Сцена 33. «Возвращение». Сцена 34. «Уходим»

В особняке темнело быстро. Огонь свечи колебался на ветру из приоткрытого окна. Макс проверил бумаги, отложил ручку и, наконец, выдохнул: — Всё, план готов. Ночь длинная, тут комнаты пустые. Переночуешь здесь — утром спокойно поедем. Кир поднял взгляд. — Нет. Спасибо, но нет. — Кир, сейчас не время геройствовать. Мы и так на виду. — Я не геройствую, — сказал он, глядя на тени на стене. — Просто хочу вернуться домой. К себе. Пашка там, он и так переживает. Ему нужно знать, что я жив. Макс молча провёл рукой по виску, будто сверяя внутренние часы. — Хорошо, — сказал наконец. — Но вернёшься тихо. Без звонков, без рассылки смс. Просто скажешь, что всё в порядке. Они вышли в коридор. На лестнице звук шагов отдавался гулко, будто дом запоминал каждое движение. У выхода стоял охранник с ящиком. Макс коротко кивнул: — Верни. Металлическая крышка поднялась, телефоны вернулись в руки. Кир привычным движением проверил, не было ли пропущенных — пусто. — Поехали, — сказал Макс. Дорога обратно тянулась через тот же лес, только теперь тьма была мягче. Кир молчал почти всю дорогу. Только у окраины города, когда свет фонарей стал гуще, тихо сказал: — Надо будет рассказать Пашке. А то подумает, что я поехал кукухой. Макс усмехнулся: — Начни с того, что всё под контролем. Остальное додумает сам. Машина остановилась у подъезда. Кир уже собирался выйти, но Макс добавил, не глядя: — Не тяни. — Я должен переварить, — сказал Кир и вышел. Он поднялся по ступеням, достал ключи. В подъезде пахло пылью и спокойствием. За окном тихо урчала уезжающая машина, а в груди впервые за день стало по-настоящему пусто. Дверь скрипнула, и тусклый свет из кухни ослепил Кира. Пашка стоял у стола — босой, с чашкой чая, волосы растрёпаны. — А вот и ты, — сказал он хрипловато. — Я уже думал, тебя либо женили, либо завербовали. Кир снял куртку, сел прямо на край стола, не разуваясь. — Второе ближе. Пашка нахмурился. — В смысле? Кир посмотрел на него — устало, но без страха. — Макс приезжал не просто поговорить. Он… ну, скажем так, предложил помощь. — Какую ещё помощь? Кир потер переносицу, налил себе чаю из его же кружки и начал: — Он вывез меня за город. Особняк, охрана, никакой связи. Мы сидели, он выложил передо мной карты, не те, что игральные, а… план. Как нас с тобой вытащить из Питера. Пашка моргнул. — Это шутка? — Нет, — сказал Кир тихо. — Он сказал, что вокруг начинается движение, и что мы, как бы это сказать… засветились. После тех «весёлых» историй, после корпоратива, после записи. Пашка поставил чашку. — То есть за нами теперь следят? — Не совсем «следят». Скорее, наблюдают. Макс не сказал прямо, но намекнул: мы попали на чьи-то радары. — Охренеть. — Да, примерно так я и сказал в тот момент. Пашка прошёлся по кухне, потом остановился. — И что он хочет? — Чтобы мы уехали. По-тихому, без паники. Он вроде как помогает — связи есть, всё по-честному. Но знаешь, Паш, — Кир посмотрел ему в глаза, — я не верю в помощь без цены. Пашка тихо кивнул. — И ты что ему ответил? — Что подумаю. Что сначала поговорю с тобой. Он сделал глоток, поморщился — чай остыл. — Макс сказал, что у него долг — спасать тех, кто ещё может выбраться. Но мне кажется, он больше спасает себя. Пашка молчал, потом спросил: — А ты хочешь уехать? Кир посмотрел в окно, где фонарь дрожал от ветра. — Хочу остаться, но не вляпаться. Хочу понять, с чего всё началось. И почему у таких, как Макс, всегда наготове карта «побега». Он усмехнулся, устало, но живо: — Так что да, Макс был. Мы поговорили. А я теперь думаю, в какую сторону смотреть, если вдруг за окном станет слишком опасно. Пашка выдохнул и налил им по новой чашке. — Ну и живём. Пока нас не выкурили — мы в эфире. Кир улыбнулся уголком рта: — В эфире, Паш. Но навряд ли это теперь безопасно. Они выпили чай молча, будто этим закрепляли новый этап — когда всё становится серьёзно, но остаётся шанс выбрать, кем ты будешь дальше: беглецом или свидетелем чужих разговоров, лиц и дел.