Одержимость

— Я люблю матц. Не смыслю жизни без этого напитка. Бэко поставил перед собеседником глиняную чашку-пиалку. В ней плескалась белесая, мутная жидкость, имевшая резкий запах. Ею полнилась и закрытая пузатая бутыль, всё из той же глины, но уже резной. — Помню, впервые я попробовал его в 23 года. Тогда я выполнил свое задание с отличием – причем, в первый раз! – и мне выписали премию. На неё я сходил в торговый квартал в Имперском городе. Там как раз была ярмарка, приехало издалека много торговцев… и тогда я наткнулся на лавочку одного данмера, который предложил мне попробовать этот напиток. Бэко взял свою чашку в руки. Жидкость от движения пошла волной по часовой стрелке, образовав на миг красивую изогнутую линию на поверхности. — До этого мне приходилось только слышать о матце. Его назвали «рисовым пивом», его было совершенно невозможно пить из-за солености, и кто-то даже утверждал, что этот напиток — лишь дешевая бадяга, предназначенная для самых бедных, если нет возможности смочить горло чистой водой. Однако все это оказалось лишь домыслами невежд, не видевших это чудо в глаза. Чашка приподнялась ближе к солнечному свету, и тусклый блик заиграл на её краях и на напитке делая его молочно-белым. — Матц — это ни что иное как настойка из соленого риса, что произрастает в теплых краях Морровинда. Это вовсе не пиво — оно не пенится и не бурлит у тебя в желудке как море; эта жидкость совершено не имеет пузырьков, а также оно гораздо крепче, но не слишком, что не делает её «дешевой бодягой». Посему я и по сей день за матц плачу 10 монет. Ни больше, ни меньше. Бэко поднес чашку к губам, позволяя ей едва коснуться морды, и оттого глоток вышел совсем маленьким, однако выдох, с которым аргонианин отнял пиалу от рта, был более чем благоговейным, громким. — Ах, этот вкус… Вкус на ценителя, хочу сказать. Люди и меры, привыкшие в горечи виски или сладости вин и мёда, соленость матца не очень-то жалуют. Даже мои лиил — сородичи — её не очень ценят — говорят, что соль отбирает у воды живительную силу. Пожалуй, только данмеры могут по достоинству его оценить, да оно и понятно — они же и создали этот напиток. Ну, а для меня… для меня это самый подходящий вкус. Я люблю соленое, это правда, и матц как нельзя кстати подходит моим вкусовым предпочтениям, и потому в тот день, когда я впервые его попробовал, я очень долго говорил благодарности торговцу, который продал мне бутыль. Он поставил чашку к бутылки на коврик из тонких деревянных палочек, любуясь ею, как самой большой драгоценностью. — С той поры я стал любить матц со всем трепетом и нежностью своей души. Купил специальную походную бутыль, чтобы алкоголь был всегда со мной, хорошие чашечки из Эльсвейра, с рисунком! — ящер постучал когтем по боку пиалы, указывая на узор в виде цветка. — и стал останавливаться у каждого каравана, на каждой ярмарке, чтобы найти этот напиток. Честно сказать, у каждого купца, трактирщика или лавочника матц выходит по-своему — вкус может отличаться из-за концентрации соли в рисе или от качества самого риса. Но еще никогда мне не попадался матц, который я бы назвал откровенной бурдой. Бэко призадумался, почесывая когтистой рукой подбородок, будто стеснялся что-то сказать, но в конечном счете решился, с тяжестью вздохнув. — Мало кто понимает это мое пристрастие. Помню, как мой подопечный Сивас, когда был юн, все время жмурился и называл матц несусветной гадостью, а я только трепал его по русым волосам и говорил, что ему нужно немного подрости и тогда он сможет оценить его вкус. Он подрос… не оценил, конечно. Называл мою любовь одержимостью… и его жена так говорила… и его дети… Надеюсь, хотя бы его внук и внучка не будут то же самое мне твердить, а то я подумаю, что это наследственное. И я также надеюсь, что ты, мой дорогой друг, оценишь матц по достоинству. Отрубленная голова талморского юстициара ничего не ответила. Все также лежала прямо, с закатанными глазами и разинутым ртом, мух потихоньку к себе привлекала. Бэко вздохнул, поправил лежащую рядом катану, взял чашку собеседника и запрокинул в себя алкоголь, осушив её до дна. — Жаль, очень жаль, что не оценил… Пойду-ка я обратно к людям, к обществу. А то одиночество уж больно ест меня. Да и близнецов я давно не видел, надо бы навестить. И вторая чашка стала пуста.