Эпилог.

Иван Иванович Черноворонский возвратился в златоглавую Москву, вкусив горечь изгнания из деревни Белонесной. Дуэль с Сергеем Беловолоскинским, о коей ныне перешептывались на всяком перекрестке, обернулась для него сущей катастрофой. В глазах общества он стал persona non grata¹. Друзья отступились, а знакомые всячески избегали встреч. В те дни, когда он скитался по улицам, ощущая себя одиноким и неприкаянным, казалось, будто целый свет ополчился против него. Ни единая душа не желала обмолвиться словом с Иваном Ивановичем, и сие тяжким бременем давило на сердце. Он сознавал, что надлежит предпринять нечто дабы вернуть себе утраженное уважение. И решил начать с усердного труда. Поступил на службу в полицию, уповая, что сие поможет ему позабыть былое и начать жизнь с чистого листа. Дни влачились неспешно, однако Иван Иванович трудился не покладая рук. Он исполнял повинности свои со всей добросовестностью, стремясь доказать, что достоин почтения. И постепенно, мало-помалу, его стали вновь принимать в общество. Сперва то были лишь отдельные улыбки, затем – краткие беседы. Понемногу к нему возвращалась прежняя жизнь, пусть и не без рубцов на сердце. Но Иван Иванович был благодарен за каждый шаг навстречу прощению и пониманию. Угрозы привидения Анне Даниловне Беловолоскинской явились не просто словами, праздно брошенными на ветер. Ужас и трепет объяли всю округу в тот злополучный вечер. Анна Даниловна и домочадцы ея, почивавшие в домах своих, и помыслить не могли о грядущем. Пламя, аки зверь лютый, пожирало всё на пути своём. Древа, хоромы, самое житие – всё обратилось в прах. Анна Даниловна, супруг ея, чада – погибли в одночасье. Вопли их, муки, страх – смешались с ревом огня и дымом, вздымающимся к небесам. Те немногие сродственники, кои успели бежать от места сего ужасного, вскоре также познали горечь судьбы – иные от хвори, ослабившей их после пережитого кошмара, иные же от случайностей нелепых и трагичных, словно Рок преследовал их по пятам. Деревня, еще вчера полная жизни и песен, обратилась в пепелище. Всё, что осталось от Беловолоскинских и соседей их – лишь пепел да воспоминания, кои с каждым годом становились всё мрачнее и туманнее. И вот уже весь род дворянский Беловолоскинских сгинул с лица земли русской, оставив по себе лишь предания, в кои с трудом верится, да воспоминания страшные, кои никто бередить не желает. Имена их постепенно предались забвению, а то, что было домом их, ныне лишь напоминание о жестокости судьбы. Более никто не слыхивал о представителях рода оного. Лишь пустота и скорбь остались по трагедии семейства Беловолоскиных на землях российских. Искренне соболезновал Иван Черноворонский о злосчастной участи, постигшей фамилию Беловолоскинских. Тяжкие то были времена для Державы, и сердце Ивана терзалось при виде бед народных. Сожалел он о неспособности своей уберечь и спасти семью Беловолоскинских, и сия мысль не давала ему покоя. Но жизнь неумолима, и суждено было Ивану встретить Елену Александровну Большоносую. Знакомство их было дивным, но вскоре осознали они, что предначертаны друг другу. Отношения их были полны неги и заботы, и постепенно стали они воистину близки. Бракосочетание Ивана и Елены стало торжеством, что соединило друзей и знакомых их. Любовь и преданность их друг другу были очевидны для всех. Стали они четою примерной, и жизнь их совместная являла собой образец сохранения тепла и искренности в узах брака. Ниспослано было Ивану и Елене четверо чад пречудных: два сына и две дочери. В каждом дитя видели они радость и наполнение жизни. Вложили они всю любовь и заботу свою в воспитание отпрысков, и то было для них делом наиважнейшим. Семья их была крепка и дружна, и жили они в преданности и чести, поддерживая друг друга во всем. Миновало немало лет, но Ивана Ивановича Черноворонского не оставляла единая мысль. Часто он предается воспоминаниям о временах, когда Святейший Патриарх Никон проводил свои преобразования. Ивану Ивановичу мнилось, будто бы именно сии перемены положили начало многим бедствиям и скорбям. Размышлял он о том, как все могло бы обернуться иначе, коли бы реформы Никона не привели к расколу церковному. В его воображении возникали картины мирной и безмятежной жизни, где люди различных вероисповеданий пребывали в согласии и единодушии. Но существенность являла собой иное зрелище. Однажды Ивана Ивановича настигла волна воспоминаний о трагедии, приключившейся в обители Беловолоскиных. Память его хранила, сколь сильно потрясло сие событие его душу. Тогда, в смутную ту пору, многие семейства оказались на краю погибели из-за религиозных разногласий. Грусть овладевала Иваном Ивановичем при мысли о том, сколь много жизней было искалечено из-за реформ Никона. Разумел он, что история не терпит сослагательного наклонения, однако помыслы его вновь и вновь возвращались к той самой идее — что сталось бы, коли бы все пошло иным путем. Нередко он размышлял о семействе Беловолоскиных и о том, как могла бы сложиться их участь по-другому. Быть может, не случись тех реформ, их дом не стал бы местом трагического события. Однако ныне это лишь предмет его размышлений и сожалений. Иван Иванович осознавал, что минувшее не воротить вспять, но не мог отделаться от сей думы. Она стала частью его существа, частью его воспоминаний и размышлений о бренности бытия.

Конец.