, вы как, с нами на такси? — спросил Костя подойдя ближе. — Не, езжайте, мы пешком прогуляемся, — кивнул я. Парни переглянулись, но лишних вопросов задавать не стали. Наконец, все начали расползаться. Попрощались шумно, с традиционными ударами по плечам и пожеланиями "не киснуть до смены". Когда свет фар скрылся за поворотом, мы остались вдвоём. Побрели вдоль пустой дороги. Ника шла чуть впереди, буквально на два шага, и я с каким-то идиотским восторгом пялился на её спину. Она вела себя странно: ставила ноги строго на одну линию, будто шла по невидимому канату, и её слегка пошатывало из стороны в сторону. Смешная такая... Подумал я, не в силах сдержать улыбку. Тёмные волосы мягко покачивались в такт её "цирковой" походке, а я шёл следом, как верный пёс, готовый подхватить её в любую секунду, если она всё-таки не удержит равновесие. Когда мы дошли до моста, Ника вдруг остановилась, подошла к краю и облокотилась на перила, глядя вниз, на тёмную гладь воды, в которой отражались редкие фонари. Я встал рядом, не решаясь сократить те несколько сантиметров, что нас разделяли. Она медленно повернула голову и посмотрела на меня. Её лицо в свете луны казалось фарфоровым, а глаза — огромными и какими-то запредельно глубокими. — Ян, — тихо позвала, и её голос прозвучал так искренне, что у меня под рёбрами что-то болезненно сжалось. — Спасибо тебе за этот вечер. Молчал, не зная, что ответить. В голове крутилась сотня матерных слов, которыми я обычно описывал свои чувства, но сейчас ни одно из них не подходило. — Главное, что тебе понравилось, — выдавил наконец, глядя куда-то вдаль, чтобы не утонуть в её глазах.

***

Третий урок тянулся как жвачка, прилипшая к подошве. Мы с Никой сидели за нашей последней партой у окна, куда учителя обычно даже не смотрели. Я лениво залипал на то, как солнечный луч ложится на её тонкие пальцы, держащие ручку, и внутри ещё теплилось то странное, мирное послевкусие вчерашнего вечера. Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в класс вошли двое полицейских. Пожилой с усталой физиономией и более молодой, подтянутый, который смотрел на всех свысока. Учительница замолчала на полуслове, а по классу пронёсся шёпот, мгновенно переросший в гул. — Соколов Ян Владимирович! — голос пожилого ударил по ушам, заставляя меня в недоумении подняться со стула. Сука... Да что на этот раз? Кого я так сильно обидел, что они припёрлись прямо в школу? Я лихорадочно перебирал в голове последние дни, но ничего не мог вспомнить. Ника, сидевшая рядом, испуганно вскинула голову, её глаза округлились, а рука непроизвольно дёрнулась к моему рукаву, но так и замерла в воздухе. — Вы задержаны по обвинению в изнасиловании несовершеннолетней, — отчеканил молодой, и эти слова упали в тишину класса.