Глава 10

      Прошло шесть дней с момента, как первый камень коснулся земли на северной границе. За это время над лесом выросла башня, которая казалась не построенной, а материализованной из самой ткани реальности. Сайтама работал в режиме "полного погружения". Он не просто клал кирпичи - он использовал свою технику молекулярного давления, сплавляя гранитные блоки в единый бесшовный монолит. Стены были украшены тончайшей резьбой в виде цветов, которую он наносил кончиками пальцев, словно карандашом по бумаге.       Эльфы-подсобники, переданные ему Трандуилом, быстро поняли: мастеру не нужно мешать. Они молча таскали материалы, наблюдая за тем, как человек в запыленном оливковом плаще творит инженерное безумие. Сайтама не возвращался во дворец все эти шесть дней. Он спал прямо там, на строительной площадке, на куче свежей стружки, игнорируя гостевые покои и изыски королевской кухни.       Тауриэль не выдержала на седьмое утро. Она привыкла к его лени в трактире, но эта фанатичная сосредоточенность на работе начала ее пугать. Ей казалось, что камень забирает его у неё.       Она подошла к нему, когда он шлифовал основание арки. Вокруг роились эльфы, но Сайтама их не замечал.       - Сайтама. Можно тебя на минуту? - негромко позвала она.       Сайтама замер. Он медленно повернулся, и его взгляд, сфокусированный на структуре камня, еще пять секунд оставался пустым и отчужденным. Затем в глазах прояснилось.       - Таури? Ты чего здесь?       - Я думала, ты обижен на меня, - ее голос, обычно твердый, сейчас звучал мелодично и с оттенком скрытой боли. - Твоё молчание... оно бьет сильнее, чем орочья палица. Ты не приходил шесть дней. Ты вообще человек или часть этой башни?       Сайтама вдруг улыбнулся - мягко и открыто, что совершенно не вязалось с его суровым обликом мастера.       - Прости. Когда я работаю, я просто... работаю. Чтобы быстрее закончить и вернуться к нормальной жизни. Извини, если напугал.       Тауриэль, отбросив эльфийскую сдержанность, подошла и крепко обняла его, пахнущего каменной пылью и утренним лесом.       - Ме nîn mellon lû... (Я скучаю по тебе), - прошептала она в его плечо.       - Im gwerian na gwen... (Я тоже), - ответил Сайтама на чистейшем синдарине, заставив работающих неподалеку эльфов синхронно уронить носилки со смесью.       Их поразило не само объятие, а то, с какой легкостью иномирец произносил древние слова любви на их родном языке. Тауриэль отстранилась, её лицо горело, но взгляд стал командным.       - Вечером я подготовлю кроликов и птицу. К вечеру ты должен быть дома. Это не просьба, Сайтама. Это приказ.       - Слушаюсь, босс, - ухмыльнулся он.       Вечером Сайтама, сдав смену Пенголоду (который всё ещё пребывал в культурном шоке от прочности фундамента), зашагал к покоям Тауриэль. Впервые за неделю он чувствовал приятную ломоту в мышцах - не от усталости, а от завершенного дела.       Зайдя внутрь, он замер. В гостиной сидели Леголас и Тиндумиэль. Принц встал и приветственно поднял руку, а Тиндумиэль лишь коротко кивнула, не меняя своей закрытой, интровертной позы. Её каштановые волосы падали на лицо, скрывая взгляд самой сильной фехтовальщицы королевства.       - А что, приветствовать людей теперь не в моде? - Сайтама посмотрел на Тиндумиэль, проходя мимо. - Или это такой стиль "нефоров"? У нас в мире так называли тех, кто вечно дуется на общество и носит все черное.       Тиндумиэль заметно "прифигела". Её, элиту стражи, только что сравнили с каким-то странным социальным слоем из другого мира, задев её скрытность.       - Моя вежливость соразмерна твоей скромности, человек, - холодно ответила она. - Я пришла посмотреть на того, кто строит стены быстрее, чем мы успеваем их патрулировать. После того как закончишь с камнями, я проверю твои навыки в бою. Если они вообще есть.       Сайтама проигнорировал вызов, повернувшись к Леголасу.       - Слушай, принц, я тут прикинул темпы... Задержусь я у вас года на два. Если Трандуил хочет полную защиту, придется попотеть.       Тиндумиэль хотела было возмутиться его игнорированием, но дверь кухни открылась, и вышла Тауриэль.       - Сайтама! Место для жарки готово. Всё как ты просил! - она так сияла, что стало ясно: она намерена похвастаться кулинарным гением своего мужчины перед друзьями.       Сайтама засучил рукава туники и вошел в зону очага. Через несколько минут по комнате поплыл звук, который заставил эльфов замолчать.       …Шипение масла… …Ритмичный стук ножа о деревянную доску… …Тонкий, сводящий с ума аромат чеснока, восточного имбиря и жареной панировки…       Тиндумиэль, несмотря на свою нервозность и неприязнь к людям, невольно потянула носом воздух. Её желудок, привыкший к пресному хлебу и ягодам, предательски сжался.       - Что это за магия? - не выдержал Леголас. - Воздух стал... тяжелым и сладким.       Сайтама вышел из кухни, неся огромный поднос. В центре высилась гора золотистого "чикена" - хрустящих кусочков курицы, а вокруг них - ровные палочки фри, посыпанные крупной солью и травами. Рядом лежали свежие эльфийские лепешки.       - Это для пищеварения, - Сайтама выставил на стол семь бутылок своего фирменного газированного лимонада. - Попробуйте, только не обожгитесь.       Вечер превратился в тихий триумф. Леголас ел с изяществом, но его глаза выдавали восторг. Тиндумиэль же, забыв о своей роли "сильной и независимой", жадно поглощала картошку. Её щеки покраснели, а движения стали менее скованными. Тауриэль довольно наблюдала за подругой, понимая: Сайтама снова победил без единого удара.       Три часа спустя гости ушли. Леголас рассыпался в похвалах, а Тиндумиэль, уходя, выдала тихое "спасибо", которое прозвучало почти как признание поражения.       Тауриэль села на край кровати, обняв Сайтаму.       - Может, сегодня ляжем вместе? - она посмотрела на него с надеждой. - Я соскучилась по твоему теплу.       Сайтама улыбнулся и покачал головой.       - Нет, Таури. Когда я работаю на износ, я ночью во сне могу случайно... ну, дернуться. С моей силой это будет означать, что от твоей кровати останется только пыль. И от тебя, возможно, тоже.       Тауриэль обиженно надулась. И отстранилась в свою постель.       - Я поняла. Снова твоя логика...       Она легла, отвернувшись к стене. Сайтама встал и подошел к ней. В его глазах блеснула хитрая искра - он давно хотел проверить одну теорию, основанную на его знаниях о биологии этого мира.       Он наклонился и легонько, едва касаясь губами, подул на самый кончик заостренного эльфийского ушка Тауриэль.       Она вздрогнула так, будто её ударило током. Её зрачки расширились, она резко развернулась, глядя на него в абсолютном культурном шоке. Любой другой на месте Сайтамы уже лишился бы головы, но она была парализована странным ощущением, пробежавшим от макушки до кончиков пальцев ног.       - Ты... что ты творишь?! - выдохнула она.       - Хотел проверить, - Сайтама стоял совершенно спокойно. - Правда ли, что кончики ваших ушей такие чувствительные. Оказывается, да.       Он, не дожидаясь её реакции, просто залег рядом и обнял её поверх одеяла, прижимая к себе. Тауриэль сначала сопротивлялась, пытаясь сохранить остатки достоинства, но тепло его тела быстро сломило ее волю.       - Зачем... зачем ты это сделал? - шепотом спросила она, уткнувшись ему в грудь.       - В моем мире говорили, что это эрогенная зона, - буднично сообщил Сайтама. - Место, где нервные окончания наиболее открыты. Полезная информация для стратегии отношений, не находишь?       Тауриэль вспыхнула так сильно, что её лицо, казалось, могло светиться во тьме. Она закрыла глаза, утопая в смущении и странном, густом чувстве защищенности.       2955 год Третьей эпохи       Прошло три года с тех пор, как первая повозка Сайтамы пересекла границы Лесного Королевства. За это время лысый иномирец перестал быть "аномалией" и стал частью ландшафта. Эльфы, поначалу взиравшие на него с подозрением, теперь привычно кивали ему при встрече. Сайтама стал своим - угрюмым, ленивым в быту, но пугающе эффективным в деле мастером, чьи башни теперь опоясывали северные и восточные границы непроницаемым кольцом.       Тауриэль же на эти три года вернулась к тому, что знала лучше всего. Пока Сайтама сражался с камнем, она временно приняла на себя обязанности капитана стражи, помогая Лаириэль. Но эта преданность лесу однажды стала причиной самого горького раздора между ними.       …Флэшбек. Год назад…       Гроза сотрясала своды дворца, но внутри покоев Тауриэль было ещё жарче от гнева. Сайтама стоял в центре комнаты, его плащ был забрызган грязью, а кулаки сжаты до белизны. Тауриэль только что вернулась из южного патруля, где её отряд столкнулся с вылазкой орков Дол Гулдура. Она была ранена - неглубокий порез на плече, но для Сайтамы это стало детонатором.       - Ты совсем лишилась рассудка?! - голос Сайтамы гремел, перекрывая раскаты грома. - Какого чёрта ты полезла в самую гущу? Ты капитан, а не пушечное мясо!       Тауриэль, тяжело дыша, сбросила разбитый наруч на пол.       - Это мой долг, Сайтама! Эти твари жгли деревья на южной границе! Я не могу сидеть в твоих крепостях, пока мой дом стонет от боли!       - Твой дом - там, где я! - отрезал Сайтама, делая шаг к ней. Его взгляд был пугающим, лишенным всякой лени. - Я строю эти башни не для Трандуила, а для того, чтобы тебе не приходилось больше проливать кровь. Ты хоть понимаешь, что ты для меня значишь?       - Я воин! - выкрикнула она, и её голос сорвался. - Ты хочешь запереть меня в золотой клетке, как трофей? Я не Астрид, я не нуждаюсь в опеке!       - Ты нуждаешься в том, чтобы выжить! - Сайтама ударил кулаком по столу, и массивная дубовая доска треснула пополам. - Если бы ты умерла там... если бы я не успел...       Он замолчал. Тауриэль вдруг осела на пол, обхватив колени руками. Предательские слёзы брызнули из глаз. Она плакала в углу, содрогаясь от осознания его первобытного, почти разрушительного страха за неё. Сайтама замер. Гнев мгновенно испарился, оставив лишь пустую, гулкую вину. Он подошёл к ней, хотел коснуться волос, но она лишь глухо прошептала:       - Отойди... прошу... просто уйди.       Сайтама выпрямился. Его лицо снова стало маской холодного спокойствия.       - Я всё равно не пущу тебя в гущу событий, Таури. Запомни это. Если бы ты умерла... я бы не просто ушёл. Я бы стёр этот лес до основания, чтобы ни одна тень не могла здесь спрятаться.       Он развернулся и вышел, оставив её одну в тишине, пропитанной запахом озона и горя.       …Конец флэшбека…       Наступил полдень. Сайтама стоял у подножия последней, седьмой башни, завершающей оборонительный пояс. Она была безупречна - вросшая в скалу, украшенная каменными лилиями, в которых Сайтама спрятал смертоносные механизмы.       Трандуил подошел к нему без охраны. Король выглядел впечатленным. За эти годы его уважение к иномирцу переросло в молчаливое признание равного.       - Ты закончил работу, которой хватило бы на три поколения моих лучших зодчих, - произнес Трандуил, оглядывая шпили. - Лихолесье теперь - крепость, о которую Саурон обломает свои клыки. Твоё мастерство... оно вне категорий этого мира.       - Это просто камни, Трандуил, - Сайтама лениво вытирал руки ветошью. - Я сделал это для покоя Тауриэль. Не более. Теперь она может спать, не ожидая стрелы в окно.       Король Лихолесья внимательно посмотрел на него.       - Я предлагал тебе гражданство, статус лорда и залы, полные золота. Мои попытки были тщетны, я знаю. Но помни: двери этого леса всегда открыты для тебя как для брата по оружию. Останься... здесь есть место для твоей силы.       Сайтама ухмыльнулся.       - У меня в Гоэне трактир не мыт и огород не полит. Пора возвращаться к нормальной жизни. Политика - это слишком пыльно для меня.       Трандуил лишь коротко кивнул, понимая, что этот человек никогда не станет под чьи-либо знамена.       Полночь. Луна, полная и холодная, висела прямо над Вершиной Исполинского Бука - самого высокого дерева в королевстве, чьи ветви уходили в облака. Сайтама стоял на краю широкой платформы, глядя на серебристое море леса внизу. Он молчал последние три дня, погружённый в разработку своей самой важной "стратегии".       В кармане его плаща лежало кольцо, которое он сам выковал из обломка меча древнего героя, переплавив его с помощью давления ладоней в идеальный круг с гравировкой.       Он ждал Тауриэль. Но лес вокруг молчал.       Внезапно его слух уловил шелест на краю обрыва дерева, в десяти метрах левее. Он обернулся и увидел силуэт Тауриэль. На ней было платье цвета ночного неба, которое он подарил ей в Имладрисе. Она стояла на самом краю тонкой ветви, глядя на него с вызовом и странной, лихорадочной искрой в глазах.       То ли от скуки, то ли желая окончательно разрушить стену его трехдневного молчания, Тауриэль, не сводя с него глаз, сделала шаг назад... и сорвалась в бездну.       - Тауриэль! - крик Сайтамы разорвал тишину ночи.       В его голове пронеслась мысль: "Это из-за меня. Из-за моей холодности". Мир вокруг застыл. Сайтама оттолкнулся от платформы с такой силой, что вековая древесина под его ногами превратилась в щепки.       ...Слоумо... Он падал быстрее камня. Ветер свистел в ушах, оливковый плащ хлопал за спиной, как крылья огромной птицы. Он видел её - Тауриэль летела вниз, раскинув руки, и на её губах играла торжествующая, безумная улыбка. Она знала, что он придёт.       Сайтама ухватил её в воздухе, прижимая к своей груди. Его инерция была колоссальной. Выбросив свободную руку, он вонзил пальцы в кору исполинского дуба, растущего ниже.       ...Хруст. Скрежет... Дерево содрогнулось. Кора полетела во все стороны, когда Сайтама, используя свою мощь как тормоз, остановил падение двух тел. Они повисли на огромной высоте, раскачиваясь над бездной.       - Ты... ты совсем дура?! - выдохнул Сайтама, его лицо было в дюйме от ее лица. - Ты могла разбиться!       Тауриэль, чьи глаза сияли ярче звезд, лишь крепче обхватила его за шею.       - Я знала, что ты поймаешь, - прошептала она, и ее дыхание коснулось его губ. - Я просто хотела, чтобы ты снова посмотрел на меня не как на чертеж башни.       Прежде чем он успел возмутиться, она накрыла его губы своими. Это был поцелуй, полный страсти, облегчения и признания. Её язык требовательно проник в его рот, сметая остатки его логики и планов. Сайтама, все еще вися на одной руке, ответил с такой силой, что воздух вокруг них, казалось, начал вибрировать.       Семь минут спустя они стояли на широкой ветви, почти у самого ствола. Тауриэль, немного запыхавшаяся, поправляла платье, а Сайтама пытался вернуть себе вид "серьезного стратега".       - Ладно... - он почесал затылок, глядя на неё снизу вверх. - Я не мастер долгих речей. И мой эльфийский... ну, ты знаешь.       Он подошёл к ней и взял её за руки. В лунном свете его "пустое" лицо вдруг стало невероятно выразительным, полным той самой тихой нежности, которую он хранил только для неё.       - Meleth-nin... - начал он, запинаясь в сложных склонениях синдарина. - Tiro i hîl nîn. Im dartho na gwen... telin na gwen. Bereth nîn... be i thûl nîn. (Любовь моя. Посмотри в моё сердце. Я ждал тебя... я пришёл за тобой. Будь моей женой... как мое дыхание).       Сайтама достал кольцо и надел его на её палец. Оно сидело идеально.       Тауриэль замерла. Её губы дрогнули, и в уголках глаз блеснула влага. Она не ожидала от него такой поэтичности, пусть и ломанной.       - Saitama... - прошептала она, прижимаясь к его рукам. - I hîl nîn marn na gwen. На hîl, на lû, на thûl. (Сайтама... моё сердце принадлежит тебе. С каждым вздохом, навсегда).       Они поцеловались снова - медленно, глубоко, закрепляя союз, который не был зафиксирован ни в одной летописи, но который был прочнее всех гор Средиземья.       - Я же обещал, - тихо сказал Сайтама, обнимая её и глядя на спящий лес. - Как только закончу с башнями, сделаю кое-что важное.       - Это самое лучшее, что ты когда-либо строил, - ответила Тауриэль, кладя голову ему на плечо.       - Это для твоего покоя, - добавил он. - И для моего тоже.       Они стояли в обнимку под светом Элберет, и в эту ночь Тень Дол Гулдура казалась всего лишь далёким, бессильным сном.       Позже. На балконе дома Тауриэль, утопающего в листве исполинского бука, двое сидели в тишине. После ночи признаний и клятв воздух между ними изменился - он стал плотным, наполненным спокойствием, которое бывает только после долгой бури.       Сайтама смотрел на заходящее солнце, которое окрашивало верхушки деревьев в медно-красный. Его мысли, однако, были далеко на западе, за рекой Андуин и Мглистыми горами.       - Таури, - Сайтама лениво покрутил на пальце кольцо, которое теперь было и у него, - мне чертовски любопытно, во что превратился мой трактир за эти три года. Стен, наверное, замуштровал лошадей до состояния почетного караула, а Йорунд перестроил кухню в бастион.       Тауриэль мягко улыбнулась, положив голову ему на плечо.       - Я думаю, дела там идут прекрасно. Астрид - строгая хозяйка. Но... - она сделала паузу, и в её голосе послышалась смешинка, - когда мы вернемся, тебе стоит подготовить щит. Астрид убьет тебя за то, что ты оставил её разгребать все счета в одиночку на такой срок.       Сайтама невольно вздрогнул. Он представил разгневанную Астрид с поварешкой в руках и Кириона, виновато разводящего руками на заднем плане.       - Да уж. Её гнев страшнее Тени Зла. Придется везти ей очень много эльфийского шелка в подарок, чтобы смягчить удар.       - Шелком ты не отделаешься, Сайтама, - Тауриэль приподняла подбородок. - Тебе придется неделю самому мыть полы в общем зале. Я прослежу за этим.       Сайтама вздохнул. Домашний быт уже звал его своими цепкими руками.       За время строительства башен Сайтама успел обзавестись союзником в самом неожиданном месте. Линдир, придворный певец с шестисотлетним стажем и ровесник Тауриэль, был очарован рассказами о "кафе", где люди и Дунэдайн слушают музыку под жареный картофель.       - Моя душа будет спокойна за этот лес, пока стоят твои башни, мастер Сайтама, - сказал Линдир, упаковывая свою лютню в чехол из оленьей кожи. - А в твоем трактире, говорят, акустика позволяет петь о древних днях так, что даже камни плачут. Я согласен.       На утро следующего дня у главных ворот стояла модифицированная железная повозка. Сайтама удлинил её кузов, укрепил оси и добавил крытый верх для длительного путешествия. В упряжке теперь было четыре мощных коня, включая верных Супа и Скидку.       Линдир, запрыгивая на сиденье, ослепительно улыбнулся компании.       - По пути нам точно не будет скучно. У меня заготовлено баллад на три перехода через горы.       Ррумиль, всё еще вспыльчивый, но заметно смягчившийся, подошел к повозке. Он молча протянул два свертка - в них были великолепные луки из черного тиса, украшенные серебряной вязью.       - Это... подарок. От стражи, - буркнул он, не глядя Сайтаме в глаза. - За то, что сделал наши границы непробиваемыми. И... поздравляю. Не обижай её.       Сайтама принял подарок и коротко кивнул.       - Спасибо, Ррумиль. Постарайся не подстрелить никого из своих, пока нас нет.       Трандуил появился в сопровождении Лаириэль. Его величественная фигура в серебряных доспехах заставила толпу эльфов замолкнуть. Он медленно подошел к повозке, глядя на Сайтаму.       - Твой вклад в это королевство неизмерим, лысый воин, - произнес Трандуил, и его голос эхом отразился от сводов. - Ты не взял золота, но знай: отныне это место - твой второй дом. Эти башни - твоя печать на истории нашего народа.       Он перевел взгляд на Тауриэль и Леголаса.       - Будьте счастливы. Путь будет долог, но звезды Элберет светят тем, кто идет вместе.       Эльфы, собравшиеся на террасах, взорвались аплодисментами. Тауриэль смутилась, пряча лицо в капюшоне. Трандуил обнял сына, коротко прошептав ему наставления, а затем подошел к Тауриэль.       Последний год Король искренне пытался исправить ошибки столетий. Он увидел в ней не просто подданную, а ту, кто вернула ему веру в преданность. Трандуил положил руки ей на плечи.       - Прощай, дочь леса. Ты нашла свою тропу там, где я видел лишь тупик.       Тауриэль, поддавшись внезапному порыву, радостно и крепко обняла Короля. Трандуил на мгновение застыл в "мягком офиге" - эльфийские владыки не привыкли к таким проявлениям чувств на публике. Но через секунду его руки сомкнулись на её спине в ответном, почти отеческом жесте.       Сайтама, наблюдая за этим, подошел ближе. Его лицо было серьезным.       - Я заверяю тебя, Трандуил. Если и настанет час, когда смерть придет за нами... то сначала ей придется пройти через меня. Пока я дышу, ни одна тень её не коснется.       Трандуил посмотрел Сайтаме в глаза. Он увидел там не бахвальство, а ту самую абсолютную истину, которая пугала и восхищала одновременно.       - Я верю тебе, Сайтама. Иди с миром.       Повозка тронулась. Железные колеса глухо застучали по камням моста. Внутри расположились Леголас, Тиндумиэль, Орофин, Нимрадель, Линдир и юная Митриэль, которая, светясь от восторга, едва не выпала из кузова, пытаясь рассмотреть всё и сразу. Тауриэль сидела рядом с Сайтамой на козлах, её рука лежала на его бедре. Трандуил прикрепил к отряду Орофина с Нимрадель. Будто отдавая компании, всех воинов, которые имели хоть какую-то силу.       - Ну что, - Сайтама натянул поводья, выводя лошадей на Гномий Тракт. - Курс на Юг, а потом домой.       - Домой, - эхом отозвалась Тауриэль, глядя на закрывающиеся ворота Королевства.       Лес расступился перед ними. Сайтама зевнул, поудобнее устраиваясь на сиденье. Впереди была длинная дорога, а дома ждала остывшая картошка фри и очень, очень злая Астрид.       Старый Гномий Тракт был негостеприимен. Плотный полог ветвей почти не пропускал дневной свет, и железная повозка Сайтамы катилась в вечных сумерках. Тяжелые колеса мерно подминали под себя переплетенные корни и густой мох. Если бы не четверо эльфов, которые то и дело спрыгивали на землю, чтобы расчистить завалы или направить лошадей, повозка застряла бы здесь на долгие месяцы.       Вечером, когда отряд остановился на ночлег у небольшого ручья, Линдир, потирая натруженные руки, рассказал очередную витиеватую эльфийскую шутку о гноме, который пытался научить камень петь. Группа разразилась смехом - даже обычно сдержанная Тиндумиэль едва заметно улыбнулась.       Сайтама, помешивая угли в костре, хмыкнул и добавил:       - Хорошая шутка, Линдир. Знаешь, в фильмах такие персонажи, как ты - весельчаки и балагуры - обычно умирают первыми. Это такой закон жанра, чтобы сломать четвертую стену и заставить зрителей плакать.       Наступила тишина. Леголас замер с кубком в руке, а Линдир озадаченно моргнул.       - Фильмах? Зрителей? - эльф переглянулся с Орофином. - Сайтама, ты опять говоришь на языке загадок. Какую стену я должен сломать? И зачем кому-то плакать из-за моей смерти, если я просто пою баллады?       - Забудь, - отмахнулся Сайтама, чувствуя себя так, словно пытается объяснить квантовую физику хомяку. - Это просто... специфика моего юмора. Живи долго, Линдир, и старайся не быть слишком второплановым персонажем.       Тауриэль, сидевшая рядом с Сайтамой, мягко улыбнулась и покачала головой, понимая, что её муж снова тоскует по вещам, которые в этом мире не имеют даже названия.       Когда запах жареного мяса - того самого "чикена", который Сайтама довел до совершенства - заполнил лагерь, эльфы придвинулись ближе. Сайтама методично раскладывал порции по деревянным тарелкам.       - Слушайте, - Сайтама протянул Тиндумиэль хрустящий ломтик, - вы ешьте, но не забывайте иногда жевать вон те зеленые листья и траву у ручья. Клетчатка, понимаете? Тяжелая пища требует баланса, иначе ваше бессмертное пищеварение скажет вам "прощай" на полпути.       Тиндумиэль с подозрением посмотрела на сочную курицу, а потом на куст папоротника неподалеку.       - Ты предлагаешь нам питаться как оленям, Сайтама? - спросила она, аккуратно кусая фри. - Но... это действительно вкусно. Зачем портить вкус травой?       - Затем, что я не хочу лечить ваши желудки посреди Рохана, - буркнул Сайтама, усаживаясь поудобнее.       Позже, когда лагерь погрузился в сонную тишину, а в костре остались только красные угли, Сайтама и Тауриэль ушли в свою палатку. Внутри пахло сухой кожей и теплом. Тауриэль, выдохнув, легла на его руку, мирно сопя и чувствуя мерный ритм его сердца. Эти вечера были лучшими в их жизни. Между ними была договоренность - негласный пакт уважения и терпения.       - Мы не будем торопиться, - шептал Сайтама, поглаживая её по плечу. - Сначала медовый месяц. Дома, в Гоэне. Там будет всё правильно. Брачная жизнь - это марафон, а не спринт.       Тауриэль не совсем поняла слова про марафон и спринт, но смысл уловила. Она чувствовала его любовь не в порыве страсти, а в этом бесконечном терпении и защите.       Снаружи, у костра, остались Леголас и Тиндумиэль. Принц смотрел на огонь, его лицо было задумчивым. Тиндумиэль, обычно обходившая людей стороной, теперь всё чаще наблюдала за Сайтамой и Тауриэль.       - Они странные, - тихо произнесла Тиндумиэль, кивнув на палатку. - Человек и эльфийка... Сайтама смотрит на неё так, будто она - всё Средиземье. И ведь он назвал нас с тобой "парочкой" вчера, Леголас. Ты заметил?       Леголас едва заметно нахмурил угол глаза - знак, что тема задела его за живое.       - Сайтама любит вешать ярлыки, Тиндумиэль. Он видит мир проще, чем мы. Для него, если двое воинов стоят рядом и едят его еду - это повод для шутки.       - Но он не просто шутил, - Тиндумиэль посмотрела на принца. - Он словно... сломал во мне какую-то дверь. Я никогда не думала о жизни в таком свете. Всегда только клинок и долг. А теперь я смотрю на них и... мне любопытно.       Леголас промолчал, но в его взгляде, обращенном к пламени, появилось новое выражение. Сайтама, сам того не зная, запустил механизм, который эльфы могли обдумывать десятилетиями.       На следующее утро, ровно в десять часов, повозка вышла на открытый берег Андуина. У штурвала (то есть с вожжами) сидел Линдир, напевая что-то бодрое. Внутри повозки Сайтама разложил карты Элронда.       - Итак, господа эльфы, - Сайтама ткнул пальцем в пергамент. - Перевал через горы мы с этим грузом не возьмем. Единственный адекватный путь - по реке на юг. Остановка в Лотлориэне, потом через Фангорн выйдем в Рохан. Пройдем через Роханские Врата, Дунланд и оттуда - строго на север к дому.       Леголас кивнул, оценивая план.       - Это самый безопасный путь для железной кареты. Но река коварна, а Фангорн не любит чужаков.       Сайтама издал тяжелый вздох, от которого, казалось, осела пыль на полках.       - Год. С таким темпом у нас уйдет целый год, чтобы добраться до Гоэна. Три тысячи четыреста километров на четырех лошадиных силах... - он завалился на подушку, уставившись в потолок повозки. - Боже, как же мне скучно. Если бы у меня была хоть какая-нибудь видеоприставка... хоть простенький "Тетрис". Я бы отдал половину запасов чикена за возможность нажимать на кнопки и видеть результат.       Тауриэль ткнула его пальцем в бок, подавляя улыбку.       - Опять твои странные слова, Сайтама. Видео... приставка? Нажимать на кнопки? Ты иногда ведешь себя как капризный ребенок, которому не дали игрушку.       - Это не игрушка, Тауриэль, это цивилизация! - проворчал он. - А здесь у нас только палки, камни и очень длинные разговоры о вечности.       - Зато у тебя есть мы, - подала голос Митриэль, с любопытством заглядывая в карту. - И мир, который ты еще не видел. Разве кнопки важнее неба?       - Митриэль, - Сайтама закрыл лицо рукой. - Ты еще слишком молода, чтобы понять прелесть восьмибитной графики. Просто... просто едем дальше.       Тиндумиэль хмыкнула, поправляя кинжал на поясе.       - Твоя тоска по невидимым вещам делает тебя еще более странным, мастер зодчий. Но пока ты готовишь свою еду, мы будем терпеть твои жалобы на отсутствие "кнопок".       Культурная экспансия в ритме "Tell Me Why"       Четырнадцать дней пути по течению Великого Андуина превратили отряд в нечто среднее между дипломатической миссией и бродячим театром. Повозка, модифицированная Сайтамой, катилась по прибрежным тропам, поскрипывая рессорами, а над ней разносились звуки, которые эта эпоха Арды слышала впервые.       Орофин, чьи серебристые волосы развевались на ветру, сидел на краю борта, болтая ногами. Он не просто ехал - он самозабвенно подпевал, стараясь попасть в непривычный, синкопированный ритм.       - Tell me why... Ain't nothin' but a heartache... - выводил он на ломаном всеобщем языке, придавая словам характерный эльфийский акцент, отчего песня группы "BackStreet Boys" превращалась в некую сюрреалистическую балладу Первой Эпохи.       Нимрадель, сидевшая напротив, подхватывала припев, её голос вплетался в мелодию, как серебряная нить. Она смеялась, глядя на сосредоточенного Линдира. Тот, вооружившись лютней и листами пергамента, лихорадочно записывал ноты, пытаясь переложить "поп-хит" из головы Сайтамы на классический лад.       - Это невероятно, - бормотал Линдир, не переставая перебирать струны. - Мастер Сайтама, эта гармония... она лишена эпической грусти, в ней есть какой-то странный, почти детский вызов судьбе. "Я хочу, чтобы было так"... Это же чистый эгоцентризм, облеченный в золото мелодии! Потрясающе!       Сайтама, лениво держа вожжи четырёх лошадей, едва заметно улыбался. Его забавляло, как эти бессмертные существа, привыкшие к песням о падении Гондолина и гибели великих дрессировщиков света, завороженно повторяли простые строчки о сердечной боли.       Тауриэль, сидевшая рядом с ним на козлах, долго наблюдала за этой сценой. Она видела, как Леголас, прислонившись к борту, ритмично постукивает пальцами по эфесу кинжала, и как молодая Митриэль пытается разучить танцевальные движения, которые Сайтама показал ей на привале.       В какой-то момент эльфийка поняла: это не просто развлечение. Она почувствовала "стратегический след" своего мужа. Тауриэль незаметно ткнула Сайтаму локтем в бок.       - Ай. За что? - Сайтама даже не вздрогнул, лишь перевел на нее свой спокойный взгляд.       - Ты наглый смертный, Сайтама, - прошептала она так, чтобы их не слышали остальные, хотя знала, что эльфы всё равно улавливают каждое колебание воздуха. - Расскажи мне, как у тебя так получилось, что ты очаровал всех этих воинов песнями из своего странного мира?       Сайтама поправил капюшон.       - Я никого не очаровывал. Просто эльфы слишком серьезные. Вы вечно поете о том, как всё было круто три тысячи лет назад и как теперь всё плохо. А эти песни... они ни о чем и обо всем сразу. Они помогают не думать о проблемах.       - Ты лжешь, - Тауриэль сузила глаза, в которых плясали озорные искорки. - Это твоя хитрая ловушка. Ты заразил их этими "вирусами звука", чтобы они меньше приставали к тебе с расспросами и дали тебе слушать тишину Андуина. Ты купил их покой за три аккорда.       Сайтама хмыкнул, глядя вперед, где река Сир-Нинглор впадала в Великий Поток.       - Это не моя вина, что я помню наизусть все эти песни. И не только эту. Просто она одна из любимых. Знаешь, в моем мире под нее люди иногда даже мирились после войн... или просто ели бургеры. Хорошая психотерапия.       Тауриэль цыкнула языком, но в этом звуке не было злости. Она придвинулась ближе, ощущая тепло его плеча под туникой путника.       - Я выпишу ноты всех песен из твоей головы, Сайтама. Рано или поздно. Я хочу знать каждую мелодию, которая заставляет тебя так хитро ухмыляться.       К полудню отряд достиг места, где Гномий Тракт пересекал приток Сир-Нинглор. Если Андуин они миновали через надежный Старый Брод, то здесь их ждала иная картина.       Перед ними раскинулся деревянный мостик - древний, почерневший от влаги, покрытый скользким мхом. Конструкция выглядела так, словно держалась исключительно на честном слове эльфийских богов и упрямстве старых свай.       - Сломается, - коротко бросил Сайтама, натягивая поводья.       - Ты обломщик, Сайтама, - Тауриэль спрыгнула на землю, проверяя почву сапогом. - Этот мост стоит здесь века. Он пережил наводнения и набеги орков.       - Он пережил наводнения, но он не проектировался под железную повозку весом в две тонны, нагруженную эльфийскими инструментами и моими запасами соли, - Сайтама спустился с козел. - Подождите здесь.       Он пошел к мосту один. Эльфы - Леголас, Тиндумиэль и остальные - вышли из повозки, с любопытством наблюдая за действиями иномирца.       Сайтама подошел к самому краю настила. Он не стал вызывать магов или использовать инструменты. Он просто положил руку на перила и... начал шатать мост. Сначала легко, затем сильнее. Раздался жалобный скрип дерева. Скр-р-рип... хруст...       Сайтама прислушивался к звуку вибраций внутри древесины. Его аналитический ум фиксировал точки напряжения. Он нанес несколько коротких, почти незаметных ударов пяткой по ключевым балкам у основания.       - Качество так себе, - крикнул он, оборачиваясь. - Сваи подгнили, но центральный пролет еще держит молекулярную структуру. Пройти можно, но только по одному.       Повозка медленно приблизилась к краю. Суп и Скидка, предчувствуя опасность, нервно запрядали ушами.       - Мужчины - пешком, - скомандовал Сайтама. - Леголас, Орофин, Линдир - идите впереди, создайте противовес на той стороне. Тауриэль, оставайся внутри, следи за равновесием груза. Я поведу лошадей под уздцы.       Переправа была напряженной. Тиндумиэль и Митриэль шли следом, их легкие шаги едва касались досок. Сайтама же ступал тяжело и выверенно, распределяя вес так, чтобы мост не вошел в резонанс. Когда тяжелые колеса повозки оказались на середине, мост прогнулся, издав звук, похожий на стон умирающего великана.       Митриэль испуганно схватилась за руку Тиндумиэль, но та лишь пристально смотрела на спину Сайтамы. Она видела, как напряглись его плечи под оливковым плащом. В этот момент он казался ей не просто человеком, а некой силой природы, которая своим присутствием стабилизирует реальность.       Успешно преодолев реку, отряд оказался на западном берегу. Впереди расстилалась Ирисная низина - место легендарное и мрачное, где когда-то пал Исильдур и кануло в небытие Кольцо Всевластия. Но для компании Сайтамы это было лишь очередное поле, поросшее камышом и желтыми ирисами.       - Ну что, застоялись? - Сайтама снова запрыгнул на козла, взмахнув вожжами. - Линдир, давай что-нибудь из "Металлики". Только помедленнее, чтобы лошади не пошли в галоп.       Линдир, уже освоившийся с "новым стилем", ударил по струнам. Мощный, низкий аккорд пронесся над болотами, распугивая лесных птиц.       - Nothing else matters... - запел эльф, и в его голосе послышалась такая глубина, что даже Леголас на мгновение прикрыл глаза, отдаваясь моменту.       Они ехали дальше на юг, в сторону Лотлориэна. Пыль дороги оседала на плаще Сайтамы, а в его голове уже зрел план, как обустроить привал, чтобы успеть пожарить остатки курицы до того, как они достигнут владений Галадриэль. Он знал, что там, в Золотом Лесу, музыка будет другой, но пока... пока Ирисная низина слушала рок-баллады другого мира.       Лес Лотлориэна дышал иначе. Даже здесь, на подступах к Золотому Лесу, воздух казался густым, напоенным серебряным светом звезд и запахом вечных цветов, которые не знали увядания. Тень здесь не смела касаться земли, и даже ночные звуки были мелодичнее: шелест листвы мэллорнов напоминал шёпот тысячи невидимых лютней.       Отряд Сайтамы разбил лагерь на небольшой поляне, окруженной исполинскими папоротниками. Костер горел ровно, почти без дыма, отбрасывая мягкие блики на железную повозку, которая в этом сказочном антураже выглядела как артефакт из совершенно иной, механической реальности.       Сайтама сидел на бревне, подперев подбородок кулаком. Его взгляд, обычно пустой, сегодня был устремлен в пламя с какой-то особенной, глубокой задумчивостью. Прошла неделя с тех пор, как они покинули север, и с каждым днем он всё больше погружался в "библиотеку" своей памяти, извлекая оттуда осколки культуры, которой больше не существовало.       - Ну что... - Сайтама поднял глаза на Линдира. - Начнем? У этой песни странный ритм, она о том, что чувствуешь, когда вроде бы всё есть, но чего-то самого важного не хватает. В моем мире её пели... ну, не важно кто. Назовем её 'Incomplete'.       Линдир, чьи пальцы уже лежали на струнах лютни, кивнул с выражением крайнего сосредоточения. За последние дни он превратился в одержимого летописца, который ловил каждое слово Сайтамы, пытаясь втиснуть эти странные, рубленые ритмы в каноны эльфийской музыки.       ...Перебор струн. Низкий, вибрирующий аккорд...       Сайтама начал петь.       Его голос не был поставленным голосом оперного певца, но в нем была пугающая, резонирующая чистота. Он не просто произносил слова - он вкладывал в них ту самую экзистенциальную скуку и скрытую тоску по смыслу, которую нес в себе годами.       - Empty spaces fill me up with holes... Distant faces with no place to go...       Эльфы замерли. Леголас, чистивший наконечник стрелы, остановил движение руки. Орофин и Нимрадель переглянулись - музыка была тяжелой, непривычно приземленной и в то же время пронзительно честной. В концепции Арды музыка всегда была возвышенной или скорбной, но эта песня была... личной. Она была о пустоте внутри индивида, а не о гибели королевств.       Сайтама вошел в роль. Инструменты Линдира стали лишь фоном для его голоса, который, казалось, вибрировал в самой почве. Линдир открыл в Сайтаме не просто певца - он открыл портал в мир, где чувства препарировались с хирургической точностью.       Когда прозвучал последний аккорд, над поляной повисла тишина. Слышно было только, как едва слышно выдохнула Митриэль.       Сайтама тяжело опустился обратно на бревно и потянулся к своей кружке.       - Фух... - он глотнул остывшего чая. - Главное - не переходить на дабстеп. А то у вас тут деревья повянут.       Тиндумиэль, которая весь вечер сидела в тени, не сводя глаз с Сайтамы, подалась вперед.       - Дабстеп? - медленно повторила она, пробуя незнакомое слово на вкус. - Это еще одна баллада о потере? Или имя какого-то павшего героя?       Сайтама ухмыльнулся, представив, как Тиндумиэль пытается фехтовать под ломаные ритмы электронной музыки.       - Нет. Это когда звуки похожи на то, как если бы огромный железный великан пытался переварить кучу консервных банок в грозу. Очень громко, очень странно и абсолютно бесполезно для психики.       Тауриэль, сидевшая рядом и подпевавшая припев шепотом, покачала головой. Она посмотрела на своих соплеменников - Орофина, Нимрадель, Митриэль. Все они выглядели так, будто их только что опоили магическим эликсиром.       - Ты опасен, Сайтама, - тихо произнесла она, но в её глазах не было упрека. - Ты заставляешь их забывать свою историю. Твои песни... они как яд, который слаще меда. Скоро эльфы Лихолесья перестанут петь о звездах и начнут страдать по 'незавершенности'. Ты заразил нашу компанию.       - И нам это чертовски нравится! - воскликнул Орофин, ударив ладонью по колену. - Мастер Сайтама, в этой музыке есть... жизнь. Настоящая, грубая, не прикрытая метафорами о свете Валинора. Это... освежает.       Леголас, до этого хранивший молчание, коротко кивнул. Он смотрел на огонь, и в его глазах отражалось признание. Тиндумиэль задела его чувства своим интересом к Сайтаме, но сейчас даже он был покорен этой странной мелодией.       - Это необычно, - признал принц. - Такая музыка требует... иного восприятия времени.       - В том-то и дело, - Нимрадель поправила выбившуюся прядь волос. - Мы привыкли петь о вечности. А песня Сайтамы - о моменте. О том, что человек чувствует здесь и сейчас. Это... пугающе близко.       Митриэль, самая младшая в отряде, восторженно закивала:       - Я хочу выучить все слова! Линдир, ты записал тот переход на припеве? Это было похоже на полет сокола, который внезапно забыл, как махать крыльями.       Они не знали, что лес давно перестал быть пустым.       В густых тенях мэллорнов, на высоте тридцати футов, замерли дозорные Лотлориэна. Халдир, капитан стражи границ, стоял на тонкой ветви, почти сливаясь с серебристой корой. Его воины держали луки наготове, но приказа "стрелять" не поступало.       Халдир подался вперед, вслушиваясь в последние отголоски песни Сайтамы. Он был эльфом Галадриэль, существом, чей разум был отточен веками дисциплины, но даже его застали врасплох эти "необычные нотки".       - Incomplete... - едва слышно повторил Халдир.       Голос этого лысого странника обладал странной частотой. Он не был магическим в привычном понимании, в нем не было чар майар, но в нем была сила реальности, которая заставляла вибрировать даже эльфийскую сталь.       - Кхм-кхм, - Халдир резко выпрямился, возвращая себе маску бесстрастного командира, когда заметил, что его подчиненные слишком увлеклись прослушиванием. - Вы потеряли бдительность. Следить за каждым их движением. Особенно за тем, кто издает эти звуки. Это может быть ментальная атака... или нечто более странное.       Он приказал своим воинам рассредоточиться, но сам продолжал предательски прислушиваться к разговорам у костра. Его рука непроизвольно сжала лук. Ему, воину, который видел тысячи лет истории, внезапно очень понравилось то, как голос Сайтамы "заходит в бит" - хотя он и не знал такого слова.       Тишина в Лотлориэне была не просто отсутствием звука - она была осязаемой, тяжелой и древней, как сами звезды. Ночь окутала лагерь серебристым саваном, и только мерное, едва слышное дыхание Тауриэль нарушало этот священный покой. Она спала в палатке, её голова покоилась на мягкой подушке из лебяжьего пуха, которую Сайтама раздобыл еще в Эсгароте.       Он осторожно переложил голову Тауриэль, чтобы ей было удобнее, и вышел под открытое небо. Сайтама присел у затухающего костра. Его мысли были необычайно ясными. За два года в Лихолесье он не только строил стены, но и заново открывал в себе человека.       Он достал из повозки два бревна из "железного дерева", которые приметил еще на переправе. В его руках, способных крошить гранит в пыль, эти бревна казались податливой глиной. Сайтама начал мастерить. Он понял, что слишком затянул с производством настоящего инструмента. Флейта - это хорошо, но его душе требовался аккомпанемент помасштабнее.       Пальцы Сайтамы двигались с пугающей скоростью. Он не использовал стамески или рубанки. Его ногти, ставшие острее любого эльфийского резца, снимали тончайшую стружку, формируя деку. Он сдавливал древесину ладонями, уплотняя волокна для идеального резонанса.       - Гитара... - прошептал он сам себе, натягивая вместо струн тончайшую, закаленную в его руках проволоку из мифрилового сплава, подаренного когда-то Балином. - В этом мире слишком много пафосных баллад. Пора добавить немного ритма.       Сайтама хитро ухмыльнулся. Ему нравилось, как он медленно, но верно покоряет сердца жителей Средиземья своей "странной" культурой. Он вспомнил, как Тауриэль упоминала о главном враге этого мира.       - Сауран... или как его там? - Сайтама подкрутил колок, и струна отозвалась чистым, глубоким звуком. - Если этот говнюк решит заглянуть в мой трактир, я заставлю его подпевать. Или просто выбью из него всю дурь под хороший рок-н-ролл.       Он не знал, кто такой Саурон на самом деле, но в его классификации злодеев этот тип уже занимал почетное первое место в списке "тех, кому нужно преподать урок вежливости".       Утро встретило компанию ароматом свежей хвои и прохладой Андуина. Как только первые лучи солнца пробились сквозь листву, эльфы начали собираться. Сайтама вышел из тени повозки, держа в руках странный предмет.       Это была гитара. Её корпус сиял глубоким темным блеском, а гриф был идеально ровным, украшенным мелкой резьбой, напоминающей современные городские пейзажи - тонкие линии, похожие на небоскребы, которые эльфы приняли за абстрактный узор.       Орофин первым заметил инструмент и замер с седлом в руках.       - Мастер Сайтама... что это за лютня? У неё такая странная форма. Она похожа на изгиб женского тела, но при этом кажется... хищной.       Сайтама сел на край повозки, лениво перебирая струны. Звук был таким мощным и чистым, что даже птицы на мгновение смолкли.       - Это гитара, Орофин. Инструмент для тех, кому есть что сказать, но лень писать стихи на три страницы. Короче, это для музыки. Вы еще не слышали настоящих шедевров. Готовьтесь, по пути будет громко.       Эльфы буквально пустили невидимую слюну. Линдир, как истинный ценитель, подошел ближе, его глаза расширились от восторга.       - Такая чистота звука... - прошептал он. - Как вы добились такого резонанса без магии, Сайтама?       - Просто физика и пара бессонных часов, - буркнул Сайтама.       Нимрадель подпрыгнула от радости, захлопав в ладоши.       - Еще песни! Мастер Сайтама, обещайте, что сегодня мы услышим ту, про "город, который никогда не спит"!       Сайтама лишь кивнул, его взгляд скользнул к палатке, откуда выходила Тауриэль.       Позже.       Повозка медленно тронулась в сторону золотых лесов Лориэна. Сайтама сидел рядом с Тауриэль на козлах. Он долго смотрел на неё, пока она проверяла свои наручи.       - У тебя красивые глаза. Моя любовь, - внезапно произнес он, глядя ей прямо в зрачки.       Наступила тишина. Орофин и Линдир, сидевшие на козлах позади, вдруг резко заинтересовались облаками, их уши покраснели до самых кончиков. Митриэль восхищенно вздохнула, прижав руки к груди - для юной эльфийки это было верхом романтического признания. Леголас и Тиндумиэль, находившиеся внутри повозки, синхронно "ыхыкнули", пытаясь скрыть неловкость. Нимрадель же краснела.       Тауриэль замерла. Её щеки мгновенно залились пунцовым румянцем. Она медленно повернулась к Сайтаме, её взгляд метался от его спокойного лица к ухмыляющимся эльфам позади.       - Сайтама... - прошептала она, стараясь придать голосу строгость. - Я же просила тебя... предупреждай, когда собираешься быть таким... прямолинейным. Ты что, забыл? Мы не в нашем трактире, на нас смотрят!       Сайтама пожал плечами, не отводя взгляда.       - Пусть смотрят. Пусть думают, что угодно. Я просто сказал факт. У тебя действительно красивые глаза. Зачем скрывать очевидное? Это не стратегично.       - Моя карьера капитана... - Тауриэль закрыла лицо ладонью, но сквозь пальцы было видно, как она улыбается. - Линдир, клянусь, если ты напишешь об этом балладу, я лично скормлю твою лютню варгам.       Линдир хмыкнул, уже что-то набрасывая в своем блокноте.              - Баллада о пленении воительницы в лапы буквального воина... Звучит как хит сезона, Тауриэль. Я не могу это пропустить.       Тауриэль снова покраснела, став цветом похожей на спелую рябину. Сайтама, не обращая внимания на хихиканье Митриэль, подсел ближе и нежно, почти невесомо, поцеловал жену в лоб.       - Ты мое сердце, - добавил он тише, но так, что все эльфы, разумеется, услышали.       Леголас, наблюдая за этим из тени повозки, коротко и одобрительно кивнул. Он понимал, что никто из его народа не смог бы дать Тауриэль этой первобытной, честной уверенности. Сайтама был подарком не с небес, а из самой сути жизни. Он чувствовал Тауриэль так, как дерево чувствует землю.       Компания подъехала к скрытой тропе, ведущей вглубь Лотлориэна. Воздух здесь вибрировал от защитных чар. Леголас спрыгнул на землю, достал серебряный рог и трижды протрубил. Звук был чистым и долгим.       Через мгновение из-за исполинских мэллорнов, словно соткавшись из самого света, вышел Халдир в сопровождении десятка лучников. Его лицо было бесстрастным, а взгляд - холодным и изучающим.       - Чужакам здесь не место, принц Леголас, - произнес Халдир, переводя тяжелый взор на Сайтаму. - Владычица чувствует присутствие силы, которая не принадлежит этому миру. Тень следует за вами?       Сайтама в этот момент почувствовал нечто странное. Это было похоже на легкий зуд в затылке, будто кто-то пытался аккуратно, кончиками пальцев, раздвинуть занавеску в его сознании. Он нахмурился. Его мозг, привыкший к анализу угроз, мгновенно выставил "статичный блок". Для того, кто пытался проникнуть внутрь, сознание Сайтамы должно было показаться бесконечной, абсолютно гладкой и непроницаемой бетонной стеной, за которой царила оглушительная тишина. Сайтама спустился с козел.       - Опять кто-то в голове ковыряется? - подумал Сайтама. - Надоели. Подойдя к Леголасу. На случаи чего.       Кто бы это ни был - Галадриэль или кто-то иной - попытка провалилась. Вибрация воздуха вокруг Сайтамы на секунду стала плотной, как броня, и тут же исчезла.       Леголас шагнул вперед, прерывая затянувшееся молчание.       - Халдир, это наши союзники. Мастер Сайтама и его супруга Тауриэль. Они идут с миром. Владычица ожидает нас.       Халдир еще раз посмотрел на Сайтаму, на его оливковый плащ и странную деревянную коробку со струнами в руках. На его губах промелькнула тень сомнения, но он кивнул.       - Идите. Путь открыт. Но помните: в Золотом Лесу ни одна мысль не остается скрытой.       Сайтама запрыгнул обратно на повозку, дернув поводья.       - Отлично. Опять эльфийское логово под листьями, - проворчал он. - Надеюсь, у вас тут хотя бы нормальный чай подают, а не только росу с лепестков.       Тауриэль легонько толкнула его плечом.       - Будь вежлив, Сайтама! Мы в гостях у самой могущественной эльфийки Средиземья.       - Я всегда вежлив, пока меня не пытаются просканировать как штрих-код в супермаркете, - ответил он.       Орофин, переглянувшись с Линдиром, тихо прокомментировал:       - Кажется, Владычицу ждет сюрприз. Мастер Сайтама не похож ни на одного смертного, которого видел Лориэн.       Тиндумиэль, поправляя кинжал, добавила:       - Он не похож ни на кого вообще. И это... пугает больше, чем орки.       Повозка въехала под золотые своды Лотлориэна. Впереди сиял Карас-Галадон, город на деревьях, но Сайтама уже думал о том, как бы договориться с местными поварами насчет жарки остатков чикена.