Часть 17

***17*** Подготовка к операции оказалась тем еще квестом, и Тони бы сорвался и всё отменил, если бы Брок не готовился вместе с ним. — Они запретили есть, — с возмущением сказал Тони, глядя на Брока. Тот сидел в кресле, крутил в руках его личную головоломку, щелкая гранями, в попытке собрать ее. — И пить! — Тони, — с бесконечным терпением сказал Брок. — Ты можешь прямо сейчас всё отменить и навсегда остаться с реактором в груди. Только это должно быть взвешенное решение, а не принятое из страха или лени и желания пожрать. Он снова провернул головоломку пару раз, вот только форма стала вообще не похожа ни на что логически приемлемое. — Я просто злюсь, — выдохнул Тони, откидываясь в кресле. Он был уверен, что просто уснет, потом проснется, и всё. Операция прошла, грудь без дыры, а он сам как новенький. Но оказалось всё совершенно не так. Подготовка началась почти за сутки, бесконечные анализы, КТ, пробы на аллергию, проверка отклика на наркоз и куча прочих не всегда понятных действий. А учитывая сыворотку в крови… Всё становилось в разы сложнее. На медицинском этаже вообще творилось что-то невообразимое — хирурги, анестезиологи, медсестры и прочие размещались, настраивали оборудование и делали тысячи разных вещей, в смысл которых Тони вникать отказывался категорически, потому что реанимационная палата, которую развернули рядом с операционной, привела его в ужас. Благо, Джарвис следил за каждым и давал редкие отчеты. — Понимаю, — кивнул Брок, подбрасывая и ловя тяжелую металлическую хрень. — Это что? — Зеркальный куб, — ответил Тони, готовый отвлечься на что угодно, лишь бы не думать о завтрашнем дне. — Куб? — с сомнением спросил Брок, глядя на нечто в своей руке. — В итоге да, — усмехнулся Тони. Удивительно, но именно сегодня ему хотелось жрать, хотя обычно он вспоминал об этом хорошо, если раз в день. — Могу я его взять? — спросил Брок. — Конечно. — А если сломаю? — Если ты его сломаешь, я буду очень удивлен — титановый, — ответил Тони. — Поднимайся, пошли в спортзал, нужно устать, чтобы ночью спать, а не пялиться в потолок, мечтая о стейке, — сказал Брок, поднимаясь и снова подбрасывая ту хрень, что Тони обозвал кубиком. — Изверг, — притворно простонал Тони, но встал и пошел следом. После даже не тренировки, а разминки, Тони и Брока забрали на медицинский этаж. Тони сдавал последние анализы, подписывал какие-то документы, говорил с мисс Поттс, отдавая распоряжения, а Брок мучил головоломку. Утро следующего дня началось как-то вдруг. Казалось, что до него еще многие часы, но… — Мистер Старк, — женщина постучалась в его палату. — Пора готовиться. К Броку тоже пришли. По договору он мог присутствовать в операционной как сопровождающий. Ему выдали инструкцию, что нужно сделать, а когда он помылся, высушился, к нему пришла медсестра с одеждой. Тони лежал на операционном столе, вокруг него суетились люди, а он не сводил взгляда с Брока. Тот ему казался единственным настоящим в этой комнате. Он точно знал, что тот не уйдет, что проследит, что не оставит. Пожалуй, остаться, пусть и будучи под наркозом, совсем одному… Именно это по-настоящему страшило. — Пока не подействовал наркоз, вы можете подойти, — Хо встал рядом с Броком. — Но потом вы займете выделенный для вас стул и не будете подходить к стерильному пространству. И если вдруг я пойму, что вы теряете самообладание, то потребую, чтобы вы вышли. — Я всё понял, док, — кивнул Брок и пошел к Тони, который лежал, весь опутанный проводами и трубочками. — Ты только не уходи, — сказал Тони и поморщился от того, насколько беспомощно это прозвучало, насколько был слышен страх. — Я останусь до твоего пробуждения, Пакистан, — улыбнулся Брок, пожимая руку Тони. — Даже не сомневаюсь. — Я и не… Смо… Сно… Глаза Тони закрылись, Брока тут же оттеснили от стола, а хирурги и прочие перешли с английского на какую-то тарабарщину, в которой Брок понимал только глаголы, и то не все. Брок сел на стул, который специально для него поставили туда, где он не помешает, взял со столика ту самую головоломку, которую вертел в руках накануне. Она была запечатана в стерильный пакет, чтобы ему было чем отвлечься от того, что будет происходить в нескольких метрах от него. Отстраниться было сложно. Брок слышал и чуял слишком много. Для того чтобы контролировать происходящее, ему зрение было и не нужно. Он слышал не только переговоры хирургов, но и их дыхание, сердцебиение, как и дыхание и сердцебиение Тони, впрочем, пока его не перевели на искусственную циркуляцию. Потом вместо него кровь гонял и дышал аппарат. Было страшно смотреть на Тони и понимать, что его жизнь зависит от того, как работают аппараты жизнеобеспечения, насколько слаженно действуют хирурги и остальные. Часы тянулись резиной. Брок сидел, ходил вдоль стены, стоял, облокотившись, собирал головоломку, а над Тони все еще колдовали, потому что работой это было назвать сложно. Люди из стали, не меньше. Брок, при всей его силе, устал просто от присутствия, а хирурги работали, сменяя друг друга, потому что специалисты нужны были в самых разных областях. Сыворотка в теле Тони тоже доставляла проблем, выдавая нетипичные реакции на вмешательство — Брок слышал сдержанные чертыхания хирурга, извлекавшего осколки. Джарвис, который своими электронными мозгами влез в каждый прибор, контролировал каждый шаг, бесстрастно комментируя. Брок был уверен, что реплики Джарвиса могут помешать, но врачи быстро поняли, какими возможностями обладает Джарвис, и пользовались ими по полной программе, контролируя состояние пациента. Брок же крутил головоломку и ждал, когда это всё закончится. Конечно, он вполне мог уйти — Тони без сознания, ему уход Брока ничем не помешал бы, но он обещал, и свои обещания предпочитал сдерживать. Поэтому, когда больше десяти часов спустя главный хирург вдруг сказал, что операция закончена, Брок не поверил своим ушам. Тони увезли в реанимационную палату, а Брок наконец-то позволил себе расслабиться и осесть на стуле. Он до этого момента не чувствовал того чудовищного напряжения, в котором пребывал всё это время. — Мистер Рамлоу, — раздался голос Джарвиса. — Я советую вам пойти переодеться, поесть, а потом вы сможете расположиться в реанимационной палате. Сэр придет в себя не раньше чем через пять-шесть часов. — Спасибо, Джарвис, — кивнул Брок, встал и, едва передвигая ноги, как будто бежал марш-бросок, а не сидел целый день, пошел к себе. *** Солдат ел. Причем делал он это очень аккуратно и не спеша, а Александр сидел со стаканом молока и наблюдал, думая, что где-то его даже не обманывали, а наебывали, потому что не замечал за Зимним Солдатом даже отголосков агрессии или неповиновения. — Почему ты убил доктора Рихтера? — спросил Пирс и едва язык не прикусил, потому что… Солдат был для него не человеком, а инструментом, а такие разговоры… Они давали личность. Зимний отложил вилку и нож, которыми отрезал кусочки мяса и аккуратно ел, и посмотрел на своего куратора. Вопрос требовал немедленного ответа, поэтому он начал говорить: Доктор Рихтер превысил полномочия при прошлой активации Солдата. Он экспериментировал с новым отравляющим веществом. Не провел обнуление. Солдат устранил угрозу дестабилизации. Он говорил это, а в голосе не было ни единой эмоции, исключительно констатация факта, а Александр подумал, что стоило, наверное, внимательно присмотреться к сотрудникам. Слишком много начали брать на себя. — Я отменю все эксперименты. С этого дня ты подчиняешься исключительно мне. — Принято, — ответил Зимний и снова взялся за приборы. Он был умным и хитрым. Пусть его многочисленные кураторы и были уверены, что имеют дело с бесправной куклой, только они почему-то поголовно забывали, что он умеет работать в соло, а это значило, что решения принимались тоже им. Да, рамки были, но за столько лет Солдат научился их виртуозно обходить. Александр прищурился, посмотрел на Солдата, а потом недовольно покосился на пол, туда, где по ощущениям находилось то чужеродное, что оказалось в его доме. Скрулл, закрытый в одной из комнат бункера, бесил буквально на подкорке. Пирс хотел как можно скорее получить ответы и избавиться от такого соседства, но… Если честно, то он понятия не имел, как проводить допросы. Он людей допрашивать не умел, не то чтобы инопланетян. — Как долго пленник будет сидеть просто так? — Несколько часов, — ответил Зимний. — Не слишком долго, чтобы не успел адаптироваться, но и не слишком мало, чтобы линия обороны пала. Отвечать развернуто было опасно, но и не отвечать тоже. Но Зимний научился такому стилю общения, когда и дураком быть было нельзя, и слишком выпячивать свою разумность тоже. — Молока, — сказал он, и в его голосе не было просительных интонаций. — В холодильнике. Кружка на полке. Солдат безошибочно нашел все требуемое, налил себе полный стакан молока, выпил его, а потом повторил. Раз уж куратор настолько щедр, чтобы кормить его нормальной едой, то почему бы не воспользоваться. Ка'Рех Васс сидел примотанный к металлическому стулу и прислушивался к абсолютной тишине. Обычно было слышно хоть что-то, но тут… Тишина была такой, в которой слышишь сам себя. К этой неестественной тишине примешивалась точно такая же темнота. Два абсолюта, в которых так легко потерять ориентир. Ка'Рех Васс терпеть не мог чувствовать себя беспомощным. А представив на мгновение, как отреагирует на его поимку Кр’Шаал Век, содрогнулся. Старшая Маска безопасности был скор на расправу. Он готов был пожертвовать любым членом общества, лишь бы сохранить расу. Тишина давила на уши. Темнота заставляла фантазию рисовать ужасы. Ка'Рех Вассу казалось, что он проваливается в изначальную тьму. Единственное, что его успокаивало, это уверенность, что послание дошло до адресатов, что тела его соплеменников заберут и предадут распаду, который даст жизни следующим поколениям. В то, что его оставят в живых, он не верил. Зачем бы. Он бы не дал выжить врагу, значит, и враг должен поступить точно так же. Он был готов к окончанию жизненного цикла, когда наконец-то послышался звук шагов. Ка'Рех Васс был уверен, что это идет именно то существо, которое убило троих из его модуля и захватило его. Человек? Нет. Ка'Рех Васс слишком хорошо знал пределы человеческих тел. Ни один человек не смог бы в одно мгновение убить троих бойцов Скруллоса, а его пленить. Ка'Рех Васс начал спешно перебирать доступные ему облики. На ком бы стоило остановиться, чтобы если не тронуть, то заставить дрогнуть? Не мужчина. Нет. Девушка. Была в его арсенале одна. Внешность поплыла, и на стуле оказалась рыжеволосая красотка. Свет резанул по глазам — яркий, в нестерпимо-синем спектре. Дверь открылась, и в проёме показалась фигура того существа. Он окинул холодным взглядом инопланетянина. — Цель пятого уровня, — сказал он, глядя в знакомые зеленые глаза. Наклонился ниже, так, чтобы оказаться лицом к лицу, а потом ткнул указательным пальцем в живот. — Ей я стрелял сюда. И отошел. Ка'Рех Васс впервые за свою жизнь чувствовал себя ошеломленным и раздавленным, потому что не добился той реакции, на которую рассчитывал. А это страшное существо, повернувшись к нему спиной, сматывало веревку. — Я ничего тебе не сажу, — выплюнул Ка' Рех Васс. Зимний повернулся, окинул взглядом толстого лысоватого мужика, дернул губами, выдав настолько неестественную усмешку, что у скрулла холодом по хребту продрало, и сказал: — Мне не нужно, чтобы ты говорил. Ты наживка, на которую я хочу поймать рыбу покрупнее. Это был удар. Ка'Рех Васс думал, что будет стоически терпеть пытки от этого существа, что Кр’Шаал Век пришлет пару модулей за его телом, потому что тела они забирали всегда. Что он — Ка'Рех Васс — сделает всё, чтобы не выдать ни одного секрета, и вдруг оказаться приманкой в капкане! Он орал, оскорблял, пытался вывести из себя, но всё тщетно. Это странное существо, лишь отдаленно похожее на человека, не реагировало.