Глава 12: Предложение

      Первый обед с Драко оказался ровно настолько неловким, насколько я и ожидала. Мы продержались, обсуждая детей, столько, сколько могли, но этого хватило лишь до появления еды. Потом ели молча, поспешно отводя глаза всякий раз, когда взгляды встречались.       За парой вилок пасты я спросила его о работе. Он ответил так, чтобы у меня не было шанса развить тему. Потом он спросил о моей, и я ответила в том же духе — коротко и без деталей. На самом деле рассказать, как моя команда справляется после потери памяти, было бы сложно, да и я не была уверена, что могу доверить ему эту информацию.       Он снова попытался заговорить о детях, но допустил ошибку — упомянул одно воспоминание из прошлого. Само по себе оно было безобидным: как Цетус впервые пошёл в маггловский ресторан и громко спросил, почему подносы не летают. Но то время было окружено болью, и мы оба, кажется, осознали это одновременно. Наши улыбки угасли, и мы снова отвели глаза.       — Я не знаю, как всё это делать, — сказал Драко, подавая знак официанту принести счёт. — Даже не понимаю, считать ли это «нормально» прошедшей встречей или полным провалом.       В его голосе звучал вопрос, и я поняла, что ответ важнее, чем он показывает.       — Всё было нормально. Думаю, со временем станет лучше. — Когда он улыбнулся, я добавила: — Ну, по крайней мере, я на это надеюсь.       Его улыбка стала шире.       — Я тоже.

***

      Я оказалась права — всё действительно стало лучше. Когда пришло время отвозить Цетуса на вокзал Кингс-Кросс, мы поехали вместе. Это, впрочем, было не чем-то из ряда вон выходящим — мы и раньше ездили провожать его вдвоём, — но на этот раз примечательным оказалось то, как Драко ответил на вопрос сына о наших дальнейших планах.       — Мы с твоей матерью собираемся пообедать вместе.       Глаза Цетуса распахнулись так широко, что мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не рассмеяться.       — Вы... вы... что?       — Обед, Цетус, — невозмутимо сказал Драко, хотя в его глазах блеснуло веселье. — Это приём пищи, который идёт посередине дня — после завтрака и перед ужином.       Цетус закатил глаза и посмотрел на меня — явно ожидая, что я опровергну слова отца.       Но я ничего не опровергла, а вместо этого спросила Драко:       — То есть, мы рассказываем детям? Когда мы это решили?       — Мы не решали. Но, думаю, уже безопасно. Мы делаем это больше месяца — и, как видишь, пока никто не умер.       Цетус начал озираться, боясь, что мы вот-вот начнём орать друг на друга прямо на глазах у его одноклассников. Но, по правде говоря, меня совсем не злило, что Драко сам принял решение. Он был прав — момент подходящий. Поэтому я просто пожала плечами:       — Ты прав. Мы не умерли. Хотя пару раз хотелось.       — Взаимно. Тебе вообще кто-нибудь говорил, что ты отвратительный собеседник?       — Пап, только не здесь, — прошипел Цетус, снова тревожно косясь по сторонам.       А я просто рассмеялась. И Драко тоже. А Цетус смотрел на нас, как на сумасшедших.

***

      К моменту моего дня рождения мы чувствовали себя достаточно уверенно, чтобы пригласить Лиру на один из наших еженедельных ужинов. Вечер получился удивительно приятным — только мы трое.       — А как Джемма относится к тому, что ты пришёл отмечать мамин день рождения? — спросила Лира, пока я разрезала небольшой торт, купленный по дороге домой.       — Пас, — невозмутимо ответил Драко.       — Что? Это грубо! Ты не можешь просто…       — У нас с твоим отцом договор: можно не отвечать на вопрос, если не хочешь. Джемма — не наше дело. Оставь.       Лира выглядела так, будто хотела возразить, но, посмотрев на нас обоих, тяжело вздохнула и замолчала.       Через пару минут, когда Драко спросил, как прошло её свидание с сыном его коллеги, она ухмыльнулась и сказала:       — Пас.       Я расхохоталась так неожиданно, что изо рта вылетел кусок торта.

***

      Я всё ждала, что что-нибудь пойдёт наперекосяк. Что кто-то заденет больную тему, и другой сорвётся. И хотя это действительно случалось не раз, до ссоры так ни разу и не дошло. Мы просто обрывали разговор и возвращались к той неловкой тишине, что сопровождала все наши первые встречи (иногда — до конца ужина).       Иногда мы поддевали друг друга, но почти сразу извинялись. Помню особенно тяжёлый ужин в октябре — у нас обоих было отвратительное настроение, и мы кололи друг друга мелочами. В конце концов я встала и заявила, что ужин стоит закончить, пока не стало хуже. Драко пожал мне руку, сказал, что оплатит заказ, который мы даже не начали есть, и пожелал спокойной ночи.       — Хочешь, я завезу еду к тебе домой? — спросил он, пока я надевала пальто.       — Нет. Я не голодна.       — Ладно. Увидимся на следующей неделе?       Я видела, что он ждёт отказа. Но у меня не было ни малейшего желания перечёркивать месяцы прогресса из-за одного плохого вечера.       — Конечно. Ты выберешь место, я подожду твою сову.       Он заметно облегчённо выдохнул, и я едва не передумала уходить. Но заставила себя выйти из ресторана. Лучше остановиться, пока мы ещё можем говорить спокойно.

***

      Погода резко испортилась — стало холодно, и Лира уволилась из издательства, где работала после школы, чтобы перейти в одну из исследовательских лабораторий компании Драко.       — У неё ведь и правда талант к созданию зелий, — сказал он за ужином в один дождливый ноябрьский вечер.       — Ещё бы, — фыркнула я.       — Она переживает, что расстроила тебя, пойдя по моим стопам, а не по твоим.       — Работать в издательстве — это, по-твоему, следовать по моим стопам?       — Я ей то же самое сказал. Но все ведь знают, как ты любишь книги, и ты же была в восторге, когда она рассказала о той работе.       — Я просто радовалась, что у неё появилась работа, которая её вдохновляет. К тому же редактировать книги — ниже её уровня, но я, конечно, не собиралась говорить это вслух. Лаборатория ей подойдёт. Только не вздумай делать поблажки. Она справится с трудностями.       — Никто никогда не обвинил бы тебя в том, что ты балуешь своих детей.       Я застыла с вилкой на полпути ко рту, не уверенная, не вступили ли мы на опасную территорию.       — И это должно быть поводом для гордости, — добавил он с лёгкой улыбкой. — С ней будут обращаться как со всеми остальными исследователями. В моей в компании нет кумовства.       — Уверена, Люциус в гробу перевернулся.       — Отлично, — мрачно сказал Драко. — Надеюсь, ему больно.

***

      К декабрю наши еженедельные встречи превратились исключительно в ужины. Совмещать обеды с работой стало слишком сложно. И ели мы теперь в основном в волшебных ресторанах — необходимости прятаться в маггловском мире больше не было: дети, друзья, все уже знали о наших встречах.       Я предполагала, что Джемма тоже знает, хотя Драко по-прежнему отмахивался от большинства моих вопросов о ней. Когда мы были вместе, я делала вид, что Джеммы не существует. Так было проще. Но в начале декабря он сам неожиданно заговорил о ней.       — У тебя есть планы на Рождество? — спросила я, ожидая какой-нибудь дежурный ответ.       — Джемма хочет пожениться.       Моя ложка выпала из руки, плеснув суп на кремовую блузку.       — Чёрт. — Я потянулась за палочкой, но Драко оказался быстрее: несколько взмахов — и пятен нет. Я пробормотала благодарность и, делая вид, что всё в порядке, подняла ложку обратно.       — То есть... эм... она хочет выйти замуж... за тебя?       — Да, полагаю, именно это она имела в виду.       — Понятно, — выдавила я, забыв, что рот ещё полон супа. В итоге подавилась, закашлялась, и пару минут не могла прийти в себя. Драко откинулся на спинку стула и явно боролся со смехом, наблюдая за мной. Ублюдок.       — Так вы обручены? — спросила я, когда смогла снова говорить.       — Нет. Но это то, чего она хочет на Рождество — чтобы я сделал предложение. Тогда мы могли бы пожениться летом.       Я отложила ложку.       — Понятно. Ну... она смелая.       — Видимо, у меня есть тип, — сказал он, не отрывая от меня взгляда.       — А ты собираешься? — уточнила я. — Предложение, я имею в виду. — Осознав, что, возможно, лезу не в своё дело, я поспешно добавила: — Просто тебе стоит сначала сказать детям. Или хотя бы вскоре после этого. Мы должны… то есть ты должен… продумать, как это сделать.       — Звучит разумно.       Мы несколько мучительно долгих секунд просто смотрели друг на друга. Я не рискнула сделать ни глотка вина, ни ложки супа — просто сидела с руками на коленях.       Драко, похоже, и вовсе забыл о еде. Я изучала его лицо, выискивая признаки окклюменции — ту лёгкую стеклянность во взгляде, что появлялась, когда он пытался упорядочить эмоции. Но глаза оставались ясными. Он просто смотрел на меня, будто что-то искал в моём лице. Мне стало не по себе, и я чуть приподняла подбородок, давая понять: опасная тема, пора сменить её.       Он и правда сменил, но выбрал не менее рискованную.       — Почему вы с Поттером расстались?       — Пас, — вырвалось почти прежде, чем он закончил фразу.       Он хотел возразить, но лишь кивнул и вернулся к супу.       — Почему ты вообще спросил?       — Пас, — отозвался он, отправляя ложку в рот.       Я тяжело выдохнула и спросила, как у Лиры дела на работе. Он охотно ответил, и мы вроде бы ушли от разговора о Гарри и Джемме, но тот всё ещё висел между нами — как невидимый третий, сидящий рядом, шумно дышащий и требующий внимания. Драко был холоднее обычного, раздражался от фраз, которые раньше вызывали у него смех, а у меня и самой не было настроения для пикировок.       Мы поели быстро, отказались от десерта и, выйдя из ресторана в холодный вечерний воздух, оба шумно выдохнули, словно пытались выпустить напряжение, накопившееся за ужин.       Когда мы шли по дороге к точке для аппарирования, я внезапно выпалила (вопреки здравому смыслу):       — Ты уже однажды вступил в брак против своей воли, и мы оба знаем, чем это закончилось. Не повторяй ту же ошибку.       Он резко остановился и потянул меня за руку, заставив повернуться к нему. В его глазах мелькнуло раздражение.       — Я больше ничего не скажу, — быстро добавила я. — Знаю, это не моё дело. Просто… мне нужно было это сказать.       Хмурость в его взгляде стала глубже, перетекла в черты лица.       — Ты думаешь, я не хотел на тебе жениться?       Я нахмурилась, сбитая с толку. — Я сказала, что беременна, и ты сделал предложение через неделю. Сомневаюсь, что планировал это заранее.       — Планировал. Кольцо у меня было уже несколько месяцев.       Я рассмеялась — решив, что он шутит.       — Но мы ведь встречались всего четыре месяца.       — Да, а я был влюблён в тебя три года до этого. Через месяц после того, как мы начали встречаться — сразу после поездки в Рим — я пошёл и купил кольцо. Я тогда уже знал, что хочу на тебе жениться. Оставалось только убедить тебя.       — Рим… это ведь тогда впервые мы…       Он ухмыльнулся.       — Тот факт, что ты дождался, пока мы переспим, прежде чем купить кольцо, немного рушит романтику истории.       Он пожал плечами.       — Надо было убедиться, как с этим обстоят дела. На всякий случай. Оказалось, проблем нет.       Я покачала головой и пошла дальше к точке аппарирования, стараясь списать пылающие щёки на холод.       — Нет, с этим у нас никогда не было проблем.       — Только со всем остальным.       — Ага. — В груди болезненно заныло, как всегда, когда речь заходила о разводе. Боль всё ещё была, но уже не такая острая. Или я просто привыкла жить с ней. Когда мы дошли до конца улицы, я повернулась к нему:       — Я не знала. Про кольцо.       — Хотел рассказать уже после свадьбы, но решил, что это будет выглядеть жалко.       — Немного жалко, — усмехнулась я.       Он улыбнулся.       — Жаль, что ты думала, будто я не хотел на тебе жениться. Я очень даже хотел.       — А я хотела выйти за тебя. Это, конечно, случилось раньше, чем я ожидала, но я ни разу не чувствовала, что делаю что-то против воли. В любом случае, — я протянула ему руку, — поздравляю с новой помолвкой.       Он пару секунд смотрел на мою ладонь, потом пожал её.       — Мы вообще-то ещё не обручены.       — Верно. Тогда — удачи.       — Ладно, принимаю. И тебе удачи с презентацией перед Визенгамотом на этой неделе. Этот закон может многое изменить.       — Если его примут. Пока ещё не одобрили.       — Одобрят.       — Спасибо.       Он держал мою руку дольше, чем следовало, отпустил только тогда, когда прямо перед нами материализовалась пожилая пара.       — Пожалуй, это наш сигнал, — сказала я, стараясь скрыть смущение, и кивнула им. — Спокойной ночи, Драко.       — Спокойной ночи.       Я не доверяла себе настолько, чтобы обернуться, и дезаппарировала домой.

***

      На следующей неделе, когда мы ели основное блюдо, Драко сказал:       — Я собираюсь подарить тебе кое-что на Рождество. Ничего большого, но решил предупредить — ты ведь можешь начать нервничать из-за таких вещей.       — Нервничать? Я? — переспросила я, и мы оба рассмеялись. — И что это за подарок? Сентиментальный? Дежурный? Дорогой? Материальный?       — Сюрприз.       — Да ладно тебе. Дай хоть намёк, чтобы я знала, что дарить тебе.       — Не заморачивайся. Смысл в том, чтобы не создавать тебе стресс. И ты вообще можешь ничего мне не дарить.       — Не будь смешным. Конечно, я подарю тебе что-то, — ответила я. Мой мозг уже заработал — мысленно я рассматривала полки, выбирала варианты, взвешивала, что подходит, а что можно сразу вычеркнуть.       — Гермиона, — сказал Драко, прервав мой мысленный шопинг. — Я же сказал — не зацикливайся.       — Ладно, — я оторвалась от своих мыслей. — Не буду.       Но, конечно, я всё-таки зациклилась на его подарке.       В итоге я купила ему книгу и гордо вручила её, когда мы встретились в следующий раз. Это было за несколько дней до Рождества, и рестораны были переполнены, поэтому ужинали мы у меня дома. Не в столовой — там было бы слишком официально. Мы сидели за кухонным столом, а на фоне тихо играла рождественская музыка.       Драко приподнял бровь, принимая аккуратно завернутый подарок.       — Книга? Ты ведь ненавидишь дарить книги.       — Я люблю дарить книги. Ненавижу, когда это только укрепляет в людях стереотип, будто я — одно сплошное занудное чтиво. Но мы давно вышли за рамки стереотипов. Думаю, тебе понравится.       — Да, стереотипы мы уже прошли, — согласился он, разрывая бумагу. Прочитал вслух:       — «Величайшие зельевары двадцатого века». — Он сразу начал листать страницы. — Я эту не видел. Кто у них там есть?       Я знала, кого он ищет: своего любимого зельевара, которого обычно игнорировали в подобных книгах, потому что тот был нелюдимым отшельником и сошёл с ума под конец жизни. Но Драко всегда утверждал, что это не умаляет его огромного вклада в науку.       — Фитчнер есть.       Он поднял на меня глаза и улыбнулся.       — Правда?       — Конечно. Иначе я бы не купила. Книга интересная — автор сосредоточился не столько на формулах, сколько на жизни каждого зельевара и том, что вдохновляло их открытия. Подумала, тебе будет интересно — ты ведь сам идёшь к тому, чтобы попасть в следующий сборник.       — Ага, — засмеялся он, продолжая перелистывать страницы. — Лет через восемьдесят, когда будут составлять список зельеваров двадцать первого века.       — Именно. И ты обязательно будешь там. А если нет — я начну слать им по Кричалке каждый день, пока не добавят.       — Спасибо, — сказал он, и его щёки чуть порозовели. Это заставило меня улыбнуться.       — С каких это пор ты стал таким скромным? То зелье выносливости, что ты разработал, — просто гениально. И я не единственная так думаю. Я видела статью о нём в «Еженедельнике зельеваров».       — С каких это пор ты читаешь зельеварческие журналы?       — Честно? Только ту статью. Лира оставила журнал на моём туалетном столике. Она очень гордится тобой.       — Ага. Забавно, ведь когда я потратил время, чтобы объяснить ей новое зелье и весь процесс его создания, она осталась катастрофически равнодушной.       — Ну, она же подросток, и у неё есть своя роль — не дать тебе зазнаться.       Он улыбнулся и, отложив книгу в сторону, постучал по обложке:       — Хороший подарок. Колоссальные умственные усилия, вложенные в него, определённо окупились.       — Не неси ерунду. Я просто купила первое, что пришло в голову.       — Конечно, — хмыкнул он и взмахом палочки призвал с другой стороны комнаты небольшую коробку, аккуратно обёрнутую в серебристую бумагу. — Твоя очередь. Счастливого Рождества.       Я улыбнулась, беря коробку.       — Я собирался подарить это тебе на день рождения, но тогда мы только начали снова встречаться, и, как мне показалось, всё было слишком хрупко.       — А сейчас уже не хрупко?       — Нет, — просто ответил он. Раньше, когда мы были вместе, он бы сказал что-нибудь вроде: «Не знаю, а ты как думаешь?» Мне нравилось замечать такие мелкие перемены в нём. Это было как найти на дороге случайный сикль — мелочь, а приятно.       Я развернула бумагу и заглянула в коробку.       — Свеча?       — Понюхай.       Я поднесла коробку к носу и вдохнула. Почти сразу память унесла меня в наш дом в Лондоне — тот, который мы с Драко купили вскоре после свадьбы. Я сидела в кресле в комнате Цетуса, покачиваясь, пока он спал у меня на груди. Я наклонилась, чтобы вдохнуть запах его головы, — и ощутила тот идеальный коктейль из молока, детской присыпки, мыла и тёплого хлеба, который составляет аромат младенцев.       Я вдохнула снова — и уловила запах томатного соуса, булькающего на плите. Я почти забыла, что когда-то Лира несколько месяцев напролёт отказывалась есть всё, кроме спагетти с томатным соусом. Она вбежала в комнату, её светлые косички подпрыгивали, а на вороте рубашки красовалось выцветшее пятно — след, который я так и не смогла вывести, сколько бы чистящих чар ни пробовала.       Я моргнула — и снова оказалась здесь, в своём нынешнем доме, за кухонным столом напротив Драко.       — Где ты это достал? — спросила я, вытаскивая свечу из коробки и рассматривая металлический корпус в поисках подсказки.       — Сам сделал.       Я покачала головой и снова вдохнула аромат. Меня будто на несколько минут выдернуло обратно в то время, когда Цетус и Лира были совсем маленькими.       — Как?       — Магия, — ответил он без тени иронии. — Надеюсь, ты не забыла, что я обычно дарил тебе на дни рождения.       — Воспоминания, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Он всегда говорил, что мне невозможно подобрать подарок — пока однажды, в мой день рождения, не поехал в Париж и не купил коробку мадленок в той самой лавке, где я бывала с бабушкой, на нашем последнем совместном отдыхе, незадолго до её смерти.       — Это же просто печенье, — сказал он тогда, смущённый моей бурной реакцией.       — Нет, Драко. Не просто. Ты подарил мне воспоминание. Прекрасное воспоминание. Спасибо. — С тех пор я начала дарить ему портключи на день рождения, но мне всегда казалось, что мои подарки не могли сравниться с его. А теперь...       Я придвинула свечу обратно к нему.       — Что не так? — спросил он. — Не сработало? Я думал, получилось идеально.       — Оно идеально. Просто… слишком. Ты не можешь дарить мне такие вещи. Мы же… мы… — я запнулась.       Он скрестил руки на груди.       — Мы что?       — Мы не вместе, во-первых.       Его глаза сузились.       — Думаешь, я этого не знаю?       — Драко, ты злился на меня, когда я подарила тебе тот портключ. Тогда я не понимала, почему, но теперь понимаю. И это — то же самое. Не удивляйся, что я тоже злюсь.       — Я ничего не ожидаю от уровня твоего гнева, — спокойно ответил он. — Ты сказала несколько недель назад, что тебе грустно, потому что ты почти не помнишь то время, когда дети были маленькие. Я сделал кое-что, чтобы помочь тебе вспомнить. Но злись сколько угодно. Я к этому привык.       — Дело не в этом!       Он чуть подался вперёд.       — А в чём же тогда дело, конкретно?       — В том, что ты не можешь дарить такие продуманные, слишком личные подарки, когда собираешься жениться на другой.       — Я не собираюсь жениться на Джемме.       — Ты... ты не собираешься? — я только надеялась, что в голосе не прозвучала та надежда, что звучала в голове.       — Нет.       — Правда? Но вы же вместе почти два года.       — Это не повод жениться, — пожал он плечами и оторвал кусочек хлеба, бросив его в рот.       — Почему ты не хочешь на ней жениться?       Я ожидала, что он скажет: «Пас.» Но он просто проглотил хлеб, отодвинул стул, закинул ногу на колено и посмотрел на меня. И я почти видела, как в его голове закрутились мысли — он подбирал слова.       Я подняла свечу и вдохнула запах ещё несколько раз. Перед глазами вспыхивали новые сцены из того времени — короткие, тёплые, угасающие вместе с ароматом. Было немного тем, которые могли бы удержать меня от допроса Драко о том, какую магию он использовал для создания этой свечи, но это было одно из них. Поэтому я просто сидела и ждала, пока он сам заговорит.       — Я сказал ей, что не хочу жениться. — Он помолчал, прежде чем добавить: — А она… сделала встречное предложение. Думаю, на это она и рассчитывала с самого начала. Знала, что я откажусь от свадьбы, а значит, соглашусь на её следующую просьбу.       — Как по-слизерински, — хмыкнула я. — И чего же она попросила?       Он колебался, прежде чем ответить:       — Она не хочет, чтобы я больше встречался с тобой на ужинах.       — А. — Я взяла бокал вина, но, передумав, поставила его обратно. — Понятно.       — Ей нужно было знать, что я выберу её, а не тебя. Что именно она — ведьма, которую я больше всего хочу видеть в своей жизни.       Горло сжалось, слова едва проходили наружу:       — Это… не совсем безосновательная просьба. — Его взгляд был слишком прямым, слишком прожигающим, и я опустила глаза. Мой взгляд упал на свечу — и ком в горле стал ледяным. — Понимаю теперь, зачем этот подарок. Это вроде извинения. Потому что мы не...       — Я сказал ей нет.       Я резко подняла глаза.       — Что?       — Ты ведь знаешь, как долго мы шли к этому. И я не собираюсь всё просрать.       — Драко. Я бы поняла. Она — твоя девушка, а я — просто ворчливая бывшая жена. Нормально, если ты поставишь её...       — Ты бы не поняла.       — Ну ладно, я бы злилась, да, но, как ты сам сказал, ты привык. После того как я поворчала бы... Подожди. Это ты сейчас хочешь, чтобы я заранее согласилась с этой идеей? Мерлин, да ты настоящий слизеринец.       — Гермиона! Я сказал ей нет.       — Нет, не сказал. Она бы не приняла отказ. Ты, должно быть...       — Мы расстались.       — Ты… ты что?       — Я сказал ей, что не перестану ужинать с тобой. Мы поссорились — и расстались.       — Серьёзно? Вы расстались из-за… меня? Это не какая-то уловка?       — Нет! Не уловка. Мерлин, почему тебе так трудно поверить, что я выбрал тебя?       — Потому что мы… мы...       — Что, закончили?       — Да! Драко, мы...       — Я так не думаю. Я не думаю, что мы когда-либо заканчивали.       — О чём ты вообще говоришь? Конечно, мы...       — Для меня — нет, — перебил он, будто не слыша. — Всё не закончилось. Мы развелись, я съехал, но чувства никуда не делись. Так что да, я выбрал тебя. — Он потянулся через стол и взял меня за руку. — Я знаю, что не всегда ставил тебя на первое место, знаю, что совершил кучу ошибок, но сейчас я выбираю тебя. Я знаю, каково это — потерять тебя, и больше не позволю, чтобы это случилось. Я всегда буду выбирать тебя.       — Откуда… откуда всё это? Из-за нескольких месяцев ужинов? Драко, мы больше не знаем друг друга. И да, мы можем вести себя цивилизованно пару часов в неделю, но это не гарантия, что мы сможем… Я даже не понимаю, что ты предлагаешь. Ты… ты что, хочешь…?       Я не решалась произнести то, о чём думала, боясь, что неправильно поняла. Но следующие слова Драко развеяли все сомнения.       — Я хочу быть с тобой. Всегда. Не пару часов в неделю — всегда. Я не могу даже описать, как сильно скучаю по тебе между этими ужинами. Ты постоянно у меня в голове — бросаешь свои замечания, подбадриваешь, иногда отчитываешь — и, да, я это заслуживаю...       Он оборвался, выдохнув, и посмотрел вниз на мою руку, которую всё ещё держал. Лицо стало непроницаемым, но я уже знала: это значит, что он просто собирает мысли. Я молча ждала, пока в его глазах снова вспыхнет та самая сосредоточенность.       — Скажи, что ты чувствуешь то же самое. Скажи, что это между нами есть. Что только потому, что раньше у нас не получилось, это не значит, что мы не можем попробовать снова.       — Мы не можем, — прошептала я.       — Можем, — ответил он, и в его взгляде было столько чувства, что смотреть стало больно. — Мы можем попробовать снова, Гермиона. Всё, что тебе нужно — просто сказать «да».       — Всё не так просто, Драко.       — Я и не говорил, что будет просто. Просто... ты любишь меня? Давай начнём с этого.       Я не смогла заставить себя ответить, и он сделал это за меня.       — Любишь. Я знаю, что любишь. Ты же, чёрт возьми, выпила зелье, чтобы перестать меня любить.       — Я выпила его, чтобы перестать тебя ненавидеть, — поправила я.       — Одно и то же.       — Нет, не одно и то же.       — Не во всех случаях. Но для нас — да. С самого начала. Мы ненавидели друг друга, потому что любили слишком сильно, потому что не могли заставить это работать. И ненавидели, потому что, даже когда находили других — тех, кто заполнял дыры, которые мы видели друг в друге, — всё равно ни хрена не получалось.       — Драко, мы не можем, — повторила я, уже твёрдо.       — Перестань это говорить.       — Нет, ты перестань! — я вырвала руку и резко встала. — Это ужасная идея, и мы должны остановиться, пока снова не причинили друг другу боль.       — Просто скажи, почему ты говоришь «нет».       — Потому что… потому что я нам не доверяю. Это ты сказал, что нам понадобилось так много времени, чтобы прийти к этому, и что не хочешь всё испортить — а этим мы можем. И… и… ты уверен, что Джемма действительно ушла? Я не уверена, что верю в это.       Драко покачал головой, аккуратно положил салфетку на стол и поднялся.       — Пойдём со мной. — Он протянул руку, предлагая аппарировать бок о бок.       — Куда?       — В мою квартиру. Я хотя бы один из твоих страхов могу развеять.       Я знала, что должна отказаться, но любопытство оказалось сильнее. Тело решило раньше разума — я шагнула вперёд и взяла его за руку.       Я бывала в его квартире только в гостиной, да и то, обычно через камин. Но на этот раз мы оказались не там. Мы появились в спальне, и я сразу почувствовала, что что-то не так.       На стенах виднелись тёмные прямоугольники — следы от снятых картин. Окна без штор, только карнизы остались. В шкафу — десятки пустых вешалок.       Что-то тяжёлое опустилось в грудь, когда я прошла по остальной квартире. Почти всё оформление исчезло, за исключением детской — там стояли две двуспальные кровати, втиснутые углом в угол комнаты, и столько плакатов, что я сбилась со счёта. Я поспешно закрыла дверь, прежде чем от этого буйства красок у меня разболелась голова.       Драко стоял в коридоре, прислонившись к стене, скрестив руки на груди.       — Я же говорил — её больше нет.       — Она забрала с собой довольно много, — сказала я.       Он лишь пожал плечами, и в этом небрежном жесте было что-то, что мгновенно во мне вспыхнуло.       — Тебе что, всё равно?! — вспыхнула я. — Ты только что расстался с женщиной, с которой встречался два года! С той, кого сам пригласил жить с собой! Кого привёл в жизнь своих детей! С той, в конце концов, кого ты, как утверждал, любил!       — Я действительно любил её. И да, мне тяжело. То есть… было тяжело. Но между нами всё закончилось уже давно. Просто потребовалось время, чтобы мы оба это признали.       Коридор стал душным, тесным. Я стремительно прошла мимо него и остановилась в гостиной — знакомой, но чужой.       «Между нами всё закончилось давно».       Он когда-то сказал то же самое про нас — прямо перед тем, как вычеркнул меня из жизни. И теперь делает то же самое с Джеммой, выталкивает, будто это ничего не значит. Только... меня он, похоже, так и не отпустил. По крайней мере, если верить его словам.       Но я не знала, можно ли верить ему.       Если честно, я не знала, можно ли верить себе.       Твёрдые руки легли мне на плечи.       — Почему ты плачешь?       Я взглянула на отражение в тёмном стекле окна. Я и правда плакала. Даже не заметила, когда слёзы потекли. Я боялась. Вот и всё. Ответ был прост. Я застыла — внутри и снаружи — и ненавидела это ощущение. Но его руки были тёплыми. Он был тёплый. Я чувствовала жар за спиной — он стоял всего в дюйме от меня.       — Гермиона. — Он развернул меня к себе и поднял мой подбородок кончиками пальцев. Я знала, что он собирается сделать дальше. Знала, что должна остановить это. Нужно было оттолкнуть его. Или хотя бы сказать «нет». Он бы остановился, если бы я сказала.       Но я не сказала. Не смогла.       Он наклонил голову, остановившись в дыхании от моих губ. И даже тогда я не сказала ему остановиться.       Поцелуй был слишком поспешным, неловким — словно мы были подростками, впервые решившимися на поцелуй и уверенными, что главное в этом деле — просто прижаться как можно ближе. Его руки сомкнулись у меня на талии, мои — вокруг его шеи.       Наши губы двигались лихорадочно, зубы стукались, языки скользили друг о друга. Помню, как мы оба рассмеялись, не разжимая объятий. Мы ведь оба понимали — стоит отстраниться, и второго такого момента может не быть.       Я почти произнесла то слово. То самое, которое бы всё остановило. Но прежде чем я успела, он снова взял мой подбородок и заглушил мою просьбу ещё одним поцелуем. И этот... этот был чертовски хорош.       Мы снова нашли тот ритм — ту божественную синхронность, с которой тела наши всегда совпадали, даже когда мысли расходились. Мне больше не было холодно. Я тонула в его тепле, в его дыхании, пульсирующем у моих губ, в жаре его языка. Я не хотела отпускать его.       Но отпустила. Конечно, отпустила.       Мозг наконец догнал тело, и руки сами толкнули его от себя. Он медленно отступил, тяжело дыша, разворачивая свои руки, всё ещё обвивавшие мою талию.       — Пожалуйста, — прошептал он, глаза полные желания и тоски. — Давай просто попробуем. Если не получится — остановимся. Вернёмся к нашим еженедельным ужинам.       — Нет.       — Почему нет?       — Драко, — я вздохнула и уронила лоб ему на грудь.       Он не медлил: снова обнял меня, прижимая крепко.       — Просто скажи мне, — прошептал он мне на ухо. — Скажи, почему ты всё время говоришь «нет».       — Потому что ты слишком важен для меня. — Я отступила назад, пока между нами не осталось расстояние. — Это слишком. Мы не готовы к этому. И… и я не собираюсь бросаться во что-то с тобой. Не снова.       — Тогда будем идти медленно.       — Нет. Мы... не можем. Я просто... — я бросила взгляд на камин, проверяя, не забрала ли Джемма вазу с летучим порохом. Нет, стояла на месте. — Мне нужно уйти. Это всё слишком.       — Не уходи, — он схватил мою руку, но я вырвала её.       Я не взглянула ему в глаза. Я знала, что увижу там — и именно это не дало бы мне уйти.       — Мне просто нужно время. Просто… просто дай мне подумать. И… и я напишу тебе позже.       — Гермиона. Можно хотя бы поговорить? Можно мы...       — Может, потом. Но не сейчас. — Я занялась камином, делая вид, что сосредоточена. Сделала глубокий вдох и, наконец, повернулась к нему, но взгляд остановила в нескольких дюймах от его глаз. — Отпусти меня, Драко.       — Ладно, — пробормотал он, закрывая лицо рукой.       — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — выдохнул он из-за ладони.       И прежде чем он успел сказать хоть слово ещё, я исчезла.