Карабкаться

Вдох-выдох. Камень едва хрустнул под сильно сжатыми пальцами, мелкий кусочек откололся и полетел вниз. Аскеладд повернул голову, глядя, как тот падает, исчезает у самой земли, и шумно выдохнул, уткнувшись в породу лбом. И какой дэйдра дернул его взбираться в горы именно сейчас? Еще давно, когда он был мальчишкой, бабушка Люр говорила, что горы созданы богами для испытания тела и души. Сама она слыла отличным скалолазом – не было ни одной вершины в округе озера Илиналт, которую она бы не покорила. Забиралась даже на Ветреный Пик, что заставило сильно потревожиться и её сына, и внука, ведь восхождение было крайне опасным. Но Люр в своем начинающемся преклонном возрасте смогла взобраться на гору и тем самым поразила Аскеладда до глубины души. Доказала, что если чего-то сильно и упорно добиваться, то в конце концов достигнешь желаемого. Драконий Язык нахмурился, сосредотачиваясь. Медленно поднял правую ногу, наощупь ища уступ. Под пяткой оказался совершенно крохотный, едва выпирающий выступ породы, на которую нога и оперлась. Аскеладд сделал глубокий вдох, поднял левую, перенося вес на уже полученную опору. Кое-как нашел еще один выступ, сильно мельче предыдущего. В голове всплыло воспоминание о цели этой опасной затеи. Троица разбила лагерь в Пределе, намереваясь дойти до Картвастена и узнать о драконе, которого недавно видели местные. По пути к запланированной стоянке Аскеладд заметил на одной скале алтарь, маячивший словно буй на воде. Дорожное святилище Кин. Воину было больно видеть, как святилище стоит, давно никем не посещаемое, возможно даже заброшенное. И решил: нужно во что бы то ни стало забраться на скалу и привести алтарь в надлежащий вид, да вознести молитву богине. Своими соображениями с друзьями он не поделился и отправился на восхождение еще до рассвета. Слух уловил тихий треск. Камень под левой ногой резко начал крошиться, и Аскеладд быстро убрал ступню, найдя новое место для ступни еще дальше. Положение сделалось крайне неудобным. Он уткнулся лбом в скалу. В голове роились мысли, множество мыслей. Бабушка Люр всегда наказывала: «Когда вздумаешь взбираться на вершину, не держи проблемы на уме – они будут тянуть тебя вниз». И если она взбиралась с легкой душой, то у Аскеладда душа была тяжелая. Не мог он оставить ни на миг мыслей о прошлом, настоящем и будущем; о борьбе с драконами, о предназначении стать Довакином, о травмах, тянущихся за ним не один год; о друзьях, о сестре, о товарищах и врагах. Столько всего, что разум был отягощен уже сам по себе. И избавиться от этого казалось невозможным. С юга подул ветер. Он коснулся позади шеи, взъерошил ненадолго волосы, приподнял держащую их в хвост ленту. Будто подбадривая. Если чего-то сильно и упорно добиваться, то в конце концов достигнешь желаемого. Аскеладд вздохнул через нос. Выдохнул через рот, открыв глаза. И стал ползти вверх. От дальнего камня под левой ногой нашел тот, что выше и ближе. Под правой ногой оказался хороший и крепкий уступ, потом под левой - более широкий и плоский. Драконий Язык решительно забирался все выше и выше. Пока, наконец, не вылез, устало дыша, на небольшое плато. А солнце еще только начинало восходить, постепенно осветляя небеса. Несколько тонких булыжников, сложенных друга на друга, стояли в идеальном балансе и поддерживали статуэтку в виде округлой птицы, сложившей крылья – символ богини Кинарет. Рядом были расплывшиеся воском свечи, подношения прошлых паломников – засохшие цветы да парочка зазеленевших медных монет. Аскеладд присел на колени и принялся за работу. Он не трогал камней, не обрывал мха, однако убрал сухоцвет и монеты. Вместо них на алтаре оказались венок из пестрых горноцветов, и парочка драгоценностей. Кресалом Драконий Язык выбил пару искр, зажег одну свечу, а от неё лучиной перекинул огонь на остальные фитили. И пришло святилище в достойный вид, будто ожило, снова став нужным. Аскеладд склонился перед алтарем в низком поклоне. – Славься Кин, – говорил он. – Славься Богиня Бури, Мать мужей. Слава тебе, ибо имя твое гоняет ветра, имя твое – небеса и земля, имя твое есть природа, что учитель, кормилец и дом для нас. Да будет твоя воля сильна, а сила - вечна, ныне и во веки веков. Он распрямился, собираясь с мыслями, думая над каждым словом, выражением своей просьбы и нужды. – Молю тебя дать мне сил и решительности. На моих плечах лежит груз ответственности – не за себя, но за близких и мир, что окружает меня и что рискует пасть жертвой драконьего гнева. Сделай мой Голос твердым и громким, сделай мои поступки смелыми и мудрыми. Дай мне столько же воли, сколько мне необходимо на всем моем жизненном пути, по которому я карабкаюсь словно в гору. И милость твоя не будем забыта, не останется без признания. Он поднял взгляд к небу, вскинув голову, и первые лучи солнца озарили его лицо. Порыв ветра шумным шорохом прошелся рядом, невесомым касанием тронув его лицо, словно материнская рука. Аскеладд улыбнулся. Настал рассвет, начало нового дня и стремлений.