Часть 3

Понедельник наступил. Я даже не ожидала, что будильник принесёт мне такую радость, но, после скучных выходных в давно надоевшем тренировочном центре, мне очень хотелось попасть на полосу препятствий. Однако, я прождала на обычном месте почти час, а Вонхо всё не было. Разумно предположив, что это может быть очередной наставнический трюк, каких уже немало прошло с моими сокурсниками, я пошла пешком. Ушло почти два часа, прежде чем я осознала, что без трансформации дорога стала в три раза длиннее. Готова спорить, что стоит мне трансформироваться, и тут же Вонхо выпрыгнет из-за угла с комментариями о том, что я не могу справиться с простой задачей без дополнительных сил! Двери были открыты, когда я вошла, но Вонхо внутри не было. Если бы я умела беспокоиться о людях — я бы непременно забеспокоилась, но тут мной завладело любопытство. Я спустилась по лестнице вниз от зала, где до сих пор тренировалась, и увидела помещение, размером с этот самый зал. В углу было много оборудования, с различными экранами и рычагами, а в стену позади уходила огромная связка проводов. Мониторы были словно из времён второй мировой: чёрные экраны, белые символы. Стало понятно, что полоса препятствий запускалась отсюда. Однако, я не поняла, каким образом он наблюдал за мной, чтобы запускать ловушки тогда, когда я в них попадаю, ведь до сих пор я предполагала, что там есть камера, но здесь не было ни одного цветного экрана. На двух верхних этажах я обнаружила много закрытых дверей, кухню с пустым холодильником и выход на пожарную лестницу. По ней я забралась на крышу, где обнаружила огромный беспорядочный свёрток из брезента. Окончательно сдавшись любопытству, я обнаружила под верхним слоем Вонхо. Он сам, похоже, был голым, и обернулся в брезент. На удивление, он оказался очень бледен, и если бы не дышал, я бы подумала, что это труп. Осмотревшись, я обнаружила в другом углу крыши массивный люк. Под ним была лестница, которой изнутри я точно не видела. Спустившись, я попала в большую комнату, больше напоминавшую студию: здесь была кровать, диван, стол, холодильник, компьютер и пара стульев. Сорвав покрывало с кровати, я поднялась обратно на крышу. На ходу вспоминая, что и где видела, я вернулась в здание по пожарной лестнице. Одеяла, аптечка, верёвка, бутылка воды… Мне бы ещё понадобился нож, но вместо него можно использовать зажигалку, чтобы пережечь верёвку в нужных местах. Из брезента, одеял и верёвки я соорудила что-то вроде спального мешка, в который с трудом перетащила Вонхо. На ходу набросив на него последнее одеяло вместо брезента, я потащила это тело внутрь через люк. Затащив наставника на кровать, я достала из аптечки нашатырный спирт и поднесла к его носу. Вонхо приподнялся, распахнул глаза и что-то забормотал, но в себя не пришёл и снова упал без сознания. Решив, что он переохладился, я полезла в холодильник и нашла там водку. Ей я растёрла грудь наставника и оставила его на некоторое время греться под одеялами. В холодильнике я нашла не так много полезного, но всё же сумела соорудить для себя бутерброд. Также, я нашла охлаждённую куриную тушку на краю её срока годности, и в течение часа сварила из неё бульон. Этот бульон я аккуратно давала наставнику, каждый раз поднося нашатырь, чтобы он глотал. К наступлению темноты Вонхо очнулся. Я в этот момент как раз отрабатывала стойку на одной руке, держа всё тело параллельно полу. Увидев, что он сел на кровати, я почти потеряла баланс, но всё же продолжила стойку ещё в течение минуты. — Какого… — Видимо, пытаясь чем-то возмутиться, Вонхо закашлялся, и я принесла ему стакан воды. Напившись, он продолжил. — Что произошло? Почему ты здесь? — Я закатила глаза. — Понедельник. У нас тренировка, но ты почему-то валялся на крыше с явным переохлаждением. Что, надо было оставить тебя там? Вонхо откинул одеяла и встал. Я поморщилась: — Плохая идея… Он дошёл до холодильника, достал ту самую бутылку водки и сделал глоток. По тому, как наставник скривился, было ясно, что это совсем не его любимый напиток. Однако, по его движениям совсем не казалось, что его организм был ослаблен. «Неужели, его регенерация настолько сильна? Тогда странно, почему вообще он был без сознания…» — У тебя, похоже, есть вопросы. Но сегодня я не буду на них отвечать. Ты нормально водишь? — Он бросил мне ключи, не дожидаясь согласия. — Машина в лесу, чутьё тебя доведёт. Завтра в то же время, что и всегда, я жду тебя в зале. На следующий день я приехала на полчаса раньше и снова обошла верхние этажи. Смоделировав в голове помещение, в котором до этого была, я нашла толстую металлическую дверь, которая должна была служить входом. Она была заперта, что ожидаемо. Заглянув в зал, я увидела, как Вонхо проходит последнюю ловушку моей полосы препятствий. Он сделал это так, словно ничего особенного не произошло. — Как, чёрт возьми? — Увидев, что наставник обернулся в сторону входа, я поняла, что произнесла это вслух. — Это, чёрт возьми, первый твой вопрос на тренировке? — Он явно меня передразнил, но я расслышала в его тоне некий триумф. Понимая, что вопрос действительно можно растолковать как просьбу о подсказке, я смутилась и опустила взгляд. И тут мне в лицо прилетело пропитанное потом полотенце. — Сейчас ты похожа на своих жалких сокурсников, которых научили, что они всё должны понимать сами. А с мозгами-то у них тоже проблемы… Задавать вопросы на тренировках — значит учиться быстрее и лучше. Не хочешь сдохнуть на экзамене — задавай вопросы. Или какого чёрта тебе нужен наставник, если я не могу помочь твоему обучению? — Наставник сделал паузу, после которой его тон перестал быть таким агрессивным. — Итак. Каким будет первый вопрос? Я помолчала, стараясь осмыслить сказанное, а затем формируя правильный вопрос. — Как мне пройти все препятствия, не превращаясь? Вонхо забрал у меня из рук своё полотенце и вытер лицо. Он махнул головой в сторону лестницы, и я следом за ним спустилась в комнату управления, которую видела вчера. Он прошёл по комнате, отключив все ловушки, и звук механизмов затих. — Почему ты запустил их все? Разве нельзя поставить их в какой-нибудь автоматический режим, чтобы они включались по очереди? Он усмехнулся: — Любую автоматическую систему можно сломать или взломать. Механика надёжнее. К тому же, если ловушка работает по циклу не с самого начала, когда ты переходишь из предыдущей… В этом есть некая острота. Но, если научишься, когда-нибудь, я позволю запускать ловушки тебе, чтобы пройти полосу препятствий в стандартном режиме. — … так что там с полосой препятствий? Как мне пройти её? — Просто. Меньше думай. У тебя в голове много заблуждений, у тела же заблуждений нет. Не нужно больше силы или скорости, ничего не нужно. Ты можешь пройти её также просто как с крыльями, даже без них. Но, сначала — разминка. Я закатила глаза, когда он вышел, и пошла следом. На выходе из здания, он обернулся с улыбкой: — Кстати, чуть не забыл. Поздравляю тебя с завершением месячных! — Что? — Я была смущена, возмущена и шокирована одновременно. Вонхо нахмурился. — Я не очень много общался с девушками… С этим не поздравляют? Нервный смех вырвался сам, и я попыталась говорить ровно. — Обычно мужчинам эти подробности вообще не известны. И, тем более, никто никого с таким не поздравляет. Вообще, об этом не принято говорить. Он возвёл глаза к небу, прикусил губу и пробормотал что-то вроде «Чинчжа?». Я не поняла, что это за язык, но исходя из явно азиатской внешности наставника, предположила, что это японский или тайский. Он явно был несколько смущён. — Что ж, теперь мы можем об этом не говорить. Не смотря на совет наставника, в этот день я не прошла полосу препятствий, как и на следующий. Я продвигалась, но медленно, стараясь использовать тело, а не мозг. Наступила пятница, и я снова пришла на тренировку, но наставник попрощался и ушёл. Он сказал только, что не у всех наставников обучение проходит гладко. Я слышала телефонный разговор, когда он отъезжал. Что-то о возможном бунте среди одарённых и о конфиденциальности экзамена. Он также говорил, что я буду весь день тренироваться сама, и сразу после разминки я вошла на полосу препятствий, включив её всю сразу, также как Вонхо. Примерно на середине, я поранилась, трансформировалась и прошла остаток препятствий. Понимая, что этот раунд проиграла, я вспомнила свои волосы: самое человечное, что я делала за всё обучение — это их укладка. Помню, что мне это нравилось, но совершенно не помню — почему именно. Моё тело вернулось в нормальное состояние, и я пошла на второй этаж здания, пытаясь вспомнить свою первую прогулку по зданию. Вспомнив, где видела её, я перетащила музыкальную систему в тренировочный зал и, как могла, подключила. Там оказался какой-то информационный носитель, и я включила первый попавшийся трек. Он был не из тех, что могли мне понравиться, но я всё равно поставила это на повтор и включила на полную громкость. Колонки хрипели от нагрузки, а мозг орал, что не выдержит такого издевательства, но к этому моменту я уже вошла на полосу препятствий. Песня всё повторялась, а я прошла не так уж много. Что-то внутри заклинило, и я не могла думать ни о чём, кроме совершенно глупого решения — включить эту дурацкую песню. В ярости от собственной глупости, я прошла остаток полосы препятствий так быстро, как только могла, и со злости резко вытащила штекер музыкальной системы из розетки. С минуту, в ушах ещё шумела кровь, а в голове играла эта тупая песня. И только после… Я поняла, что прошла эту чёртову полосу препятствий, не превращаясь. И это было…просто. Я могла вспомнить каждое движение в каждой ловушке. Рискуя снова не справиться, я вошла во всё ещё работающую первую ловушку, прошла вторую, третью, и так — все до конца. В голове словно наступила тишина. Не веря себе, я сделала это ещё трижды, всякий раз щипая себя чтобы убедиться, что не сплю. После последнего раза, я вышла на крышу, чтобы подышать воздухом и осознать произошедшее. Прошло всего пара минут, когда по пожарной лестнице поднялся Вонхо. Он посмотрел на меня усталым взглядом и жестом показал идти за ним. — Как прошла одиночная тренировка? Видимо, это от большой радости ты повредила мою музыкальную систему. — Я прошла! Я… могу показать тебе… Он обернулся на выходе из здания, взглянул мне в глаза, задержавшись так на несколько секунд. — Я тебе верю. И я очень ценю твои усилия, но сейчас меня беспокоит другое. Так как он ничего не пояснил, некоторое время мы ехали молча. Однако, спустя полчаса я поняла, что мы едем вообще не в том направлении. — Вонхо! Куда мы едем? — Мы едем в загородный дом, недалеко от Парижа. Там мы проведём пару дней… — Наставник сделал паузу и взглянул на меня, словно решая — говорить что-то ещё или нет. В итоге он продолжил. — В БПО беспорядки. Из-за них, трое детей сдадут экзамен заранее, чтобы не пришлось держать их в Бюро с остальными. Горечь, с которой Вонхо сказал последнюю фразу, была мне не понятна. — Разве сдать экзамен заранее — это не хорошо? — Только если сумеешь выжить. Вонхо резко замолчал. Я ожидала, что он ухмыльнётся, но, похоже, это не было шуткой… Прошёл ещё час, когда мы остановились у двухэтажного коттеджа в каком-то населённом пункте, названия которого я не знала. Вонхо занёс наши спортивные сумки в дом и пригласил меня войти. Дом казался просторным из-за малого количества мебели, но спальни, слава Богу, было две. Правда, в одной из них вместо кровати был матрац на полу… Забрав вещи у наставника, я бросила их на пороге именно этой комнаты. — Я буду спать здесь. Вонхо поднял брови, явно считая это плохой идеей. — Не спорь, пожалуйста. Это твой дом, так что и нормальная кровать должна быть у тебя. А я и здесь смогу нормально устроиться. — Ладно. Тогда ужин приготовлю я. Подумав об ужине, я наконец обнаружила некоторый дискомфорт в районе желудка. Со всеми странностями этого дня, я вообще позабыла о еде, но теперь с радостью о ней вспомнила. Достав из спортивной сумки чистые трико и футболку, я отправилась в душ. Мужской гель для душа с ароматом лимона и хвои вполне мне подошёл, хотя я не помню, чтобы от наставника пахло чем-то таким… Ещё раз промотав в голове эту мысль, я поняла её абсурдность: с чего бы мне вообще знать, чем от него пахнет? Быстро закончив с водными процедурами, я спустилась и вошла на кухню, где Вонхо пытался одновременно сварить рис, нарезать овощи и отделить мясо отварного цыплёнка от костей. Рис и овощи я тут же взяла на себя. — Не стоит… Вонхо попытался забрать у меня нож, но я резко вывернулась из-под его руки и приставила нож лезвием к его горлу, прижав при этом наставника к столешнице. — Я справлюсь. Позволь просто тебе помочь. Вонхо улыбнулся, и от этого его глаза стали совсем узкими на вид. Он наклонился и вышел из-под лезвия, взял кусочек болгарского перца и укусил. — Ладно, так и быть. Можешь нарезать овощи, но не трогай рис. Вы, русские, не умеете его готовить… Вонхо уже принялся за цыплёнка, а я ещё с минуту моргала, не совсем понимая, что произошло. Это испуг от того, что я снова покушалась на наставника? Или раздражение от того, что он усомнился в моих кулинарных способностях? Или… Он вообще когда-нибудь прежде улыбался? Откуда у него вдруг появился этот навык? И почему это так странно?