*＊✿❀ Глава 1 ❀✿＊*

Воздух в маленькой комнатке был спертым и густым, пахшим пылью, дешевой лапшой быстрого приготовления и тихим отчаянием. Луч утреннего солнца, бледный и нерешительный, пробивался сквозь запыленное окно, выхватывая из полумрака убогую обстановку: узкую односпальную кровать с просевшим матрасом, миниатюрный холодильник, гудевший, как раздраженный шершень, и пластиковый столик, заваленный учебниками по макроэкономике — наследием короткого и неудачного романа с университетом. Чо Баи лежала, уставившись в потолок, ощущая каждым нервом холод кафельного пола под тонким одеялом. Спать на кровати было душно, а холод плиток хоть как-то отвлекал от постоянного фонового стресса. Ей двадцать лет, а ощущение, будто она прожила уже несколько жизней, и все они были чьей-то ошибкой. Сиротство в Корее — это не всегда про злых воспитателей или голод. Чаще — про ледяное безразличие системы. Про жизнь по расписанию, про общие спальни, где твои вещи никогда не бывают только твоими, про взгляды учителей, в которых читается не ожидание, а сожаление. Про то, что твое будущее — это аккуратно составленное досье, которое никому не интересно. Она выросла в лабиринте казенных стен, где главным правилом было не высовываться и не надеяться. Надежда здесь была роскошью, которую никто не мог себе позволить. Свой двадцатый день рождения она отметила, подрабатывая разносчиком рекламы в костюме пандемониума. Пандемониум был не в восторге. В тот день пошел проливной дождь, картонные лапы размокли, а тяжелый костюм натирал плечи. Спускаясь по скользким ступеням метро, она оступилась. Резкая, огненная боль в голеностопе заставила ее вскрикнуть. Она не упала, успев схватиться за перила, но нога горела, отказываясь держать вес. Слезы выступили на глазах, смешиваясь с дождевой водой. Не от боли. От осознания полнейшей катастрофы. Больничный? Врач? На что? Ее сбережений едва хватало на аренду этой клетки в шесть квадратных метров, которую она снимала в ипотеку, взятую под чудовищные проценты с единственным условием — «только для пробудившихся». Комната была в полуподвале, «банджи», — с вечно сырыми стенами и соседями-тараканами. Но это было ее пространство. Ее крепость и ее тюрьма. Именно тогда, сидя на мокром полу метро и сжимая травмированную ногу, она поняла: так больше нельзя. Существование, а не жизнь. Каждый день — это борьба за то, чтобы просто не умереть с голоду, и проигрыш в этой борьбе был лишь вопросом времени. Следующей остановкой стал Центр оценки и регистрации охотников. Процедура была быстрой и безэмоциональной, как конвейер. Ее завели в белую камеру, попросили коснуться странного черного кристалла. Он едва теплился тусклым, сероватым светом. Мужчина в белом халате, не глядя на нее, пробормотал: «Е-ранг. Физическое состояние чуть выше среднего. Способности не выявлены. Можете идти». Е-ранг. Последняя ступень. Издевательство судьбы. Она получила свой шанс, свой билет из нищеты, но этот билет оказался с пометкой «в один конец» и вел прямиком на самое дно иерархии охотников. Впрочем, даже Е-ранг давал ей одно преимущество — официальное разрешение работать в сфере, связанной с подземельями, и защиту от депортации из ее же собственной комнаты. Работу она нашла быстро — бариста в сетевой кофейне. Работодатель, мужчина с лицом, навсегда искаженным выражением брезгливости, видел в своих подчиненных расходный материал. Двенадцатичасовые смены, унизительные выговоры за малейшую оплошность, задержка зарплаты «по техническим причинам». Ее блондинистые волосы, собранные в низкие небрежные пучки, часто были липкими от сиропа, а зеленые глаза за стеклами круглых очков устало щурились от яркого света неоновых ламп. Широкие бедра, которых она всегда стеснялась, теперь были вечно в синяках от столкновений с углами столов. Но каждый вечер, возвращаясь в свою конуру, она смотрела на свой сертификат Е-ранга. Это был ее якорь. И ее проклятие. Через три месяца такого ада в ней вскипела отчаянная решимость. Если уж быть охотником, то надо охотиться. Она нашла в сети объявление о наборе группы для рейда в подземелье ранга «Е» — руины старого храма. Назначили встречу у входа. Охотники, собравшиеся там, были такими же отбросами системы, как и она. Но они смотрели на нее с еще большим презрением. Девушка. Худая. В очках. Выглядит как испуганный кролик. — Эй, малышка, ты не перепутала? Здесь не библиотека, — хохотнул один из них, здоровый детина с дубиной. Ей было страшно. Ужасно страшно. Но она сжала кулаки и вошла вслед за ними. Подземелье встретило их сыростью, склизкими стенами и скрипом каменных плит под ногами. Все пошло не так почти сразу. Их группа наткнулась на гнездо гигантских каменных пауков, монстров самого низкого уровня, но и они были смертельно опасны для столь разрозненной команды. Началась паника. Кто-то кричал, кто-то отступал. Один из пауков, размером с крупную собаку, отрезал ее от группы. Его многочисленные глаза блестели в темноте, а острые мандибли шевелились, готовясь к прыжку. Баи застыла, парализованная страхом. Она чувствовала, как по спине бегут ледяные мурашки. Мыслей не было, только животный ужас. Вот он уже сжал лапы для броска. Баи зажмурилась. Но удар не последовал. Вместо него раздался резкий звук — глухой удар, а потом треск ломающегося хитина. Она открыла глаза. Перед ней стоял парень. Невысокий, щуплый, с темными волосами, слипшимися от пота. Он тяжело дышал, сжимая в руках окровавленный нож для разделки туш, который явно не был предназначен для боя. У его ног бился в агонии тот самый паук, с проломленным панцирем. — Бежим! — крикнул он ей, хватая за руку. Его ладонь была шершавой, но хватка — твердой. Он не был героем. Он не излучал ауру непобедимости. Он был таким же, как она — испуганным, затравленным, но не сломленным. Он потянул ее за собой, и они бежали, обгоняя паникующих охотников, пока не вывалились на свежий воздух, давясь кашлем и адреналином. — С… спасибо, — выдохнула Баи, едва переводя дух. Парень обернулся. У него были удивительно темные и серьезные глаза. Глаза, которые видели слишком много боли, но в которых все еще теплился упрямый огонек. — В следующий раз не лезь туда, если не готова, — сказал он без упрека, скорее с усталой озабоченностью. — Это не игра. Он не назвал своего имени. Просто развернулся и ушел, оставив ее одну с бешено колотящимся сердцем и новым, незнакомым чувством — стыда за свою слабость и странной теплоты, разлившейся от прикосновения его руки. В ту ночь, лежа на холодном полу своей комнаты и глядя в потолок, она приняла окончательное решение. Она не была бойцом. Ее Е-ранг и отсутствие хоть каких-то боевых навыков делали ее обузой. Но она была жива. Благодаря тому парню. Она вспомнила, как в детстве, в приюте, у нее был дар. Небольшие ссадины и царапины у других детей заживали быстрее, если она концентрировалась и очень сильно этого хотела. Это было ничто, едва заметное даже ей самой. Но теперь это «ничто» было ее единственным козырем. На следующий день она снова зашла на охотничий форум, но на этот раз искала не «рейд», а «нужен носильщик» и «требуется целитель низкого ранга для поддержки». Она не будет бойцом. Она будет тем, кто стоит сзади. Тот, кто несет аптечки, воду и может, в крайнем случае, остановить кровь из пореза. Это была роль второго плана, но это была роль. И это позволяло выжить.

❀❀❀

Решение было принято. Оно не пахло порохом и героизмом, а скорее дешевым антисептиком и пылью от рисовой крупы. Чо Баи стала носильщиком. И запасным целителем, если это громкое слово можно было применить к ее жалкому дару. Ее первые рейды были похожи друг на друга, как две капли грязной воды из лужи у входа в подземелье. Она стояла в стороне, прижимая к груди свой потертый рюкзак, набитый бутылками с водой, энергетическими батончиками, аптечкой и сменными повязками. Ее роль была проста: не мешать, вовремя подать нужное и, если кому-то «задели кожу», подбежать и сосредоточиться. Она концентрировалась так сильно, что у нее начинала болеть голова, представляя, как клетки кожи срастаются, кровь сворачивается, а боль стихает. Иногда это срабатывало. Небольшая царапина затягивалась чуть быстрее обычного. Охотники, грубые и вечно недовольные Е-ранги, кивали ей с снисхождением: «Ну, хоть какая-то польза от тебя есть, очкарик». Она молча сносила насмешки. Каждая такая вылазка приносила ей немного вонючих, помятых банкнот. Они пахли потом, страхом и пылью подземелий, но для нее этот запах был ароматом свободы. Она аккуратно откладывала деньги, мечтая однажды выплатить хоть часть своего долга за эту клетку. Но одна реальность не желала отпускать ее так легко. Работа в кофейне. Ее босс, мистер Ким, человек с лицом, на котором вечно играла гримаса брезгливости, словно он постоянно чувствовал запах протухшего молока, узнал о ее новой деятельности. Вероятно, кто-то из ее коллег увидел ее у входа в подземелье. Однажды утром, в час пик, когда кофейня была забита офисными работниками, жаждущими своей дозы кофеина, он подошел к ней. Голос его прозвучал на всю залу, громко и язвительно. — Ах, наша Чо Баи! — начал он, сладко улыбаясь. — Наша маленькая охотница! Как поживают ваши… монстры? Уже убили кого-нибудь? Или все еще носите воду для настоящих охотников? В воздухе повисло напряжение. Все клиенты обернулись. Баи почувствовала, как по ее щекам разливается горячий румянец. Она попыталась промолчать, сжимая в руке стаканчик для латте. — Что, не слышите? — продолжал мистер Ким, наслаждаясь моментом. — Думаете, раз вы теперь «особенная», то можете работать вполсилы? Я слышал, охотники Е-ранга — это мусор. Отбросы. Ты думаешь, твое место не заменимо? Ты здесь лишь потому, что я из жалости… Он говорил громко, растягивая слова, чтобы каждый в зале понял, насколько ничтожна эта девчонка с двумя дурацкими пучками волос и в круглых очках. Внутри у Баи что-то оборвалось. Не просто порвалась струна терпения — рухнула целая плотина, сдерживающая годы унижений в приюте, отчаяние нищеты, страх в подземельях и яростную, непоколебимую гордость, которую она так тщательно прятала. Она медленно поставила стаканчик на стойку. Повернулась к нему. Ее зеленые глаза за стеклами очков, обычно такие спокойные, вспыхнули холодным огнем. — Знаете что, мистер Ким? — ее голос прозвучал тихо, но так отчетливо, что было слышно даже за дальним столиком. — Идите к черту. На мгновение в кофейне воцарилась абсолютная тишина. Даже кофемашина на секунду замолчала. Лицо мистера Кима побагровело. — Как ты посмела?! Ты уволена! Вон из моего заведения! — С огромным удовольствием, — парировала Баи. Ее рука сама потянулась к распылителю для воды, которым опрыскивали растения. Она навела его на разгневанного мужчину и нажала на курок. Струя чистой, холодной воды брызнула ему прямо в лицо, смывая с него маску самодовольства. Он ахнул, отпрянув, с потоками воды, стекавшими с его лысеющей головы на дорогой костюм. Баи не стала дожидаться продолжения. Она сняла свой фартук, швырнула его на стойку, прямо в лужу от пролитого молока, и, гордо подняв голову, вышла из кофейни. Дверь с звонком захлопнулась за ней, отсекая оглушивший зал взрыв смеха, возмущенных возгласов и бешеного крика мистера Кима. На улице ее трясло. От адреналина, от страха и от дикого, освобождающего восторга. Она сделала это. Она сожгла последний мост, ведущий в ее прошлое, в мир унизительной, но стабильной нищеты. Теперь у нее не было выбора. Только путь вперед. Путь охотника. Путь, на котором она была лишь носильщиком и слабым целителем. Но это был ее путь.

❀❀❀

Воздух на сборе группы для рейда по подземелью «Заброшенные туннели» был таким же, как и всегда: пахший потом, металлом и сдержанной нервозностью. Чо Баи, сжимая лямки своего потертого рюкзака, заполненного провизией, старалась держаться в тени, став почти невидимкой. Прошлой ночью она не спала, переживая свое «героическое» увольнение. Теперь кофе и булочки в ее рюкзаке были не просто едой, а единственным источником дохода. Отступать было некуда. Именно поэтому, когда ее взгляд упал на знакомую щуплую фигуру у входа в туннель, у нее перехватило дыхание. Это был он. Тот самый парень. Он стоял, опустив голову, руки засунуты в карманы поношенной куртки, и выглядел таким же одиноким и не у дел, как и в их первую встречу. Сердце Баи забилось чаще. Она инстинктивно отвернулась, делая вид, что поправляет очки. Стыд от того дня, когда она застыла в парализующем страхе перед пауком, вспыхнул с новой силой. Она боялась, что он ее узнает, боялась увидеть в его глазах презрение или, что было бы еще хуже, жалость. Он поднял взгляд, и его темные, серьезные глаза на мгновение скользнули по ней. Баи замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам. В его взгляде мелькнула искорка узнавания, легкое удивление. Но он не подошел. Не кивнул. Он просто так же, как и она, отвел взгляд, словно признав их общее, негласное правило: здесь никто никому не интересен. Это молчаливое соглашение почему-то кольнуло ее сильнее, чем прямая насмешка. Вскоре подошла остальная группа. Среди них выделялась девушка с огненно-рыжими волосами, собранными в высокий хвост. На ее поясе висела изящная сумочка с красными крестами — отличительный знак целителя. Она излучала уверенность, которой так не хватало Баи. И тут произошло нечто, от чего сердце Баи сжалось с новой, незнакомой силой. Ее спаситель, тот самый угрюмый и молчаливый парень, вдруг направился к рыжей целительнице. И он… улыбнулся. Это была неяркая, немного сдержанная улыбка, но она полностью преобразила его лицо. Оно стало моложе, светлее, в глазах исчезла привычная настороженность, уступив место теплому, почти застенчивому интересу. Он что-то сказал ей, та в ответ рассмеялась, бросив на него игривый взгляд. Баи смотрела на них, не в силах оторваться. Она видела, как он говорит, как кивает, и в его позе читалась несвойственная ему раскованность. И эта улыбка… Она была предназначена не ей. Она была для кого-то другого, для кого-то яркого, полезного, уверенного в себе. Внезапно Баи осознала, что стоит, уставившись на них, как завороженная. В груди заныла странная, ноющая боль. Не злость. Не зависть. Нечто более горькое и безнадежное. Она вдруг с болезненной ясностью поняла разницу между ними. Рыжая девушка была нужна. Ее дар был видимым и ценным. А она, Баи, была всего лишь тенью с рюкзаком еды. Невидимкой, которую он, даже узнав, счел ненужным приветствовать. Лидер группы, грузный мужчина с топором за спиной, хлопнул в ладоши. —Пора! Носильщик, ты сзади! Целительница, рядом со мной! Рыжеволосая девушка легко заняла указанное место, бросив на парня еще одну улыбку. Тот кивнул и занял позицию в середине группы. Баи же послушно замыкала строй, чувствуя, как тяжелеет ее рюкзак. Она шла по темному, сырому туннелю, но видела не стену перед собой, а его улыбку. Ту самую, которая на мгновение разогнала тени в его глазах. И впервые за долгое время ее собственное упрямство, ее борьба за выживание показались ей не подвигом, а жалкой пародией. Она выживала. А он, оказывается, мог и улыбаться. Просто не ей. Она глубоко вздохнула, поправила очки на переносице и твердо сжала лямки рюкзака. Ладно. Пусть так. Она все равно не сдастся. Она будет носить этот проклятый рюкзак, будет лечить свои жалкие царапины и будет идти вперед. Просто теперь у нее появилась еще одна, тихая и странная причина это делать. Чтобы однажды, возможно, стать человеком, достойным такой же улыбки.