Часть 4

Когда мы сели ужинать, за окном было уже темно. Вонхо понадобилось не больше пяти минут, чтобы принять душ и переодеться, а я в это время сервировала стол. В столовой наставник появился в брюках и белой рубашке, с открытой бутылкой вина в руках. Я никогда прежде не пила вино, и его вкус мне очень понравился. Вонхо быстро уничтожил свою порцию и теперь смотрел, как я нарезаю курицу в своей тарелке на мелкие кусочки. — Ты что не умеешь жевать? — Его вопрос застал меня врасплох, и я прервала своё занятие. — Умею. Просто у меня такая привычка, я всю жизнь ем именно так. Вонхо сделал глоток вина, а я в это время съела немного риса. — Моя очередь задавать вопрос. Правда, что у тебя за всё время была только одна ученица? Вонхо ухмыльнулся: — Если бы хотел схитрить, я бы просто ответил «нет». На самом деле, у меня был всего один одарённый на обучении, и это был парень. Долго ходили слухи, что я был с ним в отношениях, а так как из одарённых того года почти никого не осталось, все считают, что это была девушка. С моего года нет вообще никого, так что моя ориентация тоже вызывает вопросы. И сплетни. — Он на секунду застыл с бокалом на полпути до своего рта, но после поставил его обратно на стол. — Так вы были в отношениях? — Нет. Если двое азиатов с приятной внешностью заботятся друг о друге — это не обязательно отношения. Но, думаю, Хёнвона это раздражало больше, чем меня. Вонхо задумался о чём-то ещё, и с минуту за столом было тихо. Мне подумалось, что они с этим парнем проводили время здесь. Иначе как объяснить, что здесь он так задумчив? Уверена: дело в воспоминаниях. — Итак, я могу задать сразу два вопроса. Откуда ты и какие у тебя планы после выпуска? На мгновение я задумалась о том, зачем ему это знать, ведь до сих пор ничего, кроме тренировок, его не волновало. — Я из России. После выпуска… Я создам свою охранную фирму. Ну, или открою школу самообороны для девочек-подростков. Наставник поднял брови, словно удивлён. — А что, ты думал, что я хочу стать очередным участником этого Фрик-шоу? Тем более, что одарённых больше нет, а значит, наставники больше не понадобятся. Ты тоже останешься без работы здесь. Вонхо расхохотался, чем снова привёл меня в ступор. Его смех был ярким и искренним. Этот смех совсем не клеился к моим впечатлениям от работы с наставником за эти два месяца, где я привыкла скорее к остроумным комментариям или советам, а по большей части — к отсутствию какой-либо реакции вообще, но не к искреннему смеху. — Эй, ты здесь? — Наставник пощёлкал пальцами у меня перед носом, и я посмотрела на него. — Ты, видимо, считаешь меня нянечкой для одарённых? На самом деле, я здесь что-то вроде пожарного. Ну, только без пожаров. Как только происходит внештатная ситуация, зовут меня. — Ситуация — как сегодня? — Я дождалась, чтобы он кивнул. — Мой вопрос… «Вонхо» — это ведь скорее прозвище… Или это — твоё настоящее имя? — Нет, это прозвище. — А какое настоящее? — Наставник сложил руки замком и опёрся о них подбородком, снова ухмыляясь. — Ты опять нарушаешь правила и задаёшь вопрос не в свою очередь, так что я не буду отвечать на этот вопрос. Сегодня. А если это важно — спроси меня снова в ночь между годами, и я тебе отвечу. Я не поняла, для чего так усложнять, но кивнула. — Тебя зовут «Лэс», но на «Лэсли» ты не отзываешься… Он замолчал, вероятно, формулируя вопрос до конца. А я вдруг осознала, что прежде он меня называл по имени всего пару раз — Ну, надо же, ты знаешь, как меня зовут! Вонхо несколько смутился. — Я не часто использую имена, потому что привык обращаться к людям только по делу. Но твоё меня заинтересовало. Это прозвище, которое клеит на тебя бирку «последняя», но ты всё равно позволяешь всем думать, что это — твоё имя… Я перебила его: — Ты и так знаешь моё имя, оно есть в моём личном деле, так что, может, хватит о приклеенных ко мне бирках? Вонхо посмотрел мне в глаза очень внимательно, покачал головой и ответил: — Я не просматривал твоё личное дело. Это, конечно, большая честь, но я всё равно предпочитаю сам выяснять всё, что мне интересно. Он сделал паузу, видимо, давая мне вспомнить правила: личное дело видели только «соц.работник», составляющий его при оформлении нового одарённого в БПО, и наставник. Между просмотрами в папку, которой присвоен специальный номер, вкладываются все оценочные ведомости и прочие записи, но никто никогда не знает — кому принадлежит конкретный номер. Эта информация передаётся через несколько пар рук, которым известна только часть информации. Всё это ради того, чтобы сохранить секретность. Только наставник получает итоговую версию личного дела. И, как оказалось, не всегда её читает… — Тем не менее, я видел имя. Но… Раз ты так решила, я буду называть тебя Лэс. «Я решила?» — прозвенело в голове. Я никогда не жаловалась на судьбу, но почему-то именно в этот момент… Именно из его уст это звучало очень обидно. Я встала, едва не опрокинув свой стул. Вонхо, собравшийся сказать что-то ещё, снова закрыл рот. — Знаешь, я уже устала, можем мы продолжить эту «игру» завтра? Наставник ничего не сказал, и я стала убирать со стола. Вымыв всю посуду и разместив в холодильнике остатки ужина, я сразу отправилась спать на свой удобный матрац. Пока сооружала постель из имеющихся простыней и подушек, я всё проматывала в голове эти слова. «Позволяешь считать, что это — твоё имя…» «Раз ты так решила…» До сих пор я не получала от наставника таких же насмешек, как от сокурсников. Я даже не ожидала, что эта тема станет такой обидной для меня… Не найдя в голове ответов, я легла спать. Сон пришёл мгновенно. Кажется, мне снилось, что кто-то нёс меня на руках… Утром я проснулась под двумя одеялами в кровати в совершенно другой комнате. Через полуоткрытое окно был слышен шелест листьев и пение птиц. Судя по положению солнца, я проснулась около семи. Наставник ещё спал, удобно устроившись на моём матраце, и я решила, было, сама приготовить завтрак, но в холодильнике не обнаружила ничего кроме остатков вчерашнего ужина и пары лимонов. Сходив в душ, я снова вернулась на кухню и открыла холодильник, словно ожидала увидеть там что-то новое. — Ты очень голодна? — Вонхо стоял передо мной с мокрыми волосами, но уже в футболке и брюках. — Если сможешь вытерпеть час, мы позавтракаем блинчиками в одном Парижском кафе. При мысли о блинчиках в животе заныло, и я немедленно побежала переодеваться: наставник застал меня в банном халате, который был слишком велик и висел на мне, как мешок. Одеваясь, я поняла, что на моей рубашке пятно, а кроме неё была только пропитанная потом тренировочная майка… Осмотревшись в комнате, я достала из шкафа в углу несколько футболок. Все они были на размер Вонхо, но одна оказалась узкой и длинной. Надев её, было легко понять, что хозяин вещи был намного стройнее Вонхо. Мне она подошла, хоть и была тесной в груди. Во всяком случае, это лучше, чем мешок или грязная рубашка… Не придумав ничего лучше, я собрала волосы узлом на затылке, но несколько прядей выпали и всё время лезли мне в глаза. Небольшое кафе в Париже вполне оправдало мои ожидания: блинчики были вкусными, и очень быстро утолили голод. Какой-то парень всё время глазел на меня из-за барной стойки, но у меня было слишком хорошее настроение, чтобы с этим разбираться. После, Вонхо повёз меня куда-то без объяснений, и я забеспокоилась только увидев перед собой витрину бутика. — Я увёз тебя без вещей, и теперь ты ходишь в чём попало. Я сам виноват и разберусь с этим тоже сам. — Хорошо, можешь купить мне что-нибудь, но в другом месте, умаляю! Их цены — просто сумасшествие. — Не говори глупостей! Я всегда одеваюсь там. А ты сейчас со мной, так что затихни. — В этот момент мы уже выходили из машины напротив магазина, больше напоминавшего картинную галерею или музей. — Я не хочу потом быть у тебя в должниках, ты и так мой наставник. — Если не хочешь быть мне должна, то не ходи в лохмотьях! Иначе мне будет стыдно находиться рядом. К тому же, я хочу посмотреть, насколько ты вообще умеешь находиться в обществе вне БПО. Не имея весомых аргументов, я замолкла и вошла вслед за наставником. Нас встретила администратор магазина. Наставник перешёл на французский, говоря с ней. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы перестроиться на другой язык, поэтому начало разговора я пропустила. — …мадемуазель — моя невеста. В том пожаре сгорели все её вещи. Администратор взглянула на меня с искренним сочувствием. — О, месье, мне очень жаль! Что мы можем сделать для Вас? — Моя спутница из других мест, она совершенно не знает местной моды. Я бы хотел, чтобы Вы помогли ей составить гардероб по всем последним тенденциям. — Администратор ушла, а наставник взял меня за предплечья и потянул за собой к примерочной. Я зашипела так, чтобы никто не слышал моей английской речи: — Невеста? И где же моё кольцо, месье? Вонхо обернулся, отпустив мою руку. Он подошёл так близко, что говорил прямо мне в лицо, а я чувствовала аромат мяты у него изо рта. — Вероятно, сгорело вместе с твоим домом. Слушай… Мы совершенно не похожи, так что моей сестрой ты быть не можешь. А этим бутиком владеет очень консервативная семья, так что без пояснения тебя бы приняли, как мою любовницу, раз уж я за тебя плачу. Значит, я не имею серьёзных намерений и не надёжен, как партнёр. От моего морального облика зависят мои деловые отношения с этой семьёй в дальнейшем, так что, будь добра, побудь сегодня моей невестой, а вечером я заберу своё предложение обратно. С минуту мы стояли также близко, и я не могла понять, что смутило меня больше — его объяснения с администратором, или со мной? Вонхо в это время, кажется, успокоился — об этом свидетельствовали расслабленные мышцы на его шее и наконец разомкнутые челюсти. Он всё ещё смотрел на меня сверху вниз, и я не могла разобраться в своих мыслях. Своей рукой он зачем-то вытащил шпильку из моих волос, вправил в причёску выбившуюся прядь, и воткнул шпильку обратно. — Ты такая неряха… Наконец-то ты снимешь эту футболку! Почему-то перед глазами легко развернулась картина того, как Вонхо берётся за нижние края и через голову снимает с меня футболку. Моеум лицу стало жарко, и я отвернулась от наставника. В этот момент подошла администратор. Она принесла кофе для Вонхо, а девушки, что были с ней, принесли много разной одежды, украшений и сумок для меня. Я провела в примерочной около трёх часов, примеряя всё, но для себя я решила, что возьму только два наряда и небольшую сумочку, отказавшись от всего остального. Озвучив свой выбор, я переоделась в голубое платье до колена и туфли на шпильках. Наконец оказавшись в машине, я поняла, что пакетов на заднем сидении гораздо больше, чем вещей, которые я выбрала. — Вонхо! Почему так много? — Он завёл машину и стал выезжать на дорогу. — То, что я сказал, частично правда. Корпус загорелся вчера днём, и сегодня мне сообщили, что твоя комната тоже горела. Не осталось ничего, кроме металлического каркаса кровати… Но хотя бы одежду я могу тебе возместить. Я ведь знаю, что на стипендию ты не скоро восстановишь свой гардероб. Мне очень жаль, если там было что-то, что тебе дорого… — Плевать на вещи. Что случилось? Пока мы ехали, Вонхо рассказывал, что группа одарённых вкололи своим наставникам успокоительное, а затем устроили беспорядки по всей тренировочной базе. Они перевернули столовую, пытались пробраться в хранилище данных, но не смогли пройти механическую защиту. Они всюду нарывались на драки, угрожая всем, кто был рядом, что убьют их. В корпусе, их встретила Мартиша. Не смотря на то, что среди четверых были Таша и Тина, завязалась драка. Чтобы не позволить Тине перенести их из здания, Мартиша подожгла все двери на втором этаже и распространила дым. В дыму, все они быстро отключились, только Мартиша успела создать вокруг себя капсулу прохладного воздуха. Однако, она не смогла потушить пламя, потому что почти задохнулась. Всех эвакуировали, а наставникам велели разместить подопечных вне базы на время выходных. В понедельник утром из карцеров выпустят виновников хаоса, а сразу после этого остальные одарённые вернутся на базу… Я сначала прониклась серьёзностью тона Вонхо, но затем вдруг рассмеялась пришедшему на ум каламбуру: — Всё ясно: мистер «пожарник» уехал — и сразу произошёл реальный пожар! — Ха-ха, — закатил глаза наставник. — Мы приехали! — Вонхо вышел первым и, прежде чем я поняла что происходит, открыл для меня дверь. — Что, ещё магазин? — Я обернулась, услышав смешок наставника. Он ухмылялся. — Да, но здесь я не пойду с тобой на примерку… Увидев на витрине манекены в одном белье, я закатила глаза. Наставник расхохотался и вошёл первым. Объяснив продавцу что-то, как я подозревала, про тот же пожар, Вонхо вышел. Я попросила только чёрное и белое бельё, но мне в ответ сказали, что, мол, им не велено меня отпускать, пока я не выберу восемь комплектов разного цвета. Мысленно матеря Вонхо, я провела в примерочной больше часа, но всё равно не сумела подобрать восемь комплектов. Едва не подняв руку на консультанта, я всё же уговорила его посчитать за последние два комплекта пижаму и шёлковый халат, подобранные просто по размеру, потому что мне надоело выбирать. Вонхо ждал меня у машины, в последний момент спрятав что-то маленькое в карман брюк. В машине он вручил мне коробочку с совершенно новым телефоном, чтобы я могла быть на связи в следующий раз, когда он уедет. Когда мы отъехали от магазина, он включил музыку. Что-то на итальянском, который входил в обязательную программу, но я не прислушивалась к словам. Наконец, мы подъехали к ресторану, атмосфера в котором была такой торжественной, что моё голубое платье казалось слишком не подходящим. И только теперь Вонхо достал с заднего сиденья один из пакетов, на ходу вытаскивая из него галстук, того же оттенка голубого, что и моё платье. Опираясь на капот машины, он повесил его на шею, но узел всё не получался. Я закрыла свою дверь и подошла к нему. — Позволь тебе помочь… Я протянула руку, случайно коснувшись его пальцев, и он немедленно освободил мне пространство. Узел получился не самый лучший, но достаточно симметричный. Закончив, я разгладила ладонями слегка смятую у ворота рубашку. Руки Вонхо оказались на моих ладонях, и я посмотрела ему в лицо, но сам он не отрывал взгляда от рук ещё несколько секунд. Наконец, он взял мою левую руку и повёл за собой в ресторан. Вонхо не дал мне в руки меню, заявив, что я обязательно закажу всё самое дешёвое. Но, на самом деле, я сомневалась, что здесь вообще может быть что-то дешёвое… В другой день я бы сказала, что любое блюдо здесь стоит дороже, чем весь мой наряд. Мы уже закончили с основным блюдом и ждали десерт, когда Вонхо ни с того ни с сего подмигнул мне, а затем стал вести себя странно, то глядя куда-то под стол, то глуповато улыбаясь. Это была совсем не та улыбка, что я видела прошлым вечером… Ненастоящая, нервная. Он не был собой. — Лэсли Элизабет Шерман… Я пыталась понять, что происходит, и какого чёрта он придумал мне второе имя и совершенно нелепую фамилию. Вонхо в этот момент встал со своего места, сделал шаг ко мне и встал на одно колено. Я бы спросила его, что, мать его, он творит, но люди уже обернулись в нашу сторону, а этот комедиант достал кольцо. — Лэс… Ты окажешь мне честь и станешь моей женой? После всех этих месяцев, мучительных расставаний, множества вещей, что разделяли нас… Я не хочу отпускать тебя ни на шаг. Ты проведёшь со мной остаток этой жизни, чтобы сделать меня самым счастливым человеком в мире? Пока он говорил, я увидела на столе около перечницы немного просыпанного перца и собрала его подушечкой пальца. Прикрыв лицо, я попала перцем в уголок глаза, и он заслезился. Как только Вонхо остановился, я сделала вид, что стираю слезу из второго глаза, попав перцем и туда. — Боже… Да, конечно же я согласна! Вонхо надел мне на палец кольцо и поцеловал руку, чем на мгновение заставил моё сердце подпрыгнуть. Всё происходило слишком сумбурно, чтобы успеть придать этому значение. — Она сказала «да»! Окружающие захлопали, а Вонхо аккуратно поцеловал меня, едва коснувшись губ, и присел на своё место. Слёзы «счастья» полились из моих глаз, и я стёрла их, храня на лице максимально счастливую улыбку. Губы словно горели на том месте, где он прикоснулся к ним, и это вызвало у меня вопросы к самой себе. Не желая сейчас отвечать на них, я принялась за поедание десерта. В машине было тихо до самого выезда из Парижа, что заняло почти полчаса. — Что, даже не спросишь «зачем?» — Вонхо посмотрел на меня со своей обычной ухмылкой, которая в этот раз меня раздражала. — А есть смысл? Это естественная ситуация, в которой мне нужно было повести себя типично для обычного человека. Мне интересно только одно: справилась я или нет? — я чувствовала, что говорю не естественно, и оставалось только надеяться, что Вонхо не станет допытываться, почему я сама не своя — Поглядите-ка, всё она знает! На самом деле, я решил, что так будет меньше вопросов. В конце концов, у меня широкий круг знакомств в столице, так что кольцо, как и предложение, очень кстати. Но…на самом деле, ты справилась очень хорошо. Я мысленно погладила себя по голове, но постаралась не показывать реакции. — Мы условились продолжить игру сегодня. И вопрос, который я хотел задать: У тебя были мысли о том, почему именно после тебя в БПО не поступило ни одного одарённого? В голове снова промелькнули эпизоды из вчерашнего разговора, но я приложила все усилия, чтобы сосредоточиться. Кажется, это был больше тест, чем вопрос — Я думала об этом, но ни одного логичного объяснения не нашла. Я даже тестировала свою кровь, но ничего особенного. Нам говорили, что распределение талантов между одарёнными имеет свой смысл, потому что некоторые дарования повторяются, и часто новый талант сильнее предыдущего. Но никто не знает точных причин и связей. Кажется, что до сих пор природа просто кидала кости, совершенно случайно наделяя очередным талантом. Вонхо смотрел на дорогу, и его выражение лица было мне непонятно, хотя поначалу казалось, что он снова предался воспоминаниям. «Они ездили этой дорогой с тем парнем?..» Вонхо резко повернулся ко мне, словно прочитал мои мысли. Он несколько секунд смотрел на меня, приоткрыв рот, словно решал, стоит мне говорить или нет. — На самом деле, я… я знаю, почему ты последняя…