Глава 14

Ползущие трещины

     Это больно? Тебе больно? Всё, что ты делал разбилось на тысячи бесполезных осколков. Теперь это не собрать. То была обычная случайность. Тогда тебе повезло и зеркало раскололось лишь на пару крупных кусков. Теперь же, от него остался прах из мелких, но до сих пор режущих осколков. Кажется, словно твоя жизнь тоже постепенно трескается. Трещины идут от самых кончиков пальцев, постепенно подбираясь к горлу. Они хотят, чтобы ты умер. Раскололся на куски и превратился в прах. А ты покорно принимаешь свою участь. Ты не склеиваешь трещины: у тебя нету клея, что способен тебя собрать. Ты распадаешься на куски, а весь процесс сопровождается болью. Тихой, ноющей болью, что постепенно нарастает с каждой секундой. С каждым мигом ты думаешь, что больнее быть уже попросту не может, как, вдруг, жизнь наносит очередной удар, оставляя ещё одну трещину на тебе. Кажется, что ты уже расколот, а сейчас тебя просто ещё сильнее раздробливают, чтобы больше никто не был способен тебя собрать. Ты принимаешь её же участь. Ты это понимаешь?      Ноги сами ведут тебя в нужное место. Ты не в силах контролировать собственное тело. Будто кто-то другой взял над тобой контроль. Рука поднимается, раскрывая перед собой портал. Ты пытаешься отвернуться, кричать, плакать, но ничего не получается. Ты просто смиряешься. Ты садишься перед небольшой кучкой листов, небрежно лежащей посреди маленького островка, измазанного чернилами. Ты ищешь предмет. Рядом с тобой кто-то стоит и пытается заговорить с тобой. Возможно, ты видел его... или её... Ты даже не понимаешь, чей это голос. Разум думает только об одном — тебе нужен блокнот. Спустя пару минут копания в бумаге, ты откапываешь небольшой блокнот, на котором, чёрными чернилами, написано "дневник воспоминаний". Ты помнишь, что это было неким подобием личного дневника для того, кто сейчас уже не тот. Ты встаёшь. Проходя мимо того силуэта, что пытается тебя остановить, ты лишь замечаешь, что он слегка выше тебя. ***      Рука бережно кладёт дневник на пол и открывает его. Множество дат. Разные записи. Глаза пробегают по страницам и, спустя пару блокнотных недель, взгляд ловит интересные строки...

"Я не могу это выдерживать! Они смотрят на меня, как на убийцу! Я просто хочу им помочь! Я просто пытаюсь выполнить свою работу хорошо! Почему они так смотрят на меня!? Почему, когда я прислушиваюсь к разговорам толпы, я слышу, как меня осуждают? Я просто хочу, чтобы на меня смотрели, как на кого-то живого. Я просто хочу, чтобы меня любили."

     Дальше. Нужно больше записей, чтобы что-то понять. Ещё пара десятков страниц пролетают мимо. На них расписана рутина. Одинаковые подъёмы. Утро, начинающееся с дозы счастья. Работы на протяжении всего дня. Вечер с любимым братом, время с которым становится пыткой. Ложь. Приход домой. Пустота и снова счастье. Счастье, чтобы заглушить окружающий мир. Среди этой рутины находятся ещё интересные строчки...

"Сегодня я впервые задумалась об этом. Это ведь паразит, не так ли. Оно поселилось во мне и стало пожирать мои жизненные силы. Единственное, что я знаю об этом, так это то, что оно ненавидит счастье. Всегда, когда я пью счастье, паразит внутри ноет. Оно вопит и просит прекратить. А вопит оно болью. Обжигающая всё тело боль проносится по мне, когда я пытаюсь просто побыть счастливой. Оно не хочет, чтобы я была счастлива. Паразит испортил всю мою жизнь. Я ненавижу это отродье. Это просто ошибка. Мне надо сделать то, что нужно делать со всеми ошибками. Тот, кого я люблю подал мне пример. Единственный выход — уничтожить источник всех моих проблем. Я разорву паразита."

     В голову приходит осознание. Она никогда не зовёт вещи своими именами в этом дневнике. Всё здесь будет называться иначе. Это странно, но мозг начинает привыкать. Взгляд продолжает бежать по страницам, собирая информацию. Рутина искажается. Пробуждение в пустоте. Доза счастья, необходимая для дыхания. Грехи. Много грехов. Часы, проведённые в грехах и крови. Встреча с будущим трупом. Вынужденная улыбка и бессмысленные беседы. Возвращение в гнилую пустоту. Отключение от реальности. Среди этой рутины, глаза цепляются за необычные записи...

"Всё вокруг гниёт. Я повсюду чувствую этот запах. Мне кажется, что я просто схожу с ума от смрада. Эта вонь проникает в меня, разъедая насквозь. Кажется, она уже проела мой мозг и заразила паразита внутри. Оно гниёт. Сияние этого отродья стало ещё тускнее. С каждым днём оно всё больше гаснет. Также, как и я. Я должна буду успеть всех предупредить о том, что мы гениём. Ото всех я чувствую этот сладкий запах гниющей плоти. Мы все умираем. Я чувствую, как конец этого мира потихоньку крадётся где-то сзади. Я слышу его дыхание в спину и чувствую его острое металлическое лезвие у себя на горле. Создатели отказываются нам помогать. Они говорят, что мы потеряны и неинтересны. Но я ведь так старалась. Я не позволю им убить меня. Я не дамся этим предателям живой."

     Степень безумия постепенно возрастала с каждой буквой в этом дневнике. Всё в её глазах стало пропитанно гнилью, а рутина стала ещё более искажена. Пробуждение от того, что запах гнили стал слишком невыносим. Доза счастья, заглушающая этот смрад. Ускорение гниения. Подчищенение трупов. Гнилостный запах возвращается. Доза счастья. Поход к гниющему трупу в гости. Убеждение, что гниль скоро уйдёт. Возвращение в эпицентр гниения. Отключение от шока, вызванного гнилым запахом. Среди этой гнили, палец, следящий за текстом, находит что-то особое и останавливается...

"Я однозначно приняла своё решение. Я больше не могу выносить этот запах гнили. Я больше не могу улыбаться мёртвым. Мы все здесь гниём заживо. Я не могу им лгать, говоря, что всё налаживается. Сейчас я собираюсь готовить записки, которые передам каждому перед тем, как уничтожить паразита. Тот, кого я люблю... наверное он зол на меня. Я обязана буду извиниться перед ним. Я часто о нём думаю. Он тоже гниёт, но я надеюсь, что когда-то всё закончится, и он сможет пережить это всё. Никогда не бывает полного падения. После каждого упадка идёт рост. Я не доживу до него, но я надеюсь, что он справится."

     Больше в дневнике воспоминаний не было найдено ничего интересного. Там буквально было лишь две маленькие записи, что делались два дня подряд и имели вполне очевидный посыл: "скоро" и "завтра". Тело дрогнуло от воспоминаний о беседе и открытый блокнот пролетел через открывшийся портал и приземлился к себе на место. Проход закрывается. ***      Тяжёлый вздох разрывает собой тишину. От чтения того дневника где-то внутри вновь появилась ещё одна трещина. Тонкая, длинная трещина, которая едва заметна, но своим уродливым существованием выводит из себя. Внутри кричит множество разных мыслей. Их голоса сливаются в единый мерзкий шум, который вызывает головную боль. По привычке в руке появляется лезвие. Продолговатое и острое лезвие обычного кухонного ножа с чёрной ручкой. Его блеск виден даже сейчас, когда вокруг и так горит яркий свет. На лице, впервые за день, появляется слабая и печальная улыбка. На этот раз было принято решение обойтись без лишних церемоний. Нож с хрустом вонзается в руку и кровь брызжет из щелей между металлом и плотью. Сквозная рана остаётся на руке. Ещё удар. Глубокий, длинный порез украшает предплечье. Нужно больше боли, чтобы прийти в себя... Поверхностный порез был настолько длинный, что частично попал на ладонь. Плевать. Ещё больше боли. Нож кромсает руку, оставляя всё больше и больше следов. На полу выстраиваются узоры из пятен синеватой крови. Лужицы растекаются и гипнотизируют своим движением.      Когда от предплечья руки почти ничего не осталось, наконец удалось прийти в себя. Всё тело содрогнулось от осознания. На удивление, рука продолжала двигаться, причём силы при этом её не сильно покинули. Стоит приняться за работу. Руки собрали все куски плоти с подобия пола и выкинули их в случайное место с помощью портала. Нож продолжал лежать в луже крови. Он так и не будет убран. Взгляд упал на руку — последствия срыва. на предплечье не осталось кожи, только плоть, стекающая кровь и вены, что едва прикрывали лучевую и локтевую кости. Это зрелище вызывало невольные рвотные позывы. Рукав обязательно скроет все грехи. Он уже давно пропитался запахом крови.      Эти глаза давно не видели трупов. Отказ от разрушений сделал своё дело. Ранее руки спокойно могли отрубать и держать мёртвые головы. Сейчас же, от одного вида мёртвых руки начинали дрожать, взгляд пытаться убежать, а желудок отвергал свой сок, вызывая рвоту. Хотя, в последнее время, всё тело стало терять свои силы. Казалось, что жизнь постепенно покидает эту тушу. Глаза стали видеть хуже в очках. Руки постоянно дрожали и едва могли держать даже иглу. Ноги с трудом удерживали тело, а слабость поселилась глубоко внутри и отказывалась покидать уютное ей тело.      Взгляд устремился к родному месту. Уютный диван синего цвета ожидал своего постоянного посетителя. Ещё давно, нити принесли диван в это место, бережно положив его на это место. Этот диван никогда не использовался верно. Вместо того, чтобы сидеть на нём, его хозяин опирался о него, сидя на полу. Сейчас к нему снова прислонилась спина хозяина. Глубокий вздох, попытки успокоиться. Ничего не помогало прийти в себя. Сейчас в голове не было никаких мыслей. Только сплошной шум. Боль всю жизнь сопровождала это тело, в силу его искажённости. Иногда боль становилась сильнее, а всё вокруг будто начинало искажаться. Не нужно боятся — это просто глюки. Сломанный код даёт о себе знать и тело начинает сильно болеть. Всё плывёт и повторяется. Казалось, что всё вокруг искажается, плывёт, сияет, тускнеет. В один момент, после того, как боль достигла своего порога, всё прервалось. Тишина. Всё просто прекратилось. На пару секунд всё вокруг стало чёрной пустотой, а затем, через пару секунд — всё вернулось, но без искажений. Боль отступила, дав телу передышку. Силы не вернулись. Наоборот: с каждым перегрузом энергии становилось всё меньше и меньше. Кажется, что через ещё пару таких инцидентов тело попросту потеряет возможность к передвижениям. ***      Казалось, что контролировать себя было невозможно. Ноги сами плелись на нужное место. Портал перенёс его в любимое место — истинное воплощение величия. Здесь было всё, чтобы успокоиться. Он осторожно присел на родной край островка. Сколько лет он здесь провёл? Даже если не учитывать перерывы, он был здесь уже сотни лет. Всё вокруг оставалось таким же чудесным. Каждый раз, когда он сюда приходил, на душе становилось легче.      Сейчас это место тоже помогало расслабиться. Трещины на душе и теле больше не мешали дышать. Единственное, что заставляло избегать это место — опасность получить больше трещин. Это место было связано с тысячами ранящих воспоминаний. Хотя здесь они не так сильно ранили, их количество заставляло голову раскалываться. Нигде нельзя было найти покоя. Парень поджал ноги и обхватил их руками. Долго сидеть в одиночестве у него не получилось: за спиной раздался звук, что заставил сердце начать стучать в бешеном ритме, а дыхание дрогнуть и остановиться. Тихий, едва уловимый, стеклянный шелест травы под чьими-то босыми ногами. Хотелось просто исчезнуть. Как вдруг... за спиной раздался чей-то голос. Он совершенно не был похож на знакомый, женский, высокий голосок. — Ну привет, приятель, — произнёс этот голос.      Опустив ноги, он развернулся и посмотрел в сторону говорящего. Это был тот самый парень, которого он однажды встретил здесь же. В голове возникли воспоминания о том, как много лишнего он тогда наговорил этому монстру. Вздохнув, он поздаровался в ответ, но сделал это в своей, специфичной манере: — Что тебе нужно? — сказал он, оглядывая собеседника. — Я полагаю, что могу подсесть, — хмыкнул парень, после чего сел справа от него. — Тебе кто-то говорил, что рыться в чужих вещах и не отвечать на вопросы невежливо?      Теперь ему стало ясно, кто был на острове погибшей и пытался заговорить с ним. — Говоришь так, будто это твои вещи, — с неким призрением сказал он. — А с чего ты взял, что они не мои? — возмущённо спросил собеседник. — А с того, что ты у нас вроде бы не труп! — с агрессией вскрикнул он. — Воу... так ты был знаком с Инк?.. — тихо задал свой вопрос парень в чёрном балахоне. — А ты догадливый... — хмыкнул он. — Как тебя зовут хоть? — немного неуверенно задал свой вопрос старый знакомый.      Такой вопрос вызвал на лице ехидную ухмылку. В предвкушении будущего шока, он, обнажив все свои клыки, гордо произнёс: — Меня зовут Эррор, приятно познакомиться. — Улыбка на лице стала ещё шире, когда выражение лица собеседника исказилось и теперь уже отражало не злобу, а настороженность. — Ты... Эррор? — задал глупый вопрос парень. — Ох, ну не стоит задавать тупые вопросы! — махнул рукой глюк. — Насколько я знаю: ты Рипер, не так ли? — Ну да... — кивнул головой до сих пор прибывающий в шоке жнец. — Хех, ну я много о тебе слышал, — пожал плечами бывший разрушитель. — А об Инк ты много знал?.. — осторожно спросил смерть.      После этих слов улыбка исчезла с лица Эррора. Ему совершенно не хотелось обсуждать эту тему. Поэтому, не имея ни капли желания говорить об этом, глюк встал и молча ушёл. Рипер кричал что-то ему в след, но ответа так и не получил. Глюк просто ушёл, чтобы продолжить пытаться справиться с эмоциями и не сорваться от воспоминаний о том, что больше не вернуть.