Часть 1

Я сидела съежившись, и напряженно пыталась уловить хоть один звук снаружи. Абсолютно всё замерло: не было ни шелеста листвы, ни привычного стрекотания насекомых. Постепенно стало возвращаться ощущение собственного тела. Я осторожно шевельнулась. Внутри, в самой глубине, теплился огонек моей магии. Он больше не рвался наружу, но будто тихонько, настойчиво куда-то тянулся. Дрожащими руками я стерла магический круг, и выглянув в узкую щель между камнями, ничего не увидела. Всё скрывала белесая, непроницаемая пелена тумана. Судя по тяжелому, осязаемому запаху, он был магический. Глубоко вдохнув, я задержала дыхание и сделала шаг наружу. Жар навалился мгновенно, нестерпимый и обжигающий. Но здесь я еще сильнее ощутила трепет своей магии — это было не просто тяготение, а уверенный зов. Доверившись этому невидимому поводырю, я двинулась вперед. Сделав несколько шагов, туман сомкнулся за спиной, отрезая путь обратно. Под ногой что-то сухо хрустнуло. Я замерла. Звук был неестественно ломким и полым. — Это ветка, это ветка... — стала повторять я как мантру, стараясь не смотреть на землю. — Это просто ветка на земле.... Собственный голос придал мне уверенности, пусть и дрожал. Сквозь редеющую белесую пелену стали проступать угрюмые очертания местности. Всё вокруг выглядело так, будто здесь прошел адский вихрь. Деревья стояли высушенные, сломанные, некоторые были с корнем вырваны из земли и искорёжены. За ними открылась выжженная ложбина. Каменные края ее выглядели так, будто их оплавили изнутри невероятным жаром. И в самом центре этой воронки лежало нечто. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть. Сперва я приняла это за еще одно искорёженное дерево, но, присмотревшись, меня пронзил ужас: это были очертания человека. Фигура была неестественно скрючена и лежала так, как не может лежать человек. Сердце болезненно сжалось при виде этой картины. В ту же секунду мой магический огонек всполохнулся и еще сильнее потянулся прямиком к неподвижной фигуре. Я застыла, но внезапное, еле заметное движение вырвало меня из ступора. Дыхание. Его грудь, пусть и почти незаметно, поднималась в мучительном, прерывистом ритме. Он был жив. Во мне поднялось мучительное, разрывающее чувство. Я знала, что такие ранения несовместимы с жизнью, что человек с настолько вывернутым, изуродованным телом должен быть мертв. Но, бросая вызов всей логике и знаниям, он был жив. Это был импульс, не поддающийся рассудку. Логика требовала бежать, но зов был неотвратим, он пересилил страх и отвращение. Если он продолжал цепляться за жизнь, как я могла пройти мимо. Я опустилась на колени рядом с телом. Для настоящего исцеления не хватило бы ни сил, ни времени, ни безопасности. Но сейчас я могла запечатать худшее. Дрожащими пальцами я пробормотала заклинание, быстро начертив в воздухе серебряный символ стабилизации — мгновенный, простейший ритуал. Из моей ладони тонкий, прохладный ручеёк магии полился в искалеченное тело. Это было мучительно медленно, как вливать воду по капле. Магия не лечила, она лишь облегчала шок, скрепляла хрупкие нити жизни. Затем я быстро достала из дорожного мешка маленький кожаный кисет. Нащупав высушенные, измельченные листья лунной ладаницы и мшистой оленицы, я смешала их с каплей воды из фляги, и осторожно смазала составом губы и виски раненого. Это не лекарство, всего лишь небольшое облегчение боли со снотворным. Следующим вызовом стала транспортировка. Оглядевшись, я нашла две самые прямые и наименее обугленные ветви. С трудом отломив их концы, связала их воедино длинными, прочными полосами ткани, оторванными от подола своего плаща. Соорудив импровизированные носилки я приступила к самому сложному. С максимальной осторожностью, сдерживая крик, который рвался наружу при виде его неестественных изгибов, я аккуратно, миллиметр за миллиметром, переместила тело на ткань. Крепко, но мягко привязала к импровизированным носилкам, стараясь зафиксировать тело в надежном положении, чтобы избежать дальнейших повреждений, закрепив все это дело магическими путами, с помощью небольшого ритуала. Наконец, он был готов к транспортировке. Тяжелый, неподвижный, живой лишь наперекор здравому смыслу. Я выпрямилась, обтирая пот со лба. Теперь оставалось лишь одно: вытащить нас обоих из этого проклятого места. Перехватив носилки покрепче, готовясь двинуться, почувствовала как земля дрогнула. Туман вокруг задрожал, сгустился, словно начал втягиваться в сам себя. Из серой пелены проступили искрящиеся линии — магические контуры, шевелящиеся, обвивающие выжженную местность. Я неосознанно отпрянула, прижимая руку к груди, откуда тянулся алый магический лучик, прямиком к найденному человеку. В тот же миг его тело выгнулось в судороге, по воздуху проскочила волна жара, а из-под кожи на шее блеснул слабый, но отчетливый узор — переплетение чешуи. Я застыла, не в силах выдохнуть. Отливающие золотом, с кошачьими зрачками. Его глаза были открыты.