Глава шестая.

— То нестерпимо! — воскликнула Елена, входя в горницу. — Сие есть сущая насмешка! Она зело гневалась на родителей своих из-за сего положения. «Что же я сотворила неладное?» — вопрошала она себя, но ответа, к сожалению, не обрела. Вскоре матушка вошла в ея покои. Мать была настроена на серьезную беседу с дочерью. — Дщерь моя, нам надлежит поговорить. — Ведаю, — отвечала она, относясь к происходящему, аки к театральному представлению, кое стократно зрети ей доводилось. — И я приношу свои извинения. — Сдержи язык свой, не желаю слышать ехидства твоего, — вознегодовала мать. — Простите, маменька, — смиренно произнесла она. — Не хотела я Вас огорчить. «Что ж, по правде сказать, мне все равно, да и не суть важно», — помыслила она. — Но тебе сие возжелалось, и ты оскорбила меня и батюшку, — изрекла она строго, но мягко. — Ты должна испросить прощения у отца и у меня. Елена задумалась над словами матери. — Добро, я исполню сие, — согласилась Елена. — Понимаешь ли ты, за что испрашиваешь прощения у отца? — вопросила мать. — Да, — кивнула она. — Я была груба и коснулась болезненной для нашей семьи темы, а также проявила непослушание. — Умолкни! — воскликнула родительница и нанесла дщери своей по ланите удар. — За что? — руки Елены Беловолоскинской взметнулись к левой щеке, пылающей от оплеухи. — Не притворяйся, — Мария говорила с нею аки полячка с русской. — Ты говорила так, словно желала поскорее завершить это и предать забвению без осознания вины своей. — Ты ли режиссер, дабы так вещать, Шекспир в юбке? — Елена искренне не разумела, как ей вести разговор. — Замолчи, слышать тебя не желаю! — твердила матушка. — Ты наказана, и узришь снедь лишь завтра поутру, надеюсь, к тому времени разум твой станет яснее. Мария затворила дверь покоев дочери своей. Елена осталась в горнице одна, и, убедившись в том, что никого нет поблизости, заглянула в шкаф с бельем, где было сокрыто ея яблоко. — Дружок, твой час еще не настал, — прошептала она, поцеловала яблоко и убрала его обратно. Всякий раз, когда Елена вступала с ними в пререкания, они отнимали у неё пропитание в наказание за дурное поведение. В таковые же моменты Елена ощущала себя весьма одиноко и оскорблённо. Дабы уцелеть в сей непростой обстановке, Елена обучилась красть снедь. Оную прятала она в местах сокровенных, и никто не мог оной обнаружить. Подлинным мастером стала она в деле тайного хранения запасов провизии.

***

В то же время Сергей восседал в гостиной, ожидая дочь, коя должна была принести извинения, но вместо нее появилась супруга. Он тотчас понял, что все прошло не совсем гладко, но все же вопросил: — Что сказала дщерь наша? — Она еще не осознала вины своей пред тобою и мною, — ответила она, приближаясь к дивану, дабы присесть и отдохнуть. — Откуда в ней таковая дурь? Ответь мне, Сергей, отчего все прочие дочери и сыновья у нас получились «very good», как говорят англичане, а она столь неразумна? В чем мы погрешили, воспитывая ее? У меня такое ощущение, что не она взирает на нас, а мы на нее в доме скорби. — Дорогая, — мягко произнес Сергей. — Что, дорогой? — вопросила она и тут же умолкла, аки мертвец. — Ты ныне в гневе, а рекущий во гневе на ближнего своего, сгорит в геенне огненной. — Ох, да, — отвечала она смущенно. — Прости, не хотела. — Дщерь наша также не хотела нас обидеть, но она должна сама осознать свою неправоту, — изрек он. — В любви главное — иметь возможность прощать друг друга и делать все, дабы другой из твоих родственников стал лучше тебя. — Ты прав, любовь моя, как всегда прав, — признала она. — Надеюсь, она усвоит сие. — Всё узрят сие, когда своих чад иметь будут, — изрек Сергей. — Всё постигнут сие. Елена росла в окружении строгих правил и порядков. В дворянских семьях дети должны были подстраиваться под взрослых, следовать установленному распорядку дня и подчиняться требованиям родителей. Это было непросто, но именно так формировались основы дисциплины и ответственности. Нравственному воспитанию придавалось особое значение. Родители Елены стремились к тому, чтобы она ясно понимала, что есть добро и что есть зло, что дозволено, а что — категорически запрещено. Они желали, чтобы у девицы сформировались моральные принципы, кои помогут ей в жизни. Елену учили тактично и ненавязчиво выражать своё почтение и доброжелательность к окружающим. Это было важным навыком для будущей аристократки, которая должна была уметь находить общий язык с разными людьми и производить на них приятное впечатление. В добавление к тому, отпрысков дворянских фамилий обучали верховой езде, плаванию, владению оружием и презрению к стуже. Сии упражнения способствовали развитию силы, выносливости и уверенности в себе. Родители Елены разумели, сколь важны сии качества для будущего дворянина. Распорядок дня Елены был расписан по минутам. Регулярное ведение дневников помогало ей оценивать своё поведение и размышлять, достойна ли она носить высокое имя, довольна ли она собой и своими поступками. Сие способствовало развитию самообладания и самоанализа. Однако воспитание в ту эпоху было не только строгим, но и порой суровым. В дворянских семьях существовала система наказаний, кои применялись за разнообразные прегрешения, в том числе незначительные. Например, детей могли лишить сладкого, заставить стоять у стола во время семейной трапезы, поставить в угол на несколько часов или даже заточить в тёмном помещении. В исходе XIX столетия телесные наказания применялись гораздо реже, нежели в XVIII веке, но всё же оставались частью воспитательной системы. Однако в основном наказания сводились к упрёку в дурном поведении и ограничению ребёнка в правах, но в более мягкой форме. Образование Елены и прочих детей из дворянских семей было сосредоточено на знании светских манер, иностранных языков и танцев. На балах аристократы знакомились, общались и приискивали себе пару. В ту эпоху естественным и гуманитарным наукам детей обучали мало. Качество воспитания и образования зависело от средств, коими располагала семья. Некоторые родители из-за бедности были вынуждены обделить детей в элементарных основах знаний. Но невзирая на все трудности, в домашнем образовании юных дворян участвовали и отечественные, и иноземные гувернёры. Они были истинными профессионалами своего дела и стремились сотворить из младых дворян образованных и воспитанных особ. Их задача — выучить ребёнка наукам и светским манерам. Гувернёры обучали Елену танцам, географии, французскому языку и некоторым другим предметам. В выходные — по воскресеньям и в дни церковных праздников — вели с подопечными нравственные беседы или устраивали контрольные по пройденному материалу. Каждую неделю родители получали отчёт об академических успехах Елены, её неудачах и проступках. Сие помогало им отслеживать прогресс и вносить коррективы в процесс воспитания. Тако образом, Елена и прочие дети из благородных семей получали всестороннее образование, кое готовило их к жизни в высшем обществе. — Преклоним колена в молитве, — предложил он ей. — Благоволи, — ответила она. Соблюдя все обычаи, они предались молитве. Страх обуревал их сердца за себя и семью, и уповали они на милость Господню. — Владыко Всемогущий и Всемилостивый! К Тебе возношу мольбу искреннюю и со смирением в сердце. Спаси, Господи, род наш от разлада, сохрани любовь в сердцах и не попусти непоправимому свершиться. Убереги, Всемилостивый, от распрей и раздоров, не дай злолюдям расстроить любовь нашу и покуситься на святые узы семейные. Аминь, — истово молились они. Затем все старейшие члены фамилии Беловолоскиных предались своим повседневным трудам. Работ было много и возможность отвлечься от противоречий с дочерью представилась весьма обильной.