Глава 16

      Ночь в особняке была наполнена не звуками войны или музыки, а дыханием двух любящих сердец. В спальне, где через открытое окно лился лунный свет, Сайтама лежал на спине, глядя в потолок. На его груди, свернувшись клубочком, спала Тауриэль. Она слушала ровный ритм его сердца, ощущая тепло, которого ей так не хватало последние годы. Они не говорили. Слова были лишними в этой тишине покоя. Усталость от долгих дорог и сражений отступила, уступая место простому счастью быть дома.       Утром жизнь в трактире закипела с новой силой. Кили, быстро освоившийся в комнате для персонала, уже успел навести там "гномий порядок" (что означало кучу железок в одном углу и одежду в другом).       Внизу, в общем зале, Торвальд сиял, как начищенный медный таз.       - Ты видел её, Хаген? - шептал он брату, провожая взглядом Элениель, которая прошла мимо с подносом. - Еще одна эльфийка! И по красоте не уступает Митриэль. Боги, я люблю это место!       Хаген, уже женатый на Ниниэль (чей округлившийся живот недвусмысленно намекал на скорое пополнение), тяжело вздохнул, вспоминая свои холостяцкие деньки.       - Остынь, Торвальд, - он шлепнул брата полотенцем по голове. - Смотри глаза не сломай. Если Ниниэль увидит, как я хотя бы косо посмотрю в их сторону, она приготовит из меня древний рецепт нуменорцев. Рагу из мужа с травами.       Торвальд усмехнулся, потирая ушибленное место.       - Подкаблучник.       На кухне царила своя гармония. Митриэль и Нимрадель помогали Эльзе и Герде, ловко нарезая овощи эльфийскими кинжалами (которые резали морковь лучше любых ножей).       Тем временем Орофин, Линдир и Тиндумиэль возились со сценой, которую временно разобрали на время их отсутствия.       Кили подошел к ним, жуя морковь.       - Хороший у вас тут размах, - прокомментировал он, оглядывая зал. - Уютно. Почти как в норе хоббита, только потолки выше.       - Мы стараемся, - ответил Орофин, проверяя крепления пианино. - Вечерами тут бывает людно.       - По шесть-семь гостей за раз, - уточнил Линдир. - Для них хватает гитары и пары баллад. Но судя по Элениель...       Он кивнул в сторону воительницы из Линдона, которая сидела в углу и задумчиво вертела в руках губную гармошку, подаренную Сайтамой.       Тиндумиэль прищурилась.       - У меня такое ощущение, что гостей, "случайно" останавливающихся здесь, стало больше. Раньше это были путники, а теперь... паломники.       Действительно, за последние два года репутация местной картошки и легендарного "чикена" вышла далеко за пределы Эриадора. Конкуренты из Бри пытались вызнать рецепт, но тщетно. А фанаты музыкальной группы распускали слухи, будто в Гоэне поселился Вала Музыки, который лечит душу звуком.       Вечером Кили, решив быть полезным, взялся рубить дрова на заднем дворе. Топор в его руках летал, щепки разлетались веером. Он был в своей стихии.       Внезапно он замер.       Мимо поленницы проходили Митриэль и Нимрадель. Свет заходящего солнца играл в золотых волосах Митриэль, создавая вокруг нее ореол. Она на секунду остановилась и посмотрела на гнома. Их взгляды встретились. Семь, восемь секунд тишины, в которой, казалось, остановилось время.       Митриэль вспыхнула, как заря, и, опустив глаза, быстро пошла дальше.       Кили выронил топор. Он едва не упал ему на ногу, но гном этого даже не заметил. Его сердце пропустило предательский удар.       - Что за ангел... - прошептал он, глядя ей вслед.       Отойдя на безопасное расстояние, Митриэль шепотом спросила у подруги:       - Он всё ещё смотрит?       Нимрадель, "без палева" оглянувшись (что у эльфов означало поворот головы на градус), кивнула.       - Смотрит так, будто ты - бочонок лучшего эля. Что ты в нем нашла, Митриэль? - в ее голосе звучала легкая насмешка.       - Я... я не понимаю, - честно ответила Митриэль, прижимая руку к груди. - Он... он тоже молодой, как я. В нем есть жизнь.       - Это гном! - напомнила Нимрадель. - Они живут под землей и храпят!       - Ничего не знаю! - фыркнула Митриэль, вздернув носик. - Я об этом и не думала!       Хотя внутренне она понимала: что-то изменилось.       На мосту через реку Хойру стояли Сайтама и Тауриэль. Он обнимал её сзади, положив подбородок ей на макушку. Они видели всю эту сцену с дровами и взглядами.       - Эльфийки... - прокомментировала Тауриэль с улыбкой. - Сначала воротят нос, а потом краснеют, как девчонки.       - Теперь понимаю, зачем Кили так рвался сюда, - усмехнулся Сайтама. - У парня нюх на приключения.       Тауриэль шутливо ткнула его локтем в ребра.       - Не опошляй. Это романтика.       Помолчав, она перевела тему:       - Кстати, ловушки работают как надо. Я проверяла.       Сайтама подозрительно посмотрел на неё сверху вниз.       - Ты ведь не спускалась вниз? В сами механизмы?       Тауриэль могла бы вспотеть от такого вопроса, если бы эльфы потели от страха.       - Не-ет... - протянула она.       Сайтама почувствовал, как участился ритм её сердца под его руками.       - Всего лишь... проверить, - сдалась она, понимая, что врать бесполезно. - Смазать шестеренки.       Сайтама нахмурился, но вместо того, чтобы ругаться, он сильно, с шумом вдохнул запах её волос.       - Обожаю, когда ты нервничаешь, - прошептал он ей на ухо.       Капитанский характер Тауриэль вспыхнул было возмущением, но Сайтама сжал её в объятиях крепче, не давая вырваться. Она подрыгалась для вида и затихла, смирившись со своей участью и заливаясь краской.       Они стояли на мосту, глядя, как полная луна поднимается над их владениями, обещая спокойную ночь в мире, который они строили своими руками.       2959 год Третьей эпохи       Два месяца пролетели в тяжелых трудах на севере. Сайтама, Тауриэль и Теродэн, сопровождаемые отрядом из тридцати лучших дунэдайн, возвращались от подножия гор. Там, где река Хойра брала свое начало, вырываясь из ледяных объятий камня, теперь стоял укрепленный форпост. Это не была крепость в привычном понимании, скорее сложная система наблюдательных вышек и скрытых ловушек, спроектированных Сайтамой так, чтобы ни одна капля яда не могла попасть в воду незамеченной.       - Подозрительно тихо, - прокомментировал Сайтама, оглядываясь на заснеженные пики. - Мы строили, шумели, жгли костры. А орков и троллей - ни одного. Словно они вымерли или ушли в отпуск.       Тауриэль, поправляя колчан, нахмурилась.       - Они не вымерли. Они затаились. Или кто-то приказал им не высовываться. Это пугает больше, чем прямая атака.       Теродэн, ехавший чуть позади, кивнул на оставленный гарнизон.       - Надеюсь, двадцати четырех воинов хватит, чтобы удержать исток. Место дикое, помощи ждать неоткуда.       - Главное, чтобы они двигались по безопасной тропе, которую я отметил, - ответил Сайтама ровно. - И не лезли в пещеры. Тогда всё будет нормально. Ловушки сделают половину работы за них.       Вечером, оставив Теродэна в поселении разбираться с делами, Сайтама и Тауриэль вошли в трактир. Тепло и свет обрушились на них после холода горной дороги.       Зал был полон, но не шумен. Сегодня здесь праздновали день рождения маленькой хоббитянки, дочери зажиточного фермера из Бри, который специально привез семью сюда ради легендарной музыки.       На сцене, украшенной цветами, выступали эльфы. Линдир пел что-то нежное и светлое, аккомпанируя себе на лютне, а Тиндумиэль мягко отбивала ритм пальцами по барабану. Это была не рок-баллада, а колыбельная для души.       На двери висела табличка: "На сегодня закрыто. Частное мероприятие".       Сайтама и Тауриэль встали у дальней стены, обнявшись. Он положил подбородок ей на макушку, вдыхая запах дома.       - Посмотри на неё, - прошептала Тауриэль, глядя на именинницу, которая сияла от счастья, задувая свечи на огромном пироге. - Она так счастлива. В этом мире, полном теней, такие моменты - как чистая вода.       Сайтама кивнул, чувствуя, как напряжение последних месяцев отпускает его.       - Ради этого мы и строим стены, Таури. Чтобы внутри них дети могли просто есть торт.       Когда праздник закончился и довольные хоббиты разошлись по номерам гостиницы, персонал начал уборку. Кили, который весь вечер помогал разносить напитки (и, кажется, выпил половину сам), подошел к Сайтаме. Он выглядел взволнованным.       - Сайтама... можно тебя на пару слов? - пробормотал он, нервно теребя бороду. - Отойдем к мосту. Вопрос... деликатный.       Тауриэль перехватила взгляд мужа и едва заметно кивнула, разрешая. В её глазах плясали искорки понимания. Женская интуиция подсказывала ей, о чем пойдет речь.       На мосту было прохладно. Река шумела внизу, отражая звезды. Кили мялся, переступая с ноги на ногу, словно школьник перед экзаменом.       Сайтама, устав ждать, решил ускорить процесс.       - Хочешь спросить, как охмурить эльфийку? - прямо спросил он.       Кили поперхнулся воздухом и залился краской так густо, что это было видно даже в темноте.       - ...да, - выдавил он.       Сайтама посмотрел на воду, вспоминая свои собственные неуклюжие попытки сблизиться с Тауриэль.       - Слушай, я не эксперт по отношениям, Кили. Я не читал трактатов о любви и не пел серенад под балконом. Я просто был собой. И уважал её границы. Я добился Тауриэль своей открытостью. И тем, что не пытался казаться кем-то другим.       Кили жадно впитывал каждое слово.       Сайтама иронично поднял бровь.       - Кто она? Та, ради которой ты готов сбрить бороду?       - Митриэль, - прошептал гном с придыханием. - Она... она Ангел, Сайтама. Когда она проходит мимо, я забываю, как дышать.       Сайтама улыбнулся.       - Понимаю. И в чем проблема?       - Я не знаю, как к ней подойти! - воскликнул Кили, всплеснув руками. - Я несколько раз пытался просто поздороваться, спросить, не нужна ли помощь. А она... она будто знает, что я собираюсь сделать, и исчезает. Или отходит к подругам.       - Она эльфийка, Кили. Они очень ценят личное пространство, - наставительно произнес Сайтама. - Для них прямой напор - это грубость. Тебе нужно терпение. Не дави. Будь рядом, но не нависай.       Кили кивнул, мысленно записывая этот совет золотыми буквами в памяти. Потом он вздохнул и тихо, с горечью сказал:       - Знаешь... иногда я думаю, лучше бы я родился эльфом. Высоким, красивым, без этой шерсти на лице.       Сайтама остановился и повернулся к нему. Улыбка на его лице стала теплой и мудрой.       - Глупости. Каждая раса хороша по-своему. Гномы - это камень, огонь, верность. Эльфы - это свет, воздух, память. Не надо меняться или пытаться стать кем-то другим. Используй свое преимущество. Ты - гном. Ты надежный, веселый и умеешь делать вещи руками. Будь открытым, Кили. Покажи ей свое сердце, а не свои комплексы. Тогда путь к её сердцу откроется сам.       Кили замолчал, обдумывая слова наставника. Впервые за долгое время он почувствовал не отчаяние, а надежду.       - Спасибо, Сайтама. Я... я попробую.       Ночь окутала поместье плотным бархатом тишины. Лишь шум реки Хойры внизу создавал ритмичный фон, похожий на дыхание спящего великана.       Сайтама вошел в спальню, закрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Усталость после долгих дней строительства и разговоров с Кили давила на плечи, но это была приятная тяжесть. Он не зажигал свечей - лунный свет заливал комнату, превращая ее в черно-белую гравюру.       Думая, что он один, Сайтама скинул плащ, затем тунику. Одежда упала на пол бесформенной кучей. Оставшись абсолютно нагим, он потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки.       …Свист рассекаемого воздуха…       Звук был едва слышным, но для него он прозвучал как выстрел пушки. Рефлексы сработали быстрее мысли. Его правая рука метнулась к лицу и сжалась. В сантиметре от его глаза замерло оперение эльфийской стрелы.       Сайтама медленно опустил руку, глядя на древко. Наконечник был спилен - это была тренировочная стрела, но пущенная с силой боевой.       Он перевел взгляд на окно. Там, сидя на подоконнике, подобно пантере перед прыжком, замерла Тауриэль. Луна очерчивала её силуэт, играла бликами на рыжих волосах и хищной ухмылке.       Сайтама молча положил стрелу на стол.       - Покушение на убийство? - спросил он спокойно, хотя уголки его губ дрогнули.       Тауриэль не ответила. Она спрыгнула с подоконника, и в ее руке сверкнул тренировочный клинок. Это была игра. Древняя эльфийская игра хищника и добычи.       Она набросилась на него. Удар, выпад, разворот. Сайтама, все еще нагой, уклонялся с ленивой грацией. Он не отступал, он танцевал вокруг её ярости. Когда она попыталась нанести рубящий удар, он перехватил ее запястья одной рукой, а другой обхватил её талию, прижимая к себе.       Тауриэль дернулась, пытаясь вырваться всей своей эльфийской силой, но его хватка была нерушима, как скалы Эребора. Она замерла, тяжело дыша. Их лица были так близко, что она чувствовала жар его кожи.       - Сдаешься? - шепнул он.       Тауриэль подняла на него глаза. В них больше не было смешинки, только темная, густая страсть, копившаяся годами ожиданий и взглядов.       - Я хочу этого, - прямо сказала она, и её голос дрогнул, выдавая волнение. - Я готова.       Сайтама разжал пальцы, выпуская её руки. Меч со стуком упал на пол.       Вместе, в полумраке, они начали снимать с неё форму капитана стражи. Кожаный колет, наручи, плотная ткань туники - всё летело в сторону. Тауриэль не стеснялась. Когда последняя преграда упала, она предстала перед ним такой, какой её создали звезды - совершенной. Её тело было гибким, сильным, с бледной кожей, которая казалась светящейся в темноте.       - Ты прекрасна, - выдохнул Сайтама. Это была не лесть, а констатация факта.       Тауриэль, движимая инстинктом, толкнула его к широкой кровати. Сайтама поддался, падая на мягкие шкуры. Она тут же оказалась сверху, оседлав его бедра. В ее движениях была неуклюжая попытка доминировать, командовать ситуацией, как она привыкла делать в бою.       Но это было не поле битвы.       Сайтама мягко, но решительно перехватил инициативу. Одним плавным движением он перекатился, подминая её под себя. Теперь он нависал над ней, закрывая собой лунный свет.       - Тише, капитан, - прошептал он. - Здесь командую я.       Он начал целовать её. Медленно, изучая каждый дюйм. Его губы коснулись пульсирующей жилки на шее, спустились к ключице, очерчивая ее острый контур. Тауриэль выгнулась дугой, её пальцы зарылись в простыни. Каждое прикосновение его рук обжигало, оставляя невидимый след на коже.       Он поднялся выше и, наклонившись к её пылающему лицу, сделал то, что всегда сводило её с ума. Он едва заметно, горячим дыханием подул в кончик ее острого ушка.       …Дрожь прошла по всему её телу, от макушки до пальцев ног…       Тауриэль судорожно вздохнула, и их губы встретились в поцелуе - глубоком, жадном, словно они пытались выпить дыхание друг друга.       Мир сузился до размеров этой кровати. Жар тел стал невыносимым. Сайтама был осторожен. Он знал свою силу и боялся навредить ей, но Тауриэль сама требовала большего, прижимаясь к нему всем существом.       Когда он вошел в нее, Тауриэль вскрикнула. Это была острая, режущая боль, неизбежная плата за переход в новый мир. Она инстинктивно сжалась, вцепившись ногтями в его спину.       Сайтама тут же замер. Он не двигался, давая ей время привыкнуть, целуя её мокрые от слез ресницы, шепча бессвязные, успокаивающие слова. Его нежность была лучшим обезболивающим.       - Смотри на меня, - попросил он.       Она открыла глаза. В них стояли слезы, но боли больше не было. Только безграничное доверие.       - Я с тобой, - выдохнула она.       И они начали двигаться. Медленно, находя общий ритм. Эльфы выносливы, их чувства острее человеческих в сотни раз. Для Тауриэль каждое движение было взрывом сверхновой. Это было не просто трение тел - это была магия, древняя и могущественная. Эйфория захлестнула её, вытесняя все остальное.       В комнате стало жарко, как в кузнице. Звуки дыхания, шорох кожи, тихие стоны слились в единую мелодию страсти. Сайтама, обычно сдержанный, сейчас был воплощением огня. Он любил её так, как умел только он - всем собой, без остатка.       Кульминация накрыла их внезапно, как лавина в Мглистых горах. Тауриэль, оказавшись сверху, выгнулась, запрокинув голову. Дрожь пронзила её, заставляя мир рассыпаться на миллионы искр. Сайтама держал ее за бедра, его пальцы почти оставляли синяки.       Вместе они шагнули за грань.       Тауриэль ощутила, как горячая волна заполняет ее изнутри, связывая их навсегда. Она обессиленно упала ему на грудь, хватая ртом воздух. Их кожа была влажной, сердца бились в унисон, гулко ударяя в ребра.       Тишина вернулась, но теперь она была другой. Наполненной.       Сайтама лежал, глядя в потолок, и лениво перебирал её спутанные рыжие волосы. Он чувствовал абсолютный покой.       - Всегда, - шепнул он в тишину. Это было обещание, которое весило больше, чем все сокровища Эребора.       Тауриэль, не открывая глаз, улыбнулась ему в плечо.       - Всегда.       Утро в усадьбе началось с аромата свежего хлеба и... неловкости. За большим дубовым столом на первом этаже собралась вся честная компания: эльфы и, конечно, хозяева.       Когда Тауриэль спустилась по лестнице, все взгляды устремились на неё. Она сияла. Её кожа, казалось, светилась изнутри, а в глазах плясали счастливые огоньки, которых никто не видел уже давно. Но внимательный наблюдатель мог заметить одну деталь: она слегка прихрамывала.       Тиндумиэль, сидевшая напротив Элениель, хитро прищурилась и толкнула подругу локтем.       - Смотри-ка, кто идет. Кажется, ночь была... активной.       Эльфийки захихикали, прикрывая рты ладонями. Орофин, пытаясь сохранить серьезное лицо, поперхнулся чаем.       Тауриэль, заметив их реакцию, слегка покраснела, но голову держала высоко. Она села рядом с Сайтамой, стараясь делать это медленно и плавно.       - Доброе утро, - произнесла она с достоинством капитана стражи, хотя голос предательски дрогнул.       Сайтама же вел себя так, словно ничего не произошло. Он спокойно намазывал масло на хлеб, но перед этим уже успел сбегать к Йорунду и заказать посадку целого поля красных цветов - символа страсти и жизни.       Тиндумиэль не унималась.       - Как спалось, капитан? Враги не тревожили? Кошмары не мучили? - в ее голосе звучала откровенная насмешка.       Тауриэль бросила на нее убийственный взгляд.       - Спалось отлично, Тиндумиэль. Лучше, чем тебе, судя по мешкам под глазами. Опять допоздна гадала на картах?       Тишина за столом стала плотной, как кисель. Сайтама искренне не понимал, откуда эльфы всё узнали. Неужели стены такие тонкие? Или дело в этой предательской походке Тауриэль?       Орофин, чувствуя, что воздух вот-вот заискрит, решил спасти ситуацию.       - Кхм... А каша сегодня отменная! Эльза превзошла саму себя.       Линдир подхватил тему, переводя разговор в деловое русло:       - Да, мастер Сайтама. Мы давно хотели спросить... Куда вы отправляете столько золотых монет? Сундуки пустеют регулярно, хотя трактир процветает.       Сайтама оглядел своих спутников. Он понял, что может доверять им. Они прошли с ним огонь, воду и гномью кухню.       - На Королевства, - ответил он просто. - На содержание госпиталей. Тенгель в Рохане, Эктелион в Гондоре - наши прямые получатели. И мелкие поселения, которым нужна чистая вода и лекарства.       Он сделал глоток чая.       - Поэтому дунэдайн здесь не только защитники. Они - курьеры. Возить золото по дорогам, где шалят орки - работа не для слабонервных. Из-за этого в деревне их так мало, они постоянно в разъездах.       Тиндумиэль уважительно кивнула.       - Вы нашли для них жесткую работу, мастер. Охрана монет - это тяжелая задача. Соблазн велик, а дороги длинны.       Тауриэль, наконец-то расслабившись, добавила:       - Тенгель и Эктелион понимают риски. Они предоставили своих людей для сопровождения. Каждый год сюда будут приходить отряды из Рохана и Гондора, чтобы забрать груз. Мы создаем кровеносную систему Средиземья, где золото - это кровь, питающая жизнь.       Снаружи, на заднем дворе Трактира, где сушилось белье и пахло свежескошенной травой, разыгрывалась другая драма. Кили, спрятавшись за поленницей, бормотал себе под нос, репетируя приветствие.       - Привет, Митриэль. Твои глаза как звезды... Нет, слишком банально. Привет, я Кили, у меня есть топор... Еще хуже.       К нему бесшумно подошел Торвальд. Молодой человек, опираясь на метлу, с интересом наблюдал за мучениями гнома.       - Подсказать что-то? - спросил он неожиданно.       Кили вздрогнул, но, увидев, кто это, посмотрел на него нейтрально, по-дружески.       - А ты что, эксперт?       - Ну, у Митриэль есть характер, - прокомментировал Торвальд, глядя на окна особняка, где мелькал силуэт эльфийки. - Она не из тех, кто падает в обморок от комплиментов.       Кили насупился и подошел ближе.       - Некультурно обсуждать эльфов за их спинами. Особенно леди.       Торвальд хитро ухмыльнулся.       - Но тебе же нужен совет, не так ли? Ты тут уже полчаса с поленьями разговариваешь.       Кили цыкнул. Парень был прав. Торвальд жил здесь дольше и знал местные порядки.       - Ладно, - сдался гном. - Выкладывай.       Торвальд вздохнул, его лицо стало серьезным.       - Честно говоря, я тоже в начале пускал по ней слюни. Кто бы не пускал? Она красивая, как рассвет. Но потом я понял, что она из другой лиги. Высшая эльфийка, 329 лет, воспитание... Я перестал. Но мы стали друзьями.       Он положил руку на плечо Кили.       - Я видел, как ты "пытался" последние недели. Скажем так... это было больно смотреть. Неудачно.       Кили покраснел до корней волос.       - Это настолько заметно?       - Ха! - хохотнул Торвальд. - Настолько заметно, что даже слепой крот бы увидел. Ты краснеешь, заикаешься и роняешь предметы.       Кили шлепнул себя по лицу ладонью.       - О святой Ауле... Какой позор.       - Валар тут не помогут, - философски заметил Торвальд. - Слушай сюда. Она любит тишину, но ценит юмор. Не дави на неё. И не пытайся впечатлить силой, она сама кого хочешь в узел завяжет. Будь... интересным.       Кили вопросительно посмотрел на него.       - А тебе-то что с этого? Зачем помогаешь?       Торвальд честно ответил, глядя в небо:       - Хочу проверить на тебе. Как эльфийки будут реагировать на ухаживания, если делать всё правильно. Ты - мой подопытный кролик, Кили.       Гном понимающе усмехнулся.       - А, так ты тоже запал на одну из них? На кого? На Элениель?       Торвальд промолчал, но его уши порозовели. Это была правда.       - У тебя больше шансов, чем у меня, - сказал он с оптимизмом. - Вы, гномы, живете долго. У вас есть время на осаду крепости. А я... я просто человек.       Кили принял информацию к сведению. Это была ценная разведка.       Чуть поодаль, за столом под навесом, сидели Стен и Йорунд, наблюдая за этой сценой.       - Молодежь, - с теплой улыбкой сказал Йорунд, раскуривая трубку. - Одно на уме. Любовь-морковь.       Стен, суровый конюх, который женился четыре года назад на женщине, покорившей его сердце своей добротой, кивнул.       - Главное, чтобы они не испортили моего пацана, - проворчал он, глядя на своего трехлетнего сына Эрика, который гонял куриц по двору. - Ему еще рано думать о женщинах. Пусть сначала научится отличать лошадь от пони.       Пять месяцев спустя сад, разбитый по эскизам Лихолесья, утопал в зелени. Ветер шелестел в молодых вязах, и солнечные зайчики прыгали по траве.       Сайтама сидел на широкой скамье, обнимая Тауриэль. Его большая, теплая ладонь покоилась на её животе, который уже заметно округлился. Четыре месяца новой жизни. Он чувствовал слабое, но настойчивое биение второго сердца внутри неё, и это ощущение было для него сильнее любого удара кулаком.       Тауриэль, расслабленная и умиротворенная, пыталась распутать длинные рыжие пряди.       - Помоги мне, - попросила она, протягивая ему гребень из слоновой кости. - Руки устают.       Сайтама взял гребень. Его движения были неожиданно нежными и осторожными. Он разбирал прядь за прядью, стараясь не дернуть, наслаждаясь шелковистостью её волос.       - Ты становишься мягким, как этот мох, - промурлыкала она, закрывая глаза от удовольствия.       - Я просто берегу свои инвестиции, - пошутил он, целуя её в висок. - Ты носишь самое ценное сокровище в этом мире.       В это же время на просторах Эттендейла ветер гулял свободно, не зная преград. Кили, вызвавшийся в патруль с дунэдайн, скакал на пони, пытаясь не отставать от высоких лошадей людей. Ему хотелось доказать, что гномы тоже умеют смотреть вдаль, а не только под ноги.       Рядом с ним, легко держась в седле, ехала Митриэль. За последние месяцы лед между ними начал таять.       Кили, пытаясь скрыть волнение, указал на гряду холмов вдалеке.       - Хорошее место для засады. Если бы я был орком, я бы спрятался там.       Митриэль прищурилась, глядя на него с легкой, игривой улыбкой.       - Если бы ты был орком, Кили, я бы тебя уже пристрелила. Не расслабляйся, гном. Враг не дремлет.       Кили залился краской, но не от стыда, а от удовольствия. Ее подколки больше не жалили, они были... обещанием.       - Я всегда начеку, - буркнул он и пришпорил пони, догоняя основной отряд дунэдайн, разбивший временный лагерь у ручья.       Теродэн отправлял патрули каждую неделю. Подозрительная тишина на границах нервировала его больше, чем открытая война. Когда Кили вызвался добровольцем, Теродэн не удивился. Но когда следом пошла Митриэль, заявив, что это "для подстраховки", старый воин лишь понимающе хмыкнул. Он знал, из-за чего весь сыр-бор.       В кабинете Теродэна царила деловая тишина, которую нарушил вбежавший Халлас.       - Командир! - выдохнул он. - К нам идут. Семь или восемь человек. Огромные, как скалы. Беорнинги.       Теродэн тут же встал, поправляя перевязь.       - Встречаем.       Они вышли к дому Сайтамы. Там, за большим столом, вынесенным на улицу, уже сидел Беорн. Оборотень был огромен, его борода напоминала густой кустарник, а глаза смотрели с дикой мудростью. Рядом с ним сидела его жена, Сигрид - статная северянка с русыми косами, и несколько его сородичей, найденных в горах.       - Славно ты тут всё обустроил, лысый, - пророкотал Беорн, отламывая кусок хлеба размером с кирпич. - Пахнет медом и спокойствием.       - Стараемся, - ответил Сайтама, наливая гостю эль.       Взгляд Беорна упал на живот Тауриэль. Лицо великана смягчилось.       - Вижу, семя дало всходы. Поздравляю. Пусть дитя будет крепким, как дуб, и гибким, как ива.       - Спасибо, Беорн, - улыбнулась Тауриэль, инстинктивно прикрывая живот рукой.       Сигрид тоже поздравила пару. Сайтама, глядя на неё, понял, что женщин-оборотней почти не осталось. Беорн нашел себе пару среди людей, но сила его рода была так велика, что передавалась через кровь.       - Как сам? - спросил Сайтама.       Беорн отставил кружку и посмотрел на горы, синеющие вдалеке.       - Я принял решение. Я хочу обустроиться здесь. В твоих землях.       Сайтама просиял.       - Тебе здесь самое место, друг. Места хватит всем.       - Мы будем рады таким соседям, - добавила Тауриэль.       Подошедшие Теродэн и Халлас поприветствовали гостей. Беорн встал, заслонив собой солнце, пожал руку командиру стражи. Его ладонь поглотила руку Теродэна целиком.       - Я буду жить на окраине, - сразу обозначил он. - Ближе к горам и лесу. Мне нужно пространство.       - Как скажешь, - кивнул Теродэн, сияя от счастья. Иметь на своей стороне самого могучего оборотня Средиземья было стратегическим джекпотом.       Когда Беорн с сородичами отошел осматривать земли, Теродэн подсел к Сайтаме и Тауриэль.       - А что так? - спросил он тихо. - Почему он решил покинуть свой дом?       - Я предлагал ему переехать еще давно, - ответил Сайтама. - Когда мы с Тауриэль ехали в Лихолесье. Он сказал, что подумает. Видимо, одиночество в горах ему надоело. Или он почувствовал, что здесь безопаснее для его семьи.       - Он ближе к природе, чем к обществу, - заметила Тауриэль. - Ему будет трудно среди людей.       - Чем тебе тут не природа? - возразил Сайтама, обводя рукой цветущий сад. - У нас тут даже эльфы прижились, а они капризнее медведей.       Тауриэль шутливо толкнула его в плечо.       Теродэн улыбнулся, глядя на эту идиллию. Но потом его лицо стало серьезным.       - Скоро должен вернуться отряд с севера. Эта тишина... она мне не нравится. Слишком спокойно.       Эльфы, закончив дневные хлопоты, подсели к столу на веранде, где уже сидели Сайтама и Тауриэль. Обсуждение прихода Беорнингов плавно перетекло в более личные темы.       Нимрадель, хитро улыбнувшись, посмотрела на округлившийся живот Тауриэль.       - Ну что, будущие родители? Вы уже выбрали имя? Или будете звать его просто "Малыш", пока он не научится держать меч?       Тауриэль, не раздумывая, ответила, словно ждала этого вопроса:       - Эрион.       Сайтама, который в этот момент пил чай, поперхнулся и удивленно посмотрел на жену.       - Эрион? Звучит... величественно. Как название звезды.       - Это синдарин, - пояснила она, нежно поглаживая живот. - "Er" означает "Единственный", а "ion" - "сын". Первенец. Благородно и просто.       Сайтама усмехнулся. Для него это имя имело скрытый смысл. "Один". Словно ироничная отсылка к его прошлой жизни, к прозвищу "Ванпанчмен", к его силе и одиночеству, которое теперь осталось позади.       - Мне нравится, - кивнул он. - Эрион. Коротко и ясно. И врагам будет удобно кричать в ужасе.       Тауриэль шутливо ударила его кулачком в плечо.       - Дурак. Это имя принца, а не пугало для орков. Но... звучит грозно, признаю. Твоя логика иногда бывает забавной.       Она откинулась на спинку скамьи, глядя в небо.       - В будущем, возможно, мы придем к другим именам. Если у нас будут дочери... Я хочу назвать их Нариэль и Лариэль. Огонь и Песня.       - Огонь и Песня, - повторил Сайтама. - Звучит как название хорошего альбома.       Вдали, на дороге, ведущей к трактиру, показалась странная пара. Кили, с трудом удерживаясь на пони, ехал рядом с высокой лошадью Митриэль. Они о чем-то оживленно беседовали, и смех эльфийки долетал даже сюда.       Стен, заметив их, поспешил навстречу, чтобы принять поводья.       Кили и Митриэль подошли к столу. Гном выглядел довольным, как кот, укравший сметану. Он крепко обнял Сайтаму, едва не повалив того со стула.       - Привет, Сайтама! Как жизнь молодая?       Затем он повернулся к Тауриэль и, наклонившись к её животу, громко произнес:       - Привет, племянник! Это дядя Кили пришел! Я поймал огромную форель в реке. Сегодня будет рыба, какой ты еще не пробовал!       Тауриэль рассмеялась, искренне радуясь его энтузиазму.       - Спасибо, Кили. Рыба - это то, что нужно. Эрион будет доволен.       Тиндумиэль, наблюдавшая за этой сценой с прищуром, не удержалась:       - Смотрю, патрулирование затянулось. Вы ехали так близко, что я подумала, у вас одна лошадь на двоих.       Митриэль вспыхнула, как маков цвет.       - Мы просто патрулировали! - выпалила она, избегая встречаться взглядом с подругами. - И мы... мы друзья! Просто друзья!       - Ха-ха, ага, как же, - протянула Тиндумиэль, откидываясь на спинку стула. - "Просто друзья", которые краснеют, когда их имена ставят в одном предложении.       Орофин и Линдир тихо ржали, прикрываясь кружками. Нимрадель же смотрела на Митриэль с видом знатока, который видит все симптомы болезни под названием "влюбленность".       Элениель, сидевшая чуть поодаль, с улыбкой наблюдала за этой перепалкой. Ей нравилась эта компания. Нравилась эта жизнь, лишенная пафоса Линдона, но полная тепла. Она заметила, как Торвальд, проходя мимо с подносом, бросил на нее быстрый взгляд.       Торвальд стал отличным старшим официантом. Он управлялся с заказами, как дирижер с оркестром. Трактир процветал. Заказы не прекращались, но при этом "Один укус" оставался самым безопасным местом на сотни лиг вокруг.       Здесь не терпели пьяниц и дебоширов. Если кто-то, перебрав эля, начинал буянить и угрожать "своей бандой", дунэдайн вежливо, но твердо выводили его за границы поселения. А там, в тишине леса, объясняли правила этикета так доходчиво, что у хулиганов пропадало всякое желание возвращаться.       Ночь была ясной и морозной. Звезды над Гоэном сверкали, как бриллианты на черном бархате. Сайтама и Тауриэль, закутанные в теплые шкуры, сидели на балконе своего особняка. Внизу, в свете фонарей, эльфы, Кили и персонал трактира о чем-то весело спорили, и их смех поднимался вверх вместе с дымком из труб.       Сайтама держал ладони жены в своих, согревая их своим теплом.       - Знаешь, - задумчиво произнес он, глядя на темную кромку леса. - Может, устроим концерт для твоих соплеменников в Лихолесье? Прямо под носом у Трандуила.       Тауриэль удивленно посмотрела на него, потом усмехнулась.       - Ты хочешь шокировать моего бывшего короля? Он привык к арфам и тихим песням о звездах. Твои барабаны могут вызвать у него мигрень.       - Трандуил должен прочувствовать наши песни, - уверенно ответил Сайтама. - Ему полезно встряхнуться. Может, перестанет быть таким... каменным.       Тауриэль улыбнулась, представив лицо Трандуила, слушающего Imagine Dragons.       - Хорошо. Я согласна. Но только после рождения Эриона. Я не собираюсь рожать под гитарное соло посреди леса.       - Ок, договорились, - кивнул Сайтама.       Он перевел взгляд на Мглистые горы, чьи пики белели в лунном свете.       - Кстати, я тут подумал... Хочу построить большой мост над горой. Прямо через вершины.       Тауриэль поперхнулась воздухом.       - Мост? Над горами? Сайтама, ты серьезно? Это невозможно. Ветры там сдуют любого, да и орки...       - Невозможно - это просто слово, - пожал плечами он. - Представь: канатная дорога, подвесные конструкции. Прямой путь, минуя перевалы и гоблинов.       - Орлам будем мешаться, - скептически заметила она.       - И приручим их, - добавил он с мечтательной улыбкой. - Будем летать за покупками.       Тауриэль рассмеялась, представив мужа верхом на гигантском орле с корзиной овощей. Но смех тут же перешел в оханье - живот отозвался на напряжение.       - Ой... Сайтама, мне нельзя сильно смеяться. Он пинается.       Сайтама тут же стал серьезным. Он нежно погладил её живот, успокаивая ребенка.       - Тише, малыш. Мама шутит. Мы просто мечтаем.       Два месяца спустя зима накрыла Эриадор белым одеялом. Снег скрипел под ногами, а в трактире "Один укус" огонь в камине горел ярче обычного.       Дверь отворилась, впуская клуб морозного пара и маленькую фигурку в дорожном плаще.       - Бильбо! - воскликнул Сайтама, узнав гостя.       Хоббит, постаревший, но с живым блеском в глазах, отряхнул снег с плеч. Он крепко обнял Сайтаму и с уважением поклонился Тауриэль, которая сидела в кресле у огня.       Позже, когда все собрались у камина с кружками горячего эля, разговор зашел о жизни.       - Как дела в Шире, друг? - спросил Сайтама.       Бильбо вздохнул, грея руки о кружку.       - Спокойно. Слишком спокойно. Я... честно говоря, мне захотелось снова увидеть горы. Попутешествовать, пока ноги носят.       - Ооо, - протянул Сайтама. - Тогда поживи у нас. Год, два или три. Места много, кормят вкусно. К тому же, у нас планируется визит в Королевство.       Эльфы переглянулись, не понимая, о каком королевстве речь.       Тауриэль пояснила:       - Мы планируем навестить Лесное Королевство. Мы должны выступить для эльфов. Лишь малое количество моих сородичей посетило концерт в Дейле, они должны услышать нашу музыку.       Митриэль надула губки.       - Опять топать обратно? Я только привыкла к теплой кухне!       - Не топать, - загадочно сказал Сайтама. - У меня назревает план по переходу горы. Теперь не надо будет обходить с юга или лезть через гоблинские норы.       Все уставились на него.       - Я думаю о строительстве перехода в Высоком Перевале, - продолжил он, рисуя пальцем в воздухе линии. - Канатный метод. Подвесные люльки, надежные тросы. Но для этого надо застроить фундаменты. Это будет мой проект на весну.       Идея казалась безумной, но, зная Сайтаму, никто не решился сказать "нет".       Кили, сидевший рядом с Бильбо, хлопнул хоббита по плечу.       - А ты как, взломщик? Соскучился по приключениям?       - Еще как, - признался Бильбо. - Шир прекрасен, но иногда хочется чего-то... острее.       В углу Митриэль и Элениель о чем-то шептались, бросая взгляды на Кили. Тауриэль, заметив это, решила внести ясность в кадровые перестановки.       - Кстати, - громко сказала она. - Кили и Митриэль остаются здесь. Кто-то должен присматривать за трактиром, пока мы будем в отъезде. И кто-то должен помогать Астрид.       Оба - и гном, и эльфийка - вспыхнули, как сигнальные огни.       - Остаемся? Вдвоем? - переспросил Кили, его голос дал петуха.       - Именно, - подтвердила Тауриэль с невинным видом.       Эльфы и персонал дружно засмеялись, видя их смущение.       - Это лучший подкол, что я видела за последний год, - сквозь смех выдавила Тиндумиэль. - Оставить молодых в одной комнате... Ну-ну.       2960 год Третьей эпохи       Весна в Гоэне выдалась ранней и теплой. Но в особняке Сайтамы климат определялся настроением Тауриэль. Последние три месяца Сайтама превратился в тень своей жены. Он массировал ей отекшие ноги, помогал надевать обувь (хотя она ворчала, что сама справится), кормил её с ложечки самыми изысканными блюдами, которые готовил лично, и следил за ее пульсом чаще, чем эльфийские лекари.       Тауриэль, несмотря на дискомфорт, наслаждалась этой заботой. Иногда она, пользуясь моментом, шутила над ним.       - Ой! Началось! - восклицала она, хватаясь за живот.       Сайтама бледнел, ронял всё из рук и начинал метаться по комнате, собирая вещи, которые были собраны еще месяц назад. А Тауриэль, хихикая, успокаивала его.       Но в этот вечер шутки кончились.       Они сидели в гостиной у камина. Внезапно Тауриэль судорожно вдохнула и вцепилась в руку мужа так, что побелели костяшки.       - Началось... - прошептала она.       Сайтама, наученный горьким опытом ложных тревог, хотел было скептически поднять бровь.       - Опять шутка? Таури, у меня сердце не казенное.       Но её пульс, который он ощутил под своей ладонью, бьется как пойманная птица. И в глазах не было смеха - только концентрация и страх.       Он подхватил её на руки и понес наверх, в спальню, где всё было готово: чистая вода, полотенца и даже специальная купель с подогревом, которую он спроектировал лично.       На крик сбежались Астрид и несколько женщин из поселения. Тиндумиэль, имевшая опыт помощи при родах у эльфов, решительно вошла в комнату, закатав рукава.       - Мастер Сайтама, вы не будете выходить? - спросила она, видя, что он не собирается покидать пост у изголовья.       - Я хочу держать её за руку, - твердо ответил он. - До конца.       Тауриэль сжала его ладонь, подтверждая, что это её желание тоже.       - Хорошо, - кивнула Тиндумиэль. - Ну, начнем.       Первый крик Тауриэль, полный боли и силы, разорвал тишину дома.       Три часа спустя, когда луна уже высоко стояла над Гоэном, в комнате раздался другой звук. Тонкий, требовательный плач.       Сайтама, дрожащими руками, поднял маленького, мокрого и красного человечка над головой.       - Сын... - выдохнул он. - Эрион.       - Дай мне... - прошептала Тауриэль, едва шевеля губами.       Он осторожно положил малыша ей на грудь. Тауриэль, плача от счастья, прижала его к себе. Её слезы капали на крохотное личико.       Тиндумиэль, вытирая руки, с умилением посмотрела на младенца.       - Человеческие ушки... - тихо заметила она. - Классно. Какой же он милый. И рыжий, как огонь.       Женщины остались, чтобы привести всё в порядок и обеспечить уход молодой матери. Сайтама, поцеловав жену и сына в лоб, спустился вниз.       В общем зале поместья стоял гул. Охи, ахи, звон кружек. Все ждали новостей.       - Мальчик! - объявил Сайтама с лестницы. - Эрион.       Зал взорвался овациями. Гном, эльфы, люди - все радовались так, словно родился их собственный ребенок.       Сайтама поднял руку, призывая к тишине.       - Тише, друзья. Малыш спит. И мама тоже.       Гул тут же стих, сменившись уважительным шепотом.       Позже, когда эльфы и близкие друзья собрались в гостиной особняка (Тауриэль и Эрион спали наверху), началось вручение подарков.       Кили, сияя как медный таз, подошел первым.       - Вот, - он протянул искусно вырезанный из дерева игрушечный топор. - Смастерил сам. Пусть привыкает к правильному оружию с пеленок.       Теродэн вручил маленький, но настоящий кинжал в ножнах, сделанный лучшими кузнецами Гоэна.       - Это на вырост. Качественная сталь.       Беорн, заполнивший собой полкомнаты, положил на стол кольчугу из мифрила - невероятно легкую и прочную.       - Это мне досталось от деда, - пророкотал он. - Пусть бережет его сердце.       Сайтама, который изначально был против подарков, чувствуя неловкость, хотел было возразить, но увидев искренность в глазах друзей, промолчал. Он лишь запретил эльфам дарить что-то дорогое, зная их склонность к пафосным жестам.       - Вашего присутствия достаточно, - сказал он. - Это лишнее.       Застолье было тихим, но душевным. Орофин произнес тост за здоровье первенца, Линдир спел короткую песню-благословение. Нимрадель, Элениель и Митриэль по очереди поздравили отца, каждая с теплой улыбкой. Бильбо, покуривая трубку, заметил, что у мальчика определенно будут приключения в крови.       К ночи, когда гости разошлись, Сайтама поднялся в спальню. Он не стал ложиться в кровать, боясь потревожить сон жены и сына. Вместо этого он расстелил шкуры на полу рядом с колыбелью.       Он лежал, слушая их дыхание. Тауриэль спала глубоко и спокойно, обнимая маленький сверток.       Сайтама закрыл глаза. В его жизни было много побед. Он побеждал монстров, спасал города, менял судьбы миров. Но этот день... этот день был самым лучшим. Потому что сегодня он не разрушил, а создал.       Первая неделя отцовства прошла для Сайтамы в дымке нежности и пеленок. Но мир за стенами особняка требовал внимания. Подговорив Тауриэль (которая, честно говоря, и сама хотела, чтобы он немного развеялся и не кружил над колыбелью как гигантская лысая наседка), Сайтама отправился в горы.       Его проект был безумен даже по меркам гномов. Канатная дорога над Высоким Перевалом. Не механизм на шестернях, не магия. Просто огромная платформа, подвешенная на тросах толщиной с ногу тролля, которую он собирался тянуть вручную.       - Это для своих, - бормотал он, вбивая сваи в скалу голыми руками. - Чтобы не тащиться через перевалы, где дует так, что уши мерзнут.       Месяц он провел в горах, ночуя под открытым небом. Люди из Гоэна, которых стало больше благодаря безопасности региона, вызвались патрулировать подходы к канату с обеих сторон. Они не могли помочь в строительстве (Сайтама поднимал камни, которые не сдвинул бы и взвод), но могли отогнать любопытных гоблинов.       В это время в особняке царил покой. Тауриэль сидела у окна, кормя Эриона грудью. Маленькие ручки сына сжимали её палец с удивительной силой.       - Ты будешь воином, - шептала она, глядя в облака. - Как дедушка и бабушка.       Она вспоминала своих родителей, погибших в тенях Лихолесья, защищая границы от пауков. Боль утраты притупилась, но не исчезла. Теперь, став матерью, она понимала их жертву еще глубже.       - Спи спокойно, мама, - мысленно обратилась она к небу. - Твой внук в безопасности. Его отец может сдвинуть гору, чтобы защитить его.       Месяц спустя Сайтама вернулся. Он был покрыт каменной пылью, уставший, но довольный, как слон после купания.       - Готово! - объявил он с порога. - Фундаменты стоят. Трос натянут. Осталось только повесить люльку.       Тауриэль, укачивающая сына, улыбнулась.       - Я не сомневалась. Ты упрямее гнома, когда что-то вобьешь себе в голову.       Сайтама подошел, осторожно, чтобы не испачкать их пылью, поцеловал жену в губы, а сына - в лоб. Эрион, почувствовав отца, открыл глаза и издал довольный звук, похожий на кряхтение.       Рядом, на ковре, играла дочь Астрид, Хильда. Девочка росла крепкой и бойкой.       - Астрид, - сказала Тауриэль, наблюдая, как Хильда пытается оторвать хвост деревянной лошадке. - Когда ей стукнет девять, я начну учить её стрелять. У неё хватка, как у орленка. Нельзя, чтобы такой талант пропадал.       Астрид просияла.       - Это была бы честью для нас, леди Тауриэль! Кирион будет счастлив.       В этот момент в дверях появился Орофин.       - Мастер Сайтама, можно вас на пару слов? В мастерскую.       Они прошли за конюшню, где эльфы устроили свою музыкальную студию. Линдир встретил их с пергаментами в руках.       - Мы записали все партии Nickelback и Imagine Dragons, мастер. Но нам нужен новый материал. Мы хотим расширить репертуар. Backstreet Boys, например? Вы напевали пару мотивов, но мы не знаем слов.       Тиндумиэль, настраивающая барабаны, добавила:       - Нам нужно что-то зажигательное. Чтобы эльфы Трандуила забыли о своей чопорности и начали танцевать.       Нимрадель и Элениель, сидевшие в углу, наигрывали мелодию на скрипке и губной гармошке. Звучало странно, но гармонично - фолк-версия поп-хитов.       Сайтама потер переносицу.       - Распишу, - пообещал он. - Но потом. Сейчас я хочу просто лежать и не двигаться. Скоро нам опять собирать кареты, дорога не ждет.       Снаружи, на берегу реки, сидели Кили и Бильбо. Хоббит курил трубку, пуская колечки дыма в сторону нового моста.       - Впечатляет, - прокомментировал Бильбо конструкцию. - Сайтама строит так, словно играет в кубики. Но надежно. Я бы прошел по такому мосту даже с закрытыми глазами.       - Он строит на века, - согласился Кили, кидая камешки в воду. - Как гномы, только быстрее.       Бильбо искоса посмотрел на друга.       - А ты как? Все еще сохнешь по той эльфийке, Митриэль? Как собираешься ухаживать? Цветы дарить? Или стихи писать?       Кили вздохнул.       - Сайтама сказал: "Будь собой". Так что я просто... буду рядом. Помогать, шутить. Я вырезал для неё птичку из дерева. Вроде ей понравилось.       Бильбо одобрительно хмыкнул.       - Правильный подход. Искренность лучше любого золота. Не переживай, друг. Если что, я замолвлю за тебя словечко перед Трандуилом. Передам ему твой пламенный привет.       Кили нервно хохотнул.       - О да, Трандуил обожает гномов. Особенно тех, кто пытается ухаживать за его подданными. Надеюсь, он не посадит меня в темницу. Опять.       Две недели спустя во дворе трактира царила привычная для их отряда суета. Четыре кареты, тщательно подготовленные и загруженные, стояли готовые к пути. В первой - инструменты, во второй - эльфы и Бильбо, третья была отведена для Тауриэль, Эриона и Сайтамы, а в четвертой ехали запасные материалы и припасы.       Кили, стоя на крыльце, посмотрел на Митриэль. В его взгляде читалась смесь грусти от расставания с друзьями и тайной радости от того, что он остается с ней.       - Ну что, напарник? - спросил он, пытаясь скрыть волнение за бравадой. - Что будем делать? Трактир сам себя не обслужит.       Митриэль, поправляя фартук, ответила с серьезным видом, хотя в уголках её глаз плясали смешинки:       - На нас трактир, Кили. Это ответственность. Надо держать всё в узде, чтобы к возвращению мастера здесь не выросли грибы на потолке. И следить за Торвальдом, чтобы он не перепутал соль с сахаром.       - Понял, - кивнул гном. - Буду твоей правой рукой. Или топором. Как скажешь.       Колонна тронулась. Сайтама, сидя на козлах своей кареты, бросил последний взгляд на дом. Это было странное чувство - уезжать, зная, что теперь у тебя есть место, куда хочется вернуться.       Четыре дня спустя они достигли бродов Бруинена. Река здесь была быстрой и холодной, охраняя подступы к Ривенделлу. На другом берегу показался патруль эльфов Имладриса. Они были одеты в сияющие доспехи и смотрели на разношерстную компанию Сайтамы с тем специфическим выражением лица, которое можно описать как "вежливое пренебрежение".       Тиндумиэль, ехавшая верхом, перехватила этот взгляд. Её рука инстинктивно дернулась к рукояти меча.       - Видели? - прошипела она Орофину. - Смотрят так, будто мы - бродячий цирк гоблинов. Глазом бы им... моргнуть посильнее.       - Оставь, - спокойно ответил Орофин. - Они нолдор. У них это в крови - считать себя солью земли. Пусть смотрят.       Нимрадель, откинувшись на подушки в карете и закинув руки за голову, лениво прокомментировала:       - Пусть завидуют. У них там, в Ривенделле, скука смертная. Песни только про увядание и звезды. А у нас - драйв.       Бильбо, выглядывая в окно, попытался смягчить ситуацию:       - Они очень дружелюбные, на самом деле. Элронд - мудрейший из эльфов. Просто... у них свой стиль.       - Ага, стиль "я знаю всё, а вы - пыль", - фыркнула Тиндумиэль.       Тауриэль, укачивая Эриона, вмешалась в разговор.       - Успокойтесь. Это нейтральная территория. Не надо поднимать шум на пустом месте. Они делают свою работу, мы - свою. Главное - малыш спит, дышит чистым воздухом. Не портите момент.       Тиндумиэль буркнула что-то согласное, но добавила:       - Всё равно они зануды.       Чтобы разрядить обстановку, Линдир достал гитару и начал наигрывать простую, успокаивающую мелодию. Звуки музыки поплыли над рекой, и даже суровые стражи Ривенделла, казалось, прислушались.       Еще через два дня пути перед ними открылось зрелище, от которого захватило дух даже у видавших виды эльфов. На краю обрыва, уходящего в бездну Высокого Перевала, стояла массивная деревянная платформа, подвешенная на толстенных канатах, уходящих в облака.       - Великие Валар... - прошептала Элениель. - Это... это мы на этом поедем?       Бильбо присвистнул. Четверо дунэдайн, охранявших вход, гордо выпрямились, видя произведенный эффект.       Сайтама, спрыгнув с козел, похлопал по одной из опор.       - Добро пожаловать на "Сайтама Эйрлайнс". Суть проста: загоняем кареты на платформу, я тяну трос, мы летим. Всё надежно.       - А дерево выдержит? - с сомнением спросила Тиндумиэль, пиная носком сапога доску.       - Уже сорок шесть раз испытывал, - уверенно ответил Сайтама. - И с камнями, и с бревнами. Даже платформу поменял на новую, из железного дерева. Ручная работа.       Платформа действительно была шедевром. Массивная, украшенная по бокам резными узорами в стиле Лихолесья - листьями и лозами, переплетающимися с геометрической точностью.       - Красиво, - улыбнулась Тауриэль, проводя рукой по резьбе. - Ты даже здесь нашел место для искусства.       Маленький Эрион, сидя у неё на руках, смотрел на конструкцию, выпучив глаза. Для него это был самый большой аттракцион в жизни.       - Внимание! - скомандовал Сайтама. - Переход займет полдня. Загоняем кареты, крепим лошадей. И привяжите себя, чтобы не качаться. Ветер там сильный.       Когда все приготовления были закончены, Сайтама взялся за трос. Его мышцы напряглись, и огромная платформа, скрипнув, оторвалась от земли.       Они поплыли.       Эльфы были в восхищении. Они впервые чувствовали себя птицами, парящими над миром. Внизу проплывали острые пики, ущелья, где гнездились орлы, и облака, которые можно было потрогать рукой.       Бильбо, перевесившись через перила (страховка держала его крепко), указал пальцем вниз, в туманную бездну.       - Вон там! Видите ту тропу? Мы там проходили с гномами. Там нас схватили гоблины. Брр... Сверху оно выглядит гораздо приятнее.       Тиндумиэль смотрела на это с изумлением. У Орофина сердце стучало в ритме восторга.       Тауриэль стояла на самой высокой точке платформы, держа сына. Ветер развевал её волосы и плащ. Она смотрела на Каррок, который показался вдали - огромную скалу в долине Андуина.       - Смотри, Эрион, - шептала она. - Весь мир у твоих ног.       Затем начался контролируемый спуск. Сайтама работал четко, как механизм, плавно опуская драгоценный груз.       Через полчаса они коснулись земли на восточной стороне гор. Дунэдайн, были в шоке.       - Это самое крутое сооружение, что я видел в жизни! - воскликнул один из них. - Гномы удавятся от зависти!       - Им полезно, - ответил Сайтама, разминая плечи. - Конкуренция - двигатель прогресса.       Он махнул рукой в сторону леса.       - Впереди старый дом Беорна. Он пустует, но крыша есть. Переночуем там, а дальше - в лес.       - Это был... невероятный спуск, - выдохнула Тиндумиэль, отстегивая страховку. - Я хочу еще!       - В следующий раз, - улыбнулась Нимрадель. - Когда поедем обратно.       Тауриэль, поправляя одеяло на сыне, посмотрела на небо.       - Теперь по плану орлы? - спросила она мужа с хитрым прищуром.       Тиндумиэль, услышав это, расхохоталась.       - Представляю лицо Трандуила, когда мы прилетим к нему во дворец верхом на орлах. Он решит, что Манвэ лично спустился его покарать за плохой прием!