Часть 3.

Утро над Токио было прозрачным, будто само небо решило начать всё заново. В кампусе Эйтоку уже вовсю суетились студенты — весенний воздух наполнял аллеи звуками смеха, шелестом сакуры и лёгкой суматохой начала дня. Макино стояла у школьных ворот, задумчиво глядя на клочок бумаги в руках — записку, переданную ей утром. На ней было всего несколько слов, написанных аккуратным почерком: > «Встретимся у старого фонтана. — Шигеру» Сердце Макино забилось быстрее. Она не видела Шигеру со дня их последней неловкой встречи в доме Домёдзи. --- Фонтан стоял в саду за школой — тот самый, где когда-то F4 устраивали свои легендарные собрания. На камне у воды сидела Шигеру. Сегодня она была совсем другой — без макияжа, в простом светлом пальто, волосы собраны в свободный хвост. Увидев Макино, она мягко улыбнулась. Шигеру: — Спасибо, что пришла. Макино (нерешительно): — Конечно. Я… не ожидала, если честно. Шигеру усмехнулась, взглядом провожая падающий лепесток сакуры. Шигеру: — Знаешь, когда-то я думала, что смогу стать той, кто заставит Домёдзи забыть тебя. (короткая пауза) Но вчера я наконец поняла, что любовь — это не про победу. Это про то, кого выбирает сердце. Макино опустила глаза. Макино: — Прости… я никогда не хотела причинить тебе боль. Шигеру покачала головой. Шигеру: — Не извиняйся. Я тоже когда-то хотела бороться — и, наверное, была несправедливой. (вздыхает) Но теперь я просто хочу, чтобы вы были счастливы. Оба. Она достала из кармана маленький кулон — простое серебряное сердечко. Шигеру: — Я купила это, когда подумала, что стану его женой. (улыбается грустно) Но, кажется, тебе оно подойдёт лучше. Макино растерянно смотрела на кулон. Макино: — Шигеру… Шигеру (мягко): — Возьми. Не как символ победы, а как напоминание… что кто-то когда-то тоже любил его по-настоящему. Она вложила кулон в ладонь Макино. Их пальцы коснулись — и Макино ощутила тепло, не похожее на вражду, а на что-то вроде сестринского понимания. В этот момент за аллеей показался Домёдзи. Он стоял, глядя на них — нерешительно, будто не хотел нарушать эту тишину. Шигеру обернулась, увидела его и чуть улыбнулась: Шигеру: — Он всё ещё смотрит на тебя так, будто весь мир исчезает. Макино покраснела, отвела взгляд. Шигеру встала, подошла к Цукасе. Они встретились взглядами — и в этот раз в её глазах не было ни упрёка, ни боли. Шигеру: — Цукаса… спасибо за честность. (улыбается сквозь лёгкую грусть) Я не твоя история. Но, может быть, когда-нибудь стану чьей-то другой. Цукаса (тихо): — Шигеру… ты сильная. Я уважаю тебя. Она кивнула. Шигеру: — А теперь иди к ней. (подмигнула Макино) И не заставляй бедную Макино снова бегать за тобой по всему городу. Все трое засмеялись — по-настоящему, легко. Шигеру, уходя, оглянулась напоследок — на них двоих, стоящих рядом под падающими лепестками сакуры. Она вдруг почувствовала, как из груди уходит вся тяжесть. Шигеру (мысленно): > «Может, любовь — это не про обладание. Это про то, чтобы научиться отпускать с улыбкой». --- Позже, когда Макино и Цукаса шли вместе по аллее, он вдруг тихо сказал: Цукаса: — Знаешь… я благодарен ей. Если бы не Шигеру, я бы, может, не понял, насколько сильно люблю тебя. Макино (улыбаясь): — А я благодарна ей за то, что смогла увидеть — любовь может быть благородной, даже когда она без ответа. Цукаса остановился, взял её за руку и, не отпуская, добавил: Цукаса: — Теперь я никому не позволю тебя отпустить. Никогда. Макино засмеялась, смахнув с его плеча лепесток сакуры. Весна начиналась. И вместе с ней — новая глава их судьбы.