Глава третья.

Господин Иван Иванович Черноворонский прибыл в Главное Управление Московской Полиции по получении письма от Полицмейстера, Владимира Владимировича Адвокатского. Москва в те времена являла собой град великий и стремительно развивающийся, сердце Российской Империи, и градская полиция играла первейшую роль в поддержании порядка и безопасности общественной. В исходе XIX столетия в России существовала полиция градская, коя являлась частью системы правоохранительной Империи. Деятельность оной регламентировалась законодательством, что определяло структуру, обязанности служащих, порядок приема и увольнения со службы, а также права и повинности полицейских чинов. Одним из краеугольных документов, что регламентировали деятельность Московской Полиции, было «Положение о Московской градской полиции», изданное в лето 1881 года, месяца мая в пятый день. Документ сей определял устройство полиции, задачи и функции оной главные. Град разделен был на три отделения, семнадцать частей и сорок участков. Каждая часть делилась на участки, а участки — на околотки, кои возглавлялись надзирателями. Во главе полицейских частей стояли полицмейстеры, кои бдели за тем, дабы пристава участковые исправно несли службу. Пристава же, в свою очередь, отвечали за порядок в участках своих и подчинялись полицмейстерам. В обязанности их входило обеспечение соблюдения обязательных постановлений Московской Городской Думы, как-то: уборка улиц и территорий придомовых, а также надзор за заведениями, что торгуют припасами снедными. Особое внимание уделялось качеству продукции и добросовестности торговли. Проверки проводились с участием врачей, кои осматривали снедь и оценивали пригодность оной к употреблению. Также полиция блюла за соблюдением норм труда малолетних рабочих на фабриках, заводах и в мастерских, что было одной из первых попыток государства защитить права детей. Городовые, что составляли основную массу служащих полиции, обеспечивали порядок на улицах, следили за торговлей на рынках и исполняли обязанности постовых. Они были первейшей частью системы контроля общественного и предотвращения злодеяний. Финансирование полиции градской осуществлялось из казны учреждений столичных и местных городских бюджетов. Однако региональные бюджеты не всегда могли обеспечить средства потребные, что создавало затруднения некие в работе полиции. Недостаток финансирования мог приводить к нехватке оборудования, транспорта и прочих ресурсов, необходимых для исполнения обязанностей. Иван Иванович вошёл в кабинет Полицмейстера, Владимира Владимировича Адвокатского. Одет он был в строгий костюм, коий сидел на нём аки влитой, являя собою образец усердия и звания. В руках его покоилась папка хартий, но прежде чем переступить порог, он помедлил у дверей, дабы совладать с душевным волнением. Лик его озарился улыбкою теплой, и он, исполненный решимости, двинулся вперёд, простирая руку для рукопожатия. — Владимир Владимирович, премного рад видеть Вас в добром здравии! — изрёк он тоном искренним, располагающим к себе с первого слова. Голос его звучал уверенно, но вместе с тем таил в себе легкую нотку трепета. Полицмейстер, восседавший за массивным столом из дерева, возвёл очи от бумаг и ответствовал улыбкою. На нём красовался форменный мундир, коий облегал его безукоризненно, подчёркивая чин и власть. — Иван Иванович, и Вам здравствовать желаю! Чем могу быть полезен? — вопросил он, склонив слегка главу, будто приглашая собеседника присесть. Голос его был глубок и тверд, но в нём слышалось и любопытство. Иван Иванович бережно опустил папку на стол и занял место супротив Полицмейстера, чувствуя, как рассеивается его волнение. Он начал говорить, и голос его был твёрд и непоколебим. — Владимир Владимирович, почитаю долгом своим отправиться в Белонебевскую. Тамошние злодеяния исполнены странностей, и я уповаю, что сумею внести ясность в сие дело. Мне необходимо лично побывать на месте, дабы постичь происходящее и предать виновных правосудию. Полицмейстер внимательно слушал, взор его был задумчив и сосредоточен. Он погладил подбородок, будто обдумывая слова Ивана Ивановича, и устремил взгляд в окно, словно ища там ответы на свои вопросы. — Иван Иванович, распутывание преступлений, касающихся Белонебевской, дело зело сложное, — наконец произнёс он, обращая взор к собеседнику. — Мужи таковые, как Вы, должны нести службу здесь, в Москве. Здесь Вы можете принести гораздо больше пользы обществу. Иван Иванович нахмурил брови, но не отступил. Очи его сверкали решимостью, и он непреклонно изрёк: — Уверен в силах своих и готов взяться за сие дело. Чувствую, что то есть миссия моя. Не могу остаться в стороне, когда тамо страждут невинные души. Полицмейстер вновь вздохнул, и на челе его отразилась смесь разочарования и почтения. Он поразмыслил малость, прежде чем ответствовать. — Вы мне зело импонируете своею искусностью, Иван Иванович, — сказал он, глядя прямо в очи собеседнику. — Не желаю Вас терять. Однако, быть может, Вы и правы. Белонебевская — дело подлинно сложное и требует подхода особого. Он замолчал на миг, а затем добавил: — Ладно, отправлю Вас в Енисейскую губернию. Но предупреждаю, путешествие сие займёт годов боле, и здесь Вы принесёте боле пользы. Решение сие не будет для Вас лёгким, но верю, что справитесь. Мнение Владимира Владимировича Адвокатского не было лишено оснований, ибо в исходе XIX столетия Москва, вследствие реформ Александра II, сотрясавших сословный строй, была снедаема ростом преступности. Криминальные очаги, как-то печально известная Хитровка, служили приютом для бродяг и злодеев, где гнездились воровские притоны и разбойничьи шайки. Возникли организованные артели, сплоченные круговой порукой. Преступления же являли собой кражи, грабежи, душегубства и мошенничества. Для борьбы с преступностью была создана Московская сыскная полиция по указу Александра III в 1881 году. Полиция использовала новые методы, такие как регистрация и фотоальбомы преступников. Однако полиция часто злоупотребляла властью, что способствовало развитию криминальных заведений. Общественность была обеспокоена небезопасностью города. Полицейский офицер Степан Громека критиковал полицию за её карательные функции без охраны порядка. Таким образом, Москва столкнулась с серьёзным ростом преступности и недостаточной эффективностью правоохранительных органов. Иван Иванович же озарился благодарной улыбкою, и на лице его просияла радость. Он почувствовал, как напряжение, мучившее его с начала беседы, стало отступать. — Благодарю Вас, Владимир Владимирович, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Единым словом, я желаю отправиться туда. Готов к трудностям и верю, что сумею сотворить нечто важное. Полицмейстер кивнул, лицо его выражало разумение и одобрение. Он ведал, что Иван Иванович принял своё решение и что отговаривать его нет смысла. — Тогда готовьтесь к поездке, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Я изготовлю все потребные хартии и отправлю Вас, коль скоро то возможно. Иван Иванович встал и пожал руку Полицмейстеру, ощущая тепло его длани. Он ведал, что впереди его ждут долгие месяцы трудов и испытаний, но к тому он был готов. — Ещё раз благодарю Вас, Владимир Владимирович, — повторил он, покидая кабинет. — Не посрамлю Вас. — Не дерзну я оспорить то, ибо ведаю, что Вы человек чести, — рек Владимир Владимирович с уверенностью и спокойствием, внимая слову Ивана Ивановича Черноворонского столь же свято, как внемлет он слову Господню.

***

Дядюшка и тетушка Ивана Ивановича с немалым смятением и недоумением приняли весть о его намерении отправиться в губернию Енисейскую. Дядюшка, человек острослов и к шуткам склонный, подтрунивал над племянником, говаривая, что нынешняя молодежь пуще прежнего изыскивает способы разные, дабы избежать уз семейных, опричь лишь пострижения в монахи али увлечения мужеложством. В очах его Иван Иванович представал яко человек, коий вместо путей легких восхотел посвятить себя служению обществу и искоренению злодейства. Иван Иванович, муж серьезный и устремленный, исполнен был решимости доказать преданность свою делу и Отечеству. Он веровал, что долг службы зовет его туда, где помощь его наипаче потребна. Губерния Енисейская, с суровостью климата и отдаленностью от градов великих, являлась ему местом, где навыки и познания его пользу истинную принесут. Тетушка же паче прочих печалилась о племяннике. Зрела она в отъезде его не токмо возможность себя проявить, но и опасность для здоровья и благополучия его. Боялась она, что условия жизни тяжкие и опасность непрестанная силы его подорвать могут и здоровье. Ведала, впрочем, что прекословить Ивану Ивановичу бесполезно, ибо решение его неотменно. В конечном счете, фамилия Ивана Ивановича приняла выбор его, хотя и с опаской. Знали они, что племянник и сын их обладает нравом твердым и решимостью несгибаемой, и веровали, что одолеет он все невзгоды на пути своем. Любовь их и поддержка пребудут с ним, несмотря на расстояния и времена, и сие придавало ему упования на силы свои.

***

Иван Иванович Черноворонский пустился в Сибирь по водам на утлой ладье, едва сносящей натиск рек бурных и озёр. Долог и тяжек был путь, но помыслов о возвращении не имел. В уме его зрел уж образ триумфального возвращения, как он, Иван Иванович, одолеет зло таинственное в деревне Белонесной и героем истинным предстанет пред отечеством своим. Ведал он, что опасности и искушения ждут его впереди, но то лишь укрепляло его решимость. Планы захвата злодеев строил, аки шахматные партии разыгрывал, всякий шаг наперед просчитывая. В мыслях своих он уж побеждал, и то силы ему придавало. Твёрдо вознамерился он с каждым из злодеев беседу повести, дабы раз и навсегда очистить Белонесную от скверны. Представлял себе, как станет их увещевать, как ум и дарования свои употребит, дабы их одолеть. Иван Иванович разумел, что то не токмо кулачный бой, но и борьба умов. Должен он явить смекалку свою, хитрость и умение решения нестандартные обретать. Должен он доказать, что он — герой истинный, способный отчизну свою и жителей её защитить. И вот, наконец, приблизился он к цели странствия своего. Сердце билось учащённо, руки дрожали от волнения, но готов он был. Знал, что нелегко то будет, но уверен был в себе и в успехе. Веровал, что счастье его зависит от способности его явить себя как мужа умного и талантливого, способного на деяния великие. Иван Иванович Черноворонский прибыл в Красноярск по долгом и утомительном путешествии. Град сей, что на брегах Енисея реки стоит, встретил его суровой, но величественной красотою сибирской природы. Не первый он был, и ведомо дело — не последний, кто, оставив насиженное место, в край сей путь держал. Сибирь завсегда манила люд честной таинством своим и просторами неоглядными. Многим то место было, где жизнь заново начать, работу сыскать, мечты в явь обратить можно. Иван Иванович тем же чаяньем жил. Прибыл он в Красноярск отдохнувшим и сил полным, к подвигам новым готов, кои, как он верил, славу и признание ему принесут. Град встретил его стогнами шумными, жизнию и движением преисполненными. Люди спешили по делам своим, экипажи гремели, а в воздухе носился дух хлеба свежеиспеченного да чаю горячего. Иван Иванович вздохнул воздух оный полной грудью и ощутил, как сердце его радостию и надеждою наполняется. В исходе столетия девятнадцатого Красноярск был не просто градом, но истинным центром, жизнию во всех ея проявлениях кипящим. Здесь, на брегах Енисея, судьбы и интересы пересекались, рождались идеи новыя и начинания. Красноярск обратился в главный центр экономический губернии Енисейской благодаря разработке месторождений златых. Конторы компаний крупных золотопромышленников — И. Ф. Базилевского, С. В. Востротина, товарищества Кузнецовых — стали частью неотъемлемой градовой жизни. Проведение чрез Красноярск железной дороги Транссибирской оказало влияние огромное на экономику града. В году 1899-м был открыт мост железнодрожный чрез Енисей, и Красноярск стал пунктом центральным дороги Средне-Сибирской железной. Сие событие открыло горизонты новыя для развития торговли и промышленности. В граде работало множество заводов: чугунолитейный, механический, колокольный, лесопильныя, кожевенныя, мыловаренныя, свечной, винный, пивоваренныя, кирпичный и прочия. Сие создавало множество мест рабочих и способствовало росту экономическому. Образование такожде не стояло на месте. Июля в 1 день 1868 года открылась гимназия губернская мужская Красноярская, а августа в 21 день 1869 года — училище женское второго разряда, которое затем было преобразовано в гимназию губернскую женскую Красноярскую. Сие способствовало повышению уровня образования и культуры в граде. Искусство и культура такожде процветали. В году 1887-м театралами красноярскими было создано Общество любителей искусства драматического. Театр новый, построенный почти всецело на деньги, по подписке собранныя, был торжественно открыт февраля в 17 день 1902 года и получил имя А. С. Пушкина. Жизнь музыкальная града тоже ключом била. В ноябре 1882 года был организован кружок любителей музыки, вклад великий в деятельность коего внес С. М. Безносиков, ученик Н. А. Римского-Корсакова. В годах 1887–1888 он организовал оркестр симфонический в Красноярске. Наиболее динамично развивались те группы социальные, кои были связаны с деятельностью торгово-промышленной. Доля мещанства, составлявшего контингент основной народонаселения градова и занятого торговлею мелкою и ремеслом, возросла в 2,75 раза. Сие свидетельствовало о развитии экономическом скором и росте духа предпринимательского. Однако не все группы социальные имели возможности равныя. Крестьяне сибирские, жившие на землях казенных, были ограничены в правах своих. Обитал он в квартире небольшой, но уютной, на краю города. Из окна виден был Енисей, что величаво воды свои катил, отражая в себе небо и облака. По вечерам же, когда солнце за горизонт склонялось, река становилась особливо прекрасной, и Иван Иванович любил сидеть на балконе, на зрелище то любуясь и о будущем размышляя. Иван Иванович Черноворонский сам ведал грядущее свое аки свои пять перстов. Уверовал он, что впишет имя свое в анналы Российския яко гений сыскного дела, аки Пушкин в словесности, или Суворов в воинстве. И вот уже в пути, готовый приложить знания и умения свои во защиту жителей и раскрытие тайн сокровенных. В первые дни прибытия своего в губернию Енисейскую, Иван письмом известил губернатора о приезде своем и ожидал аудиенции. Ответ не замедлил прибыть, и в послании губернаторском назначено было время встречи. Расплатившись с извозчиком, явился Иван в срок в резиденцию губернаторскую, где встречен был со всем радушием, подобающим сану. Помимо губернатора, обретался там господин Беловолоскинский, помещик деревни Белонебесной. Губернатор осведомился о благополучии его путешествия. Иван ответствовал, что всё прошло наилучшим образом, и поделился восхищением своим от красот здешних земель, кои, по мнению его, суть причина, что в России лучшие в мире живописцы пейзажей. — О, воистину так, — изрек Иван, — всякий поворот дороги, всякий изгиб реки суть аки кистью художника начертаны. Чувствую я, что природа здесь не просто фон, но часть истории, часть души края сего. Долго вел он беседы праздные с губернатором, а затем перешел к сути дела — злодеяниям в деревне Белонисной. Господин Беловолоскинский поведал, что издавна творятся в деревне его события странные: пожары, смерти домочадцев и прочие ужасы. Жители в смятении и неведении, что ждет их впереди. Содрогнулось сердце Ивана от тревоги за поселян. Слушал он внимательно, не прерывая. Когда ж господин Беловолоскинский закончил речь свою, Иван уверил его, что употребит все силы свои, дабы спасти деревню. — Обещаю приложить все старания, дабы разобраться в происшествиях сих и защитить жителей, — рек Иван. — Преступности не должно вершить суд свой в месте сем прекрасном. Господин Беловолоскинский благодарно кивнул и предложил Ивану гостить в доме его, покуда не изловит он злодея в деревне. Иван согласился, и отправились они в Белонебесную. Прибыв в деревню, уразумел Иван тотчас, что есть в ней нечто особенное, что отличает её от прочих мест. Не природа и не усадьба в стиле шотландских баронов привлекли внимание его. Сердце Ивана учащенно забилось, когда узрел он дочь господина Беловолоскинского. Очи её, улыбка, глас — всё было для него новым и трепетным. Порешил он, что надлежит ему защитить не токмо деревню, но и жителей её, включая и девицу сию, от всякой угрозы. Иван был готов к трудностям, к ночам долгим, проведенным за разгадками тайн, но ведал, что труды его не будут тщетны.