Глава вторая.

В закат столетия сего мир вступил в пору глубоких и пространных перемен, кои коснулись всех сторон общественной жизни — от политики и экономии до художеств и наук. Сия эпоха, что именуют в Третьей Французской республике «Belle Époque», ознаменовалась падением старых устоев и рождением новых мыслей, ценностей и изобретений. То было время великих открытий, браней и преобразований, кои возбуждали споры в обществе столь же остро, как в земле Английской о вопросе Ирландском толкуют. Конец XIX века стал часом окончательного раздела мира между державами европейскими. Империи колониальные достигли зенита, и многие земли Азии и Африки под иго европейское подпали. Британия возымела власть над Египтом, Восточным Суданом, Бирмой, Малайей, Родезией и Южно-Африканским Союзом, Франция — над Тунисом, Индокитаем, Мадагаскаром, а также над Африкой Экваториальной и Северо-Западной. Земли Германские Камерун, Восточную и Юго-Западную Африку себе забрали. Сии деяния сопровождались усилением военной напряженности и рознями меж великими державами. К примеру, война Японо-китайская (1894–1895) привела к захвату Японией частей земель Китайских. Война Испано-американская (1898) кончилась победой Штатов и захватом Филиппинских островов, Пуэрто-Рико и Кубы. Война Англо-бурская (1899–1902) стала первой крупной бранью меж державами промышленно развитыми, где Британия билась супротив африканцев и потомков поселенцев голландских (буров) при горячей поддержке Германии. Переворот промышленный, что начался в XVIII веке в Британии, к исходу XIX столетия на многие земли Европы и Америки Северной распространился. В Англии, Франции и Штатах он уже завершен был, а в Германии, Австро-Венгрии, России и Италии индустриализация лишь обороты набирала. Революция технологическая того времени принесла с собой новые изобретения и новшества. Широкое внедрение в производство системы конвейерной, стандартизация изделий, создание новых источников энергии (например, электричества) и развитие путей сообщения (железные дороги, пароходы) облик экономики переменили. Общества акционерные стали орудием важным для собирания капитала и финансирования проектов промышленных крупных. Переворот промышленный имел влияние огромное на отношения социальные. Явились новые сословия — рабочие наемные и капиталисты. Борьба рабочих за права свои усилилась: они создавали союзы профессиональные, устраивали стачки и забастовки, требуя улучшения труда условий и повышения платы заработной. Различие социальное среди крестьянства также усилилось: крестьяне зажиточные хозяйства свои в фермерские превращали, наемным трудом пользуясь и на рынок ориентируясь. Урбанизация стала одним из явлений наиболее зримых того времени. Рост городов вызван был индустриализацией ускоренной и притоком массовым населения сельского. В городах возникали формы социальной жизни новые, появлялись кварталы рабочие, трущобы и первые районы рабочие. Конец XIX века отмечен переменами значительными в художествах. Модернизм стал направлением главенствующим в искусстве, отвергая формы традиционные и стремясь к новаторству. В ту пору появились виды художеств новые, как-то фотография художественная и кинематограф, кои стали доступны массам широким. Архитектура также претерпела перемены значительные: на смену зданиям роскошным в стиле ампир пришли постройки в стилях модерн и футуризм, отражавшие дух времени и стремление к формам и конструкциям новым. В закатные годы XIX столетия, подобно прочим державам мира сего, и Российская Империя претерпевала превратности судеб, кои касались всех сторон бытия народного. Сие время ознаменовалось глубокими социальными, экономическими и культурными переменами, наложившими неизгладимый отпечаток на историю державы. Император Александр III, воцарившийся в 1881 году и правивший до 1894 года, избрал путь контрреформ, дабы укрепить самодержавие и умерить либеральные преобразования, начатые отцом его, Александром II. Политика его была направлена на возвышение дворянства, стеснение свободы слова и просвещения, а также на обрусение инородцев. Одним из столпов внутренней политики Александра III стало возвышение земских начальников. Сии чиновники, кои назначались из дворян, получили власть великую над органами самоуправления на местах. Задачей их было удержание либеральных идей и укрепление позиций дворян в управлении губерниями. Сие привело к усилению бюрократии и умалению роли выборных органов в разрешении местных тяжб. Цензура также претерпела изменения великие. Во времена правления Александра III она была усилена, что привело к стеснению свободы печати. Газеты и журналы стали объектом надзора строгого, что затрудняло распространение мыслей вольных и революционных. Сие создавало препоны некие для развития общества гражданского и установлений демократических. Политика в области просвещения также изменилась. В лето 1887 был издан так называемый «Циркуляр о кухаркиных детях», коим возбранялось принимать в гимназии детей низших сословий. Сие решение было направлено на ограничение доступа к образованию качественному для выходцев из рабочей среды и крестьянства. Александр III особое внимание уделял обрусению инородцев, дабы укрепить единство Империи и подавить движения национальные. Сия политика проявлялась в многообразии форм, включая ограничение использования языков национальных в просвещении и учреждениях государственных, а также в усилении надзора за обществами культурными и религиозными. Экономика Российская в сию пору переживала подъем истинный. Одним из факторов ключевых, споспешествовавших росту экономическому, стало строительство железных дорог. После годов нескольких застоя относительного, в 1893 году началось строительство Транссибирской магистрали, коя должна была соединить Европу и Азию. Проект сей потребовал усилий и затрат немалых, но в то же время споспешествовал развитию инфраструктуры, увеличению производства и притоку инвестиций. Строительство железных дорог создало рабочие места новые и споспешествовало росту городов и поселений вдоль тракта магистрали. Оно также стимулировало развитие металлургии, машиностроения, угольной и лесной промышленности. В результате экономика Российская стала более объединенной и динамичной. Событием важным в жизни экономической страны стала денежная реформа, проведенная под руководством Сергея Юльевича Витте. В годы 1895–1897 Россия перешла на золотой стандарт, что укрепило систему финансовую и увеличило доверие к валюте национальной. Госбанк получил право выпускать билеты кредитные, кои могли быть свободно разменяны на злато. Сие споспешествовало притоку инвестиций и развитию промышленности. Однако экономика Российская оставалась многоукладной. Наряду с производством капиталистическим новейшим место значительное занимали хозяйство мелкотоварное (ремесленное, кустарное) и натуральное. Сие создавало противоречия и дисбаланс в развитии экономики. Общество Российское в исходе XIX века претерпевало изменения значительные. Деление по сословиям сохранялось, но структура его и роль в жизни страны менялись. Сословием крупнейшим оставалось крестьянство, составлявшее около 80% населения. Освободившись от зависимости крепостной, крестьяне многие не ощутили улучшения положения своего. Выкупные платежи, кои они должны были выплачивать за землю, часто оказывались тяжче прежних повинностей, что приводило к нестабильности экономической и напряженности социальной. В то же время происходило раскрестьянивание — процесс утраты крестьянами признаков сословных и переход к формам новым деятельности трудовой. Крестьяне многие покидали деревню в поисках работы в градах, становясь рабочими наемными или членами артелей различных. Сие споспешествовало формированию слоя социального нового — класса рабочего. Положение рабочих в исходе XIX века оставалось тяжким. День рабочий часто длился не менее 12 часов, а платы оставались низкими. Условия труда были суровыми, что приводило к протестам и забастовкам частым. Рабочие не имели защиты прав своих, что создавало условия благоприятные для распространения идей революционных. В закатных лучах XIX столетия, пред вратами грядущего века, пребывала Империя Российская, провожая очи минувшее столетие, преисполненное событиями бурными и противоречиями глубокими. Сия эпоха, переменами богатая, оставила след неизгладимый в летописях державы. Светлый образ Александра Сергеевича Пушкина, гения стихотворного, воодушевлял умы и сердца, напоминая о славных традициях словесности. Творения его, исполненные страсти и глубины, звучали отголоском минувшего, пробуждая в душах людских чувства высокие и думы светлые. Память о крепостном праве, некогда определявшем уклад жизни поколений многих, жива была в сердцах и помыслах. Злодеяния минувших лет, несправедливость и страдания, выпавшие на долю многих, вовек забыты не будут. Эхо восстания декабристов, дерзновенной брани за вольность и правду, звучало гласом свободы, напоминая о том, что в России всегда были мужи, готовые стоять за идеалы свои. Их пример вдохновлял и побуждал к размышлениям о судьбах Отечества. Эпоха сия была временем перемен и надежд. Народ чаял о будущем лучшем, о вольности и справедливости. Верили люди, что грядущее столетие принесет с собой возможности новые и перспективы светлые. И хотя путь к сей цели был тернист, исполнен он был решимости и веры в силу народную. Государство вступало в новое столетие, объятое, словно пеленой, туманом неясности и тягостными предчувствиями. Грядущее представлялось не просто смутным, но призраком, что маячил вдали, отказываясь явить свой лик во всей полноте. Народ пребывал в ожидании, каждый со своими страхами и упованиями, в тщетных попытках постичь судьбу, уготованную ему. Одни, объятые ностальгией, цеплялись за минувшее, за самодержавие и освященный веками уклад. В их глазах, лишь незыблемость и привычный порядок вещей являлись залогом благоденствия и счастья. Всякое новшество и незнаемое представлялось им угрозой, способной разрушить их мир. Страшась перемен и утраты нажитого, они пребывали в уверенности, что лишь блюдение старых установлений оградит их от хаоса и нестроений. Другие же, вперив взор в будущее с упованием и рвением, подобно странникам, зрящим свет на горизонте, устремлялись к нему. Их очи были обращены к странам Запада — Франции, Англии и прочим державам Европы. Они грезили о том, чтобы Россия уподобилась сим государствам, где уже существовали парламенты, судилища и иные установления, призванные блюсти права и вольности граждан. Они верили, что лишь преобразования и созидание новых институтов власти способны изменить жизнь народа к лучшему. Юноши, кои по юности своей не ведали прелестей мира старого, вполголоса рассуждали о преобра́зованиях, о необходимости новых законов и установлений для державы. Одни о реформах глаго́лили с опаскою, другие же — с воодушевлением. Иные зрели в том угрозу усто́ям, иные — возможность исторгнуться из оков минувшего и воздвигнуть грядущее светлое. День всякий приносил вести новые и толки́. Не́кто вещал о потребности в равенстве и справедливости, дабы всяк имел права и возможности равные. Другие ж полагали, что стабильность важнее, и что перемены всякие могут привести лишь к смуте и разрухе. И все же, невзирая на разногласия сии и противоречия, ясно было одно — держава стояла на пороге перемен. И от пути, коим изберет шествовать Россия, зависело её бытие дальнейшее, бытие народа её, бытие человека всякого. Зрело ощущение грядущей поры выбора. Всякий ныне должен решить, что ему драгоценнее: сохранение устоев или стремление к новому, неведомому, но, быть может, более светлому грядущему. И в каждом сердце пылал свой огонь — огонь надежды, огонь решимости, огонь борьбы за свои идеалы. Государство стояло на перепутье, и всяк ощущал сие напряжение. Но вместе с тем в воздухе витала и надежда на то благое, что грядет с переменами, что Россия воспрянет, став вольнее и крепче. И сия надежда, сия вера в лучшее, была превыше страха и неизвестности. Она давала люду силы идти вперед, бороться за свои мечтания и созидать грядущее Отечества. Невзирая на разность воззрений на грядущее, юные сердца в России питали общие культурные устои, воедино их связующие; ибо, хотя и разнились душою, единодушно питали любовь ко всему, что с Россией сопряжено, и к культуре нынешней, где не французы более главенствуют, но где они, сыны Отечества, в культуре первенствовали, тем самым гордость за державу свою взращивая. Поэзия Николая Алексеевича Некрасова возжигала сердца пламенем сочувствия. Его вирши о бытии простого люда, о горестях и утехах его, пробуждали в юных душах сердоболие и жажду преобразить мир сей к лучшему. Отроки внимали рассказам о тяжкой участи крестьян, об их трудах и мучениях, и то находило отзвук в сердцах их. Книги Ивана Сергеевича Тургенева являлись для многих вратами в мир словесности. Его глубокие образы, живописные описания русской природы и проникновенные размышления о жизни и судьбе человеческой увлекали читателей с первых страниц. Дети погружались в мир тургеневских героев, сопереживали им в радостях и печалях, учились постигать и ценить красоту и глубину души человеческой. В домах и концертных залах гремела музыка Петра Ильича Чайковского. Его творения, от лирических мелодий до мощных симфоний, преисполняли сердца красотою и гармонией. Всякий мог обрести в его музыке нечто близкое и родное. Младые внимали Чайковскому с замиранием сердца, погружаясь в мир звуков и чувствований. И, разумеется, всякий чаял хоть единожды узреть полотна гениального художника, Ивана Константиновича Айвазовского. Его марины, исполненные жизни и движения, пленили взор и воодушевляли сердца. Они являлись олицетворением красы и величия земли родной. Сыны и дщери земли русской грезили о бреге морском, созерцая беспредельные волны и лазурную гладь, вдохновлялись и мечтали о странствиях и открытиях. Главный герой сего захватывающего повествования, Иван Иванович Черноворонский, славен во всей России не токмо своею статью видной и нравом непреклонным, но и безмерной верностью присяге и долгу пред Державою Российской. Воистину герой он своего времени, посвятивший жизнь искоренению злодеяний и защите законопослушных обывателей Империи. В оные смутные времена, когда Держава претерпевала бурные потрясения политические, на страже порядка стояли не токмо представители закона, но и доблестные филёры — сыщики, агенты Охранного отделения и полиции сыскной. Сии мужи были подлинными мастерами своего дела, готовыми на всякое деяние ради исполнения долга своего. Филёры занимались не токмо наблюдением тайным за лицами, подозреваемыми в революционных или оппозиционных замыслах. Они исполняли множество важных заданий, кои требовали не токмо выносливости телесной, но и остроты ума, зоркости и умения информацию разбирать. Иван Иванович Черноворонский был одним из тех, кто стоял на страже порядка в годину лихую. Имя его стало символом верности присяге и готовности сражаться со всякой угрозой для Отечества. И пусть путь его был тернист, но вовек он оставался верен принципам своим и идеалам высоким. Восхождение его началось в тот августовский день года 1868-го, тридцать первого числа оного месяца, когда явился на свет младенец, коему предначертано было стать мужем выдающимся — нарекли его Иоанном Иоанновичем Черноворонским. Родился он в семействе, где сплетались воедино аристократизм, достаток и глубокая преданность традициям, вкупе с верноподданническим служением Отечеству. Матушка его, Анна Карловна Вальдемар, была дщерью российских немцев. Принадлежала она к роду древнему, в коем традиции чтились свято. Батюшка же, Иван Евгеньевич Черноворонский, генерал, жизнь свою посвятил защите Державы Российской. Но в брани смертоносной жизнь человеческая, увы, значения не имеет, что и случилось с Иваном Евгеньевичем. Оборвалась она трагически во время войны русско-турецкой, в годах 1877–1878. Он ратовал за освобождение братии болгарской от ига Османского и душу свою положил за други своя. Утрата сия стала скорбью безутешной для всего семейства. Кончина родителя тяжким бременем пала на плечи Анны Карловны. Сердце её разбилось, и рыдания безудержные сотрясали её. Ни единая душа не могла утешить её в сей скорбный час. Горестно помрачился разум её. По кончине же Анны Карловны, при обстоятельствах трагических — во вторых родах, когда явился на свет сын мертворожденный, — попечение о младенце взял на себя тётя его, Мария Карловна. Она же, сестра младшая матери Ивана Ивановича, от младых ногтей была ему нянькой верной. Любовью и заботой о племяннике сердце её всегда преисполнено было. Мария Карловна сочеталась браком с Михаилом Андреевичем Белосельским, однако сие обстоятельство не воспрепятствовало ей всецело посвятить себя печению о воспитании племянника. Они же, вкупе с супругом, Михаилом Андреевичем, не токмо кров и пропитание даровали отроку Ивану Ивановичу, но и образование предоставили. Усердие его к наукам и самосовершенствованию всячески поощряли. Благодаря их попечению и радению, юноша сподобился чести обучаться в Александровском лицее. Тамо, обретя достойнейшее образование, он и стал тем, кем предопределено было ему стать. Воистину, то было фамильное достояние — преемственность знаний и жажды к развитию. В Императорском Александровском лицее Иван Иванович Черноворонский воистину отличался благонравием и талантами преизрядными. Он преуспевал во всех дисциплинах: от наук нравственных, как-то Закон Божий, этика и логика, до физико-математических, а именно математики, начал физики и космографии, статистики. Весьма искусен был Иван Иванович и в науках словесных — российской, латинской, французской и германской словесности и языках, риторике, — равно как и в познании дисциплин исторических, таких как история российская и всеобщая, география физическая. Но, невзирая на успехи академические столь блистательные, не обретал Иван Иванович Черноворонский согласия с товарищами своими. Воспитанники лицея отзывались о нём как о юноше надменном, коий часто обретал повод похвалиться или прослезиться. Поведение его вызывало недоумение и даже неприязнь. Иван Иванович не относился к учению с тем же усердием, что и прочие лицеисты, ибо мнил, что уже всё ведает. Сие высокомерие отталкивало от него сверстников. Погружен он был в науки, но не находил в них того, что могло бы согреть сердце его столь же сильно, как любовь. Ибо, яко изрек некий питомец лицея сего на письменах: «Любви все возрасты покорны; Но юным, девственным сердцам Её порывы благотворны, Как бури вешние полям: В дожде страстей они свежеют, И обновляются, и зреют — И жизнь могущая даёт И пышный цвет и сладкий плод. Но в возраст поздний и бесплодный, На повороте наших лет, Печален страсти мёртвый след: Так бури осени холодной В болото обращают луг И обнажают лес вокруг». В году 1883 от Рождества Христова, в коем течение времени отличалось неспешностью и благолепием, жизнь Ивана Ивановича претерпела перемену внезапную. Судьбоносный сей момент предопределил участь его на долгие лета вперед. Александровский лицей, обитель знаний, где юный Иван внимал наукам, жил жизнью напряженной. Питая усердие к познаниям, воспитанники лицея ощущали некое смятение. Андрей Анатольевич, наставник математики, являл собой зрелище необычное. По завершении учебных занятий, Андрей Анатольевич созвал лицеистов и возвестил о пропаже часов наручных. Напряжение в стенах лицея возрастало с каждым днем. Ученики пребывали в смятении и тревоге, не постигая, кто мог совершить деяние столь предосудительное, и опасаясь, что тень подозрения падет на кого-либо из них. — Господа, — начал Андрей Анатольевич, окидывая класс внимательным взором, — мне весьма прискорбно поднимать сей вопрос, однако, к несчастию, произошло то, чего мы всемерно стараемся избегать. У меня исчезли часы, и я полагаю, что сие произошло не без умысла. В классе воцарилась тягостная тишина. Ученики переглядывались, иные же потупили взоры, словно страшась встретиться очами с наставником. — Я разумею, что у всякого из вас свои затруднения и заботы, — продолжал Андрей Анатольевич, — и мне отнюдь не хотелось бы, дабы кто-либо из вас оказался в пренеприятном положении. Но факт остается фактом: часы пропали, и я желаю, дабы вы осознали: сие суть не забава. Учитель выдержал паузу, давая ученикам возможность осмыслить реченное. В классе по-прежнему было тихо, лишь слышно было, как кто-то из юных господ нервно сглотнул. — Я уверен, что часы взял кто-то из вас, — произнес Андрей Анатольевич более твердо. — Почему я так думаю? Я отвечу, ибо знаю: у неких лицеистов в семье имеют место быть стеснения в средствах, и, возможно, вам показалось, что таковым образом вы сможете разрешить свои затруднения. Но сие не исход. Мы должны быть честны и добропорядочны, даже когда судьба подбрасывает нам испытания. Ученики продолжали безмолвствовать, и Андрей Анатольевич ощутил, как в классе нарастает напряжение. Он разумел, что сей разговор может быть тягостным для всех, но полагал важным донести до юных господ свою мысль. Речения сии остались витать в воздухе, аки туча грозная, готовая разрешиться громом. Ученики перезирались, но никто не дерзал изречь ни единого слова. Иоанн Иоаннович не мог просто так примириться с обвинениями. Он твердо веровал в справедливость и непорочность, и не собирался безмолвствовать, зря на неправоту. — Андрей Анатольевич, — рек Иоанн Иоаннович, — я уверен, что сие некое недоразумение. Часы не могли исчезнуть бесследно. Давайте вкупе поищем оные. Но учитель был непреклонен. Он продолжал настоять на своем обвинении. Однако ж по окончании уроков Иван Иванович удостоил Андрея Анатольевича вниманием и изрёк: — Осмелюсь прояснить ситуацию. Уверен я, что часы пребывают в стенах лицея. Быть может, покоятся оне в пиджаке, коий вы вчера изволили носить. Андрей Анатольевич, движимый желанием рассеять сомнения, вознамерился проверить слова Ивана Ивановича. И вместе они направились в дом его, дабы внести ясность. Но тут события приняли дурной оборот: некий Иван Черноворонский учинил захват часов и объявил, что не возвратит оных, покуда Андрей Анатольевич не принесёт извинения за ложные обвинения, возведённые на студента. — Вы не вправе так поступать! — возопил Андрей Анатольевич. — Возвратите часы немедля! — Сперва принесите свои извинения пред лицеистами, а уж затем получите часы свои обратно, — твердо изрек Иван Черноворонский. В комнате воцарилась атмосфера недоверия и подозрительности. Иван Иванович не устрашился воспротивиться несправедливости и встать на защиту товарищей своих. — Что ты такое несешь? Правильно ли я разумею тебя? — вопрошал он, взирая на него, аки на умалишенного. — Ты желаешь, дабы я принес извинения пред лицеистами? — Именно так, — уверенно молвил Иван. — Что ж, весьма ты любопытный юнец, — произнес он, делая попытку отнять часы. Иван отступил на несколько шагов и воздвиг пред ним преграду в виде стула. Он держал часы его пред собою, подобно тому, как трубодур держит свой инструмент пред детьми в некоей немецкой народной сказке. — Драгоценным вашему сердцу часам ничто не угрожает, коли внимать будете мне, Андрей Анатольевич, — продолжал настаивать Черноворонский. Он взирал на него отнюдь не как на малого человека, но как на взрослого мужа с принципами. Сие обстоятельство страшило его и восхищало одновременно. — Хорошо, милостивый государь Черноворонский, да будет по-вашему. То, что произошло с Андреем Анатольевичем, можно сравнить с публичной поркой, чтобы другие боялись повторить судьбу тех, кто нарушает закон. Они возвратились в лицейскую трапезную, где вкушали вечерю все, включая наставников. Вошед, привлекли они взоры всех собравшихся. Изумлением преисполнились взоры зрителей, а на челах учителей пролегла тень сожаления о коллеге, ибо по лицу его зримо было, что не по доброй воле стал он марионеткой в руках Ивановых. — Любезные лицеисты, почтенные коллеги! Обращаюсь к вам в связи с пренеприятным казусом, приключившимся вчера в стенах нашего лицея. Я, признаться, очутился в весьма щекотливом положении и посему счел долгом принести пред всеми вами свои искренние извинения. Воспоминается мне, вчера закралось во мне подозрение, будто кто-то из вас учинил кражу моих часов наручных. Уверенность моя была столь крепка, что я не удержался и высказал оное подозрение вслух. Мнилось мне, будто часы исчезли после того, как я оные снял и куда-то убрал, но, к счастью, припомнил я, что забыл извлечь их из пиджака, коим вчера облачен был. Сие было мое упущение, и я приношу чистосердечные извинения за то, что поспешил обвинить вас в деянии, коего вы не совершали. Понимаю, что сия ситуация могла вызвать у вас чувства весьма неприятные. Заверяю вас, что впредь буду осмотрительнее и подобного не допущу. Желаю, дабы в нашем лицее царила атмосфера доверия и взаимопонимания, и посему прошу всех вас простить меня за сей досадный инцидент. В Императорском Александровском лицее, где нравы строгие и взыскания великие в обыкновении были, приключилось нечто из ряда вон выходящее. Учителя и питомцы зело потрясенными оказались, внегда отрок юный, Иоанн, дерзнул пред всеми учителя математики, Андрея Анатольевича, унижению предать. Сие возмутительное деяние бурю негодования в сердцах наставников и учеников воздвигло. Мнози глаголаху, яко Иоанна немедля из училища изгонят — столь явного нарушения устава зде еще не бывало. Но, ко удивлению всех, дяде Иоаннову удалось гнев утишить и наихудшего избегнуть. Андрей Анатольевич, презрев обиду свою, яви мудрость и разумение. Он рассудил, яко отрок столь юный, как Иоанн, может стены Лицея покинуть, учения не окончив. Однако ж, ситуация разрешилась, и напряжение мало-помалу ниспало. Еще долго в лицее толки шли об оказии сей, с недоумением и дивом вспоминали оную. Иван, конечно, изрядно пенён был полицией и дядькой своим, что при общежитии состоял, однако ж не раскаялся и переменился в корень. Отныне Иван Иванович стал иным человеком. В житии лицейском деятельное участие начал принимать, товарищам помогать и за правду стоять. Поступок его примером послужил многим, и вскоре сонм единомышленников вокруг него собрался. Так началась новая стадия в житии Ивана Ивановича — стадия борьбы за справедливость и честность. Уразумел он, что и един человек может положение дел изменить, аще веру имеет в силы свои и действовать не страшится. Когда он объявил своим тетке и дяде, что возымел намерение вступить в службу сыскную, дабы блюсти интересы державы, то поверг их в смятение великое. Тетка и дядя, мечтавшие видеть его офицером бравым, усмотрели в сем выборе не токмо измену их чаяниям, но и посягательство на их родительский авторитет. Они убеждали Ивана, что стезя его — в воинстве, а не в хлопотах филёрских. Иван же, паче всякого ожидания, явил непреклонность духа. Не токмо отстаивал он свое решение, но и грозился уйти в монастырь на постриг, аще не дозволят ему следовать велению сердца. Однако ж, дядя и тетка пребывали глухи к его мольбам, ибо считали, что профессия филёра полна опасностей неисчислимых и не желали подвергать отрока сему риску. Но Иван не желал сдаваться. Он продолжал изучать законоведение втайне, посещал лекции в училищах юридических и беседовал с юристами и иными сведущими людьми. Ибо разумел, что дабы стать филёром и быть полезным обществу, надлежит обладать не токмо знаниями книжными, но и качествами душевными. В течение года Иван вел себя тихо и почтительно, дабы не возбуждать подозрений у родных и не множить раздоров. Он понимал, что, несмотря на их противодействие, путь к мечте не должен быть омрачен распрями и обидами. Под конец, упорством своим и настойчивостью, Иван сумел уверить дядю и тетку, что он воистину готов и способен стать служителем сыскного дела. Долго они колебались, но в конечном итоге дали согласие. Иван был счастлив и преисполнен благодарности. Дабы стать филёром, кандидату надлежало соответствовать требованиям строгим. Во-первых, он должен быть политически благонадежен, нравственно чист, тверд в убеждениях и честен неподкупно. Во-вторых, обязан он был обладать смелостью, ловкостью, умом изощренным, сообразительностью мгновенной, выносливостью неимоверной, терпением ангельским, настойчивостью неутолимой и осторожностью змеиной. Кроме того, потребны были ему здоровье крепкое, ноги железные, зрение острое, слух чуткий и память цепкая. Наконец, внешность его должна была быть таковой, чтобы не выделяться из толпы и не запоминаться наблюдаемым. Иван ведал, что для достижения сей цели предстоит ему пройти путь долгий и тернистый. Но готов он был к тому, ибо мечта сия была ему дороже всего на свете. По окончании Александровскаго лицея, сей выпускник волонтером вступил на службу воинскую в Одессу, где и был принят в чины флота морскаго. Служба его в сем подразделении явилась весьма успешнои‌, и вскоре снискал он уважение командиров своих усердием и качествы служебными. В знак признания заслуг и способностей его высочайше была дана ему похвальная аттестация, коя открыла ему врата к новым возможностям. Последовав сей рекомендации, направлен он был на исполнение важнаго задания, касающагося безопасности державы. В должности филера вовлечен он был в работу, требующую зоркости великои‌, способностей аналитических и умения деи‌ствовать в обстоятельствах неясных. Задача его состояла в собирании информации, проведении изысканий и предупреждении угроз вероятных. Сей период жизни его стал этапом важным в развитии его профессиональном и личностном. Научился он знания свои и навыки применять на практике, а также приобрел опыт драгоценный, помогший ему в будущем. Служба в качестве филера явилась для него не только испытанием, но и возможностью вклад значимый внести в дело обеспечения безопасности земли родной. Служба Ивана в Московском Полицейском Управлении скоро принесла ему известность по всей России. Он подвизался бок о бок с искусным филёром Ярославом Ярсацким, и вкупе они раскрыли одно из самых знатных дел, коим вся полиция усердствовала, дело, ужас великий вселявшее, ибо христианскому учению зело противуречило. Яко оказалось, Патриция Панлавинская, девица киевская, красотою дивною и родом польская, пленившая сердца многих русских людей талантом своим певицы и балерины, ибо глас и грация ея были столь впечатляющи, что даже завзятые полонофобы признавали красоту ея. Однако за видом сим прельстительным таилась душа злобная и коварная. Патриция питала ненависть к России и усердно помогала польским борцам за вольность, кои скрытно и изящно политиков высоких убивали, дабы никто их заподозрить не мог. К тому ж, Патриция координировала ограбления банков, распространение блуда тайное, и печатание листков, как на языке польском, так и на русском. На польском призывала она к бою супротив русских, а на русском являла, како Польша страждет от власти Российской. Дело сие стало испытанием суровым для Ивана и Ярослава, но трудами их согласованными и умением, смогли они все обстоятельства раскрыть и Патрицию к ответу призвать.После сего расследования Иван и Ярослав путями разными пошли, ибо не сошлись во мнениях о методах работы. Иван же решил службу в полиции продолжать и стал подвизаться в одиночку. Рвение его и мастерство позволили ему раскрыть многие дела иные во благо России и во урон злодеям. По совершении оного, надлежало Ивану Ивановичу Черноворонскому исполнить первейший долг пред Отечеством: семейство завести, однако ж, не торопился он с сим делом. Дядя и тетка взывали к нему, дабы поскорее супругу себе сыскал, но он медлил, ответствуя, что ум его занят помышлениями о злодеях всякого рода, и что не станет он жену искать, покуда все преступники не устрашатся на свет Божий являться. Дядя и тетка не согласны были с сим, что приводило к частым пререканиям во время их пребывания вместе.