Часть 11

Вонхо сидел на крыше и пил бурбон из бутылки, когда я пришла. Он не сразу меня заметил, сидя вполоборота к краю крыши, а потому я успела насладиться зрелищем его расслабленной спины, видной только на четверть из-за спинки плетёного кресла. На нём была белая майка и чёрные брюки. Мы словно собирались танцевать… Но нет, он бы не стал танцевать со мной. — Вряд ли это удобно — идти через лес на таких каблуках… Я замерла, осознав, что стук каблуков меня выдал. — Я шла без них, если тебе интересно… В темноте не так важна целостность композиции. А вот на свету нужно держать марку. Ну, чтобы тебе не было стыдно показаться рядом, — я попыталась сгладить неловкость шуткой, но вышло неважно. Вонхо усмехнулся и отхлебнул ещё бурбона. В свете тусклых ламп по углам крыши его черты стали гораздо глубже. Он выглядел старше, более усталым и почти незнакомым. Та странная тоска, что я временами замечала на его лице, сейчас в полную силу играла на затемнённых скулах. Он, вероятно, не думал, что с такого расстояния я замечу его очевидное уныние. Вонхо тяжело вздохнул и слегка повернул голову — видимо для того, чтобы было ясно, что он обращается ко мне. — Это всё очень мило, Лэс. Ты, наверное, пришла, потому что почувствовала моё одиночество и нужду в компании, но тебе показалось. Так что ты можешь не волноваться. Если нужно, возьми мою машину, ключи в бардачке. Теперь усмехнулась я, внезапно понимая, насколько очевидную ложь он пытался мне скормить. Услышав усмешку, Вонхо дёрнулся, сильнее выворачивая подбородок в мою сторону. — Этот звук я знаю… Я не прав? Значит, ты ничего не почувствовала… — Он сделал ещё глоток. — Тогда зачем ты пришла? Я подошла ближе, остановившись только в шаге от него. — В России у нас есть примета… С кем ты встретишь новый год, с тем и проведёшь его. Ты помог мне вспомнить детство, и это я тоже вспомнила… Вонхо запрокинул голову и немного безумно расхохотался, а я в этот момент увидела у его ног ещё три опустошённых бутылки. — И ты веришь в это? Приметы, знаки… Может, ещё и в астрологию? Он снова засмеялся, а я выхватила из его руки бутылку, в три глотка осушив её до дна. Наставник невозмутимо наклонился и взял ещё одну, лёгким движением открывая её, и тут же заливая в себя новую порцию жидкости. Я едва сдержалась, чтобы не закашляться от внезапного жжения в гортани. — Я не верю в приметы. Но это традиция, и… Он перебил: — И ты не нашла кандидата получше, чтобы провести с ним вечер? — Я и не искала. — Ну, разумеется! — Он перешёл на шёпот. — Лучше бы шла спать, гулять по лесу, или… Да что угодно было бы лучше! Если бы я только мог тебя прогнать! Он сделал ещё глоток, и это сделало бутылку пустой уже наполовину. Он стойкий, но такое количество алкоголя явно лишает его фильтров: его поведение грубовато, а речь выдаёт все мысли без разбора. Может, так и лучше… — А ты хочешь, чтобы я ушла? Очередная усмешка. — Спорный вопрос. Я не хочу, чтобы ты хотела здесь быть. Но теперь я не хочу, чтобы ты хотела уходить… А ты хочешь. Потому что я… — он сделал паузу, закусил губу и отпил ещё немного. — Я животное. Жалкое агрессивное создание, которое ты почему-то не осмеливаешься покинуть даже в самом низком состоянии. Хочешь — уходи. Его последняя фраза прозвучала, как толчок в грудь. Я рефлекторно отошла на шаг назад, даже не осознавая, что именно в его словах заставило меня увеличить дистанцию. Услышав стук каблука о бетон, Вонхо резко обернулся, а затем также резко встал, оставив на полу полупустую бутылку. Он смотрел теперь так опечаленно, так беспомощно, что хотелось спрятаться от его глаз. А когда заговорил, его тон был разочарованным до предела. — Ты действительно уйдёшь? И вправду оставишь меня… Оставишь одного здесь? — Я никуда не ушла, я ведь здесь… — Отчего-то я перешла на шёпот, сама не понимая — почему. — Это сегодня… Я хотела сделать шаг к нему, но только закусила губу, не способная пошевелиться в присутствии такого Вонхо. Грустная усмешка Вонхо и опущенный взгляд всё же вернули мне голос: — Завтра ведь не наступит, так что… — Я не сумела договорить, потому что он поднял взгляд на меня. — Не смотри на меня так! Эта непонятная мне нежность, словно я какой-то котёнок, которого нужно накормить и согреть. Ну, нет уж. Я опасен, Лэс! У меня есть всё, чтобы разорвать тебя и прервать твою жизнь… Любую жизнь. Вечерами я испытываю на себе всю боль своей ничтожности и отвратительности… К чёрту всё! Он поднял с пола бутылку и влил в себя остатки за каких-то пару глотков. Я не полностью осознавала, что делаю, в секунду оказавшись рядом с ним. Отбросив бутылку, он уставился на меня, а я обхватила ладонями его лицо, заставляя тем самым смотреть на меня. От прикосновения к нему я едва устояла на ногах. Это было слишком, я так давно не касалась его кожи… — Мне плевать, что ты можешь разрушить мою жизнь. Её и так нет, нечего разрушать. Я хочу только находиться здесь, так что можешь… — я сглотнула, ощущая, как дыхание перехватило от такого близкого контакта. — Можешь разорвать меня, или что там ещё ты хочешь сделать! Сейчас мне плевать, чем это кончится. Плевать! Его скулы напряглись, а своими руками он убрал мои ладони от лица так резко, что я рефлекторно шагнула назад, но прежде чем я поставила ногу позади себя, он схватил меня за локоть, удерживая. — Нет. Не отходи дальше. Раз уж ты выбрала находиться рядом с животным, то… Ни шагу! Он отпустил мой локоть, а я застыла на месте, пока его цепкий взгляд прошёлся по мне с головы до ног. По телу пробежались мурашки… — Это я купил такое платье? Я кивнула, ведь это был именно его выбор. — Я идиот. Его длина неприемлема. Сказав это, он наклонился и надорвал платье на середине бедра, а затем «укоротил» его по всей ширине, так что в некоторых местах стало видно бельё. Моё сердце сбивалось с ритма каждый раз, когда его пальцы касались моих ног через жестоко разрываемое платье. В этот момент я вышла из оцепенения и взглянула на него. Прилив желания коснуться его был непреодолим, и я приложила руку к его груди. Вонхо шагнул назад, покачав головой. — Слишком нежно, Лэс. Он наклонился, взял одну из пустых бутылок и разбил её, а затем резко полоснул острым краем по венам на руке, которой я только что его касалась. Увидев когти, он отбросил бутылку и резко провёл моими когтями по своей щеке, оставив глубокие раны. Вслед за выступившей кровью раны тут же начинали затягиваться. Когти исчезли, но капли крови на пальцах остались. — Помни: я животное. Зверь. Монстр. Не жалей меня… Он притянул меня к себе и прижался к моей шее зубами так, что я застонала от боли. Но я не оттолкнула его, а затем он прикусил кожу на ключице и стал грубо целовать плечи, руками сжав мои ягодицы сквозь остатки платья. Едва держась на ногах от столь резких порывов, я сжала его майку на боках и была уже готова дотянуться губами до шеи. Внезапно я поняла, что регенерация уже выжгла из моего организма остатки алкоголя, а значит и Вонхо не долго останется пьян, ведь его регенерация гораздо сильнее моей. Во всяком случае, пока я человек. — Вонхо… Остановись. Он отодвинулся так, чтобы видеть моё лицо, и взял меня за шею. В его глазах плескалось безумное желание и явный вопрос о том, почему он должен прекратить. Я с трудом заставила себя дышать снова, когда его пальцы спустились к моим ключицам. — Ты пьян. Ещё немного, и ты поймёшь, что не хочешь этого… — Но я хочу. Как и вчера, и позавчера… Я трезв сутки напролёт, но это не помогает… Я усмехнулась, когда он сказал, что трезв. — Не веришь мне? — Он аккуратно сжал волосы на затылке и запрокинул мою голову так, что мне уже трудно было держать губы сомкнутыми. — Не веришь… Я делаю это не потому что пьян. Но ты не поймёшь. Ты не чувствуешь этого сумасшествия! — С чего ты взял, что я не чувствую? — прошептала я Он ослабил хватку на моих волосах. — Не чувствуешь. Иначе ты бы не думала, что я пьян. Потому что это сильнее, чем алкоголь… Каждый вдох — как потеря сознания. Это пытка! Я вздохнула, но почувствовала скорее прилив сил, чем потерю сознания. Снова втянув носом воздух, я ощутила аромат алкоголя. На секунду всё же поверив ему, я замотала головой из стороны в сторону, отрицая: — Ты пьян. В следующую секунду я увидела, как напряглись мышцы его лица, а затем Вонхо рывком прижал меня к себе, соединяя свои губы с моими. Кислород потерялся где-то в лёгких, когда его губы коснулись моих. Он не был нежен или осторожен, его язык тут же оказался у меня во рту, а его руки спустились к моим бёдрам, приподнимая платье и скользя по голой коже спины. Я отвечала на его поцелуй, не вполне понимая, насколько хорошо у меня выходит, и где-то на задворках сознания маячил вопрос: от чего низ моего живота сжался и стал таким горячим? Я запустила ладони под майку Вонхо, и он во мгновение ока оказался в метре от меня, вытирая ладонью губы, а я, наконец, поняла, что не почувствовала вкуса алкоголя у него во рту. Вонхо вдруг замотал головой, как я за минуту до этого. — Пожалуй, с тебя хватит. Утром, когда проснутся твои нежные чувства, я не хочу стать объектом обвинений. Потому что это всего лишь акт зверского потребления, ничего больше. И я ничего не чувствую кроме желания обладать тобой. Сейчас я не способен быть деликатным. Так что я не сумею удовлетворить твои романтические аппетиты… Это твой последний шанс уйти! Я шагнула к нему и всю свою злобу вложила в пощёчину, прозвучавшую в ночной тишине как раскат грома. — Ты слишком много болтаешь. Хочешь, чтобы я ушла? Заставь меня. Пользуясь преимуществом высоких каблуков, я легко дотянулась до его лица, чтобы затянуть в глубокий и мокрый поцелуй. Вонхо растерялся только на мгновение, но затем прикусил мою нижнюю губу до крови. Не давая мне пространства для вдоха, он переключился с моих губ на мочку уха, а потом стал целовать шею. Его руки переместились мне на грудь, но только для того, чтобы разорвать платье и сбросить его с меня. Лёгким движением он расстегнул мой лифчик, который я тут же сбросила, и принялась снимать его майку. Спустя каких-то полминуты, его брюки тоже оказались на полу. На секунду прекратив касаться меня, он отступил на шаг и стал рассматривать меня. Я отвернулась, потому что этот взгляд был слишком открытым, слишком… Слишком пошлым. Что во мне могло вызвать такое желание? Он взял мой подбородок и повернул к себе. — Лэс, посмотри на меня. Я повиновалась. — Ты… невероятная. Я никогда не встречал таких, как ты. Он оставил на моих губах короткий поцелуй, подхватив меня на руки. Вонхо был горячим, хотя воздух был прохладный… Он донёс меня до той самой комнаты и опустил на кровать. Снова посмотрев полным желания взглядом, он наклонился ко мне, чтобы снова целовать, а я, наконец-то, смогла коснуться его пресса и стала скользить пальцами по его коже. Ниже, ещё ниже… Коснувшись ткани боксеров, я отдернула руку, но он поймал её и вернул обратно. Рука Вонхо на моей груди и губы на моей шее мешали думать… Когда моя рука коснулась самого чувствительного места через ткань, Вонхо на мгновение застыл, издав стон. Это мне понравилось, и я провела рукой уже по всей длине. Страшно было представить, что всё это окажется внутри меня… Движения Вонхо становились грубее. Он уложил меня на спину и завёл мои руки над головой. Целуя мои плечи, а затем грудь и живот, он дошёл до моих трусиков и тут же от них избавился, а затем сбросил свои боксеры. «Ого…» Вернув свои губы к моим, он гладил мои бёдра, вызывая стоны. Я не могла не стонать… Это всё было слишком. Поглаживая его спину, я оставила на ней царапины, когда его пальцы оказались у меня между ног. Как же хорошо, что мы были вдали от людей, и никто не мог услышать мои стоны! Отодвинув одной рукой мою ногу в сторону, он стал усиливать свои ласки, теперь оторвавшись от моих губ, чтобы спуститься ими совсем близко к своим пальцам… За свою жизнь я выносила любую боль, но его ласки были сильнее всех моих прежних ощущений. Его пальцы, его губы… Я с трудом дышала, выдавая себя всё новыми стонами, и он ненадолго остановился, губами лаская мою грудь, а затем шею… Немного успокоившись, я застонала снова, ведь он возобновил свои ласки. Новые стоны превращались в крики, и я чувствовала, что готова потерять сознание от новой волны желания. — Я… я готова. Сделай это! Он поцеловал меня так чувственно, что я потеряла способность дышать, а затем снова спустился к более чувствительному месту, доводя меня до безумия… Я кричала, стонала, а Вонхо не останавливался, пока я не почувствовала, что в секунде от потери сознания. Тогда, он приподнял мои ноги и развёл их в стороны. Затем, он вошёл в меня так резко, что в моих глазах потемнело, а внизу открылась неожиданная боль в разы острее всего, что я прежде чувствовала. Он стал двигаться, не давая мне передышек, а мои крики теперь, наверняка, распугали всех зверей в лесу… Он держал мои бёдра, с каждым разом проталкиваясь всё глубже. Его губы снова оказались на моей груди, а затем он приподнял мою голову, заставив меня смотреть на него своим затуманенным взглядом. И в это мгновение что-то внутри меня взорвалось, перед глазами всё померкло, а его губы накрыли мои, скрывая наш общий стон. Когда я снова смогла дышать, он уже перекладывал меня на другую часть кровати, чтобы снять смятое одеяло, на котором я разглядела следы крови. Внезапно я почувствовала себя голой, хотя одежда покинула меня намного раньше. Видимо, догадавшись об этом, Вонхо укрыл меня извлечённым из глубин шкафа пледом, оставив ещё один рядом со мной, а сам тут же натянул боксеры. Увидев его у самой двери, я на мгновение испугалась, что в этот момент он покинет меня. Но он только выключил свет и вернулся в постель. Он не обнимал меня, вообще не касался, а его присутствие выдавало только ровное дыхание. Меня немного трясло, но усталость взяла своё, и я уснула.