Часть 4

Ab exterioribus ad interiora

***

Он учтиво открыл для неё пассажирскую дверь. Девушка достала телефон и написала Фелонии сообщение с маркой машины и номером. Давид обиженно хмыкнул: – Не доверяешь? – А должна? – Нет. Нисколько. Машина с приглушенным ревом завелась. – Раз не доверяешь, может, уточнишь, куда я тебя везу? – Не думаю, что у моего юриста будет хоть малейший шанс в суде отстоять мою правоту, противостоя скандально известному адвокату, который ни разу не проиграл ни одного дела. Мужчина самодовольно усмехнулся: – Копала под меня? - он показательно выжал педаль газа, чтобы мотор заревел. – Вы были приглашенным лектором в прошлом году. Каждый второй говорил о Вас - она равнодушно уставилась в окно и сложила руки на груди. – Но не ты - несмотря на то, что предложение звучало утвердительно, Давид бросил на девушку короткий взгляд, наполненный надежды. – Не я - она отвечала односложно, пряча свой интерес за напускной вуалью безразличия. – Пожалуйста, называй меня Давид. Когда ты «Выкаешь», я чувствую себя дедом. – «Выкая», я утверждаю границы, которые ВЫ, Давид Азраэлевич, бесцеремонно нарушили в нашу прошлую встречу. – Ох уж эти хрупкие границы девочек-студенток… - он устало вздохнул, понимая, что в этот раз действительно ошибся: –…Каюсь! Я не прав. Если бы знал, что это тебя оттолкнет, держал бы свой язык за зубами. – Вам представилась возможность исправиться - Одри еле заметно улыбнулась, понимая, что целенаправленно его доводит. Давид, словно осознав правила игры, дернул губой: – Жестокая очаровательная ведьма. – Определитесь: очаровательная ведьма или хрупкая девочка-студентка. Мужчина чуть сильнее сжал руль: – Я с первого взгляда определился. Остаток пути они провели в тишине. Между ними искрило немое напряжение. Он изредка переводил на неё взгляд, она показательно прятала свой под ресницами. Автомобиль припарковался в центре города. Давид открыл ей дверь и вежливо подал руку: – Это не нарушает твои границы? Она вложила свою ладонь в его большую и горячую: – Вежливость не оскорбительна. – Учту. Тепло его кожи приятно обожгло. Он помог ей выйти из машины. Её рука задержалась в его чуть дольше положенного. Его касание было уверенным, крепким, не оставляющим сомнений. Шероховатая мужская ладонь чуть сжалась, от чего у девушки пробежали легкие мурашки по позвоночнику. Давид аккуратно улыбнулся, опустив глаза себе в ноги, ловя ускользающее ощущение, и отпустил её. – Надеюсь, итальянская кухня тебе по вкусу. - он двинулся вперед, приглашая её за собой. Стол был забронирован заранее, что не ускользнуло от внимания Одри: – Ты знал, что я не откажу? – Я надеялся на это. Твоя компания мне приятна. Расскажешь, что уже узнала обо мне? – Так нельзя. Мы рассмотрели буквально один блок. Мои выводы неполные. – Боишься мне показать? - его голос звучал без угрозы, без насмешки. Даже с каким-то легким шлейфом понимания. Психолог прикусила нижнюю губу и отдала ему книгу для записей. Давид читал внимательно, не отрываясь от текста. – Ты права. Кроме одного пункта. Я, как раз, очень ярко выражаю свои эмоции и никуда их не прячу. Разве не из-за этого ты, милая ведьма, сбежала от меня в прошлый раз? Ноздри девушки раздраженно расширились, а к щекам прилила краска: – Я же сказала, что мои выводы неполные. Мужчина тихо рассмеялся и вернул ей блокнот: – Мне очень нравится, как умело ты уходишь от прямого ответа. Это заставляет задавать вопросы снова и снова. Одри натянула салфетку на коленях чуть выше, пряча оголенное ноги до края юбки. Давид изучал меню, когда его уха коснулся уже менее уверенный женский голос: – Я буду только кофе. Он свел брови к переносице и оторвался от глянцевых страниц: – Нет. – Давид, прости, что? Что значит «нет»? – Не сочти за грубость. Но я же сказал, что хочу загладить вину за свое поведение. Позволь мне побыть джентельменом. – Тогда доверюсь твоему вкусу. – Отлично! Красное или белое? – Ты за рулем. – Вызову такси. – Красное… полусладкое. Официант принес бутылку, откупорил её в классической европейской подаче. Давид ненавязчиво остановил мужчину, молча намекая на свою самостоятельность. Он налил девушке вина: – Вежливость не оскорбительна, верно, Одри? Она покрутила бокал за ношу, насыщая вино кислородом: – Верно. У Вас… у тебя(!) отличная память. – Тебе обязательно задавать мне примитивные вопросы из учебников? Им принесли заказ. – Паста или стейк? - уточнил Давид. – Стейк. – Отличный выбор. - он передал ей говяжью вырезку слабой прожарки с тушенными овощами. – Нет, я могу задавать вопросы не из учебников, если тебе скучно. Мы можем просто... – Разговаривать. Чудесно. - но охотно положил мидию из пасты себе в рот. – Да, разговаривать… - она прожевала тушеный кабачок: – … Если ты считаешь, что я ошиблась с эмоциональностью, то помоги мне. Как ты сам считаешь, почему твои реакции красноречивы? Мужчина опустил вилку на край тарелки: – Ты верно отметила, что были некоторые проблемы в семье. Меня воспитывали… Скажем так, держали в ежовых рукавицах. Мой отец занимал высокое положение в обществе, я должен был занять его место в какой-то момент… – Могу предположить, что это как раз то, от чего ты отказалася? – Умная девочка. Но до моего отказа, меня готовили к этой роли. Нужно было быть сдержанным, расчетливым, сначала думать, потом говорить. А как ты могла заметить, это не совсем про меня. – То есть сдерживаемая эмоциональность особенно ярко проявляется, потому что приходилось прятаться? – Если ты переведешь это потом на научный язык, то да. Девушка допила вино в своем бокале, Давид, как и обещал, стал джентельменом, наполнив посуду вновь. Она продолжила: – Видимо, плохие отношения с отцом — классическая причина всех детских травм. Мужчина усмехнулся: – Твой тебя террорезировал? – Мой был… да и есть, я не общаюсь с семьей, не лучшим человеком и далеко не хорошим отцом. Мой – фанатик, который создал общину культа зверя. - на последнем слове она отхлебнула полусладкое. – Зверя? - интерес мужчины повысился. – Ага… выдуманное божество, которое спасет души во время конца света, если принести ему нужное количество жертв и помочь спуститься на Землю. К удивлению девушки, Давид слушал очень внимательно, не отшучивался и не язвил по поводу отца-сектанта: – Тебя готовили для Зверя? – Я не знаю. Вряд ли. Отец – жестокий человек, но о таком никогда не говорил. Он иногда повторял: «Всему свое время, когда светлое примет темное, а темное — светлое, случится должное». Девушка вновь допила: – Забавно, да? Давид дернул головой, сбрасывая с себя напряжение: – У каждого взрослого свои причуды. Нет, не забавно, это грустно. И страшно. – Страшно? Серьезный суровый адвокат чего-то испугался? - красное вино её расслабило, Девушка искренне смеялась и уже увереннее смотрела мужчине в глаза: – Давид, а как ты относишься к критике? - она поставила на стол локоть и подперла кулаком подбородок. – Что ты имеешь в виду? - юриста забавляла её легкая расслабленность. – Что тебя бы задело больше: что ты непрофессионален, эгоистичен или скучен? Он поставил их пустые тарелки на край стола: – Скучен - он ответил, не раздумывая и ловя её уже слегка веселый взгляд. – Что ж… первое свидание в ресторане — весьма тривиально - она раскачивала ногой под столом. – Уже свидание? - игриво переспросил он, а девушка, поняв, что сказала, прикусила язык. – Хорошо, заскучавшая ведьма. Какое бы свидание ты бы хотела? Он видел, как её грудь поднялась от тяжелого вздоха. Одри постаралась взять себя в руки, понимая, что отступить уже не получится: – Я больше люблю духовную пищу. Стихи, музеи, картины… – Могу организовать картины. - спокойно ответил Давид. Её глаза на мгновение расширились: – Что? Боже, нет. Не нужно, все хорошо. Тем более мы почти закончили. Он оставил несколько крупных купюр на столе, встал и протянул ей руку: – Пойдем. Духовное насыщение станет прекрасным завершением вечера. Девушка допила свой бокал и более смело подала ему руку: – Куда? - робко спросила она. Он спокойно улыбнулся и сказал: – Доверяй. Они шли по улицам города, которые плавно погружались в сумерки. Осенний закат был менее красен в сравнений с летним. В воздухе чувствовалась сентябрьская прохлада. Его шаги были большими и уверенными, её – семенящими и звонкими. Каблуки стучали по асфальту, разрезая вечернюю тишину. Давид снял свой пиджак и накинул Одри на плечи, задержав там свои руки. Он стоял у неё за спиной, чувствуя ладонями, как она вздрогнула от такого простого жеста с намеком заботы. По пути говорили ни о чем и обо всем сразу. Он расспрашивал её об учебе, она – о судебных притязаниях сторон. Вино в её крови уже играло, слегка путая ноги, из-за чего будущий психолог иногда спотыкалась, хватаясь за крепкое мужское предплечье в поисках опоры. – Если тебе будет удобнее, можешь взять меня за руку. Одри глянула на его подставленный локоть и на свои заплетающиеся ноги на высоких шпильках. Её раздумья не длились долго, поэтому она чуть неуверенно обхватила его подставленную руку: – Спасибо - тихо прошептала она, опуская взгляд на асфальт. – Не благодари. Это просто вежливость. – Врешь? - с надеждой вырвалось из её губ. Он широко улыбнулся и бархатно рассмеялся: – Конечно, вру. Они дошли до небольшого бара, рядом с которым было припарковано много машин. Девушка прочитала название: – Местный паб? У нас определенно разное представление о духовной пище. Он открыл перед ней входную дверь: – Не делай поспешных выводов - подмигнул ей мужчина, пропуская внутрь. Помещение встретило их приглушенной транс-музыкой. На входе был предложен аперитив в виде канапе и шампанского. Девушка уверенно взяла предложенное и задержалась в коридоре, ожидая, пока к ней вернется Давид. – Шампанское? Ты понижаешь градус. – Могу себе позволить. – Из-за твоих позволений мне, возможно, придется тащить тебя на руках домой. – Тогда записывай адрес - передразнила она и отпила. Он низко рассмеялся, положил руку ей на поясницу и повел к центру. – Один мой клиент — художник-модернист. Это, конечно, лишь репродукции известных полотен. Но его комьюнити живописцев весьма талантливы. – Давид… - она широко распахнула глаза, обводя стены бара: – … камерная выставка? Это впечатляет. Юрист довольно прикрыл глаза, слегка подталкивая её по пояснице вперед. Она чувствовала его легкое, но настойчивое касание и уже не пыталась сопротивляться теплу его руки. Она проходила мимо портретов Серова, задерживаясь на некоторых. Потом её внимание привлекли сюжетные пейзажи Коровина. Её перемещения сопровождались смелыми глотками шампанского. Переодически она что-то рассказывала Давиду, воодушевленно хватая его за раскрытую ладонь. Мужчина смотрел на неё поразительно ласково, будто её восторг передавался и ему. Он не смотрел на холсты, главным произведением искусства в данный момент было её изучающее лицо с затуманенным от алкоголя взглядом. Он ненавязчиво приобнял её за бок и прошептал: – Позволишь, я покажу свою любимую? Её ресницы задрожали, а из приоткрытых губ вырвался короткий выдох: – Конечно. Это же твоя диагностика. – А ты все про работу… - шутя прошипел мужчина и повел её к противоположному углу. – Врубель «Демон сидящий» - констатировала она: – Вы даже чем-то похожи - девушка наклонила голову в бок, всматриваясь в лицо нечеловека на полотне. – Думаешь? - он задумчиво сдвинул губы в бок: – Этот демон слишком печален. А еще у него нет крыльев. Мои тебя бы впечатлили… – Что? – Что? Оба усмехнулись, понимая абсурдность диалога. Их взгляды на мгновение встретились. Одри показалось, что его голубые глаза сейчас выглядят ярче, яснее в полумраке помещения. В её же глазах он уловил оттенки борьбы со здравым смыслом, а еще опьянение, которое проявлялось через её небольшие, но уже действительно заметные покачивания: – Ты красивая. Она не отвернулась, позволяя ему видеть, как кожа лица розовеет. – Я потеряла субординацию. – О, нисколько. Боюсь, что если я тебя отпущу, ты свалишься. - он плотнее зафиксировал ладонь на её спине. Теперь в его словах не было упрека или прежней атакующей ноты. Кожа под его ладонью горела и разливала жар по всему телу. Девушка допила очередной бокал, отставив его на ближайший стол и нехотя вымолвила: – Наверно, я не хочу падать тебе в ноги сегодня. Мне пора. – Мне сделать акцент на слове «сегодня» и вдохновиться томительным ожиданием? Она шутливо ударила его в плечо: – Перестань… – Я вызову нам такси. – Будешь провожать? – Просто убежусь, что ты приехала, куда нужно. Он вывел её на свежий воздух и вызвал такси. Кислород плохо повлиял на её состояние. Девушка оперлась спиной на стену и запрокинула голову в небо: – Ммм… атлич-чное свидание Мужчина повернул к ней голову, оторвавшись от телефона: – Милая, только не говори мне, что ты еще и алкоголь никогда не пила - Давид чувствовал себя заранее виноватым, потому что утром она бы точно его винила. – Пи-ла… давно… не помню - она закрыла глаза и аккуратно сползла по стене. – Нет-нет-нет… - он бросился к ней: – Ведьмочка, поднимайся, такси подъехало, пойдем, вот так. - он крепко обнял её за талию, поднимая с корточек и поправляя ей задравшуюся юбку: – Давай, левой, правой, молодец - он смеялся, держа её тело, пока она неуверенно переставляет ноги под его команды. Они сели в машину. Не успел автомобиль тронуться, как голова Одри упала на его плечо. Давид тихо вздохнул. Её волосы рассыпались по его груди. Он запахнул плотнее на ней свой пиджак и погладил по щеке. Почувствовал, как под этим прикосновением она улыбнулась. «И что ты пыталась мне доказать?». Мужчина придерживал её за лицо, чтобы она не скатывалась, приподнял одну руку, чтобы получилось обнять её за плечи: «Глупая смертная». Автомобиль остановился у кампуса. Давид вытащил её с заднего сидения и на руках понес на нужный этаж. У двери её комнаты начал рыться в сумке, ища ключи: «Это не сумка, а адская расщелина!». Чеки, помада, зарядка для телефона, документы, ручки — все смешалось в одну кучу: «Хоть бы по отсекам все рассовывала». Наконец ключи были найдены. Он поставил её у порога, сам опустился вниз, расстегивая ремешки её туфель: – Я сама, отстань - она дернула ногой, отталкивая его. – Да, конечно, обязательно. Стой смирно! - его требование звучало грозным приказным тоном. Но она подчинилась, показательно набрав в легкие воздуха, чтобы стабилизировать свои покачивания. Туфли были сброшены. – Давай умоемся - он посадил её на кровать. В ванной нашел мицелярную воду и ватные диски. Одной рукой он приподнял её лицо за подбородок, втрой бережно гладил кожу, убирая косметику. Она открыла глаза: – Ты красивый - его пальцы замерли у её лица. Во мраке комнаты могло показаться, что его голубые радужки переливаются красным. – А ты пьяна. - сдержанно ответил он и нащупал сбоку молнию юбки. Она тревожно остановила его руку: – Я… ик… не была смущщинами… Давид устало вздохнул: – Я бы хотел, чтобы ты меня запомнила, а сейчас ты пьяна. Он расстегнул её юбку, стянул её вниз, следом с тела была спущена тонкая блузка. Изгибы женского хрупкого тела манили, но он же джентальмен. Под подушкой нашел пижаму - шорты и топ. – Давай, милая, помоги мне. Она послушно подняла руки, он надел на неё топ на бретелях и только потом снял лифчик. На бедра натянул короткие шелковые шорты. – Спасибо… - прохрипела она, опускаясь на подушку: – …Возможно, ты лучше, чем я сначала подумала. – Стараюсь. Он снял поло и брюки. Аккуратно лег на край кровати рядом с ней. Убрал прядь волос, что прилипла к её щеке. Мужчина любовался её спокойным размеренным дыханием и тихо посмеивался, предвкушая веселье завтрашнего утра.