Глава 17 Дефектная Зажигалка

Если полет из Норы к нашей цели и можно было назвать путешествием, то это было путешествие на тонущем Титанике, который почему-то летел по воздуху. Сани разваливались на ходу. Олени, лишенные магии веры миллионов детей, летели исключительно на русском мате Северянина и его упрямстве. Мы падали больше, чем летели. Город встретил нас тишиной. Он был погружен в неестественную, густую, непроглядную тьму. Окна домов были темными. Уличные фонари не горели. Тени на снегу казались живыми — они извивались, тянулись к дверям, обволакивали крыши. Мы рухнули на заснеженную улицу с грацией метеорита, пропахав носом саней сугроб. Я выпрыгнул первым. Дом был прямо по курсу. Но мы опоздали к началу главной вечеринки. Дверь дома была распахнута. На улице, посреди дороги, стоял мальчик. А перед ним, заслоняя его собой, стоял Джек Фрост с посохом наперевес. Вокруг них уже кружились плотные потоки черного песка. Кромешник формировал кольцо, отрезая их от улицы, от надежды, от всего мира. Владыка Кошмаров упивался моментом. Он чувствовал свой абсолютный триумф. Хранители бросились вперед, но они были слишком слабы. Север замахнулся саблей, но черная волна песка просто отбросила его, как пушинку. Кролика снесло ветром. Фея не могла пробиться сквозь плотность теней. — Стоять! — гаркнул я, преграждая им путь лозой. — Вы сейчас пойдете туда в лобовую и станете кормом. Смотрите и учитесь, как работают настоящие профессионалы теневого бизнеса. Эффект неожиданности — наше всё. Я закрыл глаза-прорези. Я втянул свое могучее тело из лоз внутрь, мгновенно превратившись в обычную, слегка подгнившую, ничем не примечательную тыкву. И покатился. Бесшумно, по остаткам снега, сливаясь с темнотой. Кромешник возвышался над Джейми и Фростом. Он раскинул руки, его смех был холодным и режущим. — Это конец, Джек, — шипел Кромешник, его глаза горели желтым светом. — Последний свет гаснет. Никто не верит в Хранителей. Никто не верит в тебя. Вы забыты. Ваш золотой друг превратился в пыль на какой-то грязной ферме, и вы отправитесь за ним. Твоя зима будет вечной, темной и мертвой. Страх победил! — Эй, Готический Переросток! — мой скрипучий, мерзкий голос раздался прямо из-под его серых ног. Кромешник вздрогнул и опустил взгляд. Мальчик высунулся из-за спины Фроста. Сам Фрост округлил глаза, узнав меня. На снегу, прямо у ног Владыки Кошмаров, лежала обычная тыква-фонарь. — Что за мусор... — начал Кромешник, поднимая ногу, чтобы раздавить меня. И тут я взорвался. В прямом, ботаническом смысле. Я выпустил всё свое тело наружу за долю секунды. Десятки толстых лоз с треском пробили корку, вырвались, как щупальца Кракена, и молниеносно обвили ноги Кромешника, намертво приковав его к земле. Мой внутренний огонь полыхнул на полную мощность, превратив меня в пылающего, ревущего оранжевого демона высотой в два с половиной метра (я вытянул корни на максимум для устрашения). — ПУУУ! СЛАДОСТЬ ИЛИ ГАДОСТЬ, УБЛЮДОК?! — заорал я прямо ему в бледное лицо. Кромешник, Владыка Кошмаров, великий и ужасный повелитель теней... взвизгнул. Настоящим, высоким, немужественным визгом испуганного поросенка. Он отшатнулся, потерял равновесие из-за опутанных ног и с грохотом рухнул на спину. Кольцо черного песка дрогнуло, потеряло концентрацию и распалось. — Какого дьявола?! — Фрост уставился на меня, опустив посох. — Дьявол тут ни при чем, сосулька! Я с ним не в ладах с начала моего существования! — рявкнул я, не оборачиваясь. Я стоял над поверженным Кромешником, сжимая в лозах огненный хлыст. — Я — твой худший кошмар, Кромешник! Арт-критик, который пришел закрыть твою унылую выставку депрессии! Я нанес первый удар огненным хлыстом. Кромешник вскинул руки, блокируя его щитом из черного песка. Но песок не смог поглотить мой огонь. Огонь зашипел, плавя тьму, и осыпался пеплом. Мой огонь был пропитан верой. Он был горячее обычного пламени. Он жег кошмар. В образовавшуюся в кольце брешь ворвались Хранители. Увидев, что Кромешник уязвим, они обрели второе дыхание. Северянин с ревом обрушил сабли на Кошмаров-лошадей, которые начали появляться из теней на подмогу хозяину. Зубная Фея ринулась в бой. Софи выбежала из-за мусорных баков к Джейми. — Софи?! Что ты здесь делаешь?! — Мальчик опешил, переводя взгляд с сестры на меня. — И что это за огненный древесный монстр в красном плаще?! — Это Мистер Тыква! — гордо заявила Софи, доставая свой неизменный блокнот. — Он за нас! Он пугает плохих! Он самый лучший!! Кромешник сорвал с себя мои лозы, превратившись в облако тьмы, и отлетел на десяток метров. Его лицо исказила бешеная ярость. — ТЫ! — прошипел он. — Сбежавшая приманка! Овощ! Тот золотой идиот сдох на твоей ферме, а ты думаешь, что можешь бросить мне вызов?! Ты — ничто! Тебя даже нет в книгах сказок! Ты ошибка природы! — Зато я есть в энциклопедии детей, идиот! — я расхохотался. Мой смех был жутким, скрипучим, он резонировал в груди и заставлял тени дрожать. — И знаешь что? Мне не нужна армия верующих! Мне достаточно знать, что твой черный песок отлично горит! Битва закипела с новой силой. Это было чистое, ничем не разбавленное безумие. Улица сонного городка превратилась в эпическое поле боя. Кошмары неслись на нас волна за волной, вырываясь из подворотен, с крыш, из-под занесенных снегом машин. Кромешник стоял на крыше гаража, дирижируя этой симфонией тьмы, посылая всё новые и новые полчища. Я был в самом эпицентре. Я понял, как идеально работает моё тело. Я не был воином с мечом. Я был самой территорией. Я пускал корни прямо в мерзлый асфальт, взламывая его с хрустом, раскидывая подземную паутину. Из земли вырывались лозы-капканы. Когда теневая лошадь наступала на них, лозы вспыхивали оранжевым светом, разрывая тварь на куски снизу. Но нас давили массой. Их было слишком много. Одна лошадь прорвалась и ударила меня копытом в грудь. Моя кора треснула, я отлетел на пару метров, пропахав спиной сугроб. — Фрост! — заорал я, выплевывая щепки и снег, уклоняясь от очередного удара и отбрасывая тень ногой-корнем. — Чего ты ждешь, замороженный?! Снега не будет, пока ты тут висишь и рефлексируешь о своей тяжелой судьбе! Фрост встрепенулся. Он посмотрел на Джейми, который со сжатыми челюстями лепил снежки, пытаясь помочь. Потом на меня. В глазах Фроста что-то щелкнуло. — Ты... ты мне ужасно не нравишься, Тыква, — крикнул он, взмывая в воздух с улыбкой. — Взаимно, отморозок! А теперь делай свою работу, пока из нас не сделали салат! Фрост раскрутил посох. В воздух ударил луч чистейшего, ослепительно белого холода. Снег пошел стеной. Но это был не просто колючий буран. Это был веселый снег. Снег, из которого лепят снеговиков. Он искрился. Он накрывал черных лошадей, замораживая их на бегу. Их суставы сковывал лед, превращая тварей в хрупкие, полупрозрачные ледяные статуи. "А пацан-то не промах. У него есть стиль. Надо будет потом извиниться за то, что назвал его Плагиатором. Хотя нет, не буду. Я же злой дух, я должен поддерживать репутацию. Я ему лучше подножку подставлю, когда всё закончится." Я мгновенно понял его маневр. — Эй, Бородач! Ушастый! — рявкнул я, выдирая корни из асфальта и переходя в мобильный режим. — Гоните ледяные статуи ко мне! Быстрее! Играем в бильярд! Северянин с громовым хохотом, который заглушал вой ветра, прорубал просеки в рядах Кошмаров, используя сабли плашмя, подгоняя их под ледяные залпы Фроста. Как только лошадь замерзала и останавливалась, она скользила по льду прямо ко мне. А я наносил сокрушительный удар пылающим хлыстом, бревном-рукой или просто бил с разворота ногой. Лёд. Огонь. Резкий перепад температур. ВЗРЫВ Замороженные кошмары разрывало на атомы. Они лопались, как дешевые елочные игрушки, осыпаясь грязной жижей. Мы работали как идеальный, безжалостный конвейер по утилизации теневых лошадей. Лед и Пламя. Оказалось, это работает. Кромешник взвыл от ярости. Он видел, что его армия тает. Он спрыгнул с крыши, формируя в руках гигантскую, вращающуюся косу из черного песка. Лезвие было размером с уличный фонарь. — ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! — ревел он, его лицо исказилось в гримасе абсолютного бешенства. Песочника он убил, но эта кучка неудачников и говорящий овощ всё портили. — СТРАХ НЕПОБЕДИМ! ОН ВНУТРИ ВАС! ЕГО НЕЛЬЗЯ ЗАМОРОЗИТЬ ИЛИ СЖЕЧЬ! Он поднял косу и с чудовищной силой ударил ею по земле. По улице, ломая остатки асфальта, выворачивая бордюры, пошла черная волна. Это был чистый концентрат отчаяния и ужаса. Цунами тьмы. Волна сбила с ног Севера — гигант отлетел в витрину магазина. Она отбросила Фею. Кролик пискнул, пытаясь зацепиться за знак "Стоп", но его оторвало и впечатало в сугроб. Волна, набирая высоту и ревя голосами тысячи ночных кошмаров, неслась прямо на детей, которые жались друг к другу позади нас. У них не было шансов. Я не думал. (Вообще-то, крайне редкое для меня явление, обычно я просчитываю пути отхода еще до начала драки). Но тут мозг отключился. Инстинкт духа Хэллоуина, который должен защищать "своих" от чужих монстров, сработал быстрее. Я прыгнул вперед. Я раскинул все свои толстые лозы в стороны, прорастая корнями глубоко в промерзшую землю, намертво фиксируя себя. Я образовал живой, деревянный, пылающий щит. Волна ударила в меня. Это была боль. Не физическая боль, от которой трещит кора. Это была гниющая, черная, липкая боль. Концентрат абсолютного отчаяния. Черный песок въедался в мои лозы, проникал под кору, отравляя древесину. В мою голову ворвались тысячелетия одиночества. Я вспомнил холод Ада. Вспомнил, каково это — быть просто гниющей коркой на грядке, забытым, никому не нужным куском мусора. Вера мертва. Я тоже мертв, просто притворяюсь живым. Мой оранжевый огонь начал гаснуть. Он замигал, как бракованная лампочка в подъезде. — Нет... — прохрипел я, оседая на колени. Мое огромное тело начало съеживаться, лозы высыхали и трескались с мерзким сухим звуком. — Я... Тыква... я должен... прийти и на этот год... Волна тьмы давила, прижимая меня к земле. Я почти сдался. Стив был прав. Я просто дефектная батарейка. — МИСТЕР ТЫКВА! — закричала девочка. Её детский, звонкий голос прорвался сквозь глухой гул тьмы. Я с трудом повернул тяжелую, остывающую деревянную голову. Несколько детей стояли позади меня. Они не бежали. Они верили, что я их защищаю. — Он нас защищает! — крикнул один из мальчиков, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Он смешной и он дерется за нас! Я ВЕРЮ В ТЕБЯ, МИСТЕР ТЫКВА! — И Я! — крикнула крупная девочка. — И МЫ! — подхватили другие. И тут произошло то, чего не ожидал никто. Включая меня. Мой внутренний уголек, кусок адского камня, выданный мне Дьяволом, который уже почти потух под слоем черного песка... вдруг пульсировал. Вера этих детей ударила в меня, как разряд дефибриллятора. Но она не просто раздула мой старый огонь. Она смешалась с моей магией. С моей сущностью проклятого. Я почувствовал колоссальный, распирающий меня изнутри прилив энергии. Я должен был ответить. Я должен был выдать самое эпичное соло в истории этого заштатного городишка. Я медленно, со скрипом ломающейся тьмы, поднялся на ноги. Мой огонь внутри тыквы снова загорелся. Яркий Бешеный Оранжевый... Кромешник по ту сторону волны остановился. Он опустил косу. Его желтые глаза расширились. Он чувствовал, что что-то идет не так. — Невозможно... Ты сгнил! Твой свет должен был погаснуть! Я поднял голову. Из моих глаз-прорезей вырывались искры. — Знаешь главное правило шоу-бизнеса, Гот? — мой голос теперь звучал как скрежет железа по стеклу, усиленный мегафоном. — Никогда. Не. Списывай. Клоунов. Со счетов! Я вскинул руки, готовясь выплеснуть всю эту колоссальную энергию, всю веру детей, смешанную с моим адским пламенем, в один разрушительный, испепеляющий взрыв. Я собирался сжечь Кромешника вместе с его волной. Я напрягся. Я потянулся к своему внутреннему угольку. Сейчас рванет. Щелк... Раздался глухой, нелепый звук. Как у дешевой газовой зажигалки, в которой кончился кремень. Огонь в моих глазах мигнул и погас. Повисла абсолютная, неловкая, звенящая тишина. Снежинки Фроста зависли в воздухе. Кромешник моргнул. Джейми приоткрыл рот. — Э-э-э... — я посмотрел на свои руки. Они были просто деревянными. Никакого пламени. Никакого эпичного взрыва. — Технические неполадки. Кромешник медленно, криво усмехнулся. Его страх сменился презрением. — Жалкий овощ. Ты пуст. — Да погоди ты! — возмутился я, лихорадочно стуча себя деревянным кулаком по тыквенной груди. — У меня пьезоэлемент отсырел! В первый раз мне просто повезло! Сейчас, сейчас... ну давай же, проклятая адская стекляшка! Работай! Щелк. Щелк.. Глухо. Темно. Кромешник расхохотался. Он занес свою косу для финального удара, чтобы снести мне голову. — Прощай, фонарь. — ДА ГОРИ ТЫ ЯСНЫМ ПЛАМЕНЕМ! — в отчаянии заорал я и со всей дури лупанул себя обеими руками по грудной клетке, прямо по тому месту, где лежал уголек. КЛИК-БЗЗЗ-ВУУУХ! Что-то внутри меня коротнуло. Энергия, которая не смогла выйти наружу в виде огня, нашла другой путь. Магия Хэллоуина, детская вера и адский уголь смешались в критическую массу, которая не подчинялась никаким законам физики. Я не взорвался огнем. Я взорвался собой. Раздался звук, похожий на лопающийся гигантский попкорн. Мое тело из лоз разлетелось на сотни кусков. Но эти куски не упали на землю мертвой древесиной. В воздухе, прямо в полете, каждый ошметок лозы, каждая щепка на лету закручивалась, формируя... маленькую, зубастую, маниакально хохочущую тыкву на коротких ножках. Эффект повторился. Только теперь это были не десятки. Их были сотни. — ИИИ-ХИ-ХИ-ХИ-ХИ! — СЮРПРИЗ, УРОД! — КТО ТУТ ЗАКАЗЫВАЛ САЛАТ?! Армия маленьких, оранжевых клонов-Колобков, каждый из которых был заряжен маниакальной энергией и отвратительным характером, обрушилась на Кромешника живым, зубастым дождем. Они вцеплялись ему в ноги. Они карабкались по его плащу. Один из клонов умудрился запрыгнуть ему на лицо и вонзить деревянные пальцы ему в нос. — ААА! СНИМИТЕ ИХ! ЧТО ЭТО ЗА ДРЯНЬ?! — вопил Владыка Кошмаров, пытаясь отмахнуться от сотен хохочущих мини-Джеков, которые кусали его теневую плоть и били его крошечными деревянными кулачками по голеням. Кольцо тьмы вокруг нас рухнуло окончательно. Хранители, выбравшиеся из сугробов, застыли, с отвисшими челюстями наблюдая за тем, как самого страшного злодея в мире избивает стая агрессивных хэллоуинских овощей. Дети на заднем плане начали истерически, до слез смеяться. Я (или, по крайней мере, то сознание, которое делилось сейчас на триста маленьких тыкв) тоже смеялся. Это было не пафосно. Не по героическим канонам смеяться... Но, черт возьми, это было весело.