Часть 1

Главный зал Винтерфелла гудел, как растревоженный улей. Воздух, плотный от дыма каминов, запаха жареного мяса и влажной шерсти, был напоен громогласным весельем Короля Роберта. Он восседал на почетном месте, его мощная фигура, облаченная в бархат и меха, казалось, излучала грубую энергию, подавляющую более сдержанную атмосферу Севера. Лилит сидела среди королевских детей, чувствуя себя чуждой этому разгулу. Ее взгляд скользил по столу, задерживаясь на Роббе Старке. Старший сын лорда Эддарда держался с достоинством, в его улыбке, обращенной к младшим братьям, была естественная теплота, лишенная надменности ее брата Джоффри. Когда их взгляды случайно встретились, Робб вежливо кивнул. Лилит ответила легким наклоном головы. Ничего более, но в этом молчаливом обмене был взаимный интерес двух наследников, с детства обученных нести бремя своих домов. Именно тогда Роберт, осушив очередной кубок, громыхал им по столу, призывая к вниманию. — Нед! Старый друг! — его голос перекрыл гул голосов. — Скоро наши дома станут одной кровью! Мой Джоффри и твоя Санса… — Он обвел зал влажным от вина взглядом, и его глаза остановились на Лилит и Роббе. — Прекрасная пара! Но что, скажи на милость, разве одной пары мало для такой дружбы, как наша? Лилит почувствовала, как у нее застывает дыхание. Она уставилась на отца, предчувствуя удар. Роберт широко ухмыльнулся, его взгляд перескакивал с Лилит на Робба. — Взгляни на них, Нед! Моя буря и твой волчонок! Разве не выглядят они сильными? Настоящими правителями Севера! Как думаешь? Не закрепить ли наш союз еще одним браком? Чтобы узы стали еще прочнее! Предложение повисло в воздухе, тяжелое и неожиданное. Это не было приказом. Это была гиря, брошенная в воду, чтобы посмотреть на круги. Лилит украдкой взглянула на Робба. На его обычно спокойном лице читалась напряженная осторожность. Он был застигнут врасплох. Эддард Старк сохранял самообладание, но в его глазах мелькнула тень усталой грусти. — Ваше Величество, вы оказываете моему дому великую честь, — его голос был ровным, но твердым. — Но давайте сначала скрепим одну свадьбу. Дети еще молоды, и будущее… туманно. Давайте не будем загадывать слишком далеко. Роберт фыркнул, но не стал настаивать. Идея была высказана, семя брошено в почву. — Как знаешь, Нед! Но помни мои слова! — Он снова поднял кубок. — За будущее! Каким бы оно ни было! Общее веселье постепенно возобновилось, но напряжение не исчезло. Лилит сидела, сжимая в коленях складки платья. Ее будущее, ее жизнь, снова стала разменной монетой в игре тронов. «Настоящие правители Севера». Он видел в ней не дочь, а инструмент для укрепления власти. Пир погрузился в хаотичную фазу. Роберт, окончательно пьяный, ревел песни. Серсея с холодным презрением взирала на разгул. Джоффри, сидевший рядом с бледной и восторженной Сансой, шептал ей что-то с язвительной улыбкой, бросая на Лилит и Робба насмешливый взгляд, словно наблюдая за товаром на рынке. Чаша ее терпения переполнилась. Тихо извинившись, Лилит выскользнула из-за стола. Ее уход остался почти незамеченным в царившем бедламе. Она шла через пустынные коридоры, вышла во внутренний двор и, наконец, к Воротам Охотника. Ледяной ночной воздух обжег легкие, но был благословением после удушья пиршественного зала. Она шла, не разбирая дороги, пока раскаты смеха и музыки не сменились звенящей тишиной, нарушаемой лишь хрустом снега под сапогами и далеким завыванием лютоволка. Войдя в богорощу, она ощутила, как с нее спадает тяжелая мантия принцессы. Белые стволы деревьев-призраков стояли в лунном свете, словно ряды безмолвных свидетелей. Она прислонилась к шершавому стволу древнего сердцедерева, закрыла глаза и позволила священной тишине Севера окутать себя. Здесь, под взглядом резных ликов старых богов, не было ни королей, ни браков, ни политических расчетов. Была только она, холодный ветер и отголосок бури в ее собственном сердце, нашедший, наконец, пристанище. Холодный воздух богорощи обжег легкие, но был таким чистым, что Лилит чуть не заплакала от облегчения. Здесь не пахло дымом, жареным мясом и чужими духами. Здесь пахло снегом, хвоей и тишиной. Она шла медленно, оставляя на искрящемся насте четкие следы, и с каждым шагом тяжелый камень на душе будто становился легче. Луна пробивалась сквозь голые ветви, и ее свет был таким ярким, что от деревьев ложились длинные синие тени. Она подошла к самому старому сердцедереву и приложила ладонь к его шершавой коре. Дерево было ледяным, но в этой ледяной твердости была странная надежность. Она закрыла глаза и прислушалась. Ничего. Только ветер шелестел где-то высоко-высоко, да с ветки упала горсть снега с мягким шуршанием. Внезапно позади раздался тихий, но отчетливый хруст. Лилит вздрогнула и резко обернулась, сердце заколотилось где-то в горле. Из-за ствола могучего дуба вышел Джон Сноу. Он был один, без плаща, в простой темной куртке, и на его лице застыло выражение вины, будто ребенка, пойманного на краже пирожка. — Простите, — произнес он, и его голос был тихим и ровным, идеально подходящим для этой ночи. — Я не знал, что вы здесь. Я уйду. Он уже сделал шаг назад, но Лилит, все еще приходя в себя, жестом остановила его. — Нет. Останьтесь. Пожалуйста. — Она снова облокотилась на дерево, чувствуя, как дрожь в коленях понемногу утихает. — Я думала, я одна не могу вынести этого веселья. Джон медленно кивнул, его плечи немного расслабились. Он сделал несколько осторожных шагов вперед, но остался на почтительной дистанции. — Пир — это долг, — сказал он просто. — Но иногда долг бывает слишком громким. Лилит невольно улыбнулась. Это было сказано так точно. — Вы имеете в виду, когда уши уже болят от смеха, а вино кажется кислым? — спросила она. Уголки губ Джона дрогнули. — Что-то вроде того. Он помолчал, глядя на резной лик сердцедерева. — Я часто прихожу сюда. Здесь хорошо думается. — О чем вы думаете? — спросила Лилит, сама удивляясь своей внезапной прямоте. Джон на мгновение задумался. — О многом. О том, каково это — быть воробьем в стае соколов. О том, почему снег хрустит под ногами именно так. О Стене. Иногда… просто ни о чем. Просто слушаю тишину. — Ни о чем… — повторила Лилит задумчиво. — Это должно быть прекрасно. У меня в голове всегда слишком много мыслей. Словно стая крикливых птиц. — Какие у вас птицы? — спросил Джон, и в его глазах мелькнуло легкое любопытство. Лилит засмеялась, и этот смех прозвучал непривычно естественно в ночной тишине. — О, это целый зверинец. Одна птица кричит: «Держи спину прямо, ты же принцесса!». Другая: «Не смей улыбаться этому лорду, он подумает не то!». Третья, самая надоедливая: «А что, если ты всем не нравишься?». Джон слушал ее, и на его лице появилось понимающее выражение. — У меня только одна птица, — сказал он. — Но очень громкая. Она все время каркает: «Ты — бастард». Он произнес это без злобы, просто как факт. И от этой простоты Лилит вдруг стало стыдно за свои жалобы. — Простите, — прошептала она. — Я не хотела… — Не надо извинений, — мягко прервал он. — У каждого свои птицы. Просто у кого-то клетка позолоченная, а у кого-то — из простого дерева. Они снова замолчали, но тишина эта была теплой и живой. Лилит смотрела, как лунный свет ложится на его лицо, выхватывая из полумрака упрямый подбородок и темные глаза. Он не был красив, как Робб, но в его лице была какая-то особенная ясность. — Знаете, — сказала она, глядя на звезды, мерцающие между ветвей, — когда я была маленькой, я думала, что мое имя — это проклятие. Все шептались: «Лилит, как демоница». А однажды я услышала, как один из рыцарей отца сказал: «Она — дитя бури, как и ее предки». И тогда я перестала его бояться. Буря — это ведь не всегда плохо. Буря приносит дождь, который поит землю. Буря очищает воздух. Джон внимательно смотрел на нее. — А кто-то говорит, что буря вырывает деревья с корнем, — заметил он. — И это тоже, — согласилась Лилит. — Но разве это вина бури? Она просто… есть. Она следует своей природе. Он задумался над ее словами. — Может быть, — наконец сказал он. — Меня зовут Сноу. Холодное, пустое имя. Как белый лист. Но снег укрывает землю, дает ей отдохнуть. И из-под снега всегда пробивается новая трава. Они смотрели друг на друга, и между ними возникло странное понимание. Двое молодых людей с именами, которые были не просто именами, а целыми историями, навсегда привязанными к ним. — Мой отец сегодня… — начала Лилит и запнулась. Она не хотела говорить о политике, о браке. Она хотела говорить о чем-то настоящем. — Он сказал, что я похожа на мать. Только внешне. А характером — вся в него. И мне стало так горько. Потому что я не хочу быть ничьим отражением. Ни гордой львицы, ни яростного оленя. Я хочу быть просто… собой. Джон слушал, не перебивая, и в его молчании была такая поддержка, какой она не встречала даже в самых любезных речах придворных. — Леди Старк, — начал он медленно, подбирая слова, — всегда говорит, что я похож на отца. И для нее это не комплимент. Но однажды мой брат Бран, ему было года четыре, сказал мне: «Ты похож на самого себя». — Джон улыбнулся, и впервые его лицо озарилось по-настоящему теплым светом. — Это был лучший комплимент в моей жизни. Лилит смотрела на него и думала, что, возможно, это был и ее лучший комплимент. Просто быть собой. Без титулов, без прошлого, без ожиданий. — Спасибо, — тихо сказала она. — За что? — удивился он. — За то, что не говорите со мной как с принцессой. Джон снова улыбнулся, на этот раз застенчиво. — А вы не говорите со мной как с бастардом. Вдали прозвучал чей-то оклик, и Джон вздрогнул, словно возвращаясь в реальность. — Мне пора, — сказал он. — Нас могут хватиться. Лилит кивнула, и ей вдруг стало до боли жаль, что этот миг заканчивается. — Да, — просто сказала она. — Спасибо за компанию. Он кивнул в ответ, развернулся и быстро зашагал прочь, его темная фигура быстро растворилась в переплетении теней и лунного света. Лилит осталась одна, но одиночество уже не давило на нее так, как прежде. Она снова прикоснулась к шершавой коре сердцедерева. — Спасибо, — прошептала она, не зная, кому именно — богам, судьбе или просто ночи, что подарила ей эту встречу. Потом она медленно пошла назад, к замку, к шуму и свету. Но в душе у нее теперь жило тихое, теплое чувство. Чувство, что где-то в этом огромном, холодном мире есть кто-то, кто понимает. Кто видит не принцессу и не дитя бури, а просто девушку, которая боится крикливых птиц в своей голове и ищет тишины. И этого пока было достаточно. Лилит шла обратно к замку, и ее шаги теперь были легче. Лунная дорожка, что вела из богорощи, казалась ей волшебной тропой, отделяющей один мир от другого. В кармане ее платья лежал небольшой, но увесистый камень — подобранный по дороге. Иногда она практиковалась с такими, чтобы укрепить хватку. Мать считала, что дочь короля должна быть изящной, но отец как-то раз, в редкий момент трезвости, сказал: «Баратеоны не прячутся за чужими спинами». Она вошла в замок через боковую дверь. Внутри все еще было шумно — доносился гул голосов из Главного зала. Лилит прошла по пустынному коридору, надеясь незаметно пробраться в свои покои, но у самого входа в семейные апартаменты ее ждал сюрприз. На каменном подоконнике, свернувшись калачиком, спала маленькая девочка лет семи. Рыжие волосы рассыпались по плечам, а в руках она сжимала тряпичную куклу. Это была Ария Старк. Видимо, устав от шума и веселья, она сбежала из зала и заснула здесь, в тишине. Лилит остановилась, глядя на спящего ребенка. На лице Арии застыло выражение безмятежного покоя. Она невольно улыбнулась. В этой девочке было что-то дикое и свободное, что вызывало у нее симпатию. Она осторожно присела рядом, не желая будить ребенка. Но Ария, почувствовав присутствие, вздрогнула и открыла глаза. Увидев Лилит, она не испугалась, а с любопытством уставилась на нее. — Ты та самая принцесса? — прошептала она, протирая глаза. — Да, — так же тихо ответила Лилит. — А ты — Ария. — Ты не похожа на принцессу, — заявила девочка, с интересом разглядывая ее простое платье. — У тебя руки… не такие, как у Сансы. Лилит посмотрела на свои ладони. Да, на них были следы от тренировок — едва заметные мозоли, которых не должно быть у благородной девицы. Она всегда прикрывала это уроками танцев — говорила матери, что отрабатывает стойки и равновесие. Отчасти это была правда. — А ты очень наблюдательная, — заметила Лилит. — Настоящая разведчица. Ария надула губки. — Я не хочу быть разведчицей. Я хочу драться на мечах, как Джон! Но меня заставляют учить швы и танцы. При упоминании его имени сердце Лилит странно екнуло. — Джон… твой брат? — Да! — глаза Арии загорелись. — Он учит меня держать меч, когда мама не видит. Говорит, у меня хорошо получается. — Она скривилась. — А почему ты не на пиру? Лилит задумалась. — Потому что иногда шумно бывает слишком… шумно. И душно. И хочется просто подышать. — Я знаю! — с жаром согласилась Ария — И все такие нарядные, и улыбаются, но глаза у них не улыбаются. Лилит снова улыбнулась. Эта девочка была удивительно проницательной. — Слушай, Ария, — сказала она, понизив голос. — А что, если я скажу тебе, что можно учиться и танцам, и чему-то более интересному? Только это будет наш секрет. Глаза девочки расширились от любопытства. — Какой секрет? — Видишь ли, — Лилит оглянулась, убедившись, что вокруг никого нет, — когда я говорю, что иду на урок танцев, я иногда… отрабатываю кое-что другое. Стойки. Движения. То, что может пригодиться не только в бальном зале. Ария смотрела на нее с возрастающим восторгом. — Ты умеешь драться? — Не совсем драться, — честно ответила Лилит. — Но я учусь быть сильной. Быстрой. Учусь чувствовать свое тело. И если хочешь, завтра утром, до того, как все проснутся, мы можем встретиться в богороще. Я покажу тебе пару упражнений. Только никому ни слова. Личико Арии озарилось такой радостью, что Лилит почувствовала теплую волну в груди. — Обещаю! Никто не узнает! Даже Джон? — Особенно Джон, — улыбнулась Лилит. — Это будет наш девичий секрет. Она осторожно подняла Арию на руки. Девочка была легкой, как перышко. — Пойдем, будущая воительница, — прошептала она. — Отведем тебя в твою берлогу. Завтра рано вставать. Она вошла в покои Старков и уложила Арию в ее кровать. Девочка что-то пробормотала во сне и крепче сжала свою куклу. Лилит поправила одеяло и вышла, чувствуя необъяснимую теплоту на душе. В коридоре она столкнулась с Кейтилин Старк. Леди Винтерфелла выглядела уставшей, но собранной. — Принцесса, — сказала она с легким удивлением. — Я искала Арию. — Она заснула на подоконнике, — объяснила Лилит. — Я отнесла ее в постель. На лице Кейтилин мелькнула сложная гамма чувств — усталость, благодарность и что-то еще, что Лилит не смогла распознать. — Вы очень добры, — сказала леди Старк. — Ария… она непростой ребенок. — Она замечательный ребенок, — мягко поправила Лилит. — У нее пытливый ум и сильный дух. Кейтилин внимательно посмотрела на нее. — Да. Иногда слишком сильный. — Она помолчала. — Спасибо вам. Я рада, что она нашла в вас… понимание. Лилит кивнула и прошла мимо, чувствуя на себе внимательный взгляд леди Старк. Возможно, та догадывалась о чем-то, но ничего не сказала. Вернувшись в свои покои, Лилит сняла платье и осталась в простой рубашке. Она достала из походного сундука два небольших деревянных бруска — специально обточенных для тренировки хватки. Сжимая и разжимая их, она подошла к окну. Ночь была все такой же ясной и холодной. Где-то там, в богороще, под тем же самым небом, завтра утром ее будет ждать маленькая рыжая девочка с горящими глазами. И мысль об этом наполняла ее странным чувством — не просто спокойствием, а предвкушением. Впервые за долгое время у нее появлялось что-то свое. Не долг, не обязательство, а настоящее, живое дело. И пусть это были всего лишь тайные тренировки с ребенком — но это было ее решение, ее выбор. Она легла в постель, все еще сжимая и разжимая деревянные бруски. Завтра будет новый день. И он обещал быть интересным. Лилит проснулась еще до рассвета. В покоях стоял предрассветный полумрак, и снаружи доносился лишь ветер, завывавший в башнях Винтерфелла. Она быстро надела простое шерстяное платье — темное, немаркое, удобное для движения, — и накинула теплый плащ. В богороще было пустынно и тихо. Иней покрывал ветви деревьев, превращая их в хрустальные скульптуры. Лилит начала с разминки — плавных движений, которые со стороны можно было бы принять за танцевальные па. Но в этих движениях была скрытая сила: растяжка, тренировка равновесия, укрепление мышц. Она отрабатывала стойки, перенося вес тела с ноги на ногу, представляя, как уклоняется от ударов. — Вы пришли! Лилит обернулась. Ария стояла у края поляны, завернутая в слишком большой для нее плащ. Ее глаза сияли от возбуждения. — Я никому не сказала! — прошептала девочка, подбегая. — Даже Немерии! Лилит улыбнулась. — Молодец. Готовься к работе. Сначала — разминка. Она показала Арии простые упражнения: вращения руками и ногами, наклоны. Девочка старательно повторяла, но ее нетерпение было заметно. — А теперь мы будем драться? — спросила она, едва закончив. — Нет, — покачала головой Лилит. — Сначала нужно научиться падать. Ария надула губы. — Падать? Это скучно! — Это самое важное, — серьезно сказала Лилит. — Хочешь быть воином? Воин должен уметь падать так, чтобы не сломать себе шею. Она продемонстрировала несколько способов безопасного падения — через плечо, с перекатом. Ария смотрела с сомнением, но повторила. Сначала неуклюже, но после нескольких попыток стала двигаться увереннее. — Хорошо, — одобрила Лилит. — Теперь покажу тебе кое-что еще. Она достала из кармана два небольших мешочка с песком. — Держи. Ария взяла их в руки. — Что это? — Тренировка для рук, — объяснила Лилит. — Сильные пальцы — это важно. Не только для меча, но и для многих других вещей. Они стояли рядом в тишине богорощи, сжимая и разжимая мешочки. Иней таял на ветвях, и первые лучи солнца пробивались сквозь деревья. — А вы сами кто вас учил? — спросила Ария, не прекращая упражнение. Лилит задумалась. — Один старый оруженосец моего отца. Он видел, как я смотрю на тренировки рыцарей. Стал показывать упражнения втайне. Говорил, что в женщине сила должна быть не только в характере, но и в руках. — А ваша мама знает? — Нет, — тихо ответила Лилит. — И твоя не должна узнать. Это наша тайна. Ария кивнула с серьезным видом. — Я никому не скажу. Обещаю. Они провели в роще еще полчаса. Лилит показала девочке несколько простых приемов, как вывернуться из захвата, как использовать вес противника. Ария ловила каждое слово, ее глаза горели таким восторгом, что Лилит почувствовала неожиданную теплоту в груди. Когда солнце поднялось выше, и из замка стали доноситься первые звуки пробуждения, Лилит положила руку на плечо Арии. — На сегодня достаточно. Завтра повторим. — Можно я приду снова? — спросила Ария с надеждой. — Конечно, — улыбнулась Лилит. — Но помни — терпение. Сила приходит постепенно. Она смотрела, как маленькая фигурка в большом плаще убежала к замку, и почувствовала странное чувство — как будто нашла что-то важное. Не политический союз, не выгодную партию, а нечто более простое и настоящее. Возможность делиться тем, что было для нее ценно, с тем, кто понимал эту ценность. Возвращаясь в замок, она думала, что, возможно, ее отец был не совсем неправ, привезя ее в Винтерфелл. Просто настоящие сокровища этого места оказались не там, где он их искал. Не в политических союзах и не в воспоминаниях о прошлом, а в тихой богороще на рассвете, где две девочки — принцесса и «дикий волчонок» — находили общий язык без слов, в языке движений и взаимного понимания.