Крафт

Ни свет ни заря Дайнаса встала с постели. Встала, чтобы сварить зелье. Вспыхнул огонь под котлом, закипела вода. Убедившись, что младенец, крепко прижатый к спине тканевой переноской, спит глубоким сном, Дайнаса приступила к приготовлениям: раскрыла книгу, нашла нужный рецепт… За плечом показалась заинтересованная лохматая голова. – Варишь зелье? – Да. То самое, от колик. Буду пытаться произвести его по рецепту, а ты не мешайся, понял? – Конечно-конечно. На том и порешили. Собрала Дайнаса нужные ингредиенты, начала измельчать их в ступке. То лиловый горноцвет в порошок сотрет, то столчет пестиком немного пшеничных зерен. Пока чей-то любопытный нос не оказался у самой ступки. – Я все вижу, не лезь под руку. – ласково заметила Дайнаса. В ответ – полный понимания кивок и исчезновение из поля зрения. Работа продолжилась. Смешивание до однородной массы в одной миске железной ложкой, сцеживание излишков через ткань. В полученную массу добавляются другие порошки, из пушицы и крыльев лунной бабочки, и конденсат корня трамы, настоявшегося еще с прошлого вечера. И снова под руку лезет чья-то интересующаяся морда. – Сказала же, не суй сюда свой нос. – предупредила Дайнаса уже строже. Ответ все тот же – согласные кивания, слова понимания и покаяния, уход с глаз долой. Все ингредиенты попали в котел. Растворились в воде, превратились в густую, с лопающимися на поверхности пузырями жидкость. Дайнаса тщательно следит за температурой и консистенцией массы. Осталось всего пару шагов до завершение и… Вездесущая голова опять заглянула через плечо. – Последнее предупреждение, дорогой! – почти грозно произносит Дайнаса. С извинениями и обещаниями голова снова исчезла, заставляя данмерку больше злиться. Она бросила в котел последние травы и стала дожидаться реакции. Послышалось нехорошее бульканье. Жидкость потемнела, почувствовался неприятный запах, и Дайнаса поняла - с рецептом она напортачила. Котел задрожал, зашипел крупной пеной, и в следующий миг подскочил как ошпаренный, выпуская из чугунного чрева дым и гарь. В комнате стало темным-темно, хоть глаз выколи. Разогнав рукой дым, откашлявшись, данмерка раскрыла до того зажмуренные глаза и ахнула. Муж её, Вихар, стоял перед ней, моргая с глупым, черным от сажи лицом и непонимающе смотрел на котел. Дайнаса изумленно уставилась на него. Даже Бенар проснулся, лениво открыв глазки, и его рожица застыла в изумлении при виде отца. А после по-доброму скривилась, стоило младенцу засмеяться. Как и его матери. – Ты так когда-нибудь угробишь себя, дорогой мой. – заявила она, подойдя к нему и стерев с глаз немного копоти. – Ну… ученого знание бережет, – улыбнулся Вихар, беря сына на руки. – Будет и тебе, малыш, урок. – Да-да, не делай как папа, а то проблем не оберешься, – согласно кивала жена, а сама с явным намеком сказала мужу: – Серьезно, больше так не делай. – Не могу ничего обещать, любовь моя! – пожал плечами Вихар, засмеявшись тоже. В ответ – взаимный смех и поцелуй в черненый кончик носа. Хоть зелье не оказалось эффективным против колик, любви оно дало лучший результат.