12. Вспоминать

      Дазай зевнул и нажал мышкой на «отправить». Поручение Куникиды было выполнено, а теперь можно было и побездельничать. Так что парень встал и потянулся.       В офисе детективного агентства царила привычная рабочая атмосфера. Шуршание бумажек в соседнем отделе, где сидели Харуно и Танидзаки. Кофемашина из медицинского кабинета Йосано запищала, ознамевая её скорый приход со скуки. В офисном пространстве комнаты сидел лишь Дазай, так что он встал и решил спуститься в кафе и выпить чаю. Однако звонок приехавшего лифта отменил все планы. С пыхтением и чиханием внутрь вошли Кенджи и Ацуши. В руках у них высились архивные коробки. Местами пропитавшиеся влагой, съеденные крысами и плесенью. С глухим выдохом ноша была поставлена на пол. Дазай нахмурился, увидев метку. Серая, почти незаметная сквозь пыль и потёртости.       — Семья Норикаме?       — Да, а откуда?.. — Ацуши стряхнул грязь с одежды.       — Услышал утром, как вы собирались в департамент за документами. Вот и всё, — соврал Дазай. Он подошёл ближе и бесцеремонно заглянул в верхнюю коробку. Ворох фотографий и плёнок вкупе с кислым запахом. — Так нас попросили помочь?       — Да. Куникида-сан привезёт сейчас дело, — Кенджи поправил шляпу.       — А Рампо-сан не захотел им помогать? Всё же целая группировка исчезла за ночь. Ни трупов, ни следов крови. Ничего, — нараспев протянул Дазай, собираясь закрыть ящик. Но проворная рука Ацуши выхватила из вороха фотографию. Мальчишка стал рассматривать лица преступников. Дазай моргнул, но всё равно вернул крышку на место и пожал плечами.       — Дазай-сан, это же вы… — Накаджима переводил взгляд с фотокарточки на коллегу и обратно. Кенджи подскочил и утвердительно закивал.       — Да, точно! Только моложе и весь в бинтах! Это как умудриться надо, чтобы и руку и голову сломать?       Дазай вырвал фотографию и всмотрелся, на мгновение став серьёзным. Как и когда он мог попасть на фото?.. А после выдохнул и притворно улыбнулся, легкомысленно обмахиваясь карточкой.       Застолье. Заключение важной сделки. Он по правую руку от Мори. И ведь Ацуши его как-то высмотрел среди множества лиц за огромным столом. И если босс Портовой мафии оказался засвечен, то вот Дазай был чётко виден. Большой, почти огромный плащ, который укрывал худую фигуру в белой рубашке со сломанной рукой. Хмурое лицо, взгляд единственного глаза направлен на Мори. Пристальный. Почти одержимый. С немым восхищением. Всё же тогда Мори обвёл вокруг пальца Норикаме и те лишились треть активов. Незаметно, в течении продолжительного времени. И из серьёзных конкурентов Мафии они стали теми, с кем никто не желал более связываться.       — Ха, бурная молодость. Не бери в голову, Ацуши-кун, — Дазай положил фото на картон крышки и отошёл в туалет.       В зеркале на него смотрел всё тот же мальчишка. Голодно. Жадно. Восхищенно. Именно таким был Дазай. До отвращения жадный и голодный до внимания Мори, который пользовался этим. И пусть после появился Одасаку, что давал это внимание без требований, одарял уютом, Дазай оставался желающим до боли признания Мори себя как равного. Он запрещал мужчине собой манипулировать, мягко направлять, но всё равно…       Неправильная привязанность возникла на пустом месте и напомнила о себе сейчас. Этой фотографией.       — Я тогда был маленьким. И глупым, — Дазай усмехнулся и отражение молодого человека ответило ему тем же, а после сменилось на свою более раннюю версию в бинтах. В голове раздался голос Мори: «И остаёшься таким. Глупым».       Дазай рассмеялся. Тихо. До боли сжимая одежду на груди, не позволяя себе закричать. Он больше не привязан к нему, так почему… Почему снова он думает о том, как бы напомнить о себе Мори? С искажённым от отвращения лицом Дазай включил холодную воду и умылся, пытаясь смыть маску юного мафиози.       Он свободен. Свободен. И на правильной стороне. Он больше не мальчик в большом плаще, что с обожанием смотрит на своего мучителя.       Наконец зеркало стало отображать лицо взрослого человека. Не мальчишки. Мокрые пряди чуть закрывали глаза. Без обожания. Без голода. Холодный и уверенный взгляд, который быстро стал притворно лёгким и весёлым.       Вечером Дазай шёл по тёмным коридорам агентства, когда чуткий слух уловил его имя. Он замедлился у двери, проходя мимо.       — Он был совершенно другим… Как ты. Пустой взгляд. Безэмоциональная маска…       Дазай сбился с шага. Ацуши его жалел? Это стало неожиданным открытием. Нежеланным. Ведь Дазай себя знал куда лучше. Тот мальчишка в плаще и был им настоящим, выкованным в отчаянии и одиночестве. И этот «настоящий» иногда напоминал о себе в мыслях, действиях, жажде внимания от одного человека. Этакий укор в зеркале, что Дазай отказывается от себя «настоящего», убегая в видимости выбора. Это и называлось для него «свободой» — избегание советов этого мальчика и следованию пути Одасаку.       О чём Дазай не жалел, но очень не любил, когда сталкивался с «настоящим». Так что с лёгкой улыбкой он прошёл дальше. Завтра он снова будет заниматься выбором и борьбой с собой. Но на сегодня всё закончилось.