Деревня

Сумерки постепенно отступали. Над крышами домов вились дымки остывающих печей, по улицам шуршал сухими осенними листьями ветер. Мало в каком окне можно было найти огонек, а если такой и находился, то был он столь тусклым, что едва ли виднелся с улицы. По камню дороги раздались шаги. Сначала один, потом другой. Каждый шаг выверен, точен, словно бы хозяин этих ног выстраивал идеальную линию маршрута. Они медленно вели по дороге - сначала вдоль трактира, потом лавки торговца, а там - к жилому дому и городской стене. Но что-то поменялось, изменилась цель назначения. Топот направился прочь от выхода из города, завернул за угол, поскакал вдоль домов к конюшням. Туда, где в сене спали трое. Шаги стали быстрее. Жертвы не подозревали, что их ждет, а напасть становилась все ближе и ближе. И… Петух взлетел на покосившийся заборчик и что есть мочи закричал: – КУ-КА-РЕ-КУ! Незамедлительное движение произошло на конюшне. Юноша врезался лбом в деревянную стенку, женщина с тяжким вздохом потерла кулаками глаза, а мужчина, находившийся между ними, широко зевнул. – Что это было? – жалобно протянул Гаррет, потирая ушибленную голову. – Это называется «утро в деревне». – пробурчала Дайнаса, стряхивая сено с волос. А Аскеладд, приподнявшись, вдохнул полной грудью свежий воздух и сказал: – К-как же здесь хорошо… Петух, повторив свое хриплое кукареканье, с этим не согласился. В ответ на это залаяла в одном из домов собака, а кто-то из окна громко пожелал пустить пернатого на суп. Утро в Ривервуде только начиналось.