Часть 9

      Воздух на вершине Высокого перевала был настолько разреженным и холодным, что каждое дыхание казалось глотком битого хрусталя. Ветер, вечный странник этих высот, с воем метался между заостренными пиками, пытаясь сбросить непрошеных гостей в бездонную пропасть. Но здесь, на небольшом плато, укрытом от прямых порывов массивным скальным выступом, царил иной порядок.       Сайтама методично раскладывал свои ловушки. Это были небольшие коробочки со сложным механизмом внутри, соединенные тончайшей леской, которую невозможно было заметить в сумерках. При малейшем натяжении срабатывал щелчок, и по периметру разносился резкий, чистый звон.       Щелк. Дзинь. - звук эхом отразился от камней.       Тауриэль сидела у костра, кутаясь в теплый плащ. Огонь, разожженный Сайтамой с помощью каких-то странных черных брусков, горел ровно и почти без дыма. Она наблюдала за его движениями - скупыми, точными, лишенными суеты.       - Что подумает мой народ, когда та, кого считали прахом, вернется в чертоги Трандуила? - тихо произнесла она. Её взгляд был прикован к пляшущим искрам. - Для них я мертвая легенда. Изгнанница, чье имя старались забыть. Возвращение из небытия... эльфы не любят таких потрясений.       Сайтама закончил с последней ловушкой и подошел к ней. Он сел напротив, и свет костра подчеркнул глубокие тени в его глазах. Он видел, как она напряжена. Мглистые горы действовали на неё как триггер - именно здесь её когда-то преследовали орки Гундабада, здесь она чувствовала себя загнанным зверем, лишенным сил и надежды.       - Пусть думают, что хотят, - Сайтама подбросил щепку в огонь. - Ты теперь под защитой трактира "Один укус". А это значит, что ни один король, будь он хоть трижды эльфийским, не имеет на тебя прав больше, чем ты сама себе позволишь. Всё, что было здесь раньше - погони, страх, ямы - это просто старый шум. Теперь здесь я. А я не люблю, когда моим людям мешают спокойно жить.       Тауриэль подняла глаза. В его голосе не было пафоса, только та самая непоколебимая уверенность, которая делала стены его трактира неприступными. Она едва заметно кивнула, чувствуя, как ледяной ком в груди начинает медленно таять.       - Время для десерта, - вдруг сказал Сайтама, и его лицо приняло то самое выражение "серьезного повара", которое он надевал только по особым случаям.       Тауриэль радостно хлопнула в ладоши. За время жизни в долине Хойры она стала настоящей поклонницей кулинарных экспериментов Сайтамы. Он быстро изучил её рацион: эльфы Лихолесья не ели парнокопытных, считая это тяжелой и нечистой пищей, но Тауриэль не отказывалась от птицы или крольчатины.       Сайтама достал из повозки заранее заготовленные свертки. Раздалось шипение масла в глубокой сковороде. Ш-ш-ш... - звук был настолько домашним и уютным, что на мгновение показалось, будто они не на вершине самой грозной горы Средиземья, а у себя в особняке.       Сначала на тарелку легли золотистые брусочки картофеля фри - хрустящие снаружи и нежные внутри. Но главным блюдом был "чикен" - кусочки куриного филе в особом маринаде и двойной панировке, которую Сайтама еще не представлял широкой публике в меню.       Тауриэль взяла кусочек. Раздался отчетливый, аппетитный хруст. Кранч. Она зажмурилась от удовольствия. Сок мяса в сочетании с пряными травами заставил её на мгновение забыть о холоде и гоблинах.       - Ты погубишь мой авторитет воина, Сайтама, - проговорила она, жуя с нескрываемым аппетитом. - Если мой народ узнает, что я променяла эльфийские лепешки на это золотое безумие, меня вычеркнут из всех летописей. Это... возмутительно вкусно.       Сайтама удовлетворенно ухмыльнулся, глядя, как она расправляется с порцией.       - В будущем добавлю это в основное меню. Назовем "Крылья орла" или типа того. Чтобы имидж соблюсти.       После ужина, когда посуда была вымыта снегом и убрана, Сайтама начал упаковывать вещи обратно в повозку. На вершине стало совсем темно. Небо над ними было усыпано звездами, которые казались настолько близкими, что до них можно было дотянуться рукой.       Они легли рядом на расстеленные шкуры, накрывшись общим тяжелым одеялом и его оливковым плащом. Холод гор пытался пробраться под ткань, но тепло тел создавало свой маленький микромир.       - Сайтама, - Тауриэль прижалась к его плечу, глядя на звезды. - Почему ты не рассказал Элронду про свой... метод? Почему мы не взяли проводников?       Сайтама хмыкнул, глядя в пустоту.       - Элронд - умный мужик, но он традиционалист. Если бы он увидел, как я вскидываю повозку вместе с лошадьми на плечи и бегу вверх по скалам со скоростью горного козла под допингом, у него бы случился культурный шок. Эльфы любят грацию, поэзию... А мой метод - это просто грубая физика и желание закончить всё побыстрее. Не хотелось ломать ему психику.       Тауриэль тихо засмеялась. Она помнила, как они преодолевали самые крутые участки: Сайтама просто брал весь их обоз над собой и шел быстрым, уверенным шагом там, где лошади ломали бы ноги. Это было зрелище, не поддающееся логике Арды.       Они находились на самой вершине, где были только голые скалы и редкая, замерзшая трава. Сайтама знал, что враг не достигнет их - его слух контролировал каждый шорох под землей, каждый вздох в пещерах гоблинов. Но Тауриэль это уже не волновало. Рядом с ним она чувствовала такую безопасность, которая была сильнее стен любого эльфийского королевства.       Она посмотрела на него. Сайтама лежал с закрытыми глазами, его лицо в лунном свете казалось спокойным и почти безмятежным. Тауриэль улыбнулась. Она любила его - полностью, со всей его ленью, его странной силой и его картошкой фри. Она еще не говорила об этом вслух так часто, как следовало бы, но каждый ее жест был пропитан этим чувством.       - О чем думаешь? - спросил он, не открывая глаз.       Тауриэль вздрогнула от его проницательности. Она быстро хлопнула ладонью по его груди - звук получился глухим и твердым, как удар по дереву.       - Ни о чем! - приказала она, стараясь скрыть смущение. - Спать, Сайтама! Завтра спуск, и я не хочу, чтобы ты уронил повозку в Лихолесье только потому, что не выспался.       Она закрыла глаза и мгновенно провалилась в сон, согретая его присутствием. Сайтама еще некоторое время слушал её ровное дыхание, а затем и сам отключился. Над Мглистыми горами стояла тишина, которую не решался нарушить даже ветер.       День спустя. Рассвет над Андуином был холодным и прозрачным. Туман, густой, как парное молоко, медленно сползал с Каррока, обнажая величественные очертания скалы-медведя. Слышалось мерное, тяжелое дыхание - это Суп и Скидка медленно приходили в себя. Сайтама, не желая мучить животных затяжным спуском на своих плечах, накануне дал им мягкое успокоительное снадобье, чтобы они переспали "высотный перелет".       Теперь кони стояли у подножия, встряхивая гривами и озадаченно принюхиваясь к запаху речной воды и диких трав. Железная повозка, покрытая инеем, тускло поблескивала в первых лучах солнца.       Тауриэль стояла на краю поля, глядя на восток, где за пеленой дымки угадывались очертания Лихолесья. Ее силуэт был неподвижен, словно высечен из камня. Сайтама подошел сзади, ведя лошадей за поводья. Звук их копыт по гравию был четким и сухим в утренней тишине.       - Воспоминания? - негромко спросил он, останавливаясь рядом.       Тауриэль вздрогнула, но взгляда не отвела.       - Этот берег... - она сделала глубокий вдох, и её плечи едва заметно опустились. - Я помню, как бежала здесь. Помню свист орочьих стрел и запах гнили, который преследовал меня до самых гор. Я почти всю свою жизнь провела под пологом деревьев, Сайтама. Для меня открытое небо всегда означало опасность. А теперь я смотрю на него и... не боюсь.       Сайтама коснулся её руки, привлекая внимание, и указал кончиком пальца на едва заметное возвышение на горизонте - странный, идеально ровный курган, который явно не был творением природы.       - Вон там, видишь бугор? Это я сделал, когда только "приземлился" в этом мире. Приложился знатно, пришлось потом землю разровнять, чтобы вид не портить.       Тауриэль посмотрела на курган, затем на Сайтаму. На её губах заиграла слабая улыбка.       - Ты оставил шрам на теле Арды в первый же день. Это так... в твоем стиле.       - Зато ориентир хороший, - Сайтама поправил капюшон. - Представь лучше, каково мне было через пару часов. Сижу я, пытаюсь понять, где тут супермаркет, и вдруг ко мне выходит совершенно голый мужик. Ну, Беорн и я, только-только из шкур вылезли. С серьезными лицами так, вежливо здороваемся.       Тауриэль не выдержала и звонко рассмеялась. Звук ее смеха, чистый и живой, эхом отразился от Каррока.       - Я не могу это представить, Сайтама! Два существа, что могут раскроить череп орочьему отряду, стоят на поляне…       - Тебе смешно, - буркнул он, хотя в глазах плясали искры. - А ты представь. Стоишь ты, весь такой загадочный гость из другого измерения, а перед тобой - натуральное нудистское лобби. Говорить о спасении мира в такой обстановке... ну, скажем так, авторитет подрывает.       Тауриэль захохотала еще громче, прислонившись лбом к его плечу. Напряжение, копившееся в ней с самого Ривенделла, наконец-то лопнуло.       День спустя железная повозка, скрежеща колесами по каменистой тропе, подъехала к массивным воротам дома Беорна. Огромные пчелы, размером с кулак, лениво жужжали в воздухе, наполненном ароматом меда и клевера.       Беорн уже ждал их. Его огромная фигура, казавшаяся еще шире в лучах заходящего солнца, возвышалась у входа. Когда повозка остановилась, он шагнул вперед, и земля, казалось, вздрогнула под его весом.       - Лысый мастер! Лесная дева! - его голос был подобен рыку оползня.       Прежде чем Сайтама успел спрыгнуть с козел, Беорн сгреб обоих в свои могучие тиски. Это было объятие, способное раздавить ребра обычному человеку, но Сайтама лишь похлопал великана по плечу, а Тауриэль, привыкшая к его силе, ответила взаимностью, уткнувшись лицом в его густую бороду.       Позже, внутри огромного дома, сидя за столом, на котором стояли чаши с молоком и свежие соты, они заговорили о серьезном. В очаге трещал огонь, отбрасывая блики на деревянные стены.       - Тень на юге Лихолесья стала гуще, - Беорн хмурился, его брови сошлись к переносице. - Мои братья-звери говорят о страхе. Орки стали смелее, они рыщут у брода. Что привело вас обратно в это проклятое место?       - Мы идем в Лесное Королевство, - ответила Тауриэль, её пальцы касались края деревянной чаши. - Трандуил попросил Сайтаму укрепить границы. Мы не можем позволить Тени захватить север.       - Башни, Беорн. Хорошие, крепкие башни, - добавил Сайтама, - Чтобы никакая дрянь не пролезла. И чтобы у Тауриэль было меньше поводов для беспокойства.       Беорн одобрительно кивнул, его взгляд смягчился.       - Это доброе дело. Но будьте осторожны. Лес изменился. Он стал... злее. Даже старые тропы теперь ведут в никуда.       Сайтама посмотрел на великана.       - Слушай, Беорн. Ты здесь один, как сыч. Подумай о том, чтобы навестить мой трактир в Гоэне. Там есть всё: охрана, хороший эль и, главное, никто не будет смотреть на тебя как на диковинку. Можешь даже поселиться там, места хватит.       Беорн замолчал, его взгляд ушел в пламя очага.       - Я подумаю, Сайтама. Мои корни здесь, но мир становится тесным. Возможно, придет время, когда и мне понадобится очаг, который не нужно защищать каждую ночь.       Вечером, когда первые звезды прорезали сумерки, пара выехала на своей повозке из двора Беорна. Впереди, за темной полосой реки, начинался Гномий Тракт - старая заброшенная дорога, ведущая в самое сердце Лихолесья.       Сайтама правил лошадьми, чувствуя, как меняется воздух. Он становился тяжелым, пропитанным запахом прелой листвы и древней злобы.       - Готова? - спросил он, не оборачиваясь.       Тауриэль проверила тетиву лука и кивнула. Её лицо в полумраке казалось бледным, но решительным.       - С тобой - всегда.       Повозка въехала под сень первых деревьев. Лес встретил их мертвой тишиной, в которой эхом отдавалось лишь мерное тиканье часов Сайтамы. Тень ждала их, но она еще не знала, что на её пороге стоит тот, кто не подчиняется законам этого мира.       Железная повозка Сайтамы мерно поскрипывала, пробиваясь сквозь заросли, которые за десятилетия почти полностью поглотили старый Гномий Тракт. Колеса, смазанные Стеном с особой тщательностью, катились по заросшей травой колее, оставляя за собой примятую полосу дикого папоротника и черного плюща. Воздух здесь был другим - тяжелым, неподвижным, пропитанным ароматом вековой прели и тонким, едва уловимым дыханием древней магии, которая защищала эти земли от полного разложения.       Тауриэль, сидевшая на козлах рядом с Сайтамой, вдруг глубоко вздохнула. Её грудь высоко поднялась, впитывая этот специфический, терпкий дух родного дома. Внезапно она вскочила с повозки, не дожидаясь остановки, и легко, словно лесной лист, приземлилась на мягкий мох.       - Осторожнее, Таури, - Сайтама натянул поводья, останавливая Супа и Скидку. - Мы тут не на прогулке в парке. Тут ветки такие, что могут и глаз выколоть, если зазеваешься.       Тауриэль обернулась. Её глаза сияли первобытным огнем, который Сайтама видел лишь однажды - в день их первой встречи. Она коснулась ствола огромного, почерневшего от времени бука, и ее пальцы нежно прошлись по грубой коре.       - Этот лес помнит меня, Сайтама, - её голос был полон тихой радости. - Я чувствую, как соки земли бегут по корням. Я дома. Каждое дерево здесь шепчет о моем возвращении.       Сайтама достал из поясной сумки помятую карту, которую ему вручил Элронд в Имладрисе. Он развернул пергамент, пытаясь сопоставить извилистые линии с хаосом ветвей перед собой.       - Так, судя по этому чертежу, нам нужно забирать левее, чтобы не встрять в болото...       Не успел он договорить, как Тауриэль оказалась рядом. Она мягким, но решительным движением выхватила карту из его рук и, даже не глядя на неё, свернула и засунула вглубь повозки под мешки с припасами.       Сайтама вопросительно приподнял бровь, глядя на пустую ладонь, а затем на эльфийку.       - И как мы теперь? По навигатору?       - Я знаю этот лес севернее Мглистых гор лучше, чем свои собственные ладони, Сайтама, - Тауриэль ухмыльнулась, и в этой ухмылке проглянул прежний капитан лесной стражи. - Карты здесь бесполезны. Тень постоянно меняет тропы, запутывая разум смертных. Но эльфа невозможно обмануть там, где он родился. Доверься мне.       Сайтама лениво поскреб затылок, усаживаясь поудобнее.       - Ну, тогда указывай дорогу, шеф. Я просто водитель.       Две ночи спустя они достигли развилки, где Тракт уходил в сторону мрачных холмов Эмин-ну-Фуин. Тауриэль указала на узкую, едва заметную тропу, ведущую строго на север.       - Так мы срежем путь на три дня, - пояснила она, запрыгивая обратно на повозку. - Мы пройдем краем гор, не заходя в их сердце. Это опасно, но с тобой... я думаю, горы сами расступятся.       Они ехали умеренно, экономя силы лошадей. Лихолесье вокруг них жило своей тайной жизнью. Несколько раз из чащи выходили лесные волки - огромные, серые тени с горящими глазами. Они скалились, готовясь к прыжку, но Сайтама лишь однажды пристально посмотрел на вожака, стянув рукав туники и слегка напрягши предплечье. В воздухе возникло такое давление, что волки, жалобно скуля, поджали хвосты и растворились в тумане.       Ночи были теплыми, несмотря на близость гор. Сайтама разводил костер, а Тауриэль сидела рядом, проверяя тетиву лука. К пятому дню путешествия Сайтама заметил, как изменилась его спутница. Она стала быстрее, её слух обострился, а взгляд постоянно блуждал по кронам деревьев. В его сердце шевельнулось странное, почти ревнивое чувство.       - Слушай, Таури, - произнес он вечером, помешивая похлебку в котелке. - Ты так на эти деревья смотришь... не захотела ли ты случаем вернуться в строй? Ну, снова стать капитаном, командовать отрядом, гонять орков по утрам?       Тауриэль замерла. Она посмотрела на него, и в свете костра ее лицо казалось высеченным из чистейшего янтаря. Она подошла ближе и села рядом, коснувшись своим плечом его плеча.       - Раньше это было моей единственной целью, Сайтама. Я думала, что принадлежу этому лесу до скончания времен. Но теперь... - она сделала паузу, глядя на его руки. - Лес - это мой дом, но ты - это мой мир. Я могу защищать эти деревья, но я больше не принадлежу королю Трандуилу. Я принадлежу тому, кто вытащил меня из ямы, когда все остальные считали меня прахом.       Она не сказала это прямо - "я принадлежу тебе", но Сайтама понял подтекст. Его тревога утихла, сменившись привычным спокойствием. Они почти достигли границ. По ту сторону заросшего оврага уже начинались владения Лесного Королевства.       Ночью, когда луна скрылась за тяжелыми тучами Лихолесья, Сайтама резко открыл глаза. Он не шевельнулся, продолжая лежать на расстеленных шкурах. Тауриэль мирно дремала, ее голова покоилась на его руке, а дыхание было ровным и тихим.       Сайтама почувствовал их. Сердца. Двадцать... нет, двадцать два сердца. Они бились в ритме, который был ему знаком - быстрый, четкий, почти синхронный. Эльфы.       Он мягко, едва касаясь пальцами её плеча, разбудил Тауриэль.       - Просыпайся, Таури. У нас гости. И они не стучатся.       Тауриэль мгновенно пришла в себя. Её рука потянулась к кинжалу, но Сайтама удержал её за запястье.       - Свои, - коротко бросил он.       Из густых кустов, окружавших их лагерь, бесшумно, словно материализовавшийся из самого тумана, вышли эльфы в серых и зеленых плащах. Двадцать лучников держали их на прицеле, но стрелы не летели.       Вперед вышел высокий эльф с серебристыми волосами. Он снял капюшон, и Сайтама узнал его - это был Орофин, один из командиров пограничной стражи. Орофин посмотрел на Сайтаму, затем его взгляд упал на Тауриэль. Его лицо, обычно бесстрастное, дрогнуло.       - Dartho! Tiro i chath! (Стоять! Опустить оружие!) - скомандовал Орофин своим эльфам на синдарине.       Луки мгновенно опустились. Эльфы начали переглядываться, по рядам прошел приглушенный шепот. Они смотрели на Тауриэль так, словно перед ними стояло божество, сошедшее с древних фресок.       Внезапно одна из эльфиек, Нимрадель, чье лицо было исцарапано ветками, не выдержала. Она бросила свой лук на землю, подбежала к Тауриэль и крепко, до хруста, обняла её, содрогаясь в беззвучном рыдании.       - Ты жива... - шептала она. - Мы пели песни о твоем уходе...       Орофин подошел к Сайтаме. Он был на голову ниже иномирца, но в его взгляде была сталь. Он протянул руку - жест высшего доверия для эльфа Лихолесья. Сайтама ответил крепким рукопожатием.       - Мы слышали о лысом воине, который строит башни на Хойре, - произнес Орофин, глядя Сайтаме прямо в глаза. - Но мы не верили, что он привезет нам наше самое ценное сокровище, которое мы считали утраченным. Трандуил ждет тебя, мастер Сайтама. Но еще больше он ждал её.       Тауриэль, отстранившись от Нимрадель, посмотрела на своих соплеменников.       - Лес всё ещё болен, Орофин. Но мы пришли, чтобы исцелить его.       - С такими защитниками, - Орофин кивнул в сторону Сайтамы, - я впервые за сто лет чувствую, что эта ночь будет по-настоящему безопасной.       Сайтама ухмыльнулся, устраиваясь поудобнее на своем месте.       - Ну раз мы договорились, - зевнул он, - давайте спать. Завтра нам еще башни строить. А это работа пыльная.       Эльфы рассредоточились вокруг лагеря, создав живой щит, который не смогла бы пробить ни одна тень Саурона. Впервые за долгое время Сайтама заснул, чувствуя, что он не просто странник, а часть чего-то гораздо большего, чем просто трактир у реки.       Лесное Королевство       На следующий день. Железная повозка Сайтамы с глухим рокотом перекатилась через массивный мост, ведущий к главным воротам Лесного Королевства. Громадные створки, вырезанные прямо в толще скалы и оплетённые живыми корнями, бесшумно разошлись, впуская путников в сердце владений Трандуила.       Сайтама, лениво держа вожжи, с интересом оглядывался. До этого он видел лишь воинов, затянутых в кожу и сталь, но здесь, за внешним периметром обороны, жизнь текла иначе. По террасам, высеченным в известняке, плавно передвигались гражданские эльфы в длинных шелковых одеждах. Они не носили мечей, их руки были заняты музыкальными инструментами, свитками или корзинами с дикими фруктами.       - Слушай, Таури, а они вообще в курсе, что снаружи мир по швам трещит? - спросил Сайтама, кивнув на группу эльфов, которые замерли на верхнем ярусе, завороженно глядя на его повозку. - Выглядят так, будто у них тут бесконечный выходной.       Тауриэль, чьи пальцы крепко сжимали край сиденья от волнения, грустно улыбнулась.       - Это иллюзия покоя, Сайтама. Каждый из них знает цену этой тишины. Но ты прав... после Гоэна это место кажется застывшим в янтаре.       Сайтама перевел взгляд ниже и замер. В небольшом садике у подножия лестницы играли двое эльфят. Они были маленькими, с острыми ушками, едва прикрытыми золотистыми волосами. Увидев лысого странника и его железную машину, дети вскинули головы, их глаза округлились от искреннего, еще не замутненного веками любопытства.       - Впервые вижу эльфят, - пробормотал Сайтама, и его лицо на мгновение смягчилось. - Значит, вы всё-таки растете, а не просто появляетесь из тумана полностью экипированными.       По мере продвижения вглубь по залу проносился шепот. Взоры сотен эльфов были прикованы к Тауриэль. Многие из них считали её мертвой, павшей в тех самых паучьих ямах или во время Битвы Пяти Воинств. Трандуил не спешил объявлять о ее спасении, и теперь её возвращение напоминало явление призрака, обретшего плоть.       Внезапно из тени высокой арки вышел Леголас. Его походка была бесшумной, а взор - острым, как наконечник стрелы. Увидев Тауриэль, принц на мгновение забыл о своей извечной сдержанности. Он сделал шаг вперед и крепко, почти судорожно обнял её.       - Тауриэль... - его голос, обычно ровный, как гладь озера, дрогнул. - Мы искали тебя долго. Но когда Тень сгустилась, даже мой отец потерял надежду.       Тауриэль обняла его в ответ, чувствуя знакомый запах хвои и старой стали.       - Как дела в Лотлориэне, принц? - спросила она, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. - Говорят, ты провел там много времени.       - Там покойно, - ответил Леголас, его взгляд переместился на Сайтаму. - Но главное, что ты жива. И я вижу, ты в надежных руках.       Сайтама в это время спрыгнул с повозки. Он подошел к Леголасу, который уже готов был протянуть руку для приветствия или даже обнять старого знакомого, но вместо этого Сайтама коротко и резко ударил его кулаком в живот.       Удар был несильным по меркам Сайтамы, но достаточным, чтобы Леголас согнулся, издав приглушенный звук "кх-х". Принц отшатнулся, прижимая ладонь к прессу, и недоуменно уставился на лысого человека.       - За что? - выдохнул он, пытаясь вернуть дыхание.       - За то, что не уследил за ее пропажей тогда, - буднично ответил Сайтама. - Ты был рядом, ты лучший следопыт, принц. Как ты мог позволить ей исчезнуть на восемь лет в какой-то яме? Считай это дисциплинарным взысканием.       Тауриэль всплеснула руками, напустив на себя строгий вид.       - Сайтама! Перестань бить принцев! Это дурной тон!       Но внутри неё разлилось нескрываемое тепло. Она видела в этом жесте не агрессию, а ту самую собственническую защиту, которую Сайтама проявлял только к самым близким. Леголас, выпрямившись, лишь хмыкнул, признавая справедливость упрека.       - Отец ждет вас в главном зале, - произнес Леголас, жестом приглашая их следовать за ним. - У него много вопросов. И, подозреваю, не все они касаются башен.       Они зашагали по извилистым каменным лестницам. Сайтама, несмотря на свою лень, не мог не оценить архитектуру. Мосты-переходы висели над пропастями, поддерживаемые лишь тонкими сталактитами и древней магией.       - А где твой дом, Таури? - спросил он, оглядывая жилые ярусы.       - Там, - она указала на балкон, скрытый в кроне гигантского кедра, проросшего сквозь скалу. - Вид оттуда прекрасный. Видны звезды, даже когда лес спит.       Сайтама придвинулся к ней ближе и зашептал так, чтобы стражники, идущие позади, не слышали деталей, хотя их чуткие уши всё равно фиксировали гул его голоса.       - Слушай, а твои соплеменники не будут против, если я буду жарить для тебя чикен или фри каждый день? Ну, прямо там, у тебя на балконе.       При упоминании "чикена" - сочной курицы в панировке, которую Сайтама готовил на перевале - Тауриэль непроизвольно сглотнула. У неё в буквальном смысле выступила испарина, а во рту стало сладко от воспоминаний о хрустящей корочке.       - Можно... - прошептала она в ответ. - Но тайно. Если Трандуил узнает, что в его дворце пахнет жареным маслом, он сойдет с ума. Эльфы едят только чистое и... скучное.       Леголас, который шел в паре шагов от них, прищурился.       - Что за блюдо может вызвать у капитана стражи такую реакцию? - спросил принц, не оборачиваясь. - Я слышу слово "чи-кен". Это какой-то магический артефакт?       - Ты не поверишь, Леголас, пока не попробуешь, - ответила Тауриэль с хитрой ухмылкой. - Но Сайтама готовит это только для своих. Тебе придется заслужить порцию.       - Вызов принят, - серьезно отозвался Леголас.       Они подошли к широкой платформе, от которой вели ступени к трону Трандуила. Сайтама вдруг остановился и схватил Тауриэль за локоть. Он наклонился к её самому уху, и со стороны это выглядело как обсуждение важнейшей военной стратегии перед лицом короля.       Тауриэль вздрогнула от его горячего дыхания.       - Слушай, важный вопрос, - прошептал Сайтама. - У вас тут как с туалетами? Ну, в смысле, я видел канализацию в Ривенделле, но здесь... Мы же в пещере. Тут есть нормальные "удобства" или мне придется бегать в лес?       Тауриэль замерла, её лицо стало пунцовым. Она медленно повернула голову и так же тихо ответила ему в ухо, стараясь сохранить серьезное выражение лица для проходящих мимо лордов.       - Сайтама, у нас древние системы очистки водой из подземных источников. Всё... гигиенично. Но прошу тебя, не спрашивай об этом у Короля.       - Понял, - Сайтама удовлетворенно кивнул. - Домашний уют - это важно. А то в гостях всегда чувствуешь себя как на иголках.       Они выпрямились и одновременно шагнули в тронный зал. Впереди, на высоком кресле из переплетенных корней, восседал Трандуил. Его ледяной взгляд встретился со спокойными глазами Сайтамы, и в воздухе мгновенно повисло напряжение, которое было гуще любого тумана Лихолесья.       Трандуил медленно поднялся со своего трона, вырезанного из цельного куска оленьего рога. Его серебристые одежды плавно стекали по ступеням, когда он начал спускаться навстречу гостям.       Его ледяной взгляд, обычно непроницаемый, на мгновение дрогнул, зафиксировавшись на Тауриэль. Для него она была потерей, которую он давно оплакал, и живым напоминанием о его собственных ошибках прошлого.       - Я приветствую тебя в твоем доме, Тауриэль, - произнес Трандуил. Его голос, обычно подобный звону меча, сейчас звучал непривычно мягко. - Я объявляю большой пир в честь твоего возвращения. Пусть каждый эльф этого леса знает, что тьма не смогла поглотить нашу дочь.       Сайтама, стоявший чуть позади и привычно засунувший руки в карманы штанов странника, негромко, но отчетливо добавил:       - Как гостя. Она вернулась сюда как гостья, Трандуил.       Король Лихолесья замер. Он на мгновение прикрыл глаза, и в его памяти всплыл тот день в 2941 году, когда он, ослепленный жаждой мощи и желанием защитить свой народ любой ценой, фактически "обменял" Тауриэль, позволив ей уйти, лишь бы сохранить союз с этим загадочным иномирцем. Он тогда видел в Сайтаме лишь оружие, источник "генов воина", и эта мысль теперь жгла его изнутри.       - Ты прав, Сайтама, - Трандуил повернулся к нему, слегка склонив голову - жест, который он не оказывал почти никому. - Она больше не связана присягой стража. Но она всегда будет частью этого леса. Мы все перед тобой в долгу.       - Долги - это скучно, - Сайтама лениво поправил капюшон оливкового плаща. - Просто не делай из её приезда политическое шоу. Она устала.       Трандуил едва заметно ухмыльнулся, оценив прямоту.       - Готовьте столы! - приказал он страже. - Пусть сегодня Лихолесье забудет о Тени.       Вечер наполнил залы дворца светом магических фонарей, которые мерцали в ветвях деревьев, проросших сквозь скалы. Длинные столы были уставлены изысканными яствами: медовые соты, лесные ягоды, тончайший эльфийский хлеб и вино, от которого кружилась голова даже у самых стойких.       Трандуил встал во главе стола и поднял кубок из горного хрусталя.       - За жизнь, что победила забвение! За Тауриэль!       Элрос и Орофин, сидевшие неподалеку, со звоном скрестили свои бокалы. Лаириэль, нынешний капитан стражи, отсутствовала - она лично патрулировала границы, понимая, что праздник во дворце - лучший момент для вылазки орков. Её верность долгу вызывала у Сайтамы уважение.       Эльфы один за другим подходили к Тауриэль. Они касались её плеча, шептали слова приветствия, дарили небольшие плетеные амулеты. Сайтама сидел чуть поодаль, лениво перекатывая в пальцах ломтик яблока. Он смотрел на Тауриэль со стороны и чувствовал странную, тихую гордость. Она сияла. Впервые за годы она была среди своих, и на ее измученном лице расцветала истинная радость.       Внезапно Тауриэль почувствовала его взгляд. Она обернулась, ее глаза встретились с глазами Сайтамы. На мгновение шум пира стих для них обоих. Тауриэль, поддавшись какому-то новому, смелому порыву, страстно и игриво подмигнула ему.       Лицо Сайтамы мгновенно залилось пунцовой краской. Он резко отвернулся, едва не уронив кружку у перил. Она никогда не вела себя так... открыто. Что это было? Лесное вино или она действительно так сильно соскучилась по их уединению?       К нему подошел Леголас в сопровождении отца.       - Посмотри на них, Сайтама, - Трандуил указал на эльфов, окруживших Тауриэль. - Я не видел своих подданных такими... живыми со времен падения Смауга. Её возвращение дало им надежду, которую не заменят никакие стены.       Сайтама молчал, возвращая себе самообладание.       - Надежда - это хорошо, - наконец произнес он. - Но надежда без крепких стен быстро заканчивается. Нужно ценить покой, пока он есть. И жизнь, пока она пульсирует в жилах.       Трандуил кивнул, его взгляд стал задумчивым.       - Ты мудр для смертного, хотя я всё чаще сомневаюсь, что ты смертен. Дела подождут до завтра. Сегодня - только отдых. Лихолесье умеет быть гостеприимным.       Когда пир подошел к концу и залы погрузились в уютный полумрак, Сайтама помог Тауриэль донести её вещи в ее старую комнату. Она не жила здесь больше восьми лет, но Трандуил приказал сохранить всё в нетронутом виде.       Когда тяжелая дверь, обитая кожей, закрылась за ними, Тауриэль замерла посреди комнаты. Она медленно подошла к высокому зеркалу в серебряной оправе. Её пальцы, всё ещё хранившие мозоли от тренировок с Арагорном, робко коснулись поверхности зеркала, затем - резной спинки кровати. Она словно проверяла реальность на ощупь, боясь, что этот сон развеется.       Сайтама стоял у входа, чувствуя, как воздух в комнате наэлектризован её эмоциями. Он видел, как дрожат ее плечи.       - Прошу, не плачь, - тихо сказал он, подходя ближе. - Ты ведь этого хотела, верно?       Тауриэль обернулась к нему. В её глазах стояли слезы - чистые, как роса Лихолесья.       - Как тут не плакать, Сайтама? - прошептала она. - Я восемь лет видела это место только в кошмарах, где оно горело. Я думала, что никогда больше не почувствую запах этих простыней... и не увижу свои старые гребни.       Предательская слеза сорвалась с её ресниц и потекла по щеке. Сайтама шагнул к ней и, не говоря ни слова, стер её своей широкой, теплой ладонью. Его пальцы задержались на её коже чуть дольше, чем требовал этикет.       - Всё настоящее, - произнес он, глядя ей прямо в глаза. - И ты здесь. И я здесь. Прошлое больше не имеет над тобой власти, Таури. Завтра мы начнем строить будущее. Такое крепкое, что никакая слеза его не размоет.       Тауриэль прижалась лицом к его ладони, закрыв глаза.       Сайтама заметил, что уже вечерело и предупредив Тауриэль. Он вышел на прогулку.       Вечер в Лесном Королевстве не знало суеты. Здесь время не бежало, оно медленно сочилось, как золотистая смола по коре древних сосен. Сайтама, оставив повозку под присмотром королевских конюхов, вышел на прогулку. Ему нужно было "прочувствовать" местность, прежде чем закладывать фундамент башен. Тауриэль ушла еще на рассвете; ей не терпелось проверить дисциплину нынешней стражи и заглянуть в свою старую дежурную комнату - место, где она провела столетия, прежде чем мир вытолкнул ее за пределы леса.       Сайтама шел по подвесному мосту, перекинутому над бездонной расщелиной. Его шаги по дереву были едва слышны, но он чувствовал на себе сотни взглядов. Эльфы замерли на террасах: кто-то смотрел нейтрально, кто-то - с нескрываемым любопытством, а в глазах молодых воинов, не видевших ужасов Битвы Пяти Воинств, читалась холодная враждебность. Для них он был лишь "лысым пришельцем", нарушившим их вековую изоляцию.       Внезапно мир для Сайтамы замедлился.       …Свист… тонкий, как волосок, рассекающий воздух…       Стрела, пущенная сверху, летела точно в область его плеча. В слоу-мо было видно, как подрагивает ее оперение, как солнечный блик скользит по наконечнику. Сайтама, даже не повернув головы, просто поднял левую руку.       …Хруст…       Он поймал стрелу за дюйм до своего плаща. Пальцы сомкнулись на древке с сухим щелчком. По мосту пронесся вздох удивления.       Сверху, с ветви исполинского бука, спрыгнул эльф. Его рыжие волосы были растрепаны, а в глазах горел недобрый огонь. Это был Ррумиль. Он подошел к Сайтаме почти вплотную, его рука всё ещё лежала на пустом колчане.       - Не стоит рыпаться здесь и гулять, где попало, человек, - выплюнул Ррумиль. Его голос дрожал от сдерживаемой вспыльчивости. - Ты думаешь, раз Трандуил пригласил тебя, то этот лес стал твоим садом? Я не верю сказкам о твоей силе.       Рядом приземлились еще двое стражников. Один из них, постарше, положил руку на плечо Ррумиля.       - Успокойся, Ррумиль. Мы там были. Мы видели, что он сделал с орками Гундабада. Тебе лучше отойти.       Сайтама посмотрел на Ррумиля. Его лицо оставалось "пустым", но в глубине глаз мелькнуло нечто, заставившее эльфа невольно сглотнуть.       - Слушай, парень, - буднично произнес Сайтама. - Если ты еще раз решишь проверить мою реакцию таким способом... я отправлю тебя полетать на луну. И поверь, там очень скучно и нечем дышать.       Эльфы переглянулись. Предупреждение прозвучало так обыденно, будто Сайтама говорил о погоде, что они даже не сразу поняли серьезность угрозы. Ррумиль хотел что-то добавить, но Сайтама уже прошел мимо.       - Странный тип, - пробурчал Ррумиль вслед удаляющемуся оливковому капюшону. - И почему от него пахнет... специями?       Сайтама нашел уединенный выступ скалы, откуда открывался вид на всё королевство. Отсюда дворцы Трандуила казались сложным организмом, где камень и дерево слились в экстазе зодчества.       - Прекрасный вид, - негромко сказал он в пустоту.       Сзади, с верхней террасы, бесшумно спрыгнула фигура. Тиндумиэль стояла в нескольких шагах за его спиной. Её каштановые волосы были стянуты в тугой узел, а руки привычно лежали на рукоятках парных клинков. Она не произнесла ни слова, просто застыв статуей. Сайтама не обернулся. Он знал, что она там, слышал её спокойное, почти растительное сердцебиение.       - Тут у вас все любят так подкрадываться? - спросил он, продолжая смотреть вперед. - Это такая местная мода?       Тиндумиэль промолчала. Ей было всё равно, кто он, но её удивил его абсолютный пофигизм. Люди обычно нервничали в присутствии вооруженных эльфов, но этот человек стоял неестественно ровно, словно весь мир вокруг был лишь декорацией, не способной ему навредить.       Она три секунды изучала его спину - оливковый плащ, грубую кожу сумки, спокойную позу. Затем, так и не издав ни звука, она развернулась и исчезла в тени деревьев с грацией хищника.       Сайтама ухмыльнулся. Ему начинал нравиться этот "молчаливый" прием.       Ночью Сайтама подошел к покоям Тауриэль. Тяжелая дверь, пахнущая кедром, была приоткрыта. Когда он зашел внутрь, его окутал густой, сладковатый аромат ночных лесных цветов - Тауриэль уже успела расставить вазы по всей комнате.       - Это в духе Таури, - пробормотал он, снимая капюшон.       В этот момент из-за ширмы, где располагалась каменная ванна, вышла Тауриэль. Она была обернута лишь в мягкие полотенца, её влажные рыжие волосы рассыпались по плечам, а кожа сияла в свете магических фонарей.       - Сайтама! - она вздрогнула и прижала полотенце плотнее. - Отвернись сейчас же!       Сайтама послушно отвернулся к окну, заложив руки в карманы.       - Прости. Дверь была открыта, я думал, ты уже готова к ужину.       Тауриэль, почувствовав внезапный прилив игривости, которой сама от себя не ожидала, слегка склонила голову набок.       - А что... - она сделала паузу, её голос стал тише. - Тебе совсем не интересно смотреть?       Она сама не верила, что говорит это. В её эльфийском воспитании такое кокетство считалось почти преступным, но после восьми лет ям и боли рядом с Сайтамой она чувствовала себя живой как никогда.       Сайтама ответил буднично, не оборачиваясь:       - Да я уже всё видел, Таури. Чего там нового?       Воздух в комнате словно наэлектризовался. Тауриэль вспыхнула так ярко, что это было заметно даже по её затылку. Она мгновенно вспомнила тот день в трактире "Один укус", когда она пришла в себя после беспамятства. Она знала, что кто-то ухаживал за ней, мыл и переодевал, но была уверена, что это Астрид.       - Ты... - её голос дрогнул от смущения и осознания. - Ты сам меня тогда... омывал?       - Ну да, - Сайтама пожал плечами. - Ты была в такой грязи, что я думал, ты мохом поросла. Астрид была занята на кухне, а время не ждало. Пришлось взять дело в свои руки. Гигиена - это основа выживания.       Тауриэль закрыла лицо руками. Ей хотелось одновременно и ударить его, и рассмеяться.       - Сайтама... это было крайне... нетактно с твоей стороны! У эльфов это... - она запнулась. - Ладно, забудь. Просто в следующий раз... предупреждай.       - Постараюсь быть повежливей, - ответил он, слыша, как она быстро надевает свою тунику.       Через десять минут Тауриэль уже была полностью одета. Сайтама, не дожидаясь приглашения, завалился на её кровать и начал методично жевать яблоко, которое нашел в корзине на столе.       …Хруст…       Он бросил огрызок в корзину с безупречной точностью и повернулся к Тауриэль. Она стояла у окна, глядя на мерцающие огни королевства.       - О чем думаешь? - спросил он. - Опять переживаешь, что Трандуил заставит тебя носить ту корону?       Тауриэль обернулась. В её взгляде была легкая меланхолия.       - Я думаю о том, как много изменилось. Жители... они смотрят на меня как на привидение. Леголас старается быть прежним, но я вижу, как он анализирует каждое моё движение. Мы для них - аномалия, Сайтама.       Сайтама хмыкнул, потягиваясь на мягких простынях.       - Жители у вас весьма странные, это факт. Один сегодня пытался меня подстрелить, другая - просто молча пялилась на спину. У вас тут дефицит общения или эльфы просто разучились нормально здороваться?       Тауриэль мягко улыбнулась, подходя к кровати и садясь на край.       - Они боятся неизвестности. Твоя сила для них - это то, что не укладывается в Песнь Айнур. Для эльфов то, что нельзя объяснить магией или происхождением, - пугает.       - Пусть пугаются, - Сайтама закрыл глаза. - Завтра я начну стройку. Я уже прикинул периметр, на глазок осмотрел территорию. Поставим башни так, чтобы обзор был триста шестьдесят градусов. И... я нашел место для твоей кухни. Будем жарить чикен в обход всех эльфийских запретов.       Тауриэль тихо засмеялась, и этот звук стал финальным аккордом этого долгого дня. Она положила руку на его ладонь.       - Завтра будет тяжелый день, Сайтама.       - Для них - может быть, - ответил он, уже погружаясь в сон. - А для меня - это просто очередная работа с камнем.       Над Лихолесьем взошла луна, освещая две фигуры в комнате, где запах цветов смешивался с запахом грядущих перемен.       Утром. Сайтама проснулся в просторной гостевой комнате один. Тауриэль, следуя своему эльфийскому кодексу приличия и уважения к залам своего Короля, настояла на раздельном сне. Сайтама не спорил - за годы странствий он привык к её внезапным приступам "традиционализма", хотя и считал это пустой тратой тепла.       Он лежал на мягких простынях, глядя в потолок, и размышлял. Тауриэль была проницательна; она давно начала замечать странности в физиологии Сайтамы. Однажды она вскользь упомянула о "ночных изменениях" человеческого мужского организма, заливаясь румянцем, но Сайтама лишь буднично объяснил ей это с точки зрения биологии своего прошлого мира. В его голове, благодаря бесконечным лекциям доктора Кусено и собственному опыту, хранились пласты знаний, которым Мудрецы Средиземья не нашли бы объяснения и за эпоху. Он понимал циклы регенерации, гормональные всплески и структуру клеток, превративших его в нечто большее, чем человек. Тауриэль добавила, что узнает подробности позже.       Сайтама сел на кровати, чувствуя, как мышцы перекатываются под кожей с плотностью литого металла. На тумбочке, рядом с хрустальным графином воды, лежала записка из плотной древесной бумаги.       - Gwanno lû nan dhuath. Ad lû-chennin dhu. (Ушла с рассветом. Увидимся вечером), - прочитал он вслух, узнавая изящный почерк Тауриэль.       Он умылся холодной водой, чувствуя, как остатки лени уходят. Пора было браться за дело.       На главной площади перед дворцом было многолюдно. Трандуил стоял на возвышении, его серебряная мантия переливалась в неверном свете. Эльфы Лихолесья - воины в золоченой чешуе и гражданские в легких шелках - замерли, ожидая слова своего Владыки. Трандуил официально представлял Сайтаму как гостя и мастера, чьи руки воздвигнут новые щиты королевства.       Сайтама вышел вперед. Он не стал кланяться. Он встал рядом с Трандуилом, и оглядел толпу своим "пустым", но невероятно проницательным взглядом. Когда он заговорил, его голос, лишенный пафоса, разнесся по всей площади, заставляя даже птиц в кронах замолкнуть.       - Слушайте сюда. Я здесь не для того, чтобы пить ваше вино вечно. Работа начнется прямо сейчас. У меня есть несколько правил, и лучше бы вам их запомнить.       По рядам эльфов прошел шепот удивления. Ррумиль, стоявший в первом ряду, сжал кулак так, что побелели костяшки. - Да как этот смертный смеет так говорить с нами? - читалось в его яростном взгляде. Тиндумиэль же, напротив, едва заметно приподняла подбородок, с интересом изучая ауру спокойствия, исходящую от иномирца.       - Первое, - Сайтама загнул палец. - Не разговаривайте со мной, когда я работаю. Не тревожьте мой покой праздными вопросами о моем мире или моей силе. Второе: мне нужна сотня добровольцев. Только мужчины. Будете таскать камни и замешивать раствор там, где я скажу. Подсобники, короче. Третье...       Сайтама сделал паузу, и воздух вокруг него внезапно стал тяжелым, как перед грозой.       - Если кто-то из вас, напыщенных или просто любопытных, попробует угрожать моему окружению - того ждет смерть. Я говорю это буднично, потому что для меня это просто факт, как дождь в четверг. Вы меня поняли?       Тишина на площади стала абсолютной. Эльфы были в культурном шоке. Никто и никогда не угрожал им в их собственном доме с такой ледяной уверенностью.       Трандуил, сохранив маску невозмутимости, хотя в глубине его глаз промелькнуло одобрение, кивнул.       - Условия приняты. Мой народ обеспечит тебя всем необходимым, мастер Сайтама.       Сайтама, не дожидаясь церемонного завершения, просто развернулся и ушел в сторону своих повозок. Ему нужно было переодеться в строительное и начать разметку грунта.       Тауриэль и Леголас наблюдали за этой сценой с одной из верхних террас, скрытых в листве. Леголас долго молчал, провожая взглядом Сайтаму.       - В нем нет ни капли страха перед отцом, - произнес принц. - Что с ним не так, Тауриэль?       - Он просто видит мир иначе, Леголас, - ответила она, не отрывая глаз от оливкового капюшона Сайтамы. - Для него титулы - это лишь шум. Он ценит тишину и прямоту. В его мире выживали не те, кто красиво говорил, а те, кто делал свою работу.       Леголас повернулся к ней, его взгляд стал серьезным.       - Почему ты выбрала его? Неужели среди нашего народа не нашлось того, кто мог бы дать тебе покой? Почему человек, чей век - лишь миг для нас?       Тауриэль взглянула на него, и в её глазах вспыхнула сталь, заставившая Леголаса невольно отступить.       - Это личное, принц. Но скажу одно: он единственный, кто увидел во мне не капитана стражи и не эльфийку, а душу, которая хотела дома. Не спрашивай больше.       Леголас поднял руки в извиняющемся жесте, признавая поражение в этом споре.       К середине дня Сайтама уже был за пределами главного периметра, на северной оконечности скалистого плато. Он готовил грунт для первой башни. Пенголод, капитан восточной части, назначенный следить за работами, стоял в десяти шагах, не в силах скрыть своего потрясения.       Сайтама не использовал лопаты или кирки. Он шел по периметру, совершая короткие, резкие удары пяткой в землю. С каждым таким движением почва не просто проседала - она уплотнялась до состояния базальта. Воздух вытеснялся из земли с характерным свистом.       Тиндумиэль наблюдала за ним из тени старого дуба. Она видела, как он шлифует камни для заготовок - просто проводя по ним ладонью, превращая шероховатый гранит в зеркальную поверхность.       - Как он это делает? - прошептала она сама себе. - В нем нет магии маар, но материя подчиняется ему, как послушная глина.       Она пыталась раскусить его суть, понять, почему такая гордая и строгая женщина, как Тауриэль, выбрала это "лысое недоразумение" в оливковом плаще.       Внезапно рядом с ней возникла Тауриэль. Она подошла бесшумно, как лесной кот.       - Я искала тебя везде, Тиндумиэль. Ты снова следишь за гостями?       Тиндумиэль вздрогнула, но быстро вернула себе самообладание.       - Мне любопытно, Тауриэль. Почему он? Почему ты променяла вечность под звездами на этот... грубый молот?       Тауриэль помедлила с ответом. Она посмотрела на Сайтаму, который в этот момент как раз закончил утрамбовывать площадку и теперь лениво вытирал пот с лица, глядя на небо.       - Он пришел сюда из-за меня, Тиндумиэль. Не ради золота Трандуила и не ради славы зодчего. Он строит эти башни только для того, чтобы мой покой был действительно покойным. Чтобы ни одна тень больше не посмела коснуться этого леса. Он - моя стена. И поверь, за этой стеной теплее, чем под любыми звездами Валинора.       Тиндумиэль промолчала, но ее взгляд снова вернулся к Сайтаме. В её глазах больше не было пренебрежения, только глубокое, философское раздумье о том, что такое истинная сила.