Часть 6

«Periculum fortasse operae pretium est»

***

Пока Фелония допивала кофе, Одри скидывала одежду на кровать. Нужно было зайти на две пары в институт, а потом уже из этого храма науки её бы встретил Давид. Место, где они проведут вечер, адвокат не назвал. Поэтому Одри выбрала нейтральный образ: классические лодочки, бледно-голубая блузка, вельветовая коричневая юбка чуть выше колена и кожаная куртка. Допивая на ходу кофе одной рукой, а другой расчесывая волосы, она спросила: – Так хорошо? Не вызывающе? Фелония закатила глаза: – Даже монашки выглядят откровеннее… – Я не хочу показаться легкодоступной. – О, да-а-а… только самые благонравные напиваются до состояния нестояния в первую встречу. – Фел!!! Я просто… – Не смогла устоять перед его обаянием? Не осуждаю. Одри показательно громко вздыхает, подкрашивая губы: – Знаешь, наверно, я ошиблась на его счет… Он не так уж и плох. Девушка поднесла прядь волос к собственному носу. Она пахла им. Почему-то от его запаха на волосах низ живота приятно и незнакомо стянуло. – М-м-м… - подруга отхлебнула кофе: –… удиви меня. Стеклянная чашка громко стукнулась об стол. – Он заботливый. И внимательный. Обычно я всех слушаю, я так привыкла. А тут… он слушает меня. – Если вдруг однажды ночью тебе понадобятся салфетки, чтобы вытирать слезы, ты знаешь мой номер. – Он же тебе нравился! «Ходячий тестостерон» разве нет? – Он подозрительно хороший. Он нравится девушкам и знает об этом. – Кстати, нарциссизм не так ярко выражен, как я думала Фелония громко цокнула и толкнула Одри к выходу: – Еще пара свиданий, и ты вообще в нем не увидишь изъянов! Пошли уже! Очередная скучная лекция о девиантном поведении, очередные девяносто минут монотонного бормотания профессора, который заходился кашлем на каждом втором предложении. Одри не слушала. До начала семестра она изучила азы, ходила на лекции ради посещений и возможности проявить себя, блеснуть эрудицией, получить похвалу за знания, которые выходят за рамки программы. Все её мысли были направлены в одну точку. Красивую, изящную, галантную, обходительную и учтивую точку. Почему не ушел? Почему помог прийти в себя? Почему повел себя так, как она не ожидала? Почему с ним все кажется таким простым? Почему с ним хочется разговаривать? Почему в его глаза хочется смотреть? Почему его… хочется? Она тряхнула головой, словно сбросила с себя наваждение. Вернула фокус внимания на преподавателя, который уже складывал бумаги в папку, беззвучно сообщая, что лекция подошла к концу. Домашним заданием был парный проект. Студенты жеребьевкой выбирали себе напарника. По ироничному стечению обстоятельств её имя досталось единственному парню в их группе. – Одри! Ты не против, если мы приступим сегодня к наброскам реферата? Я как раз на машине. Мы могли бы заехать на кофе, обсудить всё и… – его глаза горели голодным до знаний огнем. Могло показаться, что напарница ему в принципе была не нужна. Он был готов самостоятельно все написать, оформить и презентовать, но правила есть правила. – Знаешь, у меня на сегодня были планы. Я могу прислать тебе все на почту? Неожиданное молчание заставило Одри занервничать. Обидела? Он действительно хотел поработать в команде? – Что ж… да, конечно. Мой адрес у тебя есть. Если что, всегда рад встретиться и обсудить все лично. – Да… Конечно, просто не сегодня. Прости. Парень улыбнулся и понимающе кивнул. Одри уже знала, что адвокат ждет её. В подтверждение этого на телефон пришло СМС: «Надеюсь, ты не забыла, как выглядит машина? Я под входом». Приятная дрожь прошлась от макушки до кончиков пальцев. Странное чувство предвкушения и ожидания. Приятное ожидание. Приятное ожидание встречи с ним. Так как это уже была не деловая встреча, а официальное свидание, внешний вид должен был быть идеальным. Хотелось произвести впечатление, хотелось нравится. Девушка зашла в уборную поправить макияж. В отражении она себя не узнала: легкий румянец, улыбка, горящие глаза. Её лицо излучало новое сияние. Неужели флирт так сильно на неё влиял? Одри достала мятную жвачку и помаду. Через стенку, возле кабинок, девушки на курс старше что-то возбужденно обсуждали: – … Да! Вернулся! Сама не ожидала. – Да-да, сначала студентов с нашего юрфака облюбовал, теперь на психологов переключился. – Видимо, ему та-а-ак понравился прошлый учебный год, что он уже не может остановиться. – Вы же знаете, как этот адвокат закрывал зачеты за свой допкурс? Смущенное хихикание через стену заставило Одри замереть. Она прекрасно понимала, о ком они говорят. Фел ничего толком про Давида не рассказала, разве что на него пускали слюни. Любопытство взяло верх. Она слушала дальше. – Говорили, что на три писали сами, а она «отлично» девочки спускались на колени под стол. Снова смех, язвительный, химозно-кислый смех. – Может, действительно просто слухи? Как бы его подпустили обратно к институ? – Он же адвокат! Там все было выверено до мелочей, не подкопаешься. – Ну нравятся ему студентки. Может, он фетишист. Забавно, что для анализа он выпал отличнице. Посмотрим, что будет красоваться в её зачетке. Одри сжала кулаки, но продолжала слушать. – … Одна девчонка — из юристов — сказала, что он абсолютно равнодушно оценивал парней, а девочек оставлял на дополнительные консультации. Групповые и индивидуальные. – Боже, он бы еще блокнот вел и галочками всех помечал. – М-да, я бы хотела составить на него психодиагностическую характеристику. Он бы не остался равнодушным после моего анализа. – Да, действительно хорош собой. Нечего тут сказать… – Парни с курса тоже говорили, что он по-особенному хищно смотрел на девочек. – Думаешь, со всеми? – Ну, так говорят. По крайней мере человек шесть подтвердили, что было. – Важная пометочка — ДОБ-РО-ВОЛЬ-НО – Ага, он бы еще расписки с них брал. Ком обиды встал в горле. Она ошиблась? Её провели? Она повелась? Чувство злобы медленно и неприятно разрывало внутренние органы. Стоило ей на мгновение довериться, как все тут же обернулось прахом. Очередная. Обычная. Как все. Таких много. Ему нет разницы. «Посмотрим, что будет красоваться в её зачетке» – фраза, брошенная без особого ума, била в самое сердце её самооценки. Даже если бы было так, она бы никогда, ни за что на свете не добивалась бы результата таким путем. А он? Стал бы использовать? Стал бы «ставить галочку»? Она вышла из института. Давид моментально нашел её взглядом. Его глаза тут же засветились ярче, а лицо тронула мягкая улыбка, которая была предназначена только для неё одной. Её дыхание замерло. Вот он. Настоящий, мягкий, тот, кого она лягнула коленом, пока он заботливо снимал с неё туфли. Тот, кто довез до дома и приготовил завтрак. Тот, кого она ждала целый день… Девушка прикрыла глаза, взяла себя в руки. Не смешивать рабочее с личным. Никогда. Она гордой поступью спустилась со ступенек и прошла мимо. Увидела другую знакомую машину: – Оскар! Подожди! - быстрым шагом засеменила к своему одногруппнику, к напарнику по реферату: – Если твое предложение еще в силе, то поехали. Давид растеряно наблюдал, как её фигура садится в чужую машину, как автомобиль отъезжает. Мужчина презрительно вздернул губу: – Он тебе даже дверь не открыл. Телефон завибрировал в кармане: «Давид Азраэлевич, наши отношения будут оставаться сугубо деловыми. В ближайшие дни я пришлю Вам список вопросов. Постарайтесь ответить развернуто и честно. О результатах диагностики сообщу дополнительно». – Что за бред? Он попытался ей позвонить, но Одри раз за разом сбрасывала звонок. Новое сообщение: «Не хочу тебя видеть». Дверь его автомобиля хлопает до треска стекла, он поворачивает ключ, по улице разносится эхо ревущего двигателя. Со свистом шин машина трогается с места и мчит по вечерней дороге в поисках неприметного седана. Что пошло не так? Что он сказал? Что сделал? Мысли ворохом прокручивались в голове. Все неважно, все потом. Недоумение смешивается с гневом. Ушла просто так, ничего не объяснив! Он сжимает руль до боли в пальцах, проезжает на красный, перестраивается из ряда в ряд между машинами. Если она хочет уйти, пусть скажет об этом прямо. Он не мальчишка, которому можно скинуть СМС-ку и уехать в закат. Через несколько проулков нужный серый автомобиль мелькнул за поворотом. Давид пристроился сзади, сигналит, моргает фарами. – Хм… очень знакомая машина - Оскар непонимающе смотрит в зеркало заднего вида. Одри оборачивается, смотрит через лобовое стекло: – Черт… Наверно, лучше притормозить. – Надоедливый ухажер? - парень за рулем шутливо улыбается. – Да, можно и так сказать. Оскар молча давит на газ. Его машина стремительно набирает обороты. Свет уличных фонарей сливается в одну линию: – Что ты делаешь? - Одри пристегивает ремень, понимая, что они уже за чертой города, что давление на газ не ослабевает. – Судя по всеми, спасаю даму, попавшую в беду. Черный кроссовер поравнялся с ними по встречной полосе. Он продолжал сигналить. Терпение Давида было на исходе. Он не привык играть в догонялки и не позволит себе больше повестись на такую авантюру. Мужчина бьет рукой по рулю и резко газует, дергает руль вправо, разворачивая автомобиль. Его капот прижимается к капоту Оскара. Мотор агрессивно рычит, Давид подгазовывает, продолжая слепить их фарами. Оскар еле успевает затормозить, чтобы избежать столкновения. Парень удивленно смотрит перед собой через лобовое стекло, стараясь разглядеть водителя другой машины. – С каким психопатом ты связалась? - он отстегивает ремень, собираясь выйти из машины. Девушка еле шепчет в ответ: – Это не психопатия… Адвокат буквально вырывается с водительского сидения и уверенным шагом движется к пассажирской передней двери. Оскар выходит из салона, стараясь решить вопрос мирно, в конце концов именно водитель кроссовера провоцировал ДТП. – Эй, что ты устроил? Мы же могли разбиться. Давид отталкивает его в плечо и открывает дверь, где сидит Одри. Девушка готова поклясться, что его глаза горят красным. Ноздри широко расширяются от эмоций. Он положил руки на крышу автомобиля и смотрит прямо на неё. Взгляд хмурый, злой, разочарованный и… расстроенный? Сердце Одри пропустило удар от вида его вздымающейся груди, от его цепких глаз, что видели все насквозь: – И все-таки, Давид, что за цирк? Погоня, серьезно? – Скажи мне в лицо, как ты не хочешь меня видеть! - он буквально рычал. Он прищуривается, ожидая её ответа, улыбается с издевкой, словно ему все ясно: – Ну что, ведьмочка, поговоим? Оскар предпринимает попытки проявить мужественность: – Слушай, она же явно дала понять, что не хочет разговаривать. Давид вскидывает бровь в поиске источника звука. Оценивающе смотрит на Оскара: – Перебивать невежливо, не нарывайся на грубость. Парень берет адвоката за плечо: – Давай решим все мирно, и каждый поедет по своим делам. Мужчина раздраженно дергает плечом: – Заткнись - цедит сквозь стиснутые зубы. – Хорошо! - Одри объявила капитуляцию, вскрикнув и вскинув руки. Давид подал ей руку, но девушка её проигнорировала. – Оскар, прости за это недоразумение. Я не думала, что так все выйдет. Наброски по реферату скину на почту. Она молча садится в черную машину. Давид сдает назад, выкручивает руль, выравниваясь в полосе. Несколько километров они едут молча. Девушка закусывает губу от напряжения. Ей стыдно, горько, обидно. Обидно за себя, что повелась на пару ласковых слов или за него? Это она ушла, не сказав ни слова. – Так и будешь молчать? - его голос ровный, уже спокойный. Привычный. Одри тяжело вздыхает, собираясь с мыслями. – Ты хочешь со мной переспать? – Хочу. Молчание. Она не ожидала такого прямого ответа. – Что ты ожидала услышать? – Я не хочу быть интрижкой. – А я не сказал, что хочу интрижек. Он говорит уверено, спокойно, говорит, то, что думает, ничего не скрывая. – Ты спал со студентками? – Нет. – Но… Давид перебивает её: – Что «но», Одри? - еще никогда он не позволял себе такой откровенной грубости. Она молчит. Стыдно признаться, что все произошло из-за разговора посторонних людей. – Давай, рассказывай, кто тебя надоумил? – Никто. – Врешь. – Вру… Почему только девушки с юрфака получили «отлично» за твой подкурс? – Потому что, когда я назначал дополнительные консультации по их проектам, только девушки на него приходили. Юноши не соизволили явиться, чтобы обсудить спорные моменты. Их работы были сырые, поверхностные. Пожалуйста, Одри, ближе к сути. - он раздраженно сдавливает руль, все еще не понимая, к чему она ведет. – Я услышала слухи сегодня. Что ты… – Что я ставил оценки за что-то сверх педагогической практики? Ты серьезно? – Все звучало крайне правдоподобно. Он сворачивает на обочину, глушит мотор и расслабленно откидывается на сидение: – Как бы меня тогда пригласили снова в твой институт? – Ты юрист… – Глупости - Давид растерянно качает головой: – У всего и у всех есть границы. Даже у меня. Зачем распыляться на пустые оболочки? – Прости… – Вроде психолог, а такая… – Дура? Наверно. Прости. – Не дура. Доверчивая, ранимая. – Я не… не ранимая - опускает взгляд, понимая, что он прав. – Не ранимая? Ты буквально сбежала от меня… Все еще не хочешь меня видеть? – Хочу. Мне жаль, что я так отреагировала. Нужно было просто поговорить. – Мы поговорили. Тебе стало легче? – Да. Я испортила наше свидание? Давид улыбнулся, повернулся к ней от окна: – Да нет… придала ему остринки. Забавно. Я еще за женщинами не гонялся. – А я не убегала. Интересное начало. Он посмотрел на неё: – Ты прекрасно выглядишь. Как раз мой коричневый костюм подходит под твою юбку. Отличное совпадение. – Спасибо… – Не делай так больше, пожалуйста. Он осторожно берет её за руку, мягко гладит большим пальцем по тыльной стороне её ладони. Она не отстраняется. Наоборот, от его прикосновения, все внутри сжимается, кипит и хочет вырваться наружу. – Не сбегать? – Не сбегать молча. Он подносит её ладонь к своим губам, невесомо прикасается. Не поцелуй, а легкое невинное касание. Этого было достаточно, чтобы девушка задержала дыхание. Адвокат поднимает между ними подлокотник, Одри пододвигается ближе, чувствует его тепло, его запах — мятный, древесный — он пахнет силой. – Я никогда не… - девушка обрывается на полуслове. – Я знаю. Все хорошо? - шепчет ей в губы, сдерживая порыв. – Да… – её шепот смешивается с тяжелым дыханием, пульс бьет в висках. – Скажи, и я вернусь к изначальному плану нашей поездки. - его голос льется бархатом по её венам. Мягкий, обволакивающий. Его невозможно игнорировать, невозможно оттолкнуть. Она закрывает глаза в попытке отыскать остатки разума, в жалкой, тщетной попытке проанализировать: – Давид… - шепчет его имя куда-то в уголок его рта и невольно подается вперед, сокращая расстояние. Он облегченно выдыхает, возвращая себе бразды правления. Давид целует её нежно, мягко. Не давит, не напирает. Позволяет ей и себе чувствовать. Её руки обвивают его шею, его — робко тянутся к талии. Девушка погружается в него. Его щетина слегка покалывает, она слышит, как он дышит, чувствует, как он все контролирует. Её движения становятся смелее, она расслабляется, отдается этому моменту, спешит запомнить, какого это — не думать. Мужчина гладит её губы языком, словно спрашивает разрешения. Она разрешает. Поцелуй ставится глубже, дольше, бесконтрольнее. Одри отвечает на его ласку, льнет ближе, насколько позволяют сидения. Он сжимает руками её талию, смакует вкус её губ, шумно вздыхает, когда она отстраняется, чтобы перевести дыхание и жадно впивается в неё вновь и вновь. Наслаждается. Она мягкая, податливая. Он ведет её, она движется следом. Звуки трассы стихают. Нет больше ничего, кроме бешеного стука её сердца. Девушка запускает пальцы в его кудри, слегка царапая. Случайно. Давид улыбается: – Тише, ведьмочка… не спеши. Он целует её щеку, прогладив рукой по волосам, спускается к линии скулы, прижимая к себе еще плотнее. Шея.. Давид вдыхает её запах: страх, адреналин, страсть, неизвестность - так пахнет искренность. Мужчина оставляет мокрые поцелуи на её артерии, жадно вбирая в себя каждую её дрожь. Возвращается к губам, целует осторожно, успокаивающе, и отстраняется. Одри смотрит на него несколько секунд, потом быстро моргает, сбрасывая остатки нахлынувших эмоций. Давид заправляет ей за ухо выбившуюся прядь: – Ты такая нежная… – Перестань… - еще щеки краснеют, она не знает, куда деть руки, на что отвлечься, чтобы сбросить это манящую дымку. – Ты голодна? Прямо по трассе небольшое придорожное кафе. У нас все-таки свидание. Я помню нашу договоренность. Мужчина шутя напоминает про синяк на подбородке. И заводит машину.