Глава 17

      Каррок. Дом Беорна       Старый дом Беорна, хоть и пустовал годами, сохранил дух своего хозяина. Стены из толстых бревен, огромный очаг, пропахший дымом и медом, скамьи, на которых могли бы уместиться тролли. Видно было, что путники здесь останавливались, но с уважением: ничего не было сломано, лишь пыль лежала толстым слоем.       Орофин, разглядывая пучки сушеных трав под потолком, прокомментировал:       - Когда-то здесь бушевала жизнь. Слышите? В этих стенах до сих пор живет эхо смеха и рычания. Беорн умел создать крепость, не возводя каменных стен.       - Да, - добавил Линдир, проводя пальцем по грубой резьбе на столе. - Здесь пахнет силой и свободой. Жаль, что он ушел. Но я понимаю его. Одиночество - тяжелая ноша даже для медведя.       Тиндумиэль, сбросив плащ, подошла к очагу, где уже весело потрескивал огонь, разведенный дунэдайн.       - Зато теперь у нас есть крыша над головой, а не звездное небо, которое сегодня обещает дождь. Кстати, где Сайтама? - она обернулась к Тауриэль, которая укачивала Эриона.       - Он пошел разведать местность, - ответила Тауриэль, поправляя одеяльце на сыне. - Вы же его знаете. Перед поездкой он всё проверяет трижды. Привыкайте. У него паранойя на тему безопасности, и она, к сожалению, заразна.       - Может, малыша везде с собой брать? - пошутила Тиндумиэль, подмигивая младенцу. - Будет как оберег. Сайтама тогда вообще всех врагов в радиусе лиги испепелит взглядом.       Тауриэль ткнула подругу локтем и рассмеялась.       - Не подавай ему идей! Он и так готов построить вокруг Эриона персональную крепость.       Снаружи, под навесом, где хранилось сено, сидели Нимрадель и Элениель. Воздух был прохладным, но свежим.       Элениель, глядя на темную стену леса вдали, призналась:       - Я впечатлена, Нимрадель. Я впервые увижу Лесное Королевство. Столько легенд, столько песен... и столько страхов.       Нимрадель понимающе кивнула.       - Для жительницы Линдона, где жизнь течет размеренно, как морской прилив, это, наверное, в новинку. Путешествовать по краям, где опасность может упасть с ветки.       - Нас тренировали каждый день, - с гордостью ответила Элениель. - Кирдан мудрый правитель. Умный не по годам, а по эпохам. Он всегда говорил: "Покой - это иллюзия, меч должен быть острым". База у меня есть, но практика... это другое.       - Хотела бы я увидеть Кирдана, - мечтательно протянула Нимрадель. - Бородатый эльф - это что-то с чем-то. Говорят, он помнит свет Древ.       Элениель засмеялась.       - Он скорее похож на доброго дедушку, который знает все секреты моря. Но бороду он бережет, это правда.       Чуть поодаль, на границе поляны, патрулировали дунэдайн. Ворондил, самый молодой из них, шел рядом с опытным Бергилем.       - Я собираюсь запечатлеть в памяти все фрески в Лесном Королевстве, - сказал Ворондил, поправляя лук. - Говорят, дворец Трандуила - это пещера, но прекраснее любого замка. Жаль, что людей там не жалуют.       - Это закрытое королевство, парень, - ответил Бергиль, вглядываясь в темноту. - Трандуил пережил слишком много войн и предательств. Он закрыл границы не от злости, а от боли. Но к нам он будет терпим. Мы - свита "Того-Кто-Строит-Мосты".       Ворондил хмыкнул и отвел взгляд, пытаясь скрыть смущение. В этот момент к ним подошел Хиргон, который слышал конец разговора.       - О чем шепчемся? - ухмыльнулся он. - Не о той ли каштановолосой эльфийке, из-за которой наш юный друг краснел возле костра, как рак в кипятке?       Бергиль улыбнулся в бороду.       - Оставь парня, Хиргон. Он молод и в самом соку. Кровь кипит.       Ворондил не знал, куда себя деть. Под капюшоном его уши горели так, что это, казалось, было видно за милю.       - Отстань от него и не завидуй, - добавил Бергиль примирительно. - Она смотрит на него с теплом. У эльфов этот взгляд может иметь тысячу значений - от дружбы до вечности. Кто их разберет.       Он помолчал и добавил серьезнее:       - Честно говоря, думаю, мы им нужны больше для галочки и статуса. У Сайтамы и эльфов такая компания, что они и Балрога заболтают. Но мы и сами не против. Путешествие интересное, платят хорошо.       - А кое-кто не против на все сто процентов! - снова поддел Хиргон, кивая на Ворондила.       Ворондил не выдержал и ударил шутника кулаком в плечо.       - Ой! - притворно вскрикнул Хиргон. - Больно же! У тебя рука тяжелая, береги её для орков!       Ворондил что-то пробурчал себе под нос, но в душе он был благодарен друзьям. Их подколы помогали снять напряжение перед входом в самый загадочный лес Средиземья.       Неделю спустя колонна карет углубилась в сердце Лихолесья. Древний лес, обычно враждебный к чужакам, казалось, расступился перед ними. Эльфийская тропа, когда-то заросшая и опасная, теперь была расчищена и укреплена усилиями подданных Трандуила. Колеса карет мягко шуршали по мху и плотной земле, не встречая коряг.       Сайтама сидел в открытой карете, лениво наблюдая за проплывающими мимо гигантскими стволами. В его памяти всплывали образы девятнадцатилетней давности: липкая паутина, бесконечное нытье гномов, головокружение от спертого воздуха. Тогда этот лес казался тюрьмой.       Тауриэль, сидевшая рядом и укачивающая Эриона, заметила его отсутствующий взгляд. Она коснулась его плеча своей прохладной ладонью.       - В чем дело, любимый? Ты хмуришься так, словно увидел скидку в магазине, которая закончилась вчера.       Сайтама моргнул, возвращаясь в реальность. Он посмотрел на сына, который не спал, а с удивительным спокойствием разглядывал зеленый полог над головой. Малыш тянул ручки к листьям, словно приветствуя старых друзей.       - Вспоминаю, - ответил он тихо. - Как мы с Торином и остальными блуждали здесь. Мы ходили кругами, голодные и злые. А теперь... теперь я еду здесь с комфортом, а лес кажется парком.       Он перевел взгляд на Эриона. Глаза мальчика, цвета расплавленного золота, сияли.       - Смотри на него. Эрион любит лес. Он не плачет, не боится теней. В нем говорит твоя кровь, Тауриэль. Кровь лесных эльфов.       Тауриэль улыбнулась, прижимая сына к груди.       - Это его дом, Сайтама. Даже если он родился в Гоэне, его душа знает эти деревья. Лес чувствует это. Видишь? Ветви не хлещут нас, они приветствуют.       Сайтама посмотрел на неё. В полумраке леса её кожа казалась фарфоровой, а рыжие волосы горели, как единственный источник света в этом зеленом сумраке. В груди поднялась теплая волна, смешанная с чем-то древним и собственническим.       Он наклонился к её уху, так близко, что его дыхание коснулось ее шеи.       - Ты такая красивая сейчас... - прошептал он низким голосом. - Я хочу съесть тебя. Прямо здесь.       Тауриэль вспыхнула, её щеки залились румянцем, который был ярче ягод остролиста. Она шутливо, но ощутимо ударила его локтем в бок, кивнув на спину Ворондила, сидевшего на козлах.       - Тише ты... У людей уши тоже есть, а у эльфов они еще и длинные.       Тиндумиэль и Нимрадель, ехавшие верхом чуть позади кареты Сайтамы, прекрасно слышали этот шепот благодаря своему эльфийскому слуху. Тиндумиэль фыркнула, закатив глаза.       - "Съесть тебя"... Какая человеческая пошлость. И почему это звучит так... волнующе?       Нимрадель хихикнула.       - Она счастлива, Тиндумиэль. Просто признай, что нам не хватает такой вот... прямолинейности.       Орофин, ехавший рядом, осадил коня и строго посмотрел на дев.       - Хватит завидовать. Следите за периметром. Лес хоть и дружелюбен, орки законов не читают.       В другой карете Бильбо Бэггинс наслаждался поездкой. Он открыл окно и глубоко вдыхал запах прелой листвы и грибов. Для него это путешествие было триумфом. В прошлый раз он крался здесь в невидимости, дрожа от страха. Теперь он ехал как почетный гость, в мягком кресле, с запасом кексов в сумке.       - Жизнь - удивительная штука, - пробормотал он, записывая что-то в свой дневник. - Никогда не знаешь, вернешься ли ты на место преступления как вор или как герой.       Линдир в соседней карете любовно протирал корпус своей лютни. Он настраивал струны, готовясь к, возможно, самому важному выступлению в своей жизни. Играть перед Трандуилом - это всё равно что играть перед статуей. Если статуя улыбнется - ты гений. Если нахмурится - ты изгнанник.       Лес начал редеть, и впереди, сквозь разрывы в кронах, показались каменные шпили. Это были пограничные башни, построенные Сайтамой несколько лет назад по просьбе Трандуила.       Когда они подъехали ближе, дунэдайн, ехавшие в арьергарде, невольно замедлили коней.       Башня возвышалась над лесом серым монолитом. В ней не было видно швов между камнями, словно она была не построена, а выращена из скалы единым куском. Гладкие стены, идеальные углы, бойницы, расположенные с математической точностью.       Таргон, самый старший из следопытов, которому было уже шестьдесят лет, присвистнул.       - Теперь я понимаю, почему он строил это три года, - прокомментировал он, задирая голову. - Это не кладка. Это скульптура. Здесь нет ни одного изъяна. Идеальная ловушка для врага и идеальная защита для гарнизона. Даже нуменорцы в расцвете сил не строили так... целостно.       - Это высечено на вечность, - согласился Хиргон. - Орки сломают зубы об этот камень.       У эльфийских ворот, перекрывающих мост через Лесную реку, их уже ждали.       Пенголод, капитан восточной части Королевства, стоял во главе почетного караула. Его черные волосы были заплетены в сложные косы, а доспехи сияли серебром.       - Mae govannen! - его голос эхом разнесся над водой. - Приветствую вас, гости Короля! Врата открыты для "Укуса" и его свиты!       Трандуил сдержал слово. Он приказал встретить их по-королевски. Стражи опустили копья в знак приветствия, а мост, ведущий к подземным чертогам, был освещен сотнями факелов, несмотря на дневное время.       Кареты с грохотом проехали по деревянному мосту и въехали в огромные каменные врата. Воздух внутри был прохладным и свежим, пахло вином и хвоей.       Элениель, впервые оказавшаяся в чертогах Трандуила, не могла сдержать вздоха восхищения.       - Это... невероятно, - прошептала она, глядя на колонны, вырезанные в форме гигантских буков, которые уходили высоко вверх, теряясь в темноте сводов. - В Линдоне мы строим у моря, под открытым небом. Но здесь... они создали лес из камня. Это внутренняя красота, скрытая от глаз мира.       Сайтама, Тауриэль и Эрион сидели внутри кареты. Тауриэль слегка сжала руку мужа. Для неё это было возвращение домой, но в новом статусе. Не как изгнанницы, не как капитана, а как жены и матери, равной по силе самому Королю.       Ворондил, сидевший на козлах, тоже вертел головой, забыв о своей обычной сдержанности.       - Никогда не думал, что пещера может быть дворцом, - пробормотал он.       Бильбо, выглядывая из своей кареты, впитывал каждый звук и запах.       - В прошлый раз здесь пахло темницей и отчаянием, - подумал хоббит. - А сейчас - жареным мясом и праздником. Определенно, быть видимым и свободным гораздо приятнее, чем прятаться за бочками.       Процессия медленно двигалась к тронному залу, где их ждал Владыка Леса, готовый услышать музыку, которая, по слухам, могла растопить даже лед его сердца.       Тронный зал Трандуила, высеченный в живом камне и корнях гигантских буков, встретил их прохладой и величественным спокойствием. Сайтама, держа на руках Эриона, помог Тауриэль спуститься с кареты. Её возвращение домой, но уже не как изгнанницы, а как матери и жены героя, было тихим триумфом.       Вокруг царила суета встреч. К Тиндумиэль, сдерживая слезы радости, подошла её мать, Лин - высокая эльфийка с глазами цвета весенней листвы, и младший брат Кален, который уже перерос сестру на полголовы.       - Ты вернулась, - шепнула Лин, обнимая дочь. - Я чувствовала твою музыку даже здесь.       Нимрадель, Орофин, Линдир - все находили своих родных в толпе придворных.       Сайтама, наблюдая за этим, наклонился к Тауриэль.       - Будет странно играть для них Imagine Dragons, - прошептал он. - Они привыкли к арфам и тишине. А мы привезли им гром и молнии.       - Им полезно, - ответила Тауриэль с легкой улыбкой. - Иногда тишину нужно разбить, чтобы услышать что-то новое.       Эрион, сидевший на руках у отца, вдруг потянулся ручками к воздуху, словно пытаясь поймать невидимые нити магии, пронизывающие дворец. Он не плакал, не капризничал, а с серьезным видом изучал своды.       - Он чувствует лес, - раздался глубокий, бархатный голос.       С верхнего яруса, где располагался трон, спускались две фигуры. Трандуил, Король Лихолесья, в короне из осенних листьев и ягод, и его сын Леголас.       Трандуил остановился перед Сайтамой, его взгляд был непроницаем, но в уголках глаз затаилось любопытство.       - Прошу прощения, что не встретил вас у ворот, - произнес он, слегка склонив голову. - Государственные дела не терпят отлагательств. Торговля с Дейлом требует внимания.       Леголас, стоявший чуть позади отца, тепло улыбнулся Тауриэль и перевел взгляд на ребенка.       - Mae govannen, Тауриэль. И тебе, маленький странник. У него глаза матери, но подбородок отца. Сильное сочетание.       - Mae govannen, Леголас, - ответила Тауриэль, склонив голову в знак уважения.       Сайтама поприветствовал обоих кивком.       - Привет, короли. Рад видеть.       Трандуил подошел ближе. Он смотрел на Эриона не как на диковинку, а с неожиданной теплотой. В его глазах, видевших эпохи войн и потерь, мелькнула искра чего-то похожего на нежность.       - Наследник... - едва слышно прошептал он, словно пробуя слово на вкус.       - Возможно, - так же тихо ответил Сайтама. - Но сначала он просто ребенок.       Король перевел взгляд на гостей.       - Мой дом открыт для вас. Дунэдайн и мастер Бэггинс, вам предоставят лучшие комнаты. Отдыхайте с дороги.       Бильбо, который до этого скромно держался в тени, вышел вперед. Он снял шляпу и отвесил изысканный поклон, которому научился у гномов (что выглядело забавно, но искренне).       - Ваше Величество, - произнес он. - Для меня честь снова быть здесь... на этот раз не в качестве "гостя" в темнице.       Трандуил едва заметно улыбнулся уголком губ.       - Времена меняются, мастер взломщик. И мы меняемся вместе с ними. Добро пожаловать.       Леголас тоже поприветствовал хоббита, вспоминая их краткую, но бурную встречу во время Битвы Пяти Воинств.       В это время Ворондил, стоявший в стороне, не сводил глаз с Тиндумиэль и её семьи. Он чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, но не мог заставить себя отвернуться.       Тиндумиэль, заметив его одинокую фигуру, поманила его рукой.       - Ворондил, иди сюда! - позвала она. - Мама, Кален, познакомьтесь. Это мой... ученик. Ворондил из дунэдайн.       Лин, мать Тиндумиэль, окинула человека оценивающим взглядом. В её глазах не было враждебности, только интерес.       - Ученик? - переспросил Кален, скрестив руки на груди. - Ты учишь человека нашему искусству? Это ново.       Ворондил, чувствуя, как краска заливает лицо под капюшоном, неуклюже поклонился.       - Приветствую вас. Леди Тиндумиэль - отличный учитель. Не только меча, но и... терпения.       Тиндумиэль фыркнула, но в этот момент к ней подошел Леголас. Они обнялись как старые друзья и соратники.       - Рад, что ты вернулась, - сказал принц. - Твоих барабанов не хватало в наших залах.       Плечи Ворондила поникли. Видеть ее в объятиях принца, такого совершенного и сияющего, было ударом по его самолюбию. Он отступил в тень, чувствуя себя лишним. Кален заметил это.       Лаириэль, капитан стражи, проводила Тауриэль и Сайтаму в их покои. Это были просторные комнаты с видом на подземный сад, где росли светящиеся грибы и папоротники.       - Здесь тихо, - прокомментировала Лаириэль, открывая дверь. - Идеально для семьи. Поздравляю, Тауриэль. Ты выбрала свой путь, и он принес плоды.       Когда она ушла, забрав с собой Элениель, чтобы показать ей её комнату, Тауриэль устало опустилась на кровать.       - Надо отдохнуть, - сказала она. - Дорога вымотала нас всех.       Сайтама кивнул. Они вместе уложили Эриона в колыбель, вырезанную из светлого дерева. Мальчик сразу же уснул, не издав ни звука.       Тауриэль легла рядом с мужем, положив голову ему на грудь. В комнате повисла тишина, нарушаемая только их дыханием.       - Сайтама... - прошептала она, касаясь пальцами своих губ. - Почему он не плачет? Все дети плачут. А он... он такой тихий. Это нормально?       Сайтама обнял её крепче, его рука начала мягко массировать её острое ушко - жест, который всегда ее успокаивал.       - Он просто спокойный, Таури. Весь в отца. Ему не о чем беспокоиться. Рядом мама-капитан и папа-супергерой. Кто посмеет его обидеть?       Тауриэль слабо улыбнулась, закрывая глаза.       - Наверное, ты прав. Просто... я волнуюсь.       - Не волнуйся. Спи. Скоро я тебя расчешу, - пообещал он. - А пока отдыхай.       Она вздохнула, расслабляясь под его руками. Этот день был долгим, но он принес им возвращение домой - туда, где их ждали, даже если сами они этого не ожидали.       Полдня во дворце Трандуила текли как медленная подземная река. Свет факелов и мерцание кристаллов создавали иллюзию вечных сумерек.       Леголас, стоя в тени одной из колонн, наблюдал за группой гостей. Его взгляд был прикован к Элениель. Воительница из Линдона что-то живо обсуждала с Нимрадель и Орофином, жестикулируя тонкими, изящными руками. В ее движениях была грация морской волны, непривычная для лесного жителя.       - Она... другая, - подумал Леголас. - Как бриз, залетевший в чащу.       Внезапно он почувствовал легкий толчок в плечо.       - Ну что, Ваше Высочество? - раздался насмешливый голос Тиндумиэль. - Понравилась рыбка из Линдона?       Леголас вздрогнул, но быстро взял себя в руки.       - Я просто наблюдаю за гостями, Тиндумиэль. Это мой долг.       - Наблюдаешь? - хмыкнула она. - Ты смотришь на неё так, будто она - последний лист на священном дереве. Осторожнее, принц. Линдонские девы гордые. Им подавай не лесные тропы, а белые корабли.       - Она воин, - возразил Леголас. - Я вижу это по тому, как она держит себя. Гордость ей к лицу.       - Кто знает, - ехидно добавила Тиндумиэль, подмигивая. - Может, в будущем наши королевства станут ближе не только политически. Она ведь тоже из нолдор, как и ты, хоть и с примесью морской соли. И Кирдан её воспитал. Почти родня.       Если бы эльфы умели краснеть, уши Леголаса полыхнули бы огнем. Он лишь кашлянул, пытаясь скрыть смущение.       - У тебя слишком бурная фантазия, Тиндумиэль. Иди лучше проверь барабаны.       В это время Бильбо Бэггинс, воспользовавшись тем, что на него никто не обращает внимания, бродил по знакомым коридорам. Ноги сами принесли его в винные погреба.       Он стоял перед огромными бочками, вдыхая знакомый запах старого дерева и вина.       - Воспоминания? - тихо спросил подошедший Линдир.       Бильбо вздрогнул, но улыбнулся.       - Да. Здесь я совершил свою самую дерзкую кражу. Украл ключи у спящего стражника. Тогда мне было страшно до дрожи в коленках. А сейчас... сейчас это кажется забавным приключением.       Он похлопал по боку пустой бочки.       - Скажи, Линдир, как вы здесь живете? Без солнца, без ветра? Только камень и факелы.       - Мы носим свет внутри, мастер хоббит, - ответил эльф, глядя на своды пещеры. - И звезды. Для нас этот дворец - не темница, а шкатулка с драгоценностями. Но... иногда нам тоже хочется увидеть небо. Поэтому мы и создали музыку. Она заменяет нам ветер.       Вечером дворец преобразился. По приказу Трандуила главный зал был подготовлен для концерта. Гваэн, жена Пенголода, носилась по залу, раздавая указания слугам, переставляя скамьи и проверяя акустику.       На самом верху, рядом с королевским троном, поставили... колыбель. Резную, из белого дерева, устланную шелком.       - Эрион будет сидеть здесь, - безапелляционно заявил Трандуил, указывая на место по правую руку от себя.       Сайтама и Тауриэль попытались возразить, но Король даже не повернул головы.       - Это не обсуждается. Наследник должен привыкать к высоте.       Тауриэль, стоя внизу у сцены, фыркнула, скрестив руки на груди.       - Он украл нашего ребенка! - проворчала она Сайтаме. - Просто взял и забрал. Как будто это его новая игрушка.       Сайтама, настраивая гитару, спокойно ответил:       - Там, рядом с королем, есть место и для тебя, Таури. Он не запрещал тебе подниматься.       - Это не меняет факта! - надулась она. - Эрион мой сын, а не придворный шут.       Сайтама отложил гитару и положил руки ей на плечи.       - Успокойся. Трандуил просто наверстывает упущенное. Он любит детей, хоть и скрывает это за маской ледяной статуи. Вспомни, он ведь был тебе как отец, когда твои родители погибли. Дай ему побыть дедушкой. Пусть и таким... властным.       Тауриэль посмотрела на мужа, потом на трон, где Трандуил с важным видом поправлял одеяльце спящего Эриона. Ее гнев утих.       - Ладно, - выдохнула она. - Но если он разбудит его своими нравоучениями о политике, я его сама укушу.       Внизу, за кулисами (импровизированными ширмами из ткани), Орофин, Элениель и Линдир готовились к выходу.       - Принц сегодня сам не свой, - заметил Орофин, поправляя манжеты. - Смотрит в нашу сторону чаще, чем на отца.       Тиндумиэль, проверявшая натяжение мембраны на барабане, хищно улыбнулась.       - Интересно, отчего же? Может, ему понравилась наша "рыбка"?       Элениель, настраивающая губную гармошку, непонимающе оглянулась.       - О чем вы? Кто на кого смотрит?       Она искренне не замечала взглядов, которые бросали на неё эльфы (и не только Леголас). Для неё, воспитанной в строгих традициях Линдона, такое открытое внимание было в новинку.       - Ничего, дорогая, - успокоила её Тиндумиэль. - Просто играй. И улыбайся. Сегодня мы покажем им, что такое настоящий ритм.       Сцена была готова. Свет приглушили. Тысячи эльфийских глаз устремились на музыкантов.       Бойз-бэнд в эльфийском лесу       Ррумиль стоял, прислонившись к колонне, скрестив руки на груди. Внешне он выглядел так, будто ему абсолютно всё равно на происходящее, но внутренне его сердце билось в ритме предвкушения. Слухи о группе "Укус" ходили по лесу давно, и теперь он хотел убедиться лично.       Свет в зале приглушили. Тысячи эльфийских глаз, светящихся в полумраке, устремились на сцену.       - Эта песня, - начал Линдир, обращаясь к залу на чистейшем синдарине, - о том, что красота не требует доказательств. О том, что вы прекрасны, даже если не знаете об этом.       One Direction - "What Makes You Beautiful".       Первые аккорды гитары Элениель разорвали тишину. Линдир запел, его голос взлетел под своды пещеры. Орофин и Сайтама подхватили припев, создавая гармонию, от которой у слушателей побежали мурашки.       - Baby you light up my world like nobody else...       Пошла жара. Элениель играла на гитаре так, словно родилась с ней в руках. Ее пальцы летали по грифу, извлекая звуки, непривычные для эльфийского уха, но удивительно притягательные.       Бильбо Бэггинс замер, забыв о своей трубке. Он слушал, приоткрыв рот, и наслаждался каждым звуком.       - Я обязан записать это в свою книгу, - прошептал он. - "Туда и обратно: история о том, как эльфы научились танцевать".       На верхнем ярусе, в тени трона, сидел Трандуил. Его лицо оставалось бесстрастной маской, но внимательный наблюдатель мог заметить, как носок его сапога едва заметно отбивал ритм. Мимолетно он бросал взгляды на Эриона, который сидел в своей колыбели и смотрел на сцену с выпученными от восторга глазами.       Королю это понравилось. Энергия, бьющая ключом, пробуждала в нем что-то давно забытое.       Тауриэль сидела рядом, но её обзор то и дело перекрывал Трандуил, который постоянно поправлял одеяльце на малыше или проверял, не дует ли на него.       - Это мой сын, а не твой! - ревниво подумала она, кусая губы. - Ведешь себя как заботливая бабушка.       Но вслух она ничего не сказала. Трандуил заботился о мальчике так, словно тот был его родным внуком, и это было трогательно.       Когда песня закончилась, зал взорвался аплодисментами. Эльфы, обычно сдержанные, начали подпевать. Оказывается, им нравился этот ритм.       Сайтама кивнул Тиндумиэль. Барабанщица хищно улыбнулась и ударила по тарелкам.       Backstreet Boys - "Everybody".       - Everybody! Yeah! Rock your body! Yeah!       Ррумиль, забыв о своем безразличии, поднял руки, подпевая. Ему нравилось. Он жалел, что не присоединился к турне раньше, но этот вечер компенсировал всё. Зал превратился в единый живой организм, пульсирующий в такт музыке.       Слёзы в камне       Внезапно свет изменился, став мягче и печальнее. Танцевальный ритм уступил место глубокой, пронзительной мелодии пианино. Орофин коснулся клавиш, и зал затих.       Chord Overstreet - "Hold On".       Линдир запел о потере, о надежде, о том, как тяжело отпускать.       - Hold on, I still want you... Come back, I still need you...       Пенголод крепче обнял Гваэн, прижимая её к себе. Эльфы вспоминали тех, кого потеряли в бесконечных войнах с Тьмой. Ррумиль отвернулся, пряча слезы, набежавшие на глаза. Он вспоминал младшего брата.       Трандуил замер. Музыка разбередила старые раны. Перед его мысленным взором всплыло лицо жены. Матери Леголаса. Её смех, её свет, её смерть в холодных горах Гундабада. Боль, которую он прятал за стеной ледяного спокойствия, вырвалась наружу.       Когда Нимрадель вступила со своей скрипкой, её плач слился с голосом Линдира. После окончания песни эльфы сидели, опустив головы, словно увядшие цветы.       Сайтама вышел к микрофону.       - А теперь, - объявил он тихо, - для вас споет Нимрадель. Это её дебют.       Эльфы навострили уши.       Орофин начал вступление.       Lana Del Rey - "Young And Beautiful".       Голос Нимрадель был подобен чистому ручью. Она пела о вечности, о красоте, о страхе быть забытой.       - Will you still love me when I'm no longer young and beautiful?       Трандуил встал с трона и взял Эриона на руки. Малыш притих, чувствуя настроение деда. Голос певицы проникал в самую душу. Эльфы начали медленно танцевать, двигаясь плавно, словно во сне. Они вспоминали Память Мира, свет Древ, ушедшую юность Арды.       Тиндумиэль задавала мягкий ритм, Линдир вел партию скрипки. Эта песня пробила брешь в их броне. Они смотрели вниз, чувствуя, что упустили что-то важное в погоне за изоляцией.       Когда последние ноты затихли, повисла звенящая тишина.       Вдруг Трандуил, все еще держа Эриона, громко произнес:       - Еще. Спой еще. Я знаю, у тебя есть песня для меня.       Сайтама переглянулся с Тиндумиэль и кивнул. Он выиграл спор.       Lana Del Rey - "Summertime Sadness".       Трандуил слушал, играя крошечной ручкой Эриона. Его лицо смягчилось. Тауриэль смотрела на эту картину сквозь слезы. Она поняла: Трандуил был её отцом по праву. Он воспитал её, защитил, дал дом. И теперь он открывался перед ней, пусть и через музыку.       Она тихо подошла к трону и, встав за спиной Короля, осторожно обняла его за плечи. Трандуил не дернулся, не отстранился. Он позволил этому случиться. Ему это нравилось, хоть он и не подал виду.       Леголас, наблюдавший за отцом и Тауриэль, улыбнулся. Его семья, пусть и такая странная, воссоединилась.       Группа "Укус" играла, эльфы слушали, и древний лес за стенами дворца, казалось, тоже внимал новым песням, вплетая их в свою вечную мелодию.       Последний аккорд песни растаял под сводами пещеры, уступая место оглушительной тишине, которая длилась всего мгновение. А затем зал взорвался. Это были не вежливые, сдержанные хлопки, принятые при дворе Лесного Короля, а настоящий шквал оваций. Эльфы, веками привыкшие к тихим арфам и печальным балладам, были покорены. Они вставали со своих мест, их глаза сияли, а руки тянулись к сцене, словно желая прикоснуться к источнику этой новой, пульсирующей энергии.       К сцене потянулась вереница дарителей. Они несли охапки редких ночных цветов, растущих только в глубине чащи, изящные серебряные фибулы и свитки с благодарственными стихами. Группа "Укус" принимала дары с улыбками, чувствуя себя странниками, нашедшими оазис в пустыне недопонимания.       Сквозь толпу, расталкивая восторженных зрителей плечами, пробрался Ррумиль. Его рыжие волосы были слегка растрепаны, а лицо выражало сложную гамму чувств: от восхищения до глубокого смущения. Он держал в руках небольшой сверток, завернутый в шелк.       Он остановился перед Сайтамой, который как раз отстегивал ремень гитары. Ррумиль открыл рот, закрыл его, снова открыл, пытаясь подобрать слова, достойные момента, но не звучащие слишком подобострастно.       - Это было... кхм... - начал он, и его щеки предательски окрасились в цвет его волос. - Весьма... впечатляюще. Достойно.       Сайтама, прищурившись, посмотрел на него с легкой, добродушной усмешкой.       - Спасибо. Это определенно лучше, чем в нашу прошлую встречу. В прошлый раз ты подарил нам луки и стрелы. Я предпочитаю цветы и добрые слова.       Ррумиль вспыхнул еще ярче, став похожим на переспелый томат. Эльфы, стоявшие рядом и слышавшие этот диалог, прыснули со смеху.       - Я... я выполнял долг! - выпалил страж, пытаясь сохранить остатки достоинства. - Но ваша музыка... она словно ветер, срывающий старые листья. Спасибо вам. И всей группе.       Он сунул сверток в руки Сайтаме (там был изысканный кинжал для резки фруктов) и быстро ретировался в толпу.       Тиндумиэль, наблюдавшая за этой сценой, довольно хмыкнула, протирая свои тарелки.       - Смотри-ка, наш "огненный" страж умеет не только рычать, но и ценить искусство. Музыка делает чудеса, мастер. Скоро пауки начнут танцевать вальс.       Орофин, складывая ноты, понимающе кивнул.       - Искусство - это мост, Тиндумиэль. Даже для тех, кто привык сжигать мосты.       В этот момент толпа почтительно расступилась. К музыкантам подошел Леголас. Принц выглядел сияющим, его глаза горели тем же огнем, что и у зрителей.       - Отец приглашает вас, - объявил он громко, чтобы слышали все. - Всю группу. И, разумеется, мастера Бэггинса. Король желает разделить с вами трапезу в своих личных чертогах.       Нимрадель, услышав это, испуганно прижала руку к груди.       - Застолье у Короля? Я... я не готова. У меня платье помялось!       Сайтама спокойно положил руку ей на плечо, успокаивая.       - Не переживай. Если ему понравилась твоя песня, ему будет все равно на складки на платье. Идем. Я проголодался, а королевская кухня, говорят, неплоха.       Личные покои Трандуила отличались от тронного зала. Здесь было меньше помпезности и больше уюта, если это слово вообще применимо к подземному дворцу. Стол был накрыт на террасе, выходящей во внутренний сад, где цвели белые нифредили.       Все участники группы "Укус", Бильбо и Сайтама сидели как почетные гости. Вино лилось рекой, а блюда сменяли друг друга.       Трандуил, сидевший во главе стола, поднял кубок. Его лицо, обычно холодное как ледник, теперь выражало благосклонность.       - Я должен признать, - произнес он своим глубоким голосом, - я ошибался. Я думал, что музыка должна быть подобна ручью - тихой и прозрачной. Но вы показали мне, что она может быть и штормом. Ваша группа... вы способны раскачать Арду и открыть новые горизонты. Это не просто звук. Это жизнь.       Для Трандуила в этот момент личность Сайтамы - его чудовищная сила, его странное происхождение - отошла на второй план. Он видел перед собой творца, равного древним мастерам.       Тиндумиэль, набравшись смелости, встала и поклонилась.       - Ваше Величество, простите нас, что мы... задержались в мире людей. Мы будем отсутствовать почти пятьдесят лет (по меркам эльфийского восприятия времени и долга), но мы не забудем дом.       Трандуил махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.       - Оставьте извинения. Вы принесли мне нечто большее, чем просто присутствие. Я разрешаю вам оставаться там, в Гоэне. Живите, творите. Но с одним условием: вы будете посещать этот дом. Эти стены нуждаются в вашем ритме.       Затем он перевел взгляд на Сайтаму.       - И твой Канатный Путь... Мои разведчики доложили мне о нем. Дерзко. Невероятно. И гениально. Ты связал две части мира, которые были разделены страхом и горами.       - Это для связи с домом Тауриэль, - просто ответил Сайтама, отправляя в рот кусок жаркого. - Чтобы она могла навещать родные места, не рискуя сломать шею на перевалах.       Тауриэль, сидевшая рядом с мужем, просияла от гордости. Она видела, как меняется отношение её бывшего короля к её мужу, и это наполняло ее сердце теплом.       Взгляд Трандуила скользнул дальше и остановился на Элениель. Воительница из Линдона сидела прямо, с достоинством, присущим высшим эльфам.       - Дева Линдона, - обратился к ней Король. - Как поживает Кирдан Корабел? Давно я не слышал вестей с побережий.       - Владыка Кирдан здравствует, Ваше Величество, - ответила Элениель мелодичным голосом. - Он всё так же строит корабли и смотрит на запад. Но он просил передать, что даже море иногда шепчет имя Лесного Короля.       - И каково же впечатление дальней родственницы о нашем "диком" Лихолесье? - с легкой иронией спросил Трандуил.       Элениель улыбнулась, и эта улыбка была искренней.       - Оно... живое. И прекрасное в своей дикости. Здесь я чувствую корни мира так же ясно, как в Линдоне чувствую его соль.       Трандуил, обладавший проницательностью, отточенной тысячелетиями, заметил, как Леголас смотрит на гостью. В глазах принца читалось не просто любопытство, а восхищение. Король едва заметно улыбнулся - загадочно и многозначительно. Он уже прикидывал политические и личные выгоды такого союза. Линдон и Лихолесье... Восток и Запад.       Леголас, перехватив взгляд отца, понял всё без слов.       - Отец, - пробормотал он, чувствуя, как горят уши. - Ты её смущаешь.       - Я лишь веду светскую беседу, сын мой, - невинно парировал Трандуил. - Разве запрещено интересоваться гостями?       Тиндумиэль, сидевшая напротив, надула щеки, сдерживая хохот. Тауриэль, заметив это, ощутимо ткнула подругу локтем под ребра, призывая к порядку.       Позже, когда основные гости разошлись по своим покоям, а слуги убрали со столов, в малой гостиной остались только самые близкие: Бильбо, Сайтама с дремлющим Эрионом на руках, Тауриэль и сам Трандуил.       Атмосфера стала более интимной, но и более напряженной. Трандуил сидел в кресле, глядя на водопад.       - У меня есть просьба, - сказал он, не поворачивая головы. Голос его звучал ровно, но в нем слышалась сталь, не терпящая возражений. - Точнее, предложение, от которого вам не стоит отказываться. Малыш Эрион должен остаться здесь. В Королевстве.       Сайтама и Тауриэль замерли. Время словно остановилось.       - Почему? - выдохнула Тауриэль, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста.       Трандуил повернулся к ним. Его лицо было серьезным.       - В нем течет кровь Леса, Тауриэль. И кровь человека. Это сильная, но опасная смесь. Чтобы он понял, кто он есть, чтобы он научился слышать шепот деревьев и чувствовать дыхание земли, он должен пропитаться этим местом. Гоэн - прекрасное место, но это творение рук. А ему нужна первозданная сила. На это понадобится время. Пять лет.       Сайтама посмотрел на сына, потом на Короля. Он понимал логику Трандуила. Он был стратегом и знал, что сила требует правильного фундамента.       - Согласен, - произнес он спокойно.       Тауриэль резко повернулась к мужу, её глаза расширились от шока.       - Сайтама?! Ты хочешь оставить его?       Сайтама встретил ее взгляд с уверенностью и любовью.       - Пять лет - это миг для эльфа, Таури. И важный старт для человека. Здесь он будет в безопасности, и здесь он получит то, что я не смогу ему дать - связь с твоим миром. Я не бросаю его. Я буду посещать трактир и Королевство каждые две недели. С моим Канатом и скоростью это не проблема. А потом он переедет к нам.       Тауриэль молчала, обдумывая слова. Она посмотрела на Трандуила, который ждал её решения.       - Я тоже останусь, - твердо сказала она. - Я не оставлю сына одного, даже с Королем. Я буду здесь, пока не истечет срок.       - Это мудрое решение, - кивнул Трандуил, явно довольный исходом. - Твои старые покои всегда ждут тебя, дочь моя. А ты, Сайтама, будешь желанным гостем. Мой дом - твой дом.       Вопрос был решен. Это была жертва, но жертва во благо будущего.       Трандуил, закрыв тему, обратился к Бильбо, который тихо сидел в углу, стараясь не мешать семейному совету.       - А что планирует наш знаменитый взломщик? Куда дальше лежит твой путь?       Бильбо, попыхивая трубкой, улыбнулся.       - Я думаю посетить Эребор, Ваше Величество. Хочу увидеть Торина и гномов. Говорят, Подгорный Король правит мудро, и Гора снова процветает. Хочу взглянуть на это своими глазами, пока старость окончательно не приковала меня к креслу.       Трандуил улыбнулся - на этот раз тепло и без тени старой вражды.       - Передай Дубощиту мой привет. Скажи ему... что эльфы помнят не только обиды, но и доблесть.       Покои Тауриэль, в которых она выросла, были наполнены тишиной и запахом сушеных трав. Эрион спал в своей колыбели, посапывая в такт с дыханием дворца.       Тауриэль сидела на краю кровати, отвернувшись от мужа. Её плечи были напряжены.       - Ты так легко согласился, - пробурчала она, теребя край одеяла. - Оставить сына... и меня. Пять лет, Сайтама. Это целая вечность для матери.       Сайтама знал, что спорить сейчас бесполезно. Он подошел к ней сзади, чтобы обнять, успокоить. Тауриэль, чувствуя его приближение, дернула плечом, отстраняясь.       - Не надо. Я не...       Но её тело предало её. Она хотела этого тепла. Хотела чувствовать его силу, которая защищала её от всех страхов мира.       Сайтама, проигнорировав её слабый протест, крепко приобнял её, зарываясь лицом в её волосы и вдыхая знакомый запах.       - Тише, бусинка моя, - прошептал он ей в затылок. - Ушко мое острое. Я никуда не ухожу навсегда. Я просто строю для нас будущее.       Они легли на кровать. Тауриэль всё еще пыталась сохранить обиженное выражение лица, но румянец уже предательски заливал ее щеки.       - Ты всё равно виноват, - прошептала она, но в её голосе уже не было стали.       Сайтама улыбнулся и, наклонившись, слегка, почти невесомо, прикусил кончик ее острого ушка.       - Ах... - вырвалось у неё.       Она ойкнула, но тут же прикрыла рот ладонью, бросив испуганный взгляд на колыбель. Малыш даже не пошевелился. Тауриэль вцепилась пальцами в край кровати, чувствуя, как дрожь удовольствия пробегает по позвоночнику.       Сайтама отпустил ушко, аккуратно вытер его от слюны большим пальцем и начал мягко массировать хрящик, зная, что это её слабое место.       - Ммм... - выдохнула она, закрывая глаза. - Мне будет не хватать твоих массажей. Кто мне будет их делать здесь? Трандуил?       Сайтама усмехнулся, представив эту картину.       - Вряд ли. Но я буду приходить. Часто. И знаешь... я тут подумал. Может, открыть филиал трактира здесь, в Лихолесье? Или построить гостиницу для путников у входа в лес. Чтобы мне было где остановиться по пути к тебе.       Тауриэль открыла один глаз и посмотрела на него с одобрением.       - Это... хороший план. Трандуил оценит налоги. А я оценю твое присутствие.       Она задышала глубже, расслабляясь под его умелыми пальцами. Обида растворилась в нежности. Сайтама перестал массировать и, крепко прижав её к себе, укрыл их обоих одеялом.       - Спи, Таури. Завтра будет новый день.       Ночь была прохладной, но в их объятиях было тепло.       Утро пришло не с солнцем, которого здесь не было видно, а с изменением звуков дворца. Сайтаму разбудило тихое кряхтение. Эрион проснулся и требовал внимания.       Сайтама встал бесшумно, как тень. Он быстро поменял сыну подгузник (навык, отточенный до автоматизма) и начал готовить кашу, которую привез с собой. Тауриэль мирно сопела, разметав рыжие волосы по подушке.       Взяв сына на руки, он вышел на балкон, выходящий во внутренний сад.       - Смотри, малыш, - шептал он Эриону, показывая на светящиеся грибы внизу. - Это твой мир. Но он не единственный. Если ты захочешь... когда вырастешь... я покажу тебе свой мир. Там нет магии, но есть герои. И скидки в супермаркетах.       Тауриэль проснулась от его голоса. Она лежала с закрытыми глазами, слушая этот тихий разговор. Ей только что снился кошмар - воспоминание о том злополучном дне. Элеммакил, ее наставник, кричащий ей "Беги!", пока пауки смыкали кольцо. Его жертва, подарившая ей жизнь. Она проснулась с колотящимся сердцем, на том моменте сна, где она, израненная, добралась до порога Сайтамы.       Но теперь, слыша спокойный голос мужа и лепет сына, страх отступил. Она вспомнила Зеркало Галадриэль. Первое, что она там увидела - это сына. И это сбылось. Значит, и остальное может сбыться. Но с Сайтамой... с ним можно переписать любое пророчество.       Стряхнув остатки сна, она накинула шелковый халат (ибо спала нагой) и тихо подошла к балкону. Обняв мужа со спины, она поцеловала Эриона в пухлую щечку.       - Доброе утро, мои мужчины, - прошептала она.       - Доброе, - ответил Сайтама, накрывая её руку своей. - Как спалось?       - С тобой - спокойно. Что планируем?       - Сегодня будем туристами, - объявил он. - Гулять по городу, посмотреть достопримечательности, пугать местных своим счастьем.       Тауриэль рассмеялась, уткнувшись ему в плечо.       - Мне нравится этот план.       В Гоэне жизнь текла своим чередом, но напряжение, словно невидимый туман, висело в воздухе. Кили, вытирая пот со лба, сложил последнее полено в аккуратную поленницу за трактиром.       К нему подошел Стен, оглядывая проделанную работу.       - Неплохо для того, кто привык махать секирой, а не топором дровосека, - одобрительно хмыкнул конюх. - Ровно, как по линейке.       - Руки помнят работу, Стен, - ответил Кили, опираясь на топорище. - Камень или дерево - суть одна. Надо чувствовать материал.       На другом берегу реки, на вершине сторожевой башни, стояла Митриэль. Её эльфийский взор был устремлен к подножию Мглистых гор, туда, где обычно клубились тучи. Рядом с ней стоял Халлас, помощник Теродэна.       - Подозрительно тихо, - нарушил молчание Халлас, щурясь от ветра. - Полтора года ни одного набега. Ни орков, ни троллей. Словно они провалились сквозь землю.       Митриэль, не отрывая взгляда от гор, ответила:       - Зло не исчезает, Халлас. Оно копит силы. Эта тишина - как натянутая тетива. Чем дольше тянешь, тем страшнее выстрел.       - Надеюсь, ловушки мастера Сайтамы выдержат, - вздохнул человек. - Иначе нам придется туго.       В садах Изенгарда, где белые цветы еще цвели, не зная о грядущей порче, гуляли два мага. Саруман Белый, в своих безупречных одеждах, и Гэндальф Серый, опирающийся на посох.       - Как продвигаются твои поиски, друг мой? - спросил Саруман, разглядывая лепесток магнолии. - Ты всё ещё бродишь по глуши, ища следы тени?       - Тень стала гуще, Саруман, - ответил Гэндальф, выпуская кольцо дыма. - Дол Гулдур пуст, но зло не ушло. Оно просто сменило адрес.       Саруман кивнул, сохраняя маску мудрого наставника. Затем, как бы невзначай, поинтересовался:       - А как дела у того... лысого странника? Сайтамы? Слышал, он строит мосты там, где даже птицы боятся летать.       Гэндальф, не заметив подвоха, ответил:       - Он полон сюрпризов. Его сила велика, но он использует её для созидания. Редкое качество.       - Действительно... - протянул Саруман. - И как продвигается твоя слежка за врагом? Ты не боишься выдать наши планы?       - Я осторожен, - заверил его Гэндальф. - Враг думает, что мы слепы.       Саруман едва заметно улыбнулся.       - Это хорошо. Продолжай кормить его дезинформацией. Пусть думает, что мы разрозненны.       Он не упомянул о палантире, скрытом в башне Ортханк. О том, что он уже видел Глаз и слышал его шепот. Провожая Гэндальфа до ворот, Саруман выглядел как верный союзник, но тень от его башни уже падала на Средиземье.       Далеко за пределами Арды, в Чертогах Безвременья, Эру Илуватар пребывал в глубоких раздумьях. Он чувствовал возмущение в ткани бытия. Тень, огромная и чуждая, прошла мимо его вселенной, но её отголосок задел Арду.       - Странник... - прошептал Творец. - И этот, второй, Том Бомбадил... Я позволил им быть. Но баланс нарушен.       Он знал, что грядет катастрофа уровня мультивселенной. Ветры перемен дули из миров, о которых не знали даже Валар. Но откуда именно веет этот ветер, оставалось загадкой даже для него.       Месяц спустя на Высоком Перевале снова заскрипели канаты. Сайтама возвращался в Гоэн. Группа "Укус" была в сборе, но к ним присоединился еще один спутник.       Леголас, принц Лихолесья, сидел в одной из карет, с интересом разглядывая конструкцию подъемника. Трандуил отпустил сына "пожить среди смертных" лет на десять, понимая, что принцу нужно увидеть мир не только из окон дворца (и, возможно, присмотреть за Элениель).       - Впечатляет, - прокомментировал Леголас, когда они подошли к платформе. - Отец говорил, что это дерзко, но увидеть своими глазами... Ты изменил географию, Сайтама.       - Просто упростил логистику, - пожал плечами Сайтама, берясь за трос. - Держитесь, сейчас будет весело.       Тиндумиэль, стоявшая рядом с Элениель, решила, что момент для шутки идеален.       - Держись, Леголас! - крикнула она, якобы обращаясь к принцу, но глядя на Элениель. - Ой, то есть... Ваше Высочество! Вы с Элениель так похожи... волосами. Светлые, красивые... И оба из благородных домов.       Леголас вспыхнул так, что его уши стали пунцовыми.       - Тиндумиэль... - прошипел он, стараясь не смотреть на деву из Линдона. - Твой юмор острее орочьего ятагана.       Элениель, поняв намек, тоже покраснела и опустила глаза, делая вид, что очень увлечена заклепкой на своем сапоге.       Сайтама потянул трос, и платформа плавно скользнула в бездну, унося их домой, где их ждали новые заботы, старые друзья и мир, который стоял на пороге великих перемен.       Флешбэк       Сайтама и его компания вернулись домой неделю спустя, но мысли лысого героя всё еще блуждали в коридорах дворца Трандуила. Он вспоминал прощание.       Тауриэль стояла на мосту, держа Эриона. Малыш, чувствуя настроение матери, притих.       - Я буду навещать вас каждую неделю, - пообещал Сайтама, сжимая её руку. - Два дня я буду здесь, пять - там. Канат работает, так что дорога займет всего ничего.       Тауриэль кивнула, но в её глазах стояли слезы. Она шутливо ударила его кулачком по плечу.       - И смотри мне... не кувыркайся там с девицами. Я знаю, что Астрид нанимает новых официанток.       Сайтама притворно огорчился, прижав руку к сердцу.       - Ты что, думаешь, я изменщик? Таури, ты серьезно? Я даже на скидки в других магазинах не смотрю.       Тауриэль покраснела до кончиков ушей и тихо добавила, опустив глаза:       - На всякий случай... Просто чтобы ты знал.       Сайтама улыбнулся и крепко обнял её на глазах у всей стражи и самого Трандуила, который тактично сделал вид, что рассматривает узор на стене.       - Ты - мое солнце, Тауриэль. Других звезд для меня нет.       Она стала пунцовой, как закатное небо, и уткнулась ему в грудь.       Конец флешбека…       Как только кареты въехали во двор трактира "Один укус", Леголас, спрыгнув с козел, подошел к Сайтаме. Принц выглядел решительным, хотя и немного смущенным.       - Мастер Сайтама, - начал он официально. - Я хотел бы... попросить о работе. Официантом.       Сайтама поднял бровь.       - Официантом? Ты? Принц Лихолесья?       - Я хочу понять простых людей, - объяснил Леголас. - И... быть полезным. Отец разрешил мне остаться на десять лет. Я не хочу сидеть без дела.       - Ну что ж, - хмыкнул Сайтама. - У тебя будет серьезная конкуренция. Торвальд держит зал в ежовых рукавицах. Но если ты не боишься разбить пару тарелок - добро пожаловать.       У входа их встречал Кили. Гном сиял, как начищенная монета. Он с разбегу обнял Сайтаму, едва не сбив того с ног, а затем крепко пожал руку Леголасу.       - Привет, Остроухий! Рад видеть тебя без лука, нацеленного мне в лоб.       - Взаимно, мастер гном, - улыбнулся Леголас.       Кили огляделся по сторонам.       - А где Бильбо? Я думал, он вернется с вами.       - Он ушел в Эребор, - ответил Сайтама, разгружая вещи. - Хочет навестить Торина. Говорит, соскучился по гномьему гостеприимству.       - О, это будет славная встреча! - захохотал Кили. - Дядя Торин наверняка устроит пир на весь месяц.       - Случилось что-нибудь, пока нас не было? - спросил Сайтама, осматривая свои владения.       Кили почесал бороду и ответил философски:       - Ничего особенного. Корова отелилась, крышу в конюшне починили, Митриэль... ну, она всё ещё красивая.       Позже, когда суета улеглась, Сайтама сидел в своем кабинете с Теродэном. Командир стражи выглядел озабоченным.       - У нас новости, мастер, - сказал он, разворачивая карту на столе. - Разведчики заметили движение орков за плато Эттенмурс. Это бывшие владения Ангмара.       Сайтама нахмурился. Название "Ангмар" ему ничего не говорило, но тон Теродэна был красноречивее слов.       - Что это значит?       - Король-Чародей когда-то правил там, - пояснил дунэдайн. - Это проклятые земли. Если орки собираются там, значит, они что-то готовят. И их много.       Сайтама посмотрел на карту, где Теродэн отметил скопления врага черными крестиками.       - Проблема врага в его кучности, - произнес он спокойно. - Чем плотнее они становятся, тем удобнее мне их истребить. Один удар - и нет армии.       - Я знаю твою силу, Сайтама, - возразил Теродэн. - Но мы не можем полагаться только на тебя. Если они ударят с нескольких сторон...       - Ловушки не ломаются, Теродэн, - заверил его Сайтама. - Я проверял их перед отъездом. К тому же... я договорился с Элрондом. На случай ЧП Ривенделл пришлет помощь. Мы не одни.       Теродэн выдохнул, плечи его расслабились.       - Это... успокаивает. Союз с эльфами - это сильно. Хорошо, я усилю патрули на севере.       Сайтама кивнул, глядя в окно, где Леголас неуклюже пытался удержать поднос с тремя кружками эля, а Торвальд давал ему наставления.