Нить

От чердачной пыли хотелось чихать. Гаррет потер кулаком нос, шумно шмыгнул и еще раз окинул взглядом пространство вокруг. Как же давно он здесь не прибирался… Вечно был занят – Гильдия, вылазки, путешествия, дела-дела-дела. А дома бардак и грязь. Непорядок, в который не хочется возвращаться, даже несмотря на то, что в Цистерне воняет затхлостью и тиной и ночевка там сродни ночевке в отходной яме. Потому Гаррет и возился в тот день на чердаке – встряхивал от пыли шторы, подметал пол, разбирал старые вещи. С интересом для себя обнаружил, что если тащить всякие безделушки в дом, большей ценности они не возымеют. – О, помилуй меня Ноктюрнал, и почему у воров есть привычка брать все, что плохо лежит, даже если им это не нужно? – причитал он, выбрасывая из сундука очередную железную кружку. – А… ну конечно ж. Это ж наше призвание. Парень залез в сундук по пояс, подхватывая сверток со дна, и высунулся, тут же заливаясь звонкими чихами. – БУДЬ ЗДОРОВ! Мелиорис дернулся от старушечьего голоса, выронив сверток из рук. – Я и так здоров! – Значит, здоровее будешь, вороненок! – ДА Я ПРОСТО ЧИХНУЛ! – БУДЬ ЗДОРОВ! Гаррет чуть не взвыл. Бабка всегда находила способ его достать, даже самыми простыми словами. Оттого он совсем отвлекся, что забыл про сверток, и вернулся к нему, только когда на периферии зрения мелькнуло крупное белёсое пятно. И замер. Шнурованное, белое платье выглядывало из свертка робким боком. Пальцы вора подцепили ткань аккуратно, словно та могла рассыпаться от любого лишнего движения, хоть на самом деле сукно было очень качественным и потому - прочным. Ногтем шкрябнул по нити шва, мягкой, как и само платье. – Обернусь я белой кошкой да залезу в колыбель- – Я к тебе, мой милый крошка, буду я твой менестрель. Руки у неё всегда теплые и нежные. Она покачивается из стороны в сторону плавно, и подол колышется, словно волны, в такт движению, словам. Он еще плохо видит лица, но знает, что она всегда улыбается, когда поет. Он еще неумело тянет ручки, но знает, что всегда ухватится за тонкий локон смольных волос. – Буду я сидеть в твоей колыбели да петь колыбельныя. Чтобы колокольчики звенели- – Цвели цветы хмельныя… Гаррет покачивался из стороны в сторону плавно, держа в руках платье и бездумно смотря на него, будто в трансе. – ГАРРЕТ, ЧО ТЫ ТАМ ЗАСТРЯЛ?! Парень подскочил на месте, стукнувшись макушкой об потолок. Пыль посыпалась с досок. – Да занят я! – Занят он! Чем можно быть занятым на чердаке, сбором паутины на штаны? Иди жрать, вороненок! Мелиорис зло заскрежетал зубами, но принялся складывать платье обратно в сверток. Быстро, но при этом бережно. – А что на обед? – Суп с чечевицей! – Тьфу! Я ж ненавижу чечевицу! – Не вороти носом, а то без ужина оставлю! – Ладно-ладно… Сундук закрылся, спешно щелкнул замок. Гаррет юркнул на лестницу и исчез, оставляя чердак до следующей вылазки на него.