Часть 10

Открыв глаза, я осознала, что лежу в комнате Вонхо. В той самой кровати, куда я когда-то положила его. Он лежал рядом, и я обнаружила свою руку зажатой в его ладони. Приятное тепло от его прикосновения немного сбило меня с толку, и я некоторое время тупо пялилась на его вены, выделенные частыми тренировками так ясно, что, казалось, они вот-вот совсем отделятся от руки… — Ты стонала и ворочилась каждый раз, когда я убирал руку… — Голос Вонхо был тихий и усталый. — Если хочешь, я уберу её сейчас же. — Ты что совсем не спал? — Мой голос был слегка хриплым, и я попыталась прочистить горло, но тут же закашлялась. — Я подремал немного… Рядом с тобой трудно уснуть, так что я мысленно составил для нас новую программу тренировок. Я издала раздражённый стон и прикрыла глаза, шлёпнув себя по лбу свободной рукой. Вонхо в этот момент поднялся с кровати, оставив вторую мою руку слегка пульсировать от отсутствия его тепла. Мы с трудом успели к завтраку. В этот раз Вонхо присел неподалёку от нашего с Гектором стола и постоянно оборачивался ко мне. Гектор сегодня вёл себя так, словно я — лучший человек на свете. Уверена, если бы я попросила его покормить меня с ложечки, он бы даже не спросил — зачем. Сразу после завтрака наставник увёз меня на свою базу. Мы не говорили, но я знала: ему есть что сказать. Он произвёл первый звук уже в тренировочном зале. — Лэс, как ты это сделала? — Я не поняла его вопроса, и Вонхо пояснил. — Как ты сумела обратить изменение? — Я просто не успела измениться до того, как ты взял меня за руку. Вонхо покачал головой: — Ты почти изменилась. Твои глаза почернели. Я знал, что ты сейчас обратишься, но ты вдруг выдохнула весь воздух из лёгких и упала на пол… В его глазах отразилось неподдельное беспокойство, но он взглянул на меня и расслабился. — Вонхо… Я, возможно, не должна была этого делать, я понимаю. Но теперь… Ты точно не хочешь отказаться от меня? Он как-то печально ухмыльнулся: — А я могу? Этот вопрос в момент испортил мне настроение, но я готовилась к такому варианту, когда шла сюда прошлым вечером. — Я могу тренироваться сама, а на все вопросы отвечать, что ты отличный наставник, и… Он внезапно схватил меня за подбородок и направил лицо вверх. — Я не собираюсь от тебя отказываться. — чётко разделяя слова, проговорил наставник Я так и смотрела на него, а он ослабил хватку и медленно провёл большим пальцем по моим губам, заставив меня задержать дыхание. — Я просто не могу… Прежде, чем я сумела понять что-либо, или отреагировать, он отпустил меня и отошёл на несколько шагов. Наступил четверг — день встречи с Мадам Лафот. Вонхо не стал ничего спрашивать, когда я попросила его отвезти меня в Париж. В пути он был молчалив, но не угрюм, как это бывало обычно. Решив, что выждала достаточно времени, я задала волновавший меня вопрос. — Скажи, а могла бы я заставить человека думать так, как я ему скажу? Наставник покосился на меня и выждал минуту перед ответом. — Если речь о конкретной ситуации, то опиши мне её сразу, иначе я не смогу тебе помочь. Я задумалась, стоит ли говорить ему о Гекторе. — Я пыталась убедить своего сокурсника в том, что я действительно ночевала на дереве несколько дней. Он очень в этом сомневался… Вонхо заметно напрягся: — Держу пари, чтоб догадаться — кто это, мне хватит одной попытки. — Наставник прибавил скорость. — И что было дальше? — Глядя ему в глаза, я сказала, что он должен мне поверить… И он поверил тут же. Ещё его зрачки в этот момент расширились. Это не может быть самопрограмированием, потому что он точно мне не доверял, но… Наставник перебил меня: — Ты очаровала его. Я закатила глаза: — Мне, конечно, приятно, что ты считаешь меня очаровашкой, но не думаю, что это так. Вонхо шлёпнул себя по лбу так смачно, что на нем остался след. — Не об этом речь. Я про способность внушать своё мнение, глядя в глаза. Зрачки расширяются точно также, как при влюблённости. Мы назвали это «очарованием». Это могут только… Он сделал паузу, видимо, подбирая слова. — Только монстры такие, как я? — закончила я вместо него Наставник нахмурился. — Только существа твоего вида, да. Были и другие способности, связанные с убеждением, но по силе действия их даже сравнивать не стоит. Остальную часть пути мы молчали. Адрес мадам Лафот был на окраине города, в районе, который я никогда не видела. Выйдя из автомобиля, я увидела большой дом и несколько машин во дворе, скрытом за металлическим узором ворот. Меня уже ждали, и как только я представилась, проводили прямо в комнату на втором этаже. Комната показалась мне весьма неподходящим местом для взрослой, возможно, даже пожилой женщины. Постеры рок-групп, стол, заваленный хламом, множество фоторамок… В одной из них я с удивлением обнаружила саму себя. На мне было летнее белое платье до колена, и я танцевала, при этом явно смеясь, а в паре со мной был молодой француз, который тоже смеялся. Судя по другим снимкам, это была именно его комната, но, обойдя их все, я вернулась к первому. Кто он? Почему я его не помню? Точнее, это понятно — почему. Но… Зачем я могла заставить себя забыть его? Или эту женщину? — Я сердилась на него, когда увидела это фото. Я обернулась и увидела мадам Лафот, а за ней — её сиделку, которая, видимо, и ответила мне на звонок в первый раз. Мадам подошла ближе и приложила ладонь к рамке фото. — Он знал, что болен, но завёл новое знакомство с девушкой, да ещё и вернулся к танцам… Он не стал нас знакомить. Разумеется… Я день за днём уверяла его, что он губит самого себя и свою подругу тоже. Также уверяла его, что он обязан сказать тебе о своей болезни. Как я была не права! — Женщина на мгновение встретилась со мной взглядом, затем отвернувшись, чтобы подхватить со стола фоторамку. — Я ведь всегда чувствовала эту тяжесть ожидания. И своими советами пыталась обречь на это же безжалостное ожидание тебя, на самом деле просто ревнуя, ведь мой сын проводил с незнакомкой так много дней, каждый из которых мог стать последним… Я невольно ненавидела тебя… Хотя на самом деле всего лишь завидовала твоей возможности проводить с ним время, видеть его улыбки, слышать смех… Что ж, теперь уже поздно извиняться за это. Но хотя бы это я могу… — Она задумалась о чём-то на секунду, а затем повернулась ко мне. — Меня зовут Жюли, и, как тебе известно, я — мать Антуана. — Меня зовут Лэс… То есть, Лэсли. Мадам улыбнулась и кивнула сиделке, а девушка в ответ сразу куда-то ушла. — Нам подадут чай через несколько минут, но я бы хотела сразу перейти к делу… Я кивнула, уже догадавшись, что некоего Антуана, по-видимому, уже нет в живых. Другого объяснения неземной печали в голосе этой мадам я найти не могла. — Это касается Антуана? — Всё же сомневаясь, я решила уточнить. — В меньшей мере, чем это касается тебя, Лэсли. Знаешь, это ведь я виновата: сын как-то собирался нас познакомить, но я пообещала, что, переступишь ты порог, и я сразу поведаю тебе о том, что он болен. Я была жестока с ним… Антуан никогда не был баловнем судьбы: сначала его отец погиб на службе, затем обнаружилось, что я унаследовала слабое сердце, как и у всех женщин в нашем роду. В конце концов, его самого нашёл смертельный недуг, а значит, нашему роду не суждено продолжиться. Однако, наши активы всегда передавались по наследству: поровну на каждого члена семьи. В трудные времена члены семьи перепродавали их, но только друг другу. В конце концов, все активы оказались в руках моего отца, затем, в моих, а теперь я желаю переложить этот груз на твои плечи. — Сказав это, она ждала моей реакции, но я не знала, что сказать. — Мадам, это всё очень лестно, но я ведь Вам даже не родственница. И я ничего не знаю об активах, бизнесе и прочих подобных вещах. — Разумеется, я свяжу тебя с надёжными людьми, которые разъяснят всё необходимое, если ты этого захочешь. Но сначала мне необходимо оформить всё юридически. Мой юрист подъедет через несколько минут… В целом, всё будет выглядеть так, словно я по доброте душевной удочерила тебя. Помнится, Антуан упоминал, что ты сирота… В общем, когда ты станешь моей официальной родственницей, ты также без преград сможешь вступить в права наследования после моей физической смерти. — Мадам Жюли… Я понимаю, что вы мысленно вписали мою реакцию в стандартный для такой ситуации вежливый отказ, за которым следует согласие. Но мне действительно не ясно ваше желание безвозмездно передать мне все ваши активы… Мадам Лафот громко засмеялась: — Безвозмездно! Наивное дитя, ничто не бывает безвозмездно в этом мире! Так что мне понадобится от тебя услуга. Но, в целом, ты и так получила бы все эти активы, если бы сын дожил до женитьбы. Не важно… Мне лишь нужно твоё согласие и документы на опеку. Я бы сама уладила все бумажные вопросы, но не знала твоей фамилии… — И что за услуга вам так нужна? — Если вдруг я окажусь в коме, или просто при смерти, то твоя задача, как единственной моей родственницы, будет такова: ускорить мою смерть, насколько это возможно. Мадам Лафот осталась недовольна, но я не дала своего ответа сразу. Мы условились встретиться снова через неделю. Напоследок я зашла снова в комнату её сына. В голове повторялась фраза «если бы он дожил до женитьбы…» Неужели, Антуан был моим женихом? Такого не может быть, ведь я не могу себе представить, чтобы, оставаясь воспитанницей БПО, я позволила себе поддаться подобным чувствам, и уж тем более выдать такие чувства другому, обычному человеку. В равной степени я и не позволила бы себе дать кому-то надежду на брак, семью и прочее… Это было бы непозволительно. На столе было много бумаг, но всё это был текст одного и того же письма, которое он переписывал. И в начале письма он обращался ко мне… Не решившись дотронуться до этих вещей, я вернулась в машину к Вонхо. — Ты в порядке? Я кивнула и кратко изложила произошедшее, опустив фразу про женитьбу и собственные мысли на этот счёт. Наставник не перебивал. -… видимо, этот Антуан и есть тот, кого я забыла… Но мне нужно больше информации. Наставник что-то набрал в телефоне и повернулся ко мне. — Тогда тебе стоит принять её предложение. По документам я могу всё устроить… Но если ты хочешь этого достаточно сильно. — Я не знаю… Это большие деньги, как я поняла. Скорее всего, они будут внимательно изучать моё прошлое. А я не росла в детском доме. Вонхо ухмыльнулся: — На самом деле, это самая лёгкая часть. Официально БПО и есть приют, а родители подписывают все необходимые документы, передавая ребёнка в новые руки. Нужно только достать эти документы, отметить смену имени, что, в целом, не редкость для воспитанников интерната. Ну, и нам нужен официальный представитель приюта, который придёт с тобой на следующую встречу. И…это я тоже могу устроить. Я внимательно посмотрела на него. — Вонхо… Ты сделал для меня и так слишком много, и собираешься сделать ещё больше. Я не понимаю, почему ты вообще все это делаешь… — Потому что я не могу этого не делать. Тут наступила моя очередь поднимать бровь. Я видела, как Вонхо мечется от мысли к мысли под моим взглядом, но всё же он опустил глаза и продолжил: — Я чувствую, что должен делать что-то для тебя. Не всегда… но сейчас точно должен. Так что я всё сделаю… — Что ж, если я получу это наследство, я, наконец, смогу расплатиться с тобой за тонну одежды, что ты мне купил. Он закатил глаза, и, наконец, завёл машину. Всю обратную дорогу я размышляла о том, как «очаровала» Гектора. Казалось не очень честным внушать своё мнение другу. Но… друзья ли мы на самом деле? Покопавшись в своей памяти, я не смогла найти какого-то момента, в который я просила его быть моим другом, но я могла выражаться и не так конкретно. Как давно я начала его очаровывать? Не потому ли он решил, что я нравлюсь ему? Нет, пожалуй, о таком я точно никаким способом не могла его просить, потому что даже не хотела этого. В итоге, с трудом отогнав мысль о принудительной дружбе, я уснула и проспала до возвращения в «крепость одиночества» Вонхо. — Может, сегодня не будем тренироваться? Я немного устала и хотела бы отдохнуть… Наставник с наслаждением помотал головой в разные стороны, злорадно ухмыляясь. — Вот станешь богатой наследницей, и тогда делай, что твоей душе угодно! А сейчас — пробежка. Я закатила глаза и достала из багажника свою сумку. — Ну, и где мне переодеться? Вонхо полез в карман. — Ах, да, чуть не забыл. Вот! — Он достал из кармана и бросил мне ключ с брелоком в виде миниатюрной Барби. — Твоя гостевая комната. А то ты вечно ночуешь у меня. Ну, когда не остаёшься в подвале… А я, знаешь ли, собственник, я не хочу постоянно делить свою комнату с кем-то ещё. Так что… Надеюсь, тебе понравится. Мы вошли, и он повёл меня на второй этаж, где по соседству с кухней всегда была закрытая дверь. Я открыла её подаренным ключом. Стены синего цвета, двуспальная кровать с кучей подушек, все в синих и зелёных тонах; письменный стол в углу, тёмно-зелёное кресло в другом и деревянный шкаф у окна. — Когда ты всё это успел? Ты что купил мебель для меня? — Не обольщайся. Мебель у меня была, я купил только бельё и пару банок краски. К слову о ней, я пока не рекомендую тебе прислоняться к стенам… Вонхо вышел, оставив меня наедине с комнатой, где я переоделась и едва удержалась от того, чтобы полежать на такой привлекательной и мягкой на вид кровати… Но всё же отправилась вниз на пробежку. Остаток дня обещает затянуться… Спустя неделю, я пришла к мадам Лафот уже со своим «представителем». Как положено, у него был чемодан бумаг. Юрист, как оказалось, уже на месте, так что оформление бумаг началось тут же. Следующие несколько недель, я каждые выходные приезжала к мадам на чаепитие, но так и не смогла вытащить больше ничего полезного из её речей. Мадам Лафот была словоохотливой и часто пускалась в размышления о природе вещей или предавалась воспоминаниям, словно бы забывая о том, что в помещении есть кто-то ещё. Слушать её было приятно, но в этих словах не было того, что я хотела бы услышать, отчего нередко теряла нить повествования. Благо, в её природе также была привычка повторять свои истории. Своей комнатой у Вонхо я так больше и не воспользовалась… Словно бы восстанавливая равновесие после непривычно трепетного отношения и заботы, наставник стал особенно холоден и отстранён. Теперь он даже говорить со мной перестал, ограничиваясь приветствием, прощанием и редкими указаниями на тренировках. Строго по делу. Наконец, наступил последний день декабря. В БПО мы праздновали Рождество, как и везде в европе, но из детства я помню только празднование Нового Года, а потому предпочитала праздновать именно его вместо Рождества. В этот день я долго спала, затем, Вонхо изматывал меня на тренировке, как в последний раз. За ужином Гектор вёл себя страннее, чем обычно, но я списала это на проблемы с его способностями, которые он пытался развить, но без особого успеха. Как раз эти проблемы он упоминал за завтраком. Попрощавшись после ужина, он ушёл к себе, а я ещё некоторое время сидела в столовой. Наконец, когда все покинули помещение, я воткнула в свою руку вилку и дошла до места, на котором сидел Вонхо. Втянув носом воздух, я прикрыла глаза и ясно увидела в своей голове, как он отложил приборы, встал и вышел. Немного подышав у двери, которой он коснулся, я обернулась человеком: теперь я точно смогу его найти… До полуночи осталось два часа, а я всё не могла выбрать для себя наряд. Решив, что к изумрудному платью нужны какие-нибудь серьги, я вышла, чтобы найти Мартишу и попросить что-нибудь подходящее у неё. Прямо за дверью я столкнулась с Гектором. — Гек, что ты здесь делаешь? Он оглядел меня с головы до ног и улыбнулся: — Ждала меня? Я заглянула в его глаза: зрачки расширились при зрительном контакте, а прислушавшись, я поняла, что и пульс его участился от моего приближения. — Нет, я не ждала тебя. Что это? Он достал из-за спины букет сирени, опутанный собственными ветками вместо лент. — А я ждал тебя. И эти цветы тебе. Я подумал: наверное, тебе они понравятся. Я закатила глаза, пытаясь придумать, как отправить его обратно к себе, ведь он не вписывался в мои планы на вечер. Не придумав ничего лучше, я решила попробовать его очаровать снова. — Гектор, я очень рада тебя видеть, но… — Я смотрела ему в глаза, пока зрачки не расширились до предела, и продолжила. — Но я хочу прогуляться перед сном, а ты не хочешь меня останавливать, потому что уже очень устал и хочешь спать. Глаза стали обычными, Гек улыбнулся и зевнул. — Да, самое время отправиться на боковую… Удачной прогулки! Он ушёл, оставив мне букет. Очаровать его было слишком легко… Это потому что он и без очарования влюблён в меня? Или у нас особая связь, как у представителей флоры и фауны? Эти вопросы были слишком трудными, а я на самом деле собиралась в этот вечер встретить только одного человека мужского пола, и это был совсем не Гектор… Недолго подумав, я вернулась в комнату и решила никуда больше не уходить. Мало ли, какие ещё сюрпризы можно встретить в новогоднюю ночь…