Самый грустный котёнок

      Лёлик был самым грустным котёнком на планете, хоть и сам не знал отчего. Перед выступлениями, когда мама в спешке рисовала ему грим Пьеро, его сестрёнка Оля неизменно дразнилась, мол, «Зачем ему слезинки, если грусть отпечатана у него на мордочке?». Может оттого он был любимцем в труппе, а его жалобному мявчанию совсем никто не мог отказать. И, даже когда Лёлик стал самым большим котиком в их семье, даже больше его грозного отца Степана, всё равно он остался для всех малышом.       Однажды у них выдалось свободное утро. Тогда Мурчик предложил им с Олей пойти на полянку. Дети любили ходить с ним гулять, это всегда было очень весело. Вот и в этот раз Мурчик обучал их высоким прыжкам, что он умел безупречно. У Оли получалось, хоть и не также хорошо, но Лёлик был слишком большим, чтобы порхать в небе, как бабочка. Ему было неловко от того, что он не может быть таким же, как Оля и Мурчик, но его неуёмный аппетит для него был важнее всяких прыжков. Впрочем, ему для выступлений прыжки и не требовались, его любили за то, каким он был сам по себе. Спустя множество попыток прыжков, когда поляна будто стала для них батутом, а грязные лапки гудели от усталости, Мурчик предложил котятам порыбачить. — У золотистой берёзки самый лучший улов! — со знанием дела говорил старший, отрывая от себя липкие колоски, а серенькая и беленькая мордочки внимательно следили за каждым движением наставника и кивали. — Ура, рыбалка! — вдруг вырвалось у них, но так тихо, чтобы рыбёшки не смогли услышать об их намерениях. Предвкушая большой улов, троица принялась за снасти. Речка наполнилась кружочками от удочек, осеннее солнце игриво переливалось в воде и в золотистой листве понурой берёзки, прутики которой касались бережка. — Ловись рыбка большая и маленькая, — повторял Лёлик. И, будто по волшебству, в его ведёрке оказывалось больше всего речных рыбок с чешуйчатыми бочками. — Зря ты с ними любезничаешь, мы вампиры по природе и не должны быть добренькими такими, — фырчала Оля, глядя с нескрываемым голодом на его наполнявшееся ведёрко. — Вампиры?! — изумлённо ахнул Лёлик, и его глаза цвета еловой шишки от того становились всё круглее и грустнее. — Конечно, сынок, вампиры. Видел наши клыки острые? — подтвердил Мурчик серьёзно, но внезапно рассмеялся и принялся щекотать белые пушистые ушки Лёлика со словами: «И тебя закусаем-закусаем!» — Что у вас тут творится, хотел бы я знать! — на полянку вылез недовольный Ёж, у которого торчали иголки от возмущения. — Мы вапиры! Бойся всяк сюда входящий! Мы всех словим и закусаем! — с весёлым, но от этого не менее устрашающим голосом говорила Оля, расставив лапы вверх. Не мудрено, что вскоре место, на котором топтался Ёжик, упустело. Лишь смятые и продырявленные листья говорили о том, что он здесь был. Услыхав такие угрозы, и Сорока не смела сунуться к ним с берёзовой ветки, а потом и вовсе решила улететь от греха подальше. — Что стряслось, коты? У меня от вашего смеха скоро плотину прорвёт, — вдруг послышался низкий голос Бобра из-за спины. — Да вот мы всем рассказываем, что мы вампиры, но ты то, друг, тем более наш! — засмеялся Мурчик и забросил лапку на него. Бобёр нахмурился, покрутил пальцем у виска и прыгнул в воду, распугивая всю оставшуюся рыбу. — Ну и ладно, нам хватит всем на сегодня. Пойдём, котята, на выступление пора.       Но на обратном пути уже потемнело. Роща, с виду дружелюбная на солнце, при свете луны становилась жуткой. Над ушами пролетали силуэты летучих мышей, и коты все втроём, ускоряя шаг, убегали прочь от них, ближе к своим. — Нет, не быть нам вампирами, ночным ужасом леса, — испуганно затараторила Олька.       Вечером, когда зал был наполнен, а позади было много ярких номеров, на сцену вышел Лёлик. Его грим и костюм были, как всегда, грустные, что проявлялось во всём от слезинки на белой щёчке до манжетов, грузно опущенных вниз. — Друзья, внимание… Я знаю, что вы здесь все очень добрые и по праву оцените то, что я сейчас покажу вам. Это то удивительное, волшебное, чего так много в нашем мире, но мы так редко это замечаем. Смотрите же! Я представляю вашему вниманию шоу светлячков, красота которого сметёт все плохие мысли, — Лёлик очень нервничал, царапая коготками свой атласный голубой костюмчик. Ему было страшно выступать на сцене, сколько бы номеров он ни проводил.       Но сверху уже задули свечи, и зал затаил дыхание. Все взгляды были устремлены в центр, где стояла табуретка и стеклянный аквариум на ней. Множество огоньков заполнили помещение светом и по одному принялись выпрыгивать из аквариума. И тогда началось поистине нечто волшебное — от лёгких взмахов белой лапки руководителя они кружили над полом и под потолком в невообразимых фигурах, создавали своим свечением зигзаги, водовороты и даже силуэт котёнка.       А Лёлик стоял тихо поодаль и улыбался, пока из его глазёнок текли слезинки прозрачными кристалами от восхищения перед тем, что видел. И он надеялся, что каждый в шатре прочувствовал то же, что и он.