3. Депрессия

***

      Меня зовут Воробей. Прошло уже больше года с тех пор как её не стало. Я до сих пор помню её запах духов с лёгкой ноткой жасмина и чего-то ещё. Чего-то свежего, как утренний дождь на асфальте. Это должен был быть обычная поездка пикник, но… Кое-что произошло в тот день и… Это сломило меня. Мой психолог говорит мне, что ведение этого дневника мне поможет справиться с утратой, но мне что-то не верится…       Думаю, стоит начать с предыстории. Это было в начале осени. В тот тёплый солнечный день я со своей девушкой Половинкой Луны поехали на пикник. Помню как она сидела на соседнем сиденье и что-то увлекательно рассказывала. Помню как я потом что-то сказал и она весело засмеялась. Этот смех… Её смех… Я же его больше не услышу, верно?..       Ой, что-то я сбился с мысли… Извините, мне до сих пор сложно принять, что я больше никогда не смогу услышать этот её прекрасный смех, не смогу увидеть её, потому что её больше нет. Думаю, мне стоит продолжить…       Сразу хочу упомянут, что дальнейшие события происходившие в тот день я помню не очень чётко. Возможно, это связано с ПТСР, которое диагностировал врач пока я восстанавливался в больнице после аварии… Хотя не уверен в этом.       Я не помню столкновения. Всё было довольно размыто. Хотя помню её… Помню как краем глаза заметил сильную вмятину с её стороны, а окно было разбито. Помню как услышал сирены или вроде того… Потом наступила темнота.       Очнулся через несколько дней в больнице… Сначала подумал что это сон или кошмар и мне это всё приснилось, но запах лекарств, металлический привкус во рту и повязка на глазах, говорили об обратном.       Через несколько минуты в мою палату вошёл врач. Мне сказали, что в больницу я попал в тяжелом состоянии. Врач сказал мне, что в результате аварии я потерял зрение. У меня была травма головы и повреждение зрительных нервов... Шансов на восстановление почти не было. Я не кричал, не плакал, просто принял этот факт. Помню как потом спросил у него про Луну. И то что он мне сказал мягко говоря шокировало меня. Он сказал, что она не выжила… Удар пришёлся на её сторону и… Она умерла мгновенно.       Мгновенно. Одно единственное слово, которые стало моим проклятием. Она… Она даже не успела испугаться... Не успела понять… А я… Я – жив. Слепой и виноватый. Внутри вдруг стало пусто, будто у тебя забрали часть твоей души… Хотя, возможно, так оно и было. Позже врач- психиатр диагностирует у меня ПТСР, депрессию, апатию и синдром выжившего. Мне прописали разные препараты, которые должны были мне помочь, но эффекта особо не было.       Пока я был в больнице брат и сестра Львиносвет и Остролистая навещали меня. Они спрашивали меня чего бы мне хотелось, чтобы они принесли. Но я отказывался, говорил что ничего не нужно. А ведь так и было. Единственное, что мне тогда хотелось – это снова почувствовать себя живым хотя бы на мгновение. Но я всё ещё чувствовал себя виноватым в смерти Половинки Луны. Чувствовал, что я недостоин быть счастливым. Эти противоречивые чувства… Я больше не чувствовал ни радости, ни чего-либо ещё. Только пустоту. С тех пор я перестал проходить на самого себя.       Дни проведенные слились в одно серое пятно. Я отказывался есть. Отказывался разговаривать. Меня навещали родители и брат с сестрой. Однажды я услышал чей-то шёпот за дверью: «Он совсем сломался…» Может… Может они и правы… Я сломан?       Я много думал о ней. О том, как она смеялась, как поправляла прядь волос упавшую на лицо. Как она положила руку мне на колени и сказала «Смотри, какие облака!»       Теперь я больше не могу смотреть. Никогда.       Но ходе всего были кошмары. Каждую нь видел во сне, тот самый день, всё в мельчайших деталях: фары встречной машины, её лицо в последние мгновения жизни, звук разбитого стекла, запах горящей резины… Каждый раз просыпался в холодном поту, хватаясь за воздух, будто мог вытащить её оттуда. Иногда кричал. Иногда молча лежал сжавшись в комок под одеялом, боясь даже дышать.       Когда меня выписали из больницы стало ещё хуже. Слабый запах её духов всё ещё был в моей квартире, вязанный сиреневый свитер висел на спинке стула, а её любимая кружка стояла в буфете. Я не могу прикоснуться ни к одной её вещи, а когда пытался руки дрожали, а сердце снималось будто его выдавливали из груди.       Каждый день я принимал одни и те же лекарства, иногда забывая о них. Я начал бояться звуков. Особенно машин. Каждый проезжающий мимо меня автомобиль будто возвращал меня к тому мгновению. Иногда – падал на колени, будто ноги не могли меня удержать. Иногда – закрывал уши и кричал стараясь заглушить этот звук.       Остролистая пыталась уговорить меня сходить на сеанс к психологу, но я был уверен – легче не станет. Всё равно внутри было всё мертво. Как будто я остался там, той машине… Как будто часть меня умерла вместе с ней, а другая просто не понимает зачем ей жить.       Суицидальные мысли проходили часто. Тихо, почти ласково: «Ты никому не нужен. Она ушла. Это ты виноват. Ты должен был умереть вместо неё». Я представлял, как шагаю с балкона, как глотаю таблетки. Как просто перестаю дышать. Это казалось мне единственным способом если не вернуть всё обратно, то хотя бы прекратить эту боль, которая пожирает меня изнутри.       Помню как пытался заглушить эту боль алкоголем, начал курить, пару раз даже пробовал заглушить душевную боль, на физическую. Делал всё лишь бы она прекратилась.       Но в один день стало совсем плохо. В тот момент мои брат и сестра, Львиносвет и Остролистая, пришли в гости, меня проведать, и случайно застали меня за попыткой суицида. Я вообще ничего об этом не помню. Помню только как курил на балконе, а потом открываю глаза и я уже лежу на диване. Брат сидит на стуле рядом, а моя голова лежит на коленях сестры. Она ласково гладит меня по голове, тихо плача. Когда узнали, что я очнулся, то сразу обняли. Они ничего мне об этом не сказали, но я всё понял и без слов. Остролистая только попросила меня записаться на приём к психологу. После случившегося я решил, что всё же стоит попробовать и записался на ближайший день.       В тот же день ночью мне приснился сон. Мы с Половинкой Луны сидели на диване и смотрели какой-то фильм, как делали всегда по выходным. Внезапно я почувствовал её тёплое дыхание и услышал, как она прошептала: «Ты должен жить».       Теперь я учусь жить заново. Учусь слушать. Учусь дышать. Учусь прощать себя – очень медленно, с трудом, с обрывками надежды, которые то появляются, то исчезают.       Редко, но иногда я всё ещё думаю о смерти, но теперь я знаю, она бы не хотела этого. Она бы сказала: «Ты справишься».       И иногда, когда ветер касается моего лица, я тихо шепчу: «Я помню тебя, Всегда.».