Сердце размером с вселенную

Феликс склонился вперед, сложив руки в замок. Перед ним на столе лежали листы бумаги. Яркий свет позволял четко разглядеть документы. Результаты его анализов крови, последние анализы Рюджин, кое-какие данные из её медицинской карты... Блондин собирал данные на совместимость. Откуда это все, а главное зачем, Хенджин предпочёл бы не спрашивать. Но все же спросил на свою голову. — Это что? — недоумевая, еле выдавил он, тыкая пальцем. Хван заткнул себе рот рукой и откинулся на спинку качнувшегося стула. За окном царила спокойная ночь. Тихая и безмятежная. А вот в квартире — одно напряжение с тех пор, как, по мнению Хенджина, Ликс встретил эту... Как её там... Шин Рюджин! — Хенджин, ты знал, что у нас с Рюджин один тип крови? — не отрываясь от своего занятия с перелистыванием документов, наконец ответил Ликс, дразня. Брови нахмурились в задумчивоти. — Вот ещё... Больно надо мне о таком знать! — сердито выплюнул Хван и глотнул воды, всматриваясь в Феликса. А через секунду замер. Зрачки расширились, щеки так и остались надутыми от жидкости во рту. Парень поднял растерянный напуганный взгляд. Вода чуть не вышла из носа. Хенджин закашлялся. В голове стало горячо. Это... Это что же получается..? — Ликс, ты что удумал?! — вскрикнул он, чуть не упав со стула. Феликс замер, кончики пальцев дрогнули, но лишь на секунду. Он поднял такой же растерянный взгляд, не зная, что сказать. Пути назад нет. — Ей нужно сердце, Хенджин, — спокойно выдохнул Ли. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Так, словно это норма. Ничего особенного. — Сердце, которое есть у меня. Во взгляде читалась боль, уверенность и что-то еще. То, что сокрыто гораздо глубже и добраться до туда Хенджин не мог. — Нет, нет. Хван замотал головой, смотря куда-то в пол, лишь бы не смотреть вновь в эти слишком уверенные глаза. Конечности онемели. Казалось, это сон. Да, пусть будет так! — Ты не можешь... — Хенджин резко оборвался. Слова не шли в голову, не хотели выговариваться на языке. — Могу, — перебил его Ликс. Холодно и отстраненно. Хенджин боялся этого его состояния. — Феликс, прошу, скажи, что ты несерьезно! — протестовал Хван, размахивая руками. Парень подскочил, чуть не уронив стул, но подойти ближе к Ли не решался. — Да ты в своём уме? Ты хоть понимаешь, что несешь?! — Да, я серьезно и да, я в своём уме, — вновь безэмоционально отозвался парень. Ужасно хотелось спать, а тут ещё Хенджин... — Нет, скажи что это не так! Хван присел на колени рядом, потрясывая плечи друга. Взгляды пересеклись. Глаза темные, без блеска. И от этой пустоты внутри Ликса Хенджину стало плохо. Парни долго смотрели так друг на друга. Ликс поднял уголки губ вверх, потом расхохотался. Громко и звонко. Как раньше. Хенджин чуть не подавился воздухом от такой смены эмоций, но стойко вытерпел. — Повелся! — слышалось в хохоте. — Ты пошутил? Пошутил ведь? Ты ведь ничего не собирался с собой сделать? Парень пытался найти в действиях друга хоть что-то логичное и хорошее, но постоянно оставался ни с чем. Разгадка ускользала, как бы он ни пытался. Ликс наконец кивнул. Взгляд вновь стал привычным. Даже солнечным. — Не смей больше о таком даже думать! Ты понял меня? — Обеспокоенно завопил Хван. Холод прилип к голове. Стало страшно. Очень. А Феликс все так же сидел и смотрел на него своими большими глазами. Хван не мог понять, что в них скрывается. — Да понял я, понял, — вновь рассмеялся Ликс. — Давай забудем это разговор, — договорил он и получил в качестве ответа подзатыльник. Хван обиженно сложил руки на груди со своим "не смешно" и отвернулся, надув губы. Он даже не смог понять, шутит ли Феликс. Что ему теперь думать? Ли вдруг затих. — Как я могу... Это ведь... Сердце Ю Ми, — раздельно проговорил он. Феликс и сам не мог разобраться, что чувствует и чего хочет, что намерен делать. А потому соврал: — А это... — Ли указал на стопку бумаг, — Она ничего не рассказывает о своей болезни, я хочу знать все. Хван подсел ближе, положив руку на плечо друга. — Хенджин, — несмело позвал Феликс, столкнувшись взглядом. Он шептал. Потому что боялся произносить это. — Я ведь не предаю Ю Ми? Мне страшно. Я так боюсь... Это так странно... Её сердце бьется во мне, а я чувствую этим самым сердцем, что... — договорить он не смог. Слова застряли в горле. — Нет, конечно. Ты никого не предаешь. Ю Ми хотела, чтобы ты жил, — напомнил Хван, теребя ещё незажившую рану. — Жил, как раньше. Полной жизнью. — Спасибо, — тихо прошептал Феликс, крепко обняв Хвана. Хенджин мягко улыбнулся. От колючки-Ликса не осталось и следа. Парень подскочил. Раздался телефонный звонок...

***

Феликс мчался как мог, сшибая все на своём пути. Удивительно, как сам он не впечатался в один из фонарных столбов. Такие нагрузки ему вообще-то противопоказаны, но какая разница? Рюджин позвонила ему в слезах. Попросила придти. Что случилось, Феликс мог только предположить, а времени для фантазий, пока он несся, у него было предостаточно. А вдруг она узнала о его плане? А вдруг что-то с сердцем? Этих "а вдруг..?" скопилось так много, что голова была готова вот-вот лопнуть. На улице темно. За тучами почти не видно звёзд. Только единицы смогли просочиться, выглянуть сквозь серую вату. Горели фонари. Запыхавшееся громкое дахыние. Он не остановился ни разу. Ноги уже не чувствовались. Парень наконец добежал до подъезда девушки. Остановился, облокотившись руками на колени. Отдышался. Поднял взгляд и увидел её. Совсем рядом. Девушка с раскрасневшимся лицом стояла под козырьком подъезда. В тоненькой домашней одежде. На ветру. Ночью. Лицо раскраснелось от слез. Она сжимала край футболки и смотрела округлившимися глазами на него. Феликс примчался через десять минут после её звонка. Находиться дома стало невозможно. Рюджин устала. Она больше так не могла. Не могла больше видеть то, как её родные страдают и жалеют её. Да, она почти что при смерти, но зачем постоянно напоминать ей это? Стены стали тюремными. Теми, что не пропускают ни лучика света, ни глотка воздуха. Они сдвигались, почти схлопавались и душили горло. Рюджин стало страшно. Она больше не могла там находиться! Просто не могла! Зачем она позвонила Феликсу..? Она и сама не знала. Феликс единственный не знал о её болезни. Феликс не стал бы её жалеть. Не стал бы думать о её сердце. Не спрашивал бы, как она себя чувствует. Он просто был бы рядом. И это все, в чем нуждалась Шин Рюджин в тот момент. Придя в себя, парень подошёл ближе. Колени все еще тряслись от длительного бега. Сердце странно постукивало. Он ведь не умрет сейчас от перенагрузок, верно? Нет, он не может. Феликс ничего не сказал. Крепко обнял, заставив потушить слезы и умолкнуть. Парень крепко сжал дрожащее тело, уткнувшись носом в макушку черных волос. Рюджин замерла, боясь пошевелиться. В глазах все еще мутно из-за слез. Но от дыхания рядом стало теплее. Как бы не спугнуть этот момент, не оборвать! — Ты пришёл, — наконец выдала она, шмыгая, спустя несколько минут. Все это время парень держал её за плечи, успокаивая присутствием. Слезы уже текли реже. Феликс прошелся рукой по багряной щеке, стирая слезинкк и заглянул глубоко в глаза. Внутри все сжалось. Он прошептал. Тихо-тихо. Словно самому себе. — Конечно, пришёл. Как я мог... Ликс не договорил. Внимательно уставился на Шин, что неразборчиво говорила в истерике. Парень вслушиваясь, пытался уловить. — Я ушла из дома. Я устала бороться. Они... Они жалеют меня, но они не знают, что внутри меня все уже давно сгнило, Феликс! — почти кричала она, задыхаясь и делая все больше пауз на жадный глоток воздуха. Внутри что-то заледенело. Сжалось. Кровь прилила к голове. Зрачки расширились, кончики пальцев задрожали. Ли коротко выдохнул. Как же не хотелось видеть её страдания! Как же хотелось сделать хоть что-нибудь для нее! В тот момент он был готов наживую вспороть грудную клетку, вырвать своё сердце и отдать ей, чтобы ей больше никогда не приходилось плакать. Парень почувствовал, как вновь в его плечо отчаянно уткнулось мокрое лицо. Феликс не знал, что говорить. Этого не требовалось. Блондин зарылся рукой в растрепанное каре и тихонько похлопал по спине. Подул прохладный ветер. Отрезвляющий. Вокруг ни души. Феликс выпустил девушку из обьятий. Та подняла разочарованный взгляд, который совсем не хотел, чтобы это заканчивалось. Взял за руку, потянул на себя и повёл подальше отсюда. На вопрос "куда?" не ответил. Он и сам не знал. Как же ему хотелось сбежать! Увести девушку подальше от всего этого. Как жаль, что он не мог. Не в состоянии. Они шли по пустынной улице навстречу свету тусклых фонарей и старались ни о чем не думать. Забыть. Притвориться, что все хорошо. Хотя бы ненадолго. Шутили, смеялись. И почти поверили, что происходящее — правда. — Ты серьезно? Твоя мечта — бесконечный запас леденцов? — в голос рассмеялся Феликс, глядя на Рюджин. — Почему нет? — воскликнула она раздраженно. — А смелая мечта у тебя есть? — отважился спросить Ли, заглянув в большие глаза, и замер, вслушиваясь.— По-настоящему. Рюджин задумалась. Потом ответила, продолжив шаг: — Конечно! Их много. Но самая большая, наверное, взобраться на гору Намсан и всю ночь смотреть на звезды, — вдохновленно говорила она. В глазах загорелись звёзды. Свои. Получше, чем в небе. — И это по-твоему смелая? — удивился Ликс, сдерживая смех. Рюджин не ответила, только закатила глаза, цокнув. Хотелось, конечно немного прибить Ли за то, что не воспринимает всерьез те вещи, к ккоторы девушка относилась со всем трепетом. Но она не стала этого делать. Пускай живёт. И вместо этого зачем-то взяла его руку, размахивая сцепленными ладонями в стороны. Феликс остановился, удивленно уставившись. Наконец наступила тишина. Не звенящаяя. Не полная страхов и монстров. Не было слышно стука сердца. Тишина обволакивала, заставляя расслабиться и полностью обмякнуть в этом моменте, раствориться в объятиях, забыть обо всем. Тишина мерцала в свете фонарей и крохотных редких звёзд. Тишина была настоящей. — Знаешь, — начали оба одновременно и рассмеялись. Феликс заглянул в глаза Рюджин, чей пронзительный взгляд был также устремлён на него. На лицах, будто лучи солнца, заиграла несмелая улыбка, прося разрешения остаться. Было прохладно и темно, но что-то согревало изнутри. — С тобой можно забыть обо всем, — договорили они в один голос. Феликс не смел отпустить чужие холодные руки, лишь бережно сжав их сильнее в своих ладонях. — Рюджин, я буду рядом, не смотря ни на что, — прошептал он, не отводя взгляда. Казалось, он даже не моргал, боясь упустить хоть миг. — Феликс, — позвала Шин с яркой, будто опьяненной, улыбкой. Глаза блестели подобно звездам. — У тебя сердце размером с вселенную. Спасибо, что рядом. В тот момент Ликс окончательно сдался. Он не хочет терять Рюджин. Он хочет вечно смотреть в её искрящие жизнью глаза и согревать её руки. Слышать её дыхание и знать, что её сердце бьется с его в унисон. Она не похожа ни на кого другого. Она такая одна! Феликс больше не мог бороться. Он сдался, находясь в плену мягких нежных рук, которые уже не мог позволить себе отпустить. Парень, прикусив нижнюю губу, наклонился к лицу девушки настолько близко, что мог ощутить на себе её учащенное дыхание. Рюджин растерянно вскинула брови вверх, приоткрыв рот. К горлу подступило волнение, в животе переворачивались бабочки. Ликс не обращал внимания ни на что, кроме красноватых губ, которые отчаянно хотелось попробовать на вкус, ощутить их мягкость на своих. Веснушчатый медленно подался вперед, столкнувшись своими губами с Рюджин. Внутри взрывались фейерверки, которые горели пожаром, разрывали все на своем пути, заставляли позабыть самого себя в этом волшебном мгновении. Казалось, сердце не выдержит и разорвется от этой осторожной нежности и любви. Ноги подкосились, коленки задрожали. Никто не спешил отстраниться, продолжая медленный поцелуй. В конце концов они были вынуждены оторваться друг от друга ненадолго, чтобы набрать в легкие воздух. Феликс отступил на полшага. Отпустил руки Шин. Девушка разочарованно взглянула на него, словно не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Рюджин подняла уголки губ. Сначала несмело. Прикоснулась ладонью к губам. После чего лицо засветилось сумашедшей улыбкой. Феликс улыбнулся в ответ. Она смотрела на него растерянными глазами полными непонимания и необъяснимой нежности. Во взгляде читался немой вопрос. Рюджин хотела что-то сказать, но Ликс опередил её. Сейчас! Сейчас он полон решимости, как никогда. — Собирай вещи, мы едем смотреть на звезды!